Интерлюдия: Мать
Отказывается Воронёнок следовать за тенями. Зарывается в гнездо, прижимая к груди подаренный Горко кусочек горного хрусталя и оберег от Самоцвета. Плачет навзрыд, прикусив губу до крови. Ненавидит себя.
А призраки памяти бродят по покоям. Смотрится в зеркальце Огневица, Горко наблюдает за ней с топким прищуром, Иволга заплетает косу.
Вскоре тени устают упрашивать, и тогда Воронёнок познает гнев оскорбленной матери. Проснувшись среди ночи, понимает, что тени не нависают отстранённо.
Он кричит, но тени жадно поедают его вопли. Давят на щеки и подбородок, заставляя разомкнуть челюсти. Упрямый птенец и мать, любящая извращённо, так, как научили, так, как подглядела у другой. Принесла дары.
Хрипит Воронёнок, давясь глотками, пока закипает внутри него пламя, пока затекают переплавленные чары. Стоят пред глазами мальчонки последние мгновенья.
Дробятся кости во мраке, вылазят суставы, слоится кожа, пузырясь кровью и ошметками мышц. Шарят пальцы, ищут, ищут, ищут того, кто подвергается таким же пыткам совсем близко.
Благословенная глухота обрывает слух, благословенная слепота накрывает очи, потому что невозможно так кричать, потому что невозможно слушать надрывы любимого голоса, потому что не выбраться из кромешного мрака. Скручивает, вспарывает, потрошит, перешивает, окуная в смерть и забирая из неё крошечным осколочком. Обращая жизнь в существование, а существование в притупленную забытьем муку. Безвольные слуги.
Оживают полотна на стенах. Выпущенный из хватки Воронёнок сворачивается в гнезде в приступе рвоты.
Кормит гора Акк-Кьяле останками воспитанников Детинца. Подпитывает щедро. Кормит гора и воспитанников Детинца останками их товарищей и предшественников. Чтобы новые чары творились под каменными сводами, и новые узоры плелись. А после эти узоры распустят и перекроят. И так свершится с каждым. Выпьет досуха гора и перемелет.
Ужасная правда. Правда, которая свела бы с ума, если бы о ней знали. Но кто узнает.
Наивно верьте, воспитанники Детинца, что сможете выйти на волю. Наивно верьте и раздувайте в себе чародейское пламя, да идите на ритуал прямо в руки палачу, который благодушно растит вас на убой.
***
- Воронёнок? Воронёнок! – Настойчиво трясут за плечо, похлопывают по щекам.
Наверное, он всё ещё спит, ведь Белый сидит в его гнезде и улыбается. Потерянная то улыбка. Нечто в Воронёнке откликается на неё. Открывает он рот, чтобы расплакаться. Громко и завывающе. Баюкает Белый:
- Прости, не знал, что ты тоже остался. Сам вчера очнулся в наших с Самоцветом покоях, а за трапезой услыхал, что кто-то из вас тоже не смог выбраться.
Мычит Воронёнок. Юноша же гладит его по спине:
- Не плачь, - грустный смешок. – В следующий ритуал вдвоем пойдем, - вздрагивает мальчонка. - Обязательно отыщем остальных. Верно, они теперь обустраиваются. Может даже прибудут нас встречать, когда гора вновь позовет.
- Нет!
Белый растеряно поднимает брови, а Воронёнок отстраняется. Ужас обсидиана пробирает до мурашек.
- Нет! Не надо туда ходить!
- Тише, тише, - тянется Белый к мальчику, но тот вскакивает.
- Не надо! Никого гора не выпускает! Это ложь! Она всех убивает и в Белухов обращает!
- Что ты такое говоришь? – Осуждающе хмурится юноша.
- Я видел! Видел... - осекается Воронёнок. Заканчивает шепотом. – Видел, что гора сделала с Огняшей и Горко, - бледнеет Белый. Неверие светлых очей. – Они в мастерской. - а мальчонка кривит губы, прежде чем опять расплакаться. – Она убила их. Убила...
Воронёнок встречает Белого потом лишь раз. С трясущими руками и жестоким огнем во взгляде, юноша хватает мальчонку за шиворот и цедит:
- Ты прав, - прежде чем удалиться твердым шагом.
А спустя время Воронёнок узнает за трапезой, что Белый повесился в птичнике на поясе Самоцвета. Его бы и не искали, если бы не пошел среди детей слух, что юноша стал плох по возвращении. Смеется без повода, всех сторонится, что-то бубнит себе под нос и постоянно озирается.
Подле окоченевшего Белого нашли мертвого Белуха с золотыми волосами, руками старухи и косолапыми перепончатыми ступнями, а также окровавленный молоток, в котором признали инструмент Горко. Возможно именно это натолкнуло кого-то на мысль отправиться проверить мастерскую.
Второй мертвый Белух покоился у глыбы. Темная кровь и мозг из проломленного черепа забрызгали так и не запечатлённый в мраморе четвертый лик.