Дети Зимы: Волчонок

К изумлению княгини, когда Минош швырнул Эрхаана в угол горницы, последний устоял на ногах. Даже намек на прежнюю осанку у него появился.

А Минош начал говорить, и слова его были сродни пытке. Осела Амаана на лавку. Взглянула на прядки, высыпанные из сыновьего амулета-гау. Положил рядом с одной из перевязанных нитями прядок Минош прядку своей жены, извлеченную из собственного амулета. И всё говорил-говорил-говорил о том, что узнал в деревнях, и словно заживо хоронил.

Подняла княгиня очи на сына в безмолвной мольбе.

Опровергни, мой боотур. Скажи, что Минош ошибся, что тебя оклеветали.

Да Эрхаан источал непоколебимое спокойствие, не испытывая ни сожаления, ни раскаянья. Издевательская улыбка блуждала по его чертам.

- Объяснись, – потребовала Амаана, указав на кинжал и раскрытый амулет-гау. Эрхаан смолчал.

Кто ты? Куда ты дел моего боотура?!

- Карт прибыл, хозяюшка, - доложила служанка.

- Объяснись! – Потребовала вновь княгиня от сына, а Миноша растравило упрямство последнего.

- Я требую его казни! Но прежде пусть сознается, где Пашаче? – Глянул на Эрхаана в презрении. Эрхаан этого и добивался. Улыбнулся улыбкой скользкой что топь.

Вскочил Минош, но два гридня сами не свои от всего услышанного преградили ему путь.

- Где моя милая, выродок? – И вновь молчание было Миношу ответом. Улыбка Эрхаана держалась как пришитая. Уродливая трещина.

- Минош, - позвала княгиня. Хан-Кьяле, как он посмотрел на неё! Она так же смотрела, потеряв Вараша. – Я безмерно сочувствую твоей утрате, но прошу, усмири свой праведный гнев. Мне нужно выслушать карта перед тем, как определить судьбу сына.

- Вы ещё зовете это сыном? – Огрызнулся Минош. Что-то важное угасло в нем. – Надеюсь, вы вынесите справедливый приговор, хозяйка, иначе многие души вас проклянут.

Покинул Минош горницу. Гридни последовали его примеру, как только княгиня молвила:

- Оставьте меня с сыном.

А взбеленный Минош, ворвавшись в божницу, наткнулся на подслушивающего Кангыжа.

- Она вернется? – Спросил мальчик с надеждой, но его надежда вызвала у Миноша отнюдь не сочувствие. Она вызвала желание разбить, растоптать, как растоптали его собственную надежду.

- Нет, - весь рот раскроить словами, все нутро ещё раз в труху. Сипло и больно, сипло и мертво. - Не вернется.

- Минош сказал правду? – Тени не умолкали в разуме княжича, соперничая с голосом матушки. - Ответь, Эрхаан! – Сын на гульбище завернулся в шубу. Маленький, упрямый, ранимый. – Ты взял кровь этих людей?

- Ты – мой боотур, Эрхаан, всегда им был и будешь.

- Аксар же берет кровь, - вяло ответил Эрхаан.

Младший сын под одеялом спрятался. Разоренные клетки, обескровленные кролики. Она знала, что так будет из преданий своего народа.

- Матушка, я чудовище.

- Ты не чудовище. Ты Дитя Зимы.

- Откуда ты узнал про Аксара? – Прошелестела княгиня, и Эрхаан всхрюкнув в горячечном веселье.

- Он не больно-то и таился. Что ж выходит, Зимову Сыну можно брать жертвы, а вашему первенцу нельзя, калечному, бесполезному? Хуже я? Не причитается мне?

- Эрхаан...- растерялась княгиня под его яростью, а его презрительный смешок впрыснул отраву в жилы.

Хэхэ беду пророчили. Волокуши на двор ввозили.

- Матушка, не говорите Эрхаану, - просил Аксар. – Не хочу, чтобы он разочаровался.

