Игрушка дьявола

Проснулась я, как ни странно, в своей кровати, хотя вообще не помню, что произошло после поцелуя и короткого разговора рядом с конюшней с Адамом. Ни как мы возвращались, ни как я легла спать. Но сейчас я лежала в своей уютной кровати под тяжёлым покрывалом. На столе и комоде стояли зажжённые свечи. Кто-то постучал в дверь. Похоже, уже не в первый раз. Это меня и разбудило.

Я кинула взгляд в окно и поняла, что сейчас очень раннее утро. Такое раннее, что его можно было назвать ночью. Полная луна, которую то и дело закрывали облака, была видна из моего окна на четвёртом этаже.

— Агния, — послышался нетерпеливый шёпот Адама, который я сразу узнала.

Я вспомнила, что нужно открыть дверь. Встав, я как раз прошла мимо зеркала и убедилась, что выгляжу достаточно хорошо, чтобы появиться перед принцем. Я открыла дверь, и он молнией пронёсся в комнату, сам закрыв её и осторожно оттолкнув меня в сторону.

— Что происходит? — в недоумении уставилась на него я.

— Тише. Говори шёпотом, — попросил он, что ещё больше взволновало меня. — Нас видели, — сначала я не поняла о чём он. — Нас видели и доложили моей матери, — взволнованно прошептал он. — Хорошо, что я как раз проходил мимо её комнаты и смог услышать разговор с одним из стражей.

Это означало, что его мать знает обо всём. Это было очень плохо, но я не могла подумать, что настолько, потому что то, что он произнёс после, было для меня пощёчиной.

— Она убьёт тебя...

— Адам, успокойся, — закатила глаза я, будто это было пустяком, хотя во мне тоже поднимался страх, который я изо всех сил старалась спрятать глубоко в себе за тысячью каменных стен. — Ни один страж в этом замке не сможет убить меня. Скорее его труп найдут на следующее утро, а не мой. Ну, а отец никогда в жизни не поднимет на меня руку.

— Ты не понимаешь — закачал головой принц, схватив меня за руки. — Она убьёт тебя не силой. Она может отравить или ещё чего хуже. А если не отравит, то кого-нибудь другого и обвинит во всём тебя. Тебя запрут в темнице, а после сожгут на площади... или повесят... или отрубят голову... — он был так взволнован, что не мог даже остановиться и спокойно посмотреть мне в глаза. Он говорил отрывисто, будто переживал всё это уже сейчас. Я усмехнулась. Почему-то видеть его в таком состоянии было забавно. — Ты что? Совсем ничего не понимаешь?

— А что я должна делать? Хорошо. Если ты так настаиваешь, я стану осторожнее... — пожала плечами я, но он взял меня за них так, что мне даже стало больно. Парень встретился со мной взглядом, и теперь я начала переживать сама. Он знал, что глаза — моё самое чувствительное место.

— Агния... Если ты останешься здесь хоть на час... Я больше уже никогда не увижу тебя смеющейся и не смогу тебя обнять.

Боже... Как банально!

— Не говори так... — протянула я.

— Держи, — он протянул мне что-то тяжёлое. Оно блестело и переливалось в свете свечей. Мне всё ещё очень хотелось спать. Я потёрла глаза, сильно зажмурила их и когда открыла, снова всё видела достаточно чётко.

Это оказался клинок. Я положила его на левую руку, чтобы разглядеть получше. Его рукоять и ножны были чем-то невообразимым. Это было просто самое дорогое сокровище, что я когда-либо видела. Ну, не считая короны.

— Я хотел подарить его на семнадцатилетие, но сейчас он тебе нужнее, — произнёс Адам, проводя указательным пальцем по изделию.

Рукоять и ножны были отделаны слоновой костью. Когда я пригляделась, то заметила форму волка и лес. Я вытащила клинок из ножен. Лезвие отразило свет свечей, что на долю секунды ослепило меня. Я крутила его в разные стороны, разглядывая, на лезвии был причудливый узор из различных волн, которые переливались от стали к золоту. Хвотовик был удобным, как и сама рукоять, а грани лезвия оказались очень острыми. Такие острые я ещё никогда не видела.

