Глава 25
Крикараз построили владыки Бездны, как гробницу, но никто точно не знал для чего. Может быть, для самих себя, но предприимчивая изобретательность сумела обогнать их монументальные планы. Теперь гробница стала последним пристанищем не великих владык — властелинов Бездны, а тех, кого здесь никогда не должно было быть.
Я ступала вниз, держа фонарик перед собой. Экзери убедил меня, что брать с собой стрелы — дурная затея, и теперь моя рука лежала на рукояти кинжала, и в любой момент была готова ткнуть кого-нибудь в глаз. Случаем со Змеем я в какой-то мере даже гордилась, хотя и испытывала небольшое чувство вины.
Но пока что никакой опасности не предвиделось. Не было даже намека на ту самую «борьбу», о которой говорила Зарри. Здесь было сухо, тепло, иногда письмена образовывали орнамент, украшающий стены бесконечно спускающегося вниз коридора. Продолжая задумчиво считать ступеньки, я вдруг поняла, что сбилась — их число давно уже перевалило за тысячу.
«Хм... Надеюсь, мне не придется подниматься по ним обратно...» — с ужасом подумала я про себя. В этот же момент мне пришла в голову мысль, что лестница, пожалуй, может быть бесконечной.
В конечном итоге мне это надоело, и я присела на пыльную ступеньку. Не имея возможности оценить сколько времени прошло, я могла бы смело заявить, что — целая вечность. Стоило об этом подумать, как эта «вечность» была прервана внезапным падением. Казалось, я просто провалилась куда-то вниз, на холодный хлюпающий от воды каменный пол.
Боль от удара казалась не такой сильной, как ужас от пустых глазниц мертвеца, уставившихся прямо на меня. Волосы встали дыбом, я с криком отпрянула, прижавшись к противоположной стене. Лишь спустя некоторое время, я поняла, что угрозы никакой нет, и мертвое... оставалось мертвым.
Катакомбы Крикараза начинались отсюда. Царящая здесь мертвенная, застывшая и густая тишина, нарушаемая лишь капанием воды где-то в отделении, удручала больше, чем увиденные мной здесь останки. Кое-как поднявшись, я подняла фонарик над головой.
Все вокруг казалось мне каким-то странным: в воздухе царило нечто ожидающее, жадное, хищное — одним словом, недоброе. И в то же время я ощущала в этом что-то знакомое: и то, как странно шли порой трещины по камню, и отблески золотых рун на стенах темных и будто бесконечно тянущихся вдаль переходов, и царапины на полу, какие могли остаться от когтей неведомых чудовищ... Осколки и обломки, как отголоски далекого прошлого, встречались здесь повсюду, прибранные будто к ногам исполинов-колонн.
Постепенно проход расширялся. Иногда свет выхватывал обломки сломанных мечей, стрел, других непонятных конструкций, и металл сиял в тех местах, где не был обагрен кровью или искорежен ржавчиной. Когда я увидела вдруг нечто золотое, я наклонилась, чтобы вытащить. Это оказалась золотая стрела... Только обломок, но я решила забрать его, сама не зная почему.
Пробираясь по лабиринту все дальше, я понадеялась, что не затеряюсь здесь навечно, особенно когда, поняла, что зашла в тупик. Я остановилась у обвала, пытаясь понять, можно ли где-то сдвинуть камни, чтобы продолжить путь, но те оказались слишком тяжелыми.
«Как это вообще могло произойти?» — я начала вспоминать были ли ответвления по ходу моего продвижения. Я бы не удивилась, если тут повсюду на самом деле — миражи, или лабиринт мог менять расположение проходов с течением времени.
«Нужно найти другой путь... Вернуться чуть назад и посмотреть, что изменилось... — я вздохнула, понимая, что снова теряю время. — ...и не факт, что не по моей глупости...»
И я вернулась назад, стараясь не обращать внимание на какие-то появившиеся в один момент странные звуки, на скрежет, который временами доносился из темноты. Порой мне мерещились пара красный блестящих глаз или шорох, похожий на шелест листьев. Кто это мог быть? Нерли? Или, быть может, здесь есть и другие обитатели Крикараза?
Я старалась не искать их глазами, уставившись в пол и стараясь сосредоточиться лишь на звуках своих шагов.
«Обломки, обломки, каменная крошка, чья-то рука...» — я начала подмечать про себя то, что видела под ногами. — Ничего особенного... А это что?»
Я остановилась, когда взгляд упал на зловещего вида черный меч с холодным потусторонним блеском. Не обломок — а целый... Я приблизилась и почувствовала, как он будто притягивал меня к себе, словно желая ощутить тепло моей руки.
«Кажется, наверное... — подумала я, все еще с опаской глядя на странный предмет. — Конечно, некоторые из них обладают своей волей, почти все, если зачарованные, такие... Но это ведь легко проверить...»
Я уже потянула руку к ближайшему из ржавых обломков, но внезапно пронзительный звон разразил пространство... Если бы он был у меня в руке, то острые осколки, должно быть вонзились, а то и разорвали бы ее — сомнений не оставалось: черный меч выбрал хозяина.
Я подняла его осторожно, все еще ожидая от него какого-нибудь очередного подвоха. Он оказался довольно тяжелым, рукоять была слишком большой для моей руки, и для моего роста он тоже казался слишком велик.
