Игрушка дьявола

Отец вёл меня под руку и светился так, будто всегда мечтал об этом. Словно ему всегда хотелось иметь настоящую дочь. Беззащитную девушку в бальном платье. Бал уже давно начался, опаздывать было не самым хорошим тоном у нас в королевстве, но меня это не волновало. Стражи, мимо которых мы проходили, не верили своим глазам. Они сначала не узнавали меня, но после в изумлении смотрели мне вслед. Мне всегда хотелось узнать, каково это быть знатной дамой. Пока мне это доставляло не так уж много удовольствия, ведь к платью я всё ещё не могла привыкнуть. Я была почти уверена, что сняв его, рассыплюсь на кусочки. При приближении к бальному залу стало слышно оркестр и гул людей. Стражи кивнули моему отцу, а после в удивлении уставились на меня, что сделало папину улыбку ещё шире. Мне казалось, что он вскоре лопнет от счастья.

 Перед нами распахнули двери, и мы вошли в зал. Несколько огромных люстр освещали помещение. Некоторые бросили взгляды на нас, чтобы увидеть, кто же ещё пожаловал на этот бал. Я была знакома со многими знатными персонами нашего королевства ещё с детства. Все они недолюбливали меня, уверенные в том, что девушке не место среди стражей и уж тем более, не ей возглавлять войско. Пары кружились в танце, а другие гости беседовали друг с другом о музыке, театре, последних новостях из светской хроники, кто на ком женится или за кого выходит замуж... Некоторые гости собирались своей компанией за столиками в боковых гостиных и развлекались играми: спокойными, такими как карты, веселыми и подвижными — например, фантами. Кроме того, на балах всегда был открыт буфет с разными яствами, шампанским и прочими горячими и прохладительными напитками. Все оделись парадно, и я даже заметила пару платьев, которые видела сегодня утром в ателье. Волосы у большей части девушек были собраны в причёске наверх так, что шея оставалась открытой. Количество украшений было минимальным, но всё же у каждой дамы всегда можно заметить тонкий браслетик или же цепочку на шее. Я же не надела никаких украшений, а волосы распустила и уложила на одну сторону так, что шея оставалась открытой лишь с одной стороны. Кавалеры были в костюмах, белых рубашках и обязательно в белых перчатках. Причем я вспомнила, что дама имеет право отказать кавалеру без перчаток, и для кавалера лучше прийти на бал в черных перчатках, чем без перчаток вообще. То же самое относилось и к дамам, без перчаток они не участвовали в танцах. Мне и не хотелось, но прийти без перчаток было бы крайне неуважительно.

 Зал был переполнен морем эмоций. Очень много ревности и страха ошибиться. Конечно, на лицах у всех светились улыбки, иногда даже слишком приторные и фальшивые, но я чувствовала их негатив и мне это нравилось.

 Отец удалился, занимая своё место, а я была полностью сбита с толку и уже не понимала, что вообще здесь делаю. Конечно же я, как и все в этом зале, знала правила этикета и умела танцевать, но все они делали это намного лучше меня, и что-то мне подсказывало, что на фехтование это мало похоже, и если меня кто-нибудь пригласит на танец, я попросту опозорюсь. В данный момент я оглядывалась по сторонам и пыталась найти хоть кого-нибудь, к кому могла бы присоединиться и вести милую беседу, как и другие.

 — Удивительная дама и совершенно одна. Позвольте мне составить Вам компанию, — ко мне подошёл парень, который внешне никак не отличался от остальных. Лишь кожа его была смуглая, что говорило о том, что он не из нашего королевства, скорее всего, с юга.

 Я мило ему улыбнулась, и он провёл меня чуть дальше. Мы остановились у одного из окон, которое было завешано тяжёлыми бежевыми шторами с золотыми узорами.

 —Позвольте мне представиться, Принц Макейло Мильдоур, — ещё один принц... Пора бы уже начать обращать внимание на сверкающие короны.

 Существует лишь четыре королевства и лишь четыре королевские семьи. Как мне удаётся встретить ещё одного принца во всей этой толпе?

 - Позвольте мне узнать ваше имя, миледи? — а ведь я и не миледи. Я ею никогда не была. Моя семья знатного рода, но не королевских кровей.

 — Агния Мирадор, — ответила я, рассчитывая на то, что он не имеет ни малейшего понятия, кто я. На его лице оставалась улыбка, но он задумался.

Он вспоминал что-то. Он искал у себя в памяти эту фамилию.

— Кристофер Мирадор — первый щит королевства и лучший воин, которого только можно сыскать, твой отец? — поинтересовался он, явно поражённый моим ответом.

— Вы правы, — улыбнулась я довольная тем, что он всё же знает кто я.