Я убрала клинок обратно в ножны и снова взглянула на Адама зачарованная его подарком.

— Он потрясающий... — прошептала я, не веря, что этот клинок теперь мой.

— Будь осторожна и вспоминай обо мне, — мы оба знали, что это означает.

— Но так я потеряю весь смысл моей жизни. Не будет

ни тебя, ни отца... Я не стану первым щитом... Я буду просто выброшена на улицу... Чем я буду питаться? Где жить? Куда мне идти? — я не плакала. Разлука была тяжела, но слёз у меня просто не осталось.

— Я тебе обещал. И я сдержу обещание, — он был абсолютно уверен в своих словах. — Тринадцать лун.

— Тринадцать лун... — эхом повторила я, понимая, как это долго.

— Я уверен, что ты не пропадёшь. Лучшего наёмника, чем ты, не сыскать. Отправляйся в лето. Ну, а если ты не привыкла к их климату, то в осень. Вернёшься в зиму через тринадцать полнолуний. А я буду считать дни до твоего появления, — он притянул меня к себе за талию и просто обнял. Коснувшись на секунду моих губ своими, он отпустил.

Принц молча смотрел, как я собрала узел с самыми нужными вещами. Там было четыре мешочка полные золотых монет, еда, которую принц принёс с собой, две пары штанов и столько же обуви. Также там было четыре ножа, а два я закрепила у себя в сапогах. Свечи и прочая ерунда тоже были с собой. Я надела самую лучшую шубу из волчьей шкуры, расчесала волосы, которые я ни при каких обстоятельствах не собирала в хвост, и полностью готовая снова повернулась к принцу.

— Прощай, Агния... — еле слышно прошептал он.

— Прощай... — с этими словами я покинула комнату, и вместе с ней свою нормальную жизнь. Я даже не смогла проститься с отцом...

Выйдя на улицу, я побрела к конюшне, пытаясь остаться незамеченной. Я нашла свою лошадь и прикрепила небольшой узел к седлу. Порывшись в свежем сене, я нашла лук и, ещё немного поискав, стрелы для него. Лук со стрелами я так же закрепила на седло лошади. Я подошла с левой стороны от Каллерии и погладила её гриву. Она слегка потрясла головой, но после успокоилась. Левой рукой я взяла поводья и вставила ногу в стремя. Опираясь правой рукой о заднюю луку, пружинисто оттолкнулась правой ногой от земли и, перекинув её, оказалась в седле. Проверив, что узел прочно завязан и хорошо закреплен, мы пустились в путь.

Как только мы покинули город и показались густые леса, я разрешила лошади мчаться галопом, иногда, конечно, давая ей передохнуть, переводя на медленный шаг там, где, как мне казалось, было достаточно безопасно.

Мы с отцом довольно часто путешествовали, хоть нигде не задерживались надолго, поэтому заблудиться я не рассчитывала. Я даже толком не решила куда именно направляюсь. Сначала мне хотелось как можно быстрее покинуть город, чтобы уже ничто не заставило меня развернуться. Сейчас же я была без понятия куда теперь ехать дальше. Я остановила Каллерию, когда мы оказались у двух дорог. Одна вела в осень, другая в лето и весну. Немного поколебавшись, я решила выбрать левую дорогу, всё ещё не зная, в какое из двух королевств направлюсь. Что-то мне подсказывало, что самым разумным было бы отправиться в осень. Туда, где температура не сильно отличается от северной, но всё же мне совсем не хотелось находиться в холоде. Как бы я к нему не привыкла, в моём положении, когда у меня не было крыши над головой и я не знала, где её искать, было бы глупо поехать туда, где на улице, хотя не так ужасно, как в Розерро, но холодно, поэтому я и не свернула направо.

Кругом простирался лес и ничего больше. Он был таким густым, что свет луны совсем не пробивался сквозь ветви деревьев. В такой темноте что-либо различить казалось невозможным, и я чудом умудрялась управлять лошадью, не съезжая с тропы. Наверное, это была больше заслуга лошади, чем моя. Мы мчались всё дальше и дальше. Все мои мысли заполняли беспокойства и воспоминания прошлого и родного дома. Почему я взяла и всё разрушила в столь короткий миг?