«...у Лендара бы мог быть такой. Но у меня... Почему я?» — воспоминание о Лендаре, о его предложении научить меня «держать меч» теперь выглядели совсем иначе в моих глазах. Теперь я жалела, что не согласилась, когда была возможность. И много о чем жалела тоже... Теперь, вдали от всего человеческого, в мире за гранью, чтобы попасть в который мне пришлось испить чашу с ядом, мне виделось все отчетливо ясно...
«Он знал, что моя судьба определена была заранее, что ради этого все и делалось. С самого начала... И только так можно было предотвратить эти ужасы, вернуть все как было... Спасти. И он был готов всем пожертвовать ради этого. И своими чувствами в том числе, своей жизнью...»
Мне стало очень жаль вдруг и его, и себя — как заложников этих странных обстоятельств, как людей, так близко подошедших к обретению собственного счастья... и в то же время бесконечно далеких от него.
Тоска, может быть, так бы и охватила меня, но меч не дал ей этого сделать. Его сила и какая-то внутренняя злость, которые исходили от металла, проникая под кожу, странным образом оказывали влияние на тело и разум, и я чувствовала, что начинаю привыкать и к нему, и к этому чувству. Я не знала, кому он принадлежал и служил когда-то, но точно знала, что теперь он будет служить мне, что такова воля зачарованной вещи, которая пролежала во мраке и безмолвии так долго... Она устала прозябать в забвении и теперь сделает все, чтобы это закончилось — станет частью нового хозяина, словно они были созданы друг для друга. И жестоко отомстит, если он не примет ее.
Я это чувствовала, и потому решила не противиться его воле. Тем более такая честь нечасто выпадает... Быть может, только раз в жизни. Да, я была очень рада, хотя и немного еще побаивалась его.
«А ведь красивый...» — несмотря ни на что, я не могла не отметить и его внешний вид.
Лезвие было тонким, изящным и очень острым, похожим на инквизиторский клинок: его украшала руническая вязь, хотя заклинание мне было незнакомым. На гарде горел голубоватой свечой камень, и каждый раз, когда я взмахивала им, свет камня, казалось, менялся. И тяжелым он мне уже не казался...
«Ну, конечно... Такие предметы всегда подстраиваются под владельца: кольца, мечи, платья...»
Я улыбнулась.
Продолжая идти по катакомбам, я ощущала, как каждый шаг уводит меня все глубже от поверхности. Полуобвалившиеся стены и потолки, каменные арки и многочисленные развилки — все это уже становилось почти обыденным. Но коридоры начинали постепенно меняться. Они становились все более украшенными, были теперь облицованы мрамором, и все больше напоминали залы Торисанда.
Это пугало даже больше, чем мертвецы. Я боялась того, что мне может встретиться здесь...
Всюду была тишина, лишь гулкое эхо шагов, отражающихся от каменных стен. Наконец я остановилась, заметив тусклый свет, источник которого должен был находиться за поворотом, и, позабыв обо всех предосторожностях, поспешила ему навстречу.
Он стоял перед огромным столом, уставленным картами, бумагами, письмами и что-то усердно писал, бормоча себе под нос. Меня он не заметил, даже когда я подошла совсем близко. Этот мужчина, статный, имеющий внушительную наружность... Я узнала его — это он был изображен на одной из картин в моей комнате.
«Только он выглядел тогда... моложе?» — я ощутила странное чувство сожаления, глядя на это изможденное лицо, на глубокие морщины в уголках глаз, на суровость и отстраненность взгляда.
— Приветствую тебя, Майлин, — произнес он, заставив меня вздрогнуть.
— Как вы... узнали мое имя?
— Я знаю многое, дитя мое. Меня зовут Алкарон, для тебя — владыка Алкарон. Я видел, что ты взяла мой меч. Но не бойся, он не причинит тебе вреда... если ты не решишь украсть его, забрав себе.
Я посмотрела на меч, который держала в руках, и который даже нагрелся — так сильно он не желал расставаться со своей новой владелицей. Я почувствовала также, как меня переполняет непонятная злость, как мне хочется вонзить поскорее меч в кого-нибудь, а если нет, то хотя бы поскорее покинуть это место.
«...или это мечу хочется?» — я еще никогда не ощущала на себе, как проявляется сила подобного рода артефактов, но подозревала, что, наверное, именно так. Одно я поняла точно — если когда-то меч и принадлежал Алкарону, то теперь никогда он уже принадлежать ему не будет, и меч убьет меня, если я сделаю что-то против его воли. Я решила не искушать судьбу, прислушаться и уйти, но Алкарон остановил меня.
— Не так быстро, дитя мое. Я знаю, что ты ищешь. Ты ищешь великое сокровище... Но ты не сможешь найти его в одиночку. Ты нуждаешься в помощи, — сказал он, улыбаясь, но как-то странно, как-то криво и неестественно.
— А вы... знаете? — тихо спросила я, ошарашенная его словами.
— Я знаю многое. Но я могу помочь тебе только в одном случае. Если ты присоединишься к нам.
— К кому?