— Не поймите меня неправильно, но я слышал многое о Вас и представлял Вас совершенно иначе. Я ужасно ошибался, — он обвёл меня взглядом.

— Нет. Вы были абсолютно правы. Я другая, — он в удивлении уставился на меня, ожидая продолжения. — Боюсь, я не смогу этого объяснить.

— Тогда окажите мне честь и станцуйте со мной, — этого я и боялась. Я просто не могла танцевать перед всеми этими людьми. Нет. Не здесь. Я не смогу.

— Мне ужасно неловко отказывать вам, но я не танцую.

— Не примите это за грубость, но почему?

— Выпасть из седла было самым ужасным, что могло случиться перед балом в честь семнадцатилетия принца. Я повредила ногу и боюсь, сейчас столь неуклюжа, что просто не могу Вас так подвести.

— Что за неудача... — покачал головой он и удалился.

Весь вечер я общалась с гостями и всеми силами пыталась вести подобающий разговор и соблюдать правила этикета. Я узнала много новых личностей, а десерты здесь были просто изумительными. Конечно, мы с отцом питались тоже неплохо, тем, что готовили на королевской кухне, но эта еда всё же была особенная.

За вечер на танец меня приглашали ещё несколько раз. Но все они получали один и тот же ответ.

— Кого я вижу, — еле слышно произнёс кто-то у меня за спиной. И этим кем-то был, конечно же, Адам. Я развернулась к нему лицом и мило улыбнулась, хотя мои глаза смотрели на него с неодобрением. — Мне казалось, Вы крикнули мне сегодня утром, что не явитесь на бал, — его улыбка стала опасной. — Агния, тебя не узнать, — расслабился он и подошёл ещё на шаг ближе ко мне. — Я бы тебя и не узнал, если бы не увидел, как тебя под руку держит первый щит. Да и вряд ли у кого-то ещё есть такие же волосы... И фигура... — он сделал паузу, обводя меня взглядом с ног до головы, что мне стало даже неловко и, похоже, я покраснела. — Я приятно удивлён, — я знала, на нас смотрят очень многие, хоть мы этого и не замечаем. Все продолжали то, чем они занимались, но всё же иногда бросали на нас любопытные взгляды. Он изящно поклонился мне и сделал приглашение в самой вежливой и деликатной форме: — Вы так прекрасны сегодня, что любоваться Вами — одно удовольствие. Надеюсь, Вы подарите мне счастье станцевать с вами, — и подал мне правую руку.

Я чувствовала, как начинаю ещё сильнее краснеть и по его взгляду было ясно, что так оно и есть. На его лице на секунду появилась довольная ухмылка. Он всегда любил играть со мной, с моими чувствами.

— Вы ведь знаете, что я не умею танцевать, — нежно произнесла я и попыталась строить из себя саму невинность.

— Прошу меня простить за столь плохой тон, но я Вам не верю, — его рука всё ещё ждала ответа, а отказать принцу, виновнику торжества, было просто невозможно.

Я подала ему левую руку, и он повёл меня в центр зала. Я танцую с принцем. Разве не об этом я мечтала?

— Не волнуйся. Я хорошо веду, — прошептал он мне на ухо, когда мы проходили мимо танцующих пар. Он положил мне одну руку на талию, а другой держал мою правую руку. Его лицо было так близко к моему, как было лишь однажды: в день, который изменил всё, и мне стало тяжело дышать. Он смотрел мне в глаза и все мои чары исчезли. Я больше не чувствовала волн ненависти и злобы, которые питали мою силу. Всё снова, как раньше. Будто у меня нет никаких сил из загробного мира. Лишь смотря ему в глаза, мне становится так легко и свободно. Я давно не чувствовала этой свободы. Очень давно.

— Ты дрожишь... — прошептал он, вырывая меня из грёз в реальность. — Извини.

— За что? — спросила я у него, еле шевеля губами. Я хотела, чтобы он произнёс это, иначе его слова ничего не значили. Мы медленно закружились в танце.

— Извини, что отослал тебя. Мне не стоило этого делать.

— Принц извиняется... — на моём лице появилась искренняя улыбка. — Что-то новое.

Сказать, что бал закончился для меня рано, это ещё ничего не сказать. Я не думала, что улыбка так быстро растворится. Я уже не помнила, как и что произошло. Я лишь помнила какую ненависть испытывала, как мне хотелось всем им причинить боль. Я уже говорила, что не умею танцевать. Я, конечно, ни разу не споткнулась, не упала и ничего такого катастрофического не было, но двигалась всё же не так элегантно и не с такой грацией, как все остальные.