Тринадцать лун... — отдались в памяти слова Адама. Как бы я хотела, чтобы он был сейчас здесь. Как было бы классно снова тайком пробираться к нему в комнату и разговаривать ночи напролёт.

Тринадцать лун. Боже! Это ведь так долго! За это время может произойти всё, что угодно. Что я буду делать всё это время? А важнее, чем будет занят Адам? "Я буду считать дни до твоего возвращения." А что, если не будет? Что, если у него за это время появится другая? Королевских кровей, знатная принцесса, в самых

дорогих платьях на свете... Та, которая знает наизусть все самые знаменитые романы и стихи. Та, которая не ошибётся, даже если перед ней будет лежать сотня одинаковых на вид, вилок. С голосом, напоминающим птиц, что поют на закате и внешностью, красивее любых цветов. Элегантная и бесподобная девушка, которую будет лишь одно удовольствие вывести в свет. У которой сотни поклонников и тысячи, надеющихся, что она подарит им танец. Я невольно сжала кулаки, из-за чего поводья впились мне в кожу. Казалось, мои пальцы приклеились к ладони, и я уже была не в силах их разжать.

Что, если не пройдёт и полгода, как я узнаю о их свадьбе, на которую меня, конечно же, не пригласят. А что, если я не узнаю о ней вообще? Это вполне вероятно, если я буду не в столице одного из королевств. Даже такие новости могут доходить года два. Я вернусь через тринадцать лун, а меня никто не будет ждать... Меня встретит разочаровавшийся отец, который никогда бы не подумал, что я его брошу без какого-либо оправдания. Тогда мне уже будет семнадцать. В восемнадцать отец передаст гвардию в мои руки, но приму ли я её? Преклоню ли я колено перед тем, кого люблю, и кто меня предал. Нет... Я не смогу смотреть новому королю Розерро в глаза и обещать служить, пока меня не заберёт смерть. Теперь уже нет. Я была готова к этому уже давно. С самого детства и даже, когда влюбилась в него, я всё ещё была готова защищать его и его семью несмотря ни на что. Но теперь... Теперь он поселил во мне надежду и разрушив её, разрушит моё доверие, которое и так висит на волоске и вот-вот оборвётся. Тогда меня обвинят в измене. И это он огласит, смотря мне в глаза, как подобает королю. И тогда... мне уже и самой не захочется жить.

От представления всего этого, волна боли прошла по моему телу, достигая самых кончиков пальцев. С губ сорвался стон. А после, поняв, что здесь всё равно никого нет, я закричала, надеясь таким образом избавить себя от боли. Ночной мрак поглощал звуки, которые были отправлены в никуда.

Всю ночь в голове крутились отвратительные мысли. Я не могла с собой ничего поделать и всё время гадала, как девушка, которая заменит меня, будет выглядеть. Одна картинка заменялась другой. Представляла моменты, которые терзали мою душу и заставляли сердце сжиматься от боли. Наверное, на моих руках, которыми я со всей силы сжимала поводья, не в силах их расслабить, уже давно появились кровавые отпечатки.

Зачем я это делала? Не знаю. Казалось, кто-то управлял моими мыслями, хотел сделать мне больно, хотел показать, какое я ничтожество.

Не прошло и дня, а я уже убиваюсь из-за разлуки. Может, развернуть лошадь и вернуться? Наплевать на королеву и сказать Адаму, что не могу без него? Если он скажет мне нет, если оттолкнёт от меня, тогда уже будет и нечего ждать. А если нет... то мы придумаем что-нибудь вместе.

Начало потихоньку светать, а после, уже в разгаре дня светило солнце. Я так и не развернулась. Я смогу в любой момент вернуться, но для начала продержусь так долго, как только смогу. Почему-то нам по пути так и не попался ещё один перекрёсток, хотя что-то мне подсказывало, что мы должны были уже давно проехать его. Должно быть было слишком темно, и я его просто не заметила.