— К нам, к тем, кто борется за свободу и за Нистар. К нам, к его Хранителям, — ответил он, указывая на вышитый символ четырехкрылого орла на знамени над камином.
Я взглянула на Алкарона с недоумением — о какой помощи он сейчас говорил?
— Я не понимаю...
— Идет война. Бездна открыла свои врата, чтобы соединить эти небеса и иные, что окутаны лиловым сиянием. Нам нужно собрать больше информации, чтобы противостоять им, узнать о них и их планах. Скоро прибудут разведчики, и тогда мы выберем самое лучшее время для штурма. Мы защитим свои земли и свой народ...
Он говорил так вдохновенно и, как будто, искренне верил в то, что делает.
— ...они скоро придут, мои дети патрулируют нижние ярусы Цитадели, мы уже на пути к победе! Осталось совсем немного, они совсем скоро вернутся... — шептал Алкарон, не переставая перебирать схемы и карты. — Ты пришла вовремя, как добрый вестник, как ангел... Чтобы привести нас к победе.
Я внимательно посмотрела в глаза Алкарона и увидела в них безумие, даже одержимость.
— Послушайте, — начала я, пытаясь успокоить его. — Вокруг никого нет. Война уже давно закончилась. Вы один тут...
Алкарон поднял на меня глаза, и я увидела в них недоверие. Он отрицательно закачал головой.
— О, нет, неразумное дитя. Ты не понимаешь... Это только кажется, что война закончилась. Затишье временно, враги продолжают тайно готовиться к нападению. Мы должны быть готовы к бою в любой момент...
Он продолжал настаивать на своем, отрицая все мои слова... и тогда я бросила взгляд на стену комнаты и увидела там зажженный рунический символ — символ магической ловушки. Капкан захлопнулся...
«Неужели это и есть тот самый великий владыка...» — мне было тяжело поверить, что этот несчастный, застрявший в далеком прошлом, старик — действительно тот самый владыка Нистара, о котором говорил в своем дневнике Тариолис. Мудрость, величественность... Сейчас его голос звучал резко и пронзительно, почти визгливо, когда он спорил со мной о необходимости борьбы с вымышленными противниками. Я смотрела на него с состраданием и жалостью, понимая, что его не вытащить из этой ловушки. И что теперь я могла для него сделать, так это не мучить... Да, это было единственное, что я могла для него сделать.
С тяжелым сердцем я подошла ближе к нему и взяла его за руку.
— Вы правы, — сказала я тихо, смотря ему прямо в глаза. — Мы должны быть готовыми к бою, они могут прийти в любую минуту. Нам непременно нужно понять, что здесь происходит, скоро прибудут разведчики...
Искренняя улыбка озарила его осунувшееся лицо, и на мгновение мне показалось, что он прозрел, что осознал... но мне всего лишь показалось. Он согласился со мной и протянул целую кипу каких-то планов и схем, но я только грустно улыбнулась, и положила их снова на стол.
— Спасибо за предложение, но я должна идти, — произнесла я, стараясь не смотреть на него.
— Как знаешь, — ответил Алкарон, наконец отводя глаза от карт. — Но помни, что настоящая сила заключается не в оружии, а в тебе самой. В храбрости сердца.
Я кивнула, и хотела было уже выйти из комнаты, но вдруг остановилась.
— Владыка, вы... позволите вопрос?
Он поднял на меня вопросительный взгляд. Я не была уверена в том, что делаю, но ведь и делала я это не для себя...
— Зачем вы... сделали это? Зачем вы дали ему этот проклятый лук?
Алкарон какое-то время просто стоял, будто не понимая смысл вопроса. Я и не рассчитывала, что он ответит, что его разум не объят безумием настолько, что он уже и не помнит того, что было до Бездны.
Я вышла из комнаты, ощущая, как тяжесть трагедии Алкарона все еще лежит на моих плечах. Я оглянулась в последний раз и только тогда услышала тихий голос:
— Я был не прав... Я убил его, я убил его, это я убил его... — повторял он, как в исступлении. Я, сильнее сжав рукоять меча, пошла поскорее прочь.
Я миновала множество залов, и почти всюду мне попадались на глаза одни и те же символы. Ловушек было больше, чем можно было себе представить. И ужасное ощущение, от которого нельзя было избавиться, не отпускало ни на минуту — я ничего не могла противопоставить тому безумию, которое увидела в глазах нистарца.
Попав в картинную галерею, я ненадолго забыла о том, что засело тяжелым грузом у меня на сердце, и принялась рассматривать пейзажи, портреты, изысканные натюрморты. Некоторые из них были очень красивыми, другие — такими реалистичными, что казались зеркалами, или даже порталами. Портреты, почти живые, следили из своих рам, и мне хотелось поскорее уйти от них. Но один из изображенных на них людей привлек мое внимание, и я подошла ближе.
Я не могла отвести глаз от портрета. На нем был изображен мужчина с острыми чертами лица и красными, как у демона, глазами. Он был одет в черный плащ, расшитый золотом, и держал в руке старинный, искусно выполненный арбалет.
Я чувствовала, как мое сердце начало биться быстрее. Я знала его...
Страх и ужас сковали меня, хотелось бежать, но я не могла, как и в прошлый раз... Но теперь я была человеком — не нерли, мы были равны. Сама себя не помня, я повернулась к портрету.