"Мне никогда не стать как они," вспомнила я. "Не забывайся, Агния. Ты всего лишь дочь первого щита, то же самое, что никто." Иногда мне казалось, что это вовсе не мои мысли. Словно тысячи голосов просыпались в моей голове и начинали напевать мучительную мелодию, которая после ещё долго отдавалась эхом.

Через мои силы я чувствовала, как гости про себя смеются надо мной, хотя они этого и не показывали. Они считали каждое моё неверное движение. Даже если мой подбородок был не под тем углом, они уже в тайне смеялись. Конечно. Ведь здесь столько девушек, мечтающих станцевать с ним, а он тратит время и этот танец на меня. Каждая из них надеется, что принц попросит её задержаться после бала. Может, на несколько дней, а, может, и полнолуний. Как может принц танцевать с ней? Я была переполнена гневом и ненавистью ко всем в этом зале. Даже к Адаму, которого, похоже, всё устраивало, и он даже ничего не замечал. Я чувствовала волны спокойствия, исходящие от него. Он был серьёзно доволен мной. Скорее всего он просто не замечал того, что видели другие со стороны. Мне хотелось порвать их на части. Мне хотелось, чтобы они уже не могли смеяться ни над кем.

Танец подходил к концу, и я держалась до последнего. Адам снова посмотрел мне в глаза и остановился, как только увидел их. Я не знаю, что именно он разглядел. Я видела всё, как в тумане. Вряд ли это были слёзы. Я уже не плакала так давно, что просто не могла в это поверить. Скорее всего это силы, которые вышли из-под контроля. Моё зрение снова стало ясным, и я разглядела страх в его глазах. Он отпустил мои руки, и казалось его страх улетучился вместе с этим движением. Здесь я больше находиться не могла. Я сделала шаг от него и не заметила, как уже бежала к выходу. Стражи тут же распахнули дверь.

— Агния! — крикнул мне вслед Адам. Я не видела его, но слышала, что он бежит за мной, забыв об этикете или же просто наплевав на него.

— Адам! — послышался строгий и величественный голос его матери, который я уже почти не слышала. Я была на улице. Похоже, это остановило принца, и он больше не преследовал меня.

Мне ни с кем нельзя было видеться. Это могло быть опасно. Как для меня, так и для других. Поэтому в свою комнату я вернуться не могла, так как пришлось бы проходить через главный вход в замок.

Сама того не замечая, я оказалась около конюшни. Здесь никого не было. Шёл снег. Маленькие снежинки кружились и медленно падали на сено, разбросанное вокруг. Мне сразу стало очень холодно в этом платье без рукавов, и я, скрестив руки на груди, начала их тереть, пытаясь хоть немного согреться. Завывал ветер и слышалось бурчание лошадей, которые заметили мой приход.

Может, мне и хотелось оказаться далеко отсюда. Может, мне и хотелось ускакать на одной из этих лошадей, но в платье это казалось просто невозможным.

Некоторые отделения в конюшне были пусты, и я не придумала ничего лучше, как просто грохнуться на сено и прятаться здесь до тех пор, пока не взойдёт солнце. Если я, конечно же, не умру от холода.

Я просидела в конюшне с закрытыми глазами достаточно долго. Казалось, я начинала засыпать. Когда услышала шаги, молилась, чтобы, кто бы это ни был, взял нужную ему лошадь и, не заметив меня, удалился. Но шаги были всё ближе и ближе, пока человек не остановился.

— Агния? — прошептал знакомый голос. Очень знакомый голос.

Я не стала отвечать. Я не хотела его видеть. Я хотела побыть одна. Хотела замёрзнуть здесь. Замёрзнуть, как когда-то замёрзла моя мать. Её тело нашли день спустя под деревом в парке. Отец мне так и не рассказывал, как она там оказалась и почему осталась замерзать. Он не любил говорить о ней. Он почти никогда этого не делал, лишь иногда, когда был пьян. Но в нетрезвом виде он был очень редко. Может, раз в тринадцать лун...

— Агния... — произнёс он уже громче и, подняв глаза, я увидела, что парень стоит прям надо мной. Адам Розерро снял свой пиджак и, сев рядом со мной на сено, накинул мне его на плечи. — Ты ведь замёрзнешь.

Пиджак я приняла, а его оттолкнула в сторону, давая понять, что не хочу его видеть. Как бы я не сопротивлялась, он прижал меня к своей груди так, что я оказалась у него между ног. Его тело всё еще, по сравнению с холодом, было горячим, даже через рубашку. Похоже, он недолго искал меня.