Неизвестность немного пугала меня, и я надеялась, что всё же не заблужусь.

На небе вновь показалась луна, а я уже осталась без сил. Три бессонных ночи напоминали о себе. Меня клонило в сон, и я ужасно боялась, что засну и свалюсь с лошади. Нет, я не боялась сломать себе что-нибудь. Страшнее было то, что лошадь может помчаться дальше со всеми моими вещами, и мне придётся преодолевать путь пешком, причём без единой монеты, одежды и запасного оружия.

Каллерия была достаточно натренированная и часто преодолевала довольно долгий путь, но даже она устала.

На горизонте снова показалось солнце. Мне казалось, что ночь длилась целую вечность, и никогда не настанет утро.

Вдруг я начала улавливать волны. Поблизости был человек. И, похоже, даже не один. Я чувствовала такую измотанность, что просто не могла различать энергию, которая доходила до меня. Всё было как в тумане. Каким бы

ни был риск, я всё же убавила темп до минимума в
поисках человека. Мне нужно было знать, как долго ещё осталось до города и в правильном ли направлении вообще скачу.

К моему удивлению, рядом с тропой с корзинкой полной цветов в руках собирала букет девочка. С лошади она казалась совсем крошечной. Я была уверена, что ей не больше десяти. Она подняла голову и уставилась своими большими карими глазами на меня. Я остановилась прямо рядом с ней. От девочки не исходили абсолютно никакие волны. Она не испытывала страха передо мной. Она не знала, кто я такая. Она никогда не слышала сказок про меня. Значит я была уже достаточно далеко от дома.

— Привет, — как можно мягче произнесла я. Силы были уже на исходе, но я держалась твёрдо.

Из леса выбежал мужчина и, увидев меня, схватил дочь за плечи, будто защищая её.

— Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не приближалась к тропе, Мэй? — упрекнул её он. После он поднял свой взгляд на меня. Его глаза были, как две капли воды, похожи на глаза девочки. Он обвёл меня взглядом и на секунду расслабился, но, увидев меч на поясе и лук, прикрепленный к седлу, снова напрягся. После он обвёл взглядом мою одежду. — Чем могу быть Вам полезен, миледи?

Миледи... — отдалось в моей голове. Хоть на мне и не было роскошного платья, одежда была дорогой.

— Добрый день. Не подскажите, где именно я нахожусь и как далеко до города?

— Вы в Мильдоуре, миледи. До столицы часов восемь пути, смотря, как быстра ваша лошадь.

Восемь часов. Нет. Это было слишком долго.

Я в лето. И правда. От усталости даже не заметила, как вся запарилась в своей шубе и штанах.

— Если Вы разрешите остаться у Вас на ночь, найдёте еды для меня и моего коня, я буду вам очень признательна и Вы будете щедро отблагодарены, — держалась я довольно величественно, а мой тон не понравился даже мне самой...

Судя по тому, в каких лохмотьях они оба ходили и по его взгляду, им очень нужны были деньги.

— Мы немногое можем Вам предложить, но еда и кровать у нас для Вас найдётся, — ответил он и даже улыбнулся, хотя всё еще оставался начеку.

Их дом оказался недалеко от дороги. За ним находился огромный сад с урожаем, на чём они, видимо, зарабатывали. В доме дело обстояло худо. Всё было ужасно дряхлое, кругом паутина и пахло сыростью. Комнаток было всего четыре. Кухня, ванная и две спальни. Мне стало их серьёзно жаль.

Они убедили меня, что сами накормят лошадь и посоветовали лечь спать. Я плохо стояла на ногах, а спорить у меня уж точно не было сил. Отключилась я, как только коснулась головой шероховатой подушки.

Когда я проснулась, на часах было пять. Я проспала больше двенадцати часов. Хотя, чего ещё я ожидала? Выйдя из комнаты, я уловила аромат пекущегося хлеба и чего-то сладкого. Девочка, такая маленькая, уже сама без чьей-либо помощи готовила и следила за домом. Похоже, её отец был на улице.

— Доброе утро, — пожелала мне она, и я ответила ей на её улыбку.