— Кто же ты...
Я не заметила, как произнесла это вслух. На мгновение мне показалось, что мужчина на портрете улыбнулся. Затем его глаза начали светиться красным светом, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
В следующий момент, я была уже в совсем другом месте — в небольшой комнате, скорее всего, гостиной. Огонь в камине заливал ее теплым светом, но не грел и давал тепла. Книжные стеллажи терялись во мраке, оружие на стенах зловеще поблескивало. В углу стоял все тот же мужчина с картины,опираясь обеими руками о стол.
— Ты задала мне вопрос, и я должен на него ответить, — сказал он, и его голос прозвучал словно издалека.
— Кто ты? — повторила я свой вопрос.
— Я — Каин, Хранитель Нистара, — ответил мужчина. — И ты, Майлин, тоже Хранитель. Я знаю, что ты ищешь, и я могу помочь тебе...
Я посмотрела на него с недоверием.
«И этот знает... Как же... — я не верила, что он может хоть что-нибудь знать. После Алкарона я была уже ни в чем не уверена. — Они будто... не живые. Будто образы, просто оболочки...»
Но слова про «хранителя» затронули что-то в моей душе.
— Ты говоришь, что я тоже Хранитель?
— Да, ты — Хранитель, — ответил Каин, — второго сорта.
Я вздрогнула и неприятно удивилась. Я прекрасно знала, что такое «второй сорт», и знала, что никто не дал права «картине» отзываться обо мне таким образом. Но я великодушно простила ему это — сейчас мне было интересно другое:
— А что я ищу?
— Ты ищешь любви... Ты ищешь признания... Ты ищешь крови... Только тот, кто обладает этим, может заслужить право ступить на нистарскую землю и войти в Нистар.
Я молчала, продолжая слушать. Мне было крайне любопытно, как далеко все это зайдет.
— Ты должна пройти испытание. Только так ты докажешь свою преданность Нистару.
— Какое испытание?
— Ты должна сразиться на арене, для начала...
Я задумалась, и воображение сразу нарисовало картины из рассказа Экзери. Да, кажется, не так уж он был и не прав... но я понятия не имела, почему я сейчас должна выслушивать это.
«...да как он вообще смеет? — возмущалась я про себя. — Я уже доказала свою преданность тем, что рискнула спуститься в Бездну! Кто это вообще? Всего лишь картина...»
Я поняла, что зря теряю здесь время.
— Спасибо, все ясно, — сказала я, может быть, не так любезно, как следовало бы.
Злость снова начинала закипать во мне, и я не была уверена, что это следствие лишь влияния черного меча. Я резко развернулась, намереваясь поскорее уйти, но еще следовало понять, где здесь выход...
— Ты — воин, Майлин. Как только ты сразишься, ты будешь достойна.
Я ничего не ответила. Я быстро вышла из комнаты, не оборачиваясь, и, уже выходя из галереи, заметила, что здесь тоже был символ ловушки. Его сияние не потускнело за столько времени.
«... И не потускнеет вовек...»
Мне было неприятно осознавать, что я ничего полезного от их посещения не узнала, но обнадеживало то, что ловушки я все-таки нашла.
«Нужно продолжать идти...»
Я осторожно спускалась по лестнице. Я чувствовала, как тепло начинает распространяться по телу, словно я оказалась в центре огромной печи. Когда я достигла конца лестницы, передо мной открылся вид на огромный мост, который висел, казалось, над пропастью, но это было не так. Внизу что-то двигалось. Что-то черное.
Я приблизилась к краю моста и, облокотившись о перила, долго всматривалась. Наконец я увидела, что находится внизу: это были драконы. Они спали, и их было много, некоторые лежали на земле, другие ворочались и издавали негромкие звуки. Пара из них были так близко, что я могла почувствовать их огненное дыхание.
Я смотрела на это, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, я была поражена их красотой и мощью, а с другой — напугана тем, что они могли сделать со мной в любой момент. Я чувствовала, как сердце учащенно билось в груди и тепло распространялось по всему телу.
Но внезапно мой взгляд упал на что-то еще более удивительное. Словно мотылек, попавший в паутину, внизу, у каменной колонны, была прикована девушка. Она выглядела несчастной и испуганной, в простой одежде, едва ли прикрывающей ее худое хрупкое тело, и я сразу решила, что непременно должна помочь ей.
Я осторожно пересекла мост, стараясь идти не слышно, не привлекая внимания драконов. Когда я подошла к ней ближе, то увидела, что замок на цепи был затертый и ослабленный, поэтому я смогла его легко открыть. Когда девушка была уже свободна, она вдруг как-то странно посмотрела на меня. В ее больших красивых глазах было такое осуждение, будто я сделала ей сейчас что-то очень плохое.
— Нам нужно выбираться отсюда, — сказала шепотом я, не обращая внимания на ее укоряющий взгляд. — Я не видела здесь метки магической ловушки. Может быть, мы можем выбраться...
Девушка, прикованная к колонне, вдруг недобро улыбнулась и гордо вскинула голову.
— Ты думаешь, что можешь спасти меня? Ты даже не можешь спасти саму себя, — ее звонкий пронзительный голос разнесся по залу, и я в этот момент дико пожалела о том, что вообще начала говорить с ней.
