Глава 26
Я знала, что не могу тратить время бездумно, что действие яда не безгранично и мне стоит поторапливаться, но сейчас мне все это казалось таким неважным. Я не могла перестать смотреть на Тариолиса, сверкающего ярким светом в этом мрачном холодном месте. Заблудшая душа не могла уйти отсюда сама, и, казалось, знала, что ее заточению настал конец.
— Я пришла за тобой, — я старалась говорить мягко и негромко, чтобы не спугнуть. — Мы выберемся отсюда вместе. Один мой друг рассказал, как это можно сделать...
Закончив слушать, душа задумчиво повернула голову набок и кивнула. Она, очевидно, не могла