— Может, тебе помочь? — спросила я, хотя была уверена, что ничего не смогу сделать. В кулинарии я не разбиралась совсем.

— У меня уже почти всё готово. Хочешь булочку? — поинтересовалась она, показывая на стол, на котором стоял поднос с ещё горячей выпечкой. В моём животе заурчало, и я взяла одну из них. Они оказались с малиновым вареньем внутри. Я была так голодна, что съела целых две, хотя она заверила меня, что суп уже почти готов, и я
перебью себе весь аппетит. Такая маленькая, а рассуждает, как взрослая.

Вскоре появился её отец, который так же пожелал мне доброго утра. Как я поняла, суп предназначался лишь одной мне, ведь эти двое ели лишь булочки, убедив меня в том, что ещё рано, и они не голодны. Суп оказался довольно вкусным, хоть во дворце я его и не переносила.

После я, полная сил, вышла во двор, где обнаружила Каллерию. Похоже, она тоже выспалась и была готова продолжить путь. Из своего узелка я извлекла один из мешочков с золотом, когда послышался шум на переднем дворе. Не удостоившись убрать золото обратно, я побежала посмотреть, что происходит.

Мужчина с дрожащей от страха девочкой стоял перед двумя солдатами в кухне. Я

чувствовала волны энергии, которые исходили от них.

— Сколько? — жалобно спросил мужчина, боясь услышать ответ.

— Двенадцать железных, — ответил один из солдат. — По шесть с каждого, — после он поднял взгляд на меня. — У вас пополнение? Тогда восемнадцать.

— Нет. Я не с ними. Я лишь остановилась переночевать, — ответила я. Солдат увидел мою шубу и не усомнился в моих словах.

— Но у меня лишь двадцать медных... — протянул мужчина.

Сейчас я всё поняла. Налог за землю. Но почему так много?

— Тогда мы заберём девчонку в качестве оплаты, — пожал плечами один из них. Ребёнка в качестве оплаты? Это ведь немыслимо! Это просто абсурд.

— Вы не можете так поступить! — воскликнул мужчина, заводя девочку себе за спину, будто мог защитить её. — Она самое ценное, что у меня есть! — у него на глазах выступили слёзы.

Один из солдат, который, похоже, был главным, качнул головой в сторону девочки. Второй повиновался и взял ту за руку. Мужчина в слезах не отпускал маленькую ладошку девочки и упал на колени.

— Остановитесь, сейчас же! — приказала я таким тоном, каким командовала стражами во дворце. Оба в удивлении кинули на меня взгляд и на их лицах появились ухмылки. Они повернулись в мою сторону, ожидая моей дальнейшей реакции.

Я засунула руку в мешочек и извлекла из него золотую монету, которую кинула в сторону главного солдата. Тот поймал её и покрутил на свету.

— Это золото? — удивлённо раскрыл глаза он.

— Да, и это намного больше того, что они должны были вам заплатить. Если в следующих семьях не будет хватать денег, вы простите их за это, — приказала я всё тем же тоном, а после добавила, ведь они могли просто оставить золото себе. — Я направляюсь прямиком в замок, и, если узнаю, что вы солгали мне... Вас ждёт виселица, — я солгала, но они поверили.

— Чего вы тут копошитесь? Давайте быстрее... — увидев меня, он осёкся и чуть не завопил. — О, Господи! — он быстро сел на одно колено, преклонив голову. Волны страха так и шли от него, и это снова наполнило меня силой. Мне это нравилось. Он сделал бы всё, что угодно, лишь бы я не убивала его. Двое других, не поняв в чём дело, последовали его примеру. — Миледи! Какая честь для нас, — пробормотал он, не зная, что ещё сказать. — Мы наслышаны о Вас и о... — он осёкся. — И о ваших подвигах... — неуверенно произнёс он. Это было даже смешно. Не знаю, что он хотел сказать до этого, но никаких подвигов я уж точно не совершала.

— Кто это? — прошептал один из них.

Тот, что разговаривал со мной, в страхе поднял на меня взгляд, и я дала ему понять, что он должен представить меня.

— Идиоты! Это Агния Мирадор — дочь первого щита на севере!