Ведь в этот момент внезапно один из драконов открыл глаза и посмотрел на меня. Я замерла, чувствуя, как его взгляд пронзает меня насквозь. Но затем произошло что-то странное. Все драконы склонили свои головы, словно выказывая мне уважение.
Я не могла понять, что происходит. Я посмотрела на девушку, но та вдруг злобно сверкнула глазами, блестящими от слез глазами.
— Ну, что? Довольна? Ты в одно мгновение получила то, чего мне не удавалось за всю свою бесконечно долгую жизнь. Никому еще не удавалось так унизить меня! Получить такое признание! Такую любовь... Но не думай, что это что-нибудь значит...
— Что? — я не могла поверить собственным глазам. Я поняла вдруг, что и ее видела когда-то на картине.
«Фирида...» — горько подумала я, пытаясь узнать в оборванной худой полубезумной девушке ту роскошную женщину с портрета в своей комнате.
Я потянулась к ней, пытаясь взять ее за руку, но она злобно сбросила ее с себя.
— Я никуда с тобой не пойду! — взвизгнула она. — Ты получила то, что хотела. Довольна? Теперь убирайся! Убирайся и оставь меня в покое!
Я почувствовала, как мое сердце пронзила боль сожаления. Я смутно догадывалась, почему драконы внезапно отнеслись ко мне таким образом, ведь я — Темная Госпожа и Говорящая с Бездной... Но не я выбирала такой жребий, и если бы только несчастная Фирида знала, какова цена за подобную любовь... Я хотела было сказать что-то еще, но вдруг заметила метку магической ловушки.
«Она обречена провести здесь вечность... Экзери был прав — мне не помочь никому из них...»
Я не хотела оставлять ее. Почему-то из всех, встреченных уже мной Хранителей, ее мне было жаль больше всего... Но я понимала, что иного выхода нет. Мне нужно было выбираться, иначе я не успею сделать то, зачем пришла.
Когда я снова была на мосту, то увидела, как все драконы внизу смотрят на меня. Я почувствовала себя неуютно, и поспешила прочь.
Вышла я из обители драконов с ощущением сильной усталости и отчаяния. Я прислонилась спиной к одной из колонн пустынного зала, в котором оказалась. Меня начинали все чаще посещать смутные сомнения, которые и раньше были, но теперь не давали покоя — я совсем не была уверена, что справлюсь, и не было никого, кто мог бы мне помочь. Я чувствовала, что время уходит, и Крикараз... Он был слишком огромен, и можно было провести целую вечность, переходя из одного зала в другой, в поисках ответов. Я закрыла глаза и честно призналась сама себе: я не знала, что делать дальше.
Я вспомнила слова, которые сама же когда-то сказала Тариолису: «не сдаваться, даже если все будет казаться безнадежным». Сейчас это вызвало у меня улыбку — сама я была не в состоянии следовать своим же советам.
«Что бы он мне сказал, если бы оказался рядом? — подумала я, пытаясь мысленно представить. — Наверное, что у меня получится. Что я смогу...»
Я попыталась вспомнить все наши встречи, какие только сохранились в памяти. К сожалению, я почти ничего не помнила кроме вечера Стихиали.
«Он тогда так смотрел на меня... как на божество, которое его спасет. Мне нужно продолжить поиски... Ради него... Несмотря ни на что...»
Я блуждала уже порядочное время, а новых ловушек не находила. Иногда я ходила по кругу. В один из таких разов я не выдержала.
«Он выбрал меня... Значит, должна же быть от него какая-то польза!» — подумала я, потрясая мечом.
— Помоги мне...
Я не знаю, на что я только надеялась... ведь ничего не произошло. Меч лишь блеснул ярче, не давая никакого ответа. Одно оправдание — я была в отчаянии. Может быть, уже не в себе — мне снова показалось, будто за моей спиной кто-то стоит... Я резко обернулась, выставив меч вперед, но там была лишь пустота. И все же я была убеждена, что кто-то следит за мной. Я бы испугалась раньше, но не теперь — теперь это не вызывало ничего кроме раздражения.
— Да кто же ты?! Покажись! — закричала я на уже скрывшуюся тень. Впрочем, мне могло и показаться, я знала об этом.
«Я теряю контроль над собой...» — я с опаской взглянула на меч и тяжело вздохнула.
И снова послышался тихий шелест за спиной и голос, низкий и глубокий.
— Чем Госпожа Цитадели может помочь тебе, гость Крикараза?
Я застыла на месте, и затем медленно обернулась.
Госпожа Цитадели стояла неподвижно, ее глаза мерцали в полумраке. В них отражались удивление и недоверие, но одновременно чувствовалась некоторая определенность и сила. Ее голос, ее движения, даже манера держаться были какими-то не совсем естественными, каким-то механическими... но в то же время никак нельзя было сказать ничего конкретного про нее — ни ее возраст, ни ее внешность... Лицо покрывала черная полупрозрачная вуаль, а черное свободное одеяние с золотыми узорами полностью скрывало фигуру. Она стояла передо мной, как призрак, как дух этого места, словно ожидая какого-то ответа или действия.