А Амаана таила по другой причине: чтобы зависть к младшему брату, чтобы знание, способное навредить, не коснулось мятежной души старшего сына, не сманило, куда не следует. Да и тут промах допустила.

Взять себя в руки. Спросить твердо:

- Пашаче была твоей нянькой. С четырех годков с тобой возилась. Открой, где она?

- Нет её, - разгладился лоб Эрхаана. - Ни на этой стороне, ни на иной.

Вновь холод и пустота.

- Зачем?

- Чтобы всё исправить? – Вопрос ли, утверждение ли. Бесконечна полярная ночь, лишенная надежды.

Карш на бережке. Струны, запекшиеся кровью. Звал Яндар Алекшу, звал напрасно. Чирикали воробьи. Не грело солнце. Прижал карш к впалой груди старик что ребенка.

Как вывели Эрхаана из горницы, Яндар нахохлился. И вдруг под его рукой проскочил Кангыж.

- Будь проклят! – Закричал, но левый гридень поймал за ворот. Вовремя. Промедли - Кангыж бы прыгнул на Эрхаана, обнажив рысьи клыки. Забился мальчонка в хватке. - Будь проклят! Вьюжный! Вьюжный!

Эрхаан на это смерил брата уничижительным взглядом. Толкнули в спину гридни велением идти, пока Кангыж все вопил, роняя злые слезы:

- Не брат! Не брат ты нам!

Верно, он вам не брат. Беду принёс, отродье Вувер Кувы.

- Уведи княжича-наследника в его покои, - обратился Яндар к гридню. - Княгине не до него.

Амаана отняла ладони от своего лица, стоило карту войти. Не княгиня предстала перед Яндаром, а измученная женщина, мать, вдова.

- Присаживайся, друг мой, - произнесла. Какой я тебе друг, инассова дочь? - Взгляни. Можно ли отыскать души их владельцев?

Амаана пребывала как в бреду. Очнуться бы под боком у Вараша, чтобы не было этих страшных зим, не прекращающих отбирать близких.

Карт меж тем осмотрел прядки и насыпал вокруг них круг из порошка полыни. Тронул обновленные струны карша.

Корила себя Амаана. Все из-за Зимовой крови, которую она дала Эрхаану. Зачем полезла в запретный обряд? Но как было позволить сыну умереть?

Смахнула Амаана слезы. Не ведала, что ошибается в своих предположениях.

- Молчат их души, - изрек Яндар. – Ваш сын сделал их немыми. Нет их ни среди живых, ни среди мертвых. Не наших то краев волшба. Земель северных.

- О чем вы?

О том, что ты, оборотница, с горя научила сына-калеку своей ворожбе и отпустила люд косить.

- Сдается, мне не нужно объяснять, хозяйка, в каком вы положении. И ваш сын-наследник. Мал он.

Спасая одного сына, второго погубит. Впервые за прошедшие годы Амаана опять почувствовала себя чужачкой, и это испугало её больше, чем оскорбительные намеки карта.

- Чего вы хотите?

- Суда.

Отвратительно душно стало Амаане в горнице. Зажали стены, сузилось пространство.

- Ваш старший сын был взят у Вувер Кувы. Вьюжный он, не Зимний. Люд о том знает. Быстро поползет молва о том, что он повинен в пропажах. Так отдайте его Вувер Куве. Пусть приберет она его душу, пусть восстановится порядок, а я растолкую народу, что старший княжич вершил зло оттого, что дух Вувер Кувы в нем засел и науськивал. Тогда род Тоичей будет в сохранности. Ради нашего почившего князя.

Преградили гридни Миношу путь, но в конце концов расступились что морские волны.

- Я не убью его, - пообещал им Минош.

- Только недолго.

Эрхаан предупреждающе ощерился, но на Миноша это не произвело никакого впечатления.

Тварь, которую следует изничтожить. Тварь вжалась в угол, и паника заметалась в её мглистых очах. Правильно. Бойся.

- Раз вы возомнили, что можете забрать у меня самое ценное, тогда я заберу то, что ценно вам.