Адам ничего не говорил. Лишь держал и тёр мои ладони, пытаясь их согреть. Из моих глаз потекли слёзы, и из-за их пелены я почувствовала, как магия снова исчезает. В удивлении я смахнула одну из слезинок. Этого не было так давно. Наверное, тринадцать лун, а может дольше. Почувствовалась такая лёгкость. Всё, что скопилось за то долгое время, вышло наружу, и я погрузилась в рыдание.

— Я уже давно не видел вторую тебя, - он завёл прядь моих волос за ухо, но я отвернула от него своё лицо. - Девочку, что мечтает о замке, роскоши, и которую можно сломать одним прикосновением пальца, — шёпотом произнёс Розерро, губами чуть касаясь моего уха, словно хотел сказать что-то романтичное, но этого он никогда не делал. — Знаешь... Я не думал, что когда-нибудь снова увижу тебя такой...

— Конечно, ведь теперь я никто. Я больше ведь уже не человек. Больше не девушка. Я лишь твоё оружие...

— Неправда, — отозвался он таким тоном, будто я его оскорбила.

— А вот и правда.

— Нет, — твёрдо отрезал он.

— А какова тогда правда? — спросила я, отпрянув от него и развернувшись, чтобы встретиться с ним взглядом. Он смотрел в мои глаза, будто говоря: извини. Я подождала ещё несколько секунд, лишь больше разочаровываясь в нём. Когда я поняла, что больше не выдержу. Когда почувствовала, что слёзы ещё сильнее наворачиваются на глаза, я вскочила, выдернув свою руку из его хватки и направилась к выходу, — Я так и знала...

Я уже стояла в дверях, когда его рука схватила моё запястье и дёрнула так, что я тут же развернулась, оказываясь в его объятьях.

— А правда в том, что я люблю тебя. Люблю тебя такой, какая ты есть. Ты не оружие. Ты просто особенная. Моя особенная, и мне не нужна ни одна другая.

Он накрыл своими губами мои. От неожиданности я покачнулась. Своими сильными руками он прижимал меня к себе всё крепче, но вряд ли это было возможно.

После я положила свою голову ему на грудь, а он подбородком упёрся мне в макушку. Принц был ровно на голову выше меня, что заставляло верить, что мы идеально подходим друг-другу. Я часто представляла себе этот момент, но никогда не думала, что он будет столь прекрасен!

— Отец ищет мне жениха... — прошептала я после долгой паузы.

— Что? Но тебе только шестнадцать.

— Да. Но скоро мне будет семнадцать, и тогда, как он говорит, уже не будет много времени на раздумья, — слёзы отступили, и я снова стала ясно видеть, а вместе с этим начали возвращаться мои силы. Я чувствовала ревность, исходящую от него. Это вызвало улыбку на моём лице, и я сильнее прижалась к нему, отчего принцу стало легче. — Он говорит, что есть довольно много претендентов на мою руку. Он говорил, что прям как на руку принцессы, — похвасталась я.

— Если бы у нас в королевстве была принцесса, то ты была бы в сотни раз лучше неё.

— Он хочет, чтобы я начала знакомиться с ними. Тогда, как он говорит, я точно найду среди них свою любовь.

Не знаю, чего я хотела добиться этим разговором. Заставить его ревновать? Может быть. Ну, хотя бы, показать свою ценность. Что я хоть кому-то нужна.

— Ты тоже в это веришь? — насторожился он.

— Две любви не существует, — махнула головой я. — Но всё же одного мне придётся выбрать.

— Но почему?

Казалось, он вновь был тем самым маленьким мальчиком, в которого я врезалась несколько лет назад. Мальчиком, который всё ещё верил в сказку. Верил, что мечты сбываются.

— Я никогда не смогу быть с тобой. Я никогда не смогу стать королевой, как твоя мать. Не только потому, что я не из элиты, а потому, что просто не рождена для этого, — я сделала паузу, думая над тем, что только что сказала. — Я займу место отца. Поклянусь в верности и буду служить тебе до самой смерти, ну, или пока ты не прогонишь меня или же не решишь, что мне пора на пенсию, — обычно первый щит никогда не доживал до старости, погибая в бою. — Я буду защищать тебя и... твою жену... с вашими детьми...

— Неправда, — довольно громко отозвался он. — Это я буду защищать тебя, а не ты меня, — даже он понял, как глупо это звучало. И неосуществимо... — Дай мне лишь тринадцать лун. Ровно тринадцать полнолуний. Минуту в минуту. И ровно через тринадцать лун, в это время, я объявлю всему королевству о нашей любви. Я стану королём, а сразу после, ты станешь моей королевой...

В тот момент во мне ещё горел огонёк надежды. Его слова были столь внушительными, что я даже в это верила. Но я не могла предполагать, как быстро иллюзии счастья падут и настанет завтра.