— Так и чем мне тебе следует помочь? — повторила Госпожа Цитадели вопрос, на этот раз прозвучавший более резко и требовательно. Я понимала, что не стоит испытывать терпение этой особы, кем бы она ни была, и ответила настолько твердо и решительно, насколько позволяло мое моральное состояние:
— Мне нужно найти душу Тариолиса. Я знаю, что она находится здесь, в Цитадели.
Госпожа Цитадели улыбнулась, словно ожидала этот ответ, и взгляд ее будто немного смягчился.
— Да, душа Тариолиса здесь, — произнесла она медленно, и ее уста искривились в презрительной усмешке, — Но ее найти не так-то просто. Многие приходят за ней, и многие уходят... Но Душа никому не дается.
От этих слов мне стало не по себе. Ужас обратился в злость.
«Никто не смеет, кроме меня, пытаться отыскать ее, тем более завладеть...» — я крепче сжала рукоять меча, но быстро подавила вспышку гнева.
Госпожа Цитадели, внимательно наблюдавшая и не сводившая все это время с меня глаз, на этот раз смерила меня оценивающим взглядом. Что она во мне увидела — для меня это так и осталось загадкой. Однако, она уже не казалась настроенный так же враждебно, даже попыталась несколько раз улыбнуться.
— Тебе нужно пройти в Заповедный сад. Только там ты сможешь найти то, что ищешь.
— Как мне попасть в Заповедный сад? — спросила я, сжимая кулаки.
«Если и она начнет говорить мне какую-то чушь, как и те... Серьезно, я буду с ней драться!» — и снова, сделав глубокий вдох, я попыталась держать себя в руках.
Госпожа Цитадели молча повернулась и двинулась вглубь зала, я последовала за ней. Она вела меня по коридору, который уходил куда-то вглубь, в самую темноту. Вокруг было тихо и мрачно — лишь звуки наших шагов — и я чувствовала, как мое сердце бьется все быстрее. Скоро я увижу... душу. Я никогда не задумывалась над тем, что это такое и как она вообще может выглядеть. Но это была не просто какая-то душа, это была его душа...
«Интересно, он узнает меня? Ведь он должен помнить...»
Наконец мы остановились перед двумя арками, каждая вела в свой проход. Левый был окутан адским пламенем, и, казалось, даже воздух вокруг раскален и горит. Правый же открывал вид на ледяную пустошь, покрытую искрящимися от снежинок сугробами. Вдалеке был еще будто виден огромный ледяной замок, который выглядел совершенно недостижимым.
— Тебе нужно войти один из этих проходов, — произнесла Госпожа Цитадели, обращаясь ко мне. — Адский огонь или ледяная пустошь. Выбирай.
Я сначала не поняла даже, о чем она говорит. А затем меня снова захлестнули уже знакомые мне — злость и отчаяние. Каждый из этих предложенных путей был не просто опасным — это была настоящая смерть, жуткая и мучительная.
Огонь был подобен тому, который я видела в озерах, который убивал нерли и по которому ходить умела — из ныне живущих — лишь Сольн.
«Но я не она... — с горечью подумала я про себя. — И снова мне с ней не сравниться...»
Затем, чтобы не думать об этом, я устремила свой взор на ледяную пустошь.
Полярное сияние расцвечивало небеса, и, словно вторя им, льды рассыпались миллионами искр, вспыхивающих на гранях прозрачных кристаллов. Я точно знала, что и этот путь мне не под силу.
«Это он, наверное, мог бы, но не я... » — я вспомнила, как Тариолис упоминал о льдах и ледяном королевстве, как о своей ненавистной родине.
«Нет, ну в самом деле! Разве можно между подобным выбирать?» — я еще раз рассеянно огляделась, затем взглянула на Госпожу.
— Тебе нужно войти один из этих проходов. Выбирай, — снова механически повторила она.
— Я знаю... Но я не могу выбрать ни один из них, — честно призналась я. — Я не смогу пройти через огонь или лед. И я не сомневаюсь, что вы и так это знаете. Послушайте...
И я рассказала ей все. Про проклятие, про Бездну, про сны... Я понимала, что в адском огне мне не выжить, а ледяная пустошь займет слишком много времени и, скорее всего, не менее смертоносна. Оставалось последнее средство...
— ...пожалуйста, помогите мне, — сказала я, стараясь говорить искренно. — Я не знаю, что мне делать...
Я понимала, что это было моим единственным шансом на спасение, и судьба многих зависела сейчас от меня, но Госпожа Цитадели только молчала.
— Пожалуйста, — повторила я шепотом, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.
— Ладно... Я помогу тебе, — сказала она, и голос ее показался мне уже не таким металлическим, — но только если ты расскажешь мне правду об одном человеке...
Я уже догадывалась, о ком она спросит. Конечно я помнила, как Экзери просил, чтобы я не упоминала его... но выбора, кажется, не оставалось, и я выложила все, как есть — все, что было мне о нем известно, начиная нашим первым знакомством в библиотеке и заканчивая впечатлениями Тариолиса.
— ...а еще он сказал, чтобы я ни в коем случае не говорила вам про него, — закончила я свой рассказ.
Воцарилось молчание, прерываемое лишь тихим воем ветра в отдалении, доносившимся со стороны ледяной пустоши. Мне показалось, что я очень расстроила ее, хотя ее лицо все так же оставалось непроницаемым и безразличным, скрытое под вуалью. Но глаза... В глазах отражалась тревога, боль, может быть даже скрытой беспокойство и... любовь? Госпожа Цитадели посмотрела вдруг на меня внимательно, словно пытаясь увидеть в моих глазах правду. Затем она тяжело вздохнула.
— Да, это очень похоже на правду. Я говорила ему, что так и будет, а он все не верил... — сказала она очень грустным голосом. — Ладно. Если ты готова идти, я проведу тебя в Заповедный сад.
Я кивнула, чувствуя небывалое облегчение, даже воодушевление.
«Должно быть, мне оказали честь...»
Госпожа Цитадели протянула мне руку, и я взяла ее, чувствуя холодное касание тонких цепких пальцев... не подозревая о том, что будет дальше. А тело Госпожи вдруг начало преображаться, покрываться золотым металлом, делая ее похожей на живую статую. Ужас захлестнул меня с головой, ведь золотая побежалость, казалось, не ограничивалась лишь ею и теперь стремительно разрасталась на меня. Я хотела вырваться, убежать, но золотая женщина держала меня крепкой железной хваткой, и все, что мне оставалось — лишь беспомощно трепыхаться, чувствуя, как металл переходит и на мое тело тоже. Я пыталась успокоить себя, но получалось плохо. У меня, наверняка, остановилось бы сердце, но трансформация завершилась быстро.
Госпожа Цитадели улыбнулась:
— Это мой маленький секрет. Следуй за мной.
Госпожа Цитадели повела меня в сторону адского огня, и я почувствовала волны жара, окутывающие мое тело. Пламя игриво ласкало ноги, вспыхивало и вновь угасало. Мне — девушке из золота — было оно не страшно, огонь вызывал лишь приятное ощущение, как вода термального источника в Торме.
«Это и есть Огнемир?» — подумала я, озираясь по сторонам.
Вдалеке, у горизонта, мне показалось, что я вижу очертания каких-то высоких башен из стекла, похожих на бриллиантовые пики в свете многочисленных огней.
— Это ваш родной мир? — спросила я вдруг, чувствуя, как странно теперь звучит мой голос. В том, что это какой-то из девяти Великих миров, я не сомневалась.
— Огнемир. Да, — как-то совсем без радости ответила она.
— И вы, когда умираете, обращаетесь в золото, да?
— Да.
Казалось, она не хочет об этом говорить, и я решила больше не задавать вопросы, чтобы лишний раз не раздражать. Я понимала, что без помощи этой удивительной женщины я бы не выдержала этого испытания.
Наконец мы приблизились к черной арке, и Госпожа, отворяя ее, пустила меня первой внутрь. Мы снова были в Крикаразе.
После светлого мира там здесь глаза слишком долго привыкали ко мраку. Позолота сошла быстро, и я снова почувствовала прохладное колебание воздуха и еще свежий запах трав и цветов.
Мы стояли у входа в Заповедный сад. Я почувствовала, как сердце замирает от его красоты. Вокруг были яркие цветы и кусты, будто сделанные из драгоценных камней, а посреди сада стояло дерево, украшенное золотыми листьями.
— Мы на месте, — сказала Госпожа. — Вот он, Заповедный сад.
Я с благодарностью посмотрела на Госпожу Цитадели, но одна мысль ужаснула меня — а именно о том, как я буду возвращаться обратно. Мой испуганный, должно быть, взгляд не остался незамеченным.
— Ты не сможешь сама вернуться. Но я обещаю, что твой путь будет не напрасным. Ищи то, зачем пришла.
Я почувствовала, что она чего-то не договаривает, но мне могло и показаться. В любом случае, спрашивать было бы невежливо, и вместо этого я почтительно поклонилась, и Госпожа Цитадели медленно развернулась и пошла обратно, быстро скрывшись из виду, оставив меня одиноко стоять среди деревьев с лиловыми листьями. Ветер нежно коснулся моего лица, неся с собой аромат цветов, земли и надежды.
«Ищи то, зачем пришла», — прозвучали у меня в голове слова Госпожи.
Я сделала глубокий вдох и вошла в сад. Каждый шаг приносил новые впечатления, и я не могла налюбоваться на эту красоту. Разноцветные цветы окружали меня со всех сторон, а их запах казался самым прекрасным и нежным, какой только может быть у цветов. Деревья тянулись к небу, образуя купол, который защищал сад от посторонних глаз.
Глядя на все это, я подумала, что перед такой красотой сложно устоять.
«И он не смог...» — грустно подумала я про себя, проходя мимо очередных цветущих зарослей.
Я понимала, что здесь было что-то большее, чем просто красота. Эта странная, даже какая-то дьявольская, красота, которая одурманивала и сводила с ума... Я присела на траву, ощущая, как она ласкает кожу, и сорвала цветок, который так сиял, так переливался — никакие известны мне цветы не могли сравниться с этим.
«Нет, все это так неправильно...» — подумала я и выпустила его из рук. Он упал мне под ноги, все так же продолжая сиять.
В этот момент я почувствовала сильное волнение, желание сорваться и прочесать сад от начала до конца, вырвать с корнем все эти деревья и цветы, своим видом только мешающих и сбивающих с толку — но что-то мне подсказывало, что этим я вряд ли чего-либо добьюсь.
«Как вообще... должна выглядеть душа? Это что-то полупрозрачное, как призрак? Или маленькое, как птица? Или что-то, похожее на светлячка, или звезду...» — я думала, пытаясь уцепиться логикой хоть за что-нибудь, но сердце подсказывало мне, что это бесполезно.
Мне оставалось лишь надеяться, что я сумею сделать все правильно.
Вдруг я заметила мерцание света, проникающее сквозь листву. Я смотрела на бледный мерцающий огонек, не зная, что делать. А делать было что-то нужно. Я затаилась, и затем начала медленно приближаться. Мое сердце забилось быстрее, когда я поняла, что это именно то, что я искала.
Пока я пробиралась мимо особо пышных зарослей с огромными цветами, душа неожиданно вдруг исчезла, и я оказалась снова совершенно одна — наедине с тишиной и покоем Заповедного сада.
Я вздрогнула, когда черный меч, будто сам направляя мою руку, молниеносно среагировал и блокировал внезапный удар. Душа проявила себя во всей красе, заливая все вокруг ярким светом, держа свой горящий белым пламенем клинок и готовясь к следующему удару. Я чувствовала, как сердце сейчас вот-вот выпрыгнет из груди, стало нечем дышать.
Я никогда еще ни с кем не сражалась...
«Эх, а ведь Лендар предлагал научить...» — подумала я, в очередной раз раскаиваясь и кое-как парируя удар. К счастью, мне еще сильно повезло — казалось, кровожадный меч все делал за меня, чувствуя мою абсолютную беспомощность, а мне лишь оставалось крепче держать его, чтобы не выронить. Я уворачивалась от ударов противника, блокировала его атаки, не прекращая при этом отступать. А он — тот, за кем я пришла — продолжал яростно атаковать меня, словно и правда больше всего на свете желал мне смерти. В этот-то момент я и вспомнила, как он меня предупреждал тогда, а я не поняла... Но это ничего не меняло — было ясно, что я не смогу долго сдерживать такой яростный натиск, но как заставить его остановиться, я не знала.
Ужас и ощущение беспомощности все больше и больше охватывали меня, несмотря даже на черный меч в моих руках. Я не хотела сражаться, понимала, что это неправильно и что он тоже, наверняка этого не хотел... но о том, чтобы прекратить это и речи быть не могло. Хуже всего было ощущать такую ненависть, направленную теперь на меня... Никогда еще никто меня так не ненавидел, и это было так странно... Неужели он совсем меня не узнавал?
Душа Тариолиса вспыхнула, словно яркая звезда, и очередным ударом выбила меч из моих рук. От этого я потеряла равновесие и упала на траву, и лежала теперь на земле, распластанная, поверженная и беспомощная. Я попыталась сесть, но тело не слушалось меня — я почувствовала, что не могу совершить даже самое простое движение без серьезного усилия. Но он не дал мне сделать и этого. Я замерла на месте, когда яркий свет его сияющего клинка почти ослепил меня, приставленный к моему горлу. Дыхание было тяжелым и неровным.
«Ты должен меня узнать... как и всегда это делал...»
Мгновения казались вечностью, но он все-таки опустил клинок. Я подняла голову и увидела, что душа Тариолиса склонилась надо мной и светилась теперь слабым, но красивым мягким светом, будто раздумывая.
— Пожалуйста, остановись, — шепнула я, с трудом приподнимаясь на локтях. — Я не хочу сражаться с тобой, и я знаю, что ты не хочешь убивать меня. Пожалуйста... — я хотела бы сказать еще что-то, но задыхалась.
Несмотря на это, казалось, он начинает понимать мои слова. Он мгновенно перестал светиться, став почти невидимым, его меч выскользнул у него из рук и упал в траву. Я вздохнула с облегчением, чувствуя, как опасность миновала. Постепенно напряжение покидало меня, и я медленно поднялась на ноги, стряхивая с себя пыль и травинки.
— Почему ты сражался со мной? — спросила я, смотря на него с тревогой и нежностью, не зная, что еще сказать.
Он не ответил, но я почувствовала, что он очень жалеет о содеянном. Я подняла руку, чтобы коснуться его, хотя и знала, чем это обернется — Экзери говорил, что душа подобна пламени... Но я не отдернула ее, даже когда почувствовала, как меня будто опалило огнем. Конечно, это было больно, но не сделай я этого — боль была бы гораздо сильнее... Я сделала еще один шаг вперед, и обняла так крепко, как только могла. Слова были не нужны — я чувствовала все, что чувствовал он: как он думал, что пришел очередной мучитель, как бывало прежде; или кто-нибудь из ловчих дома владык решил развлечься и затравить, загнать, как дикого зверя... Как он не хотел сражаться со мной, но не мог остановиться. Как он ждал здесь одну лишь меня целую вечность...
Я закрыла глаза, чтобы сдержать вдруг выступившие слезы, когда он обнял меня в ответ. Я обратила внимание, что постепенно боль от пламени ушла, и что моя собственная энергия серебристым свечением начала соединяться с энергией его души.
— Прости, что не приходила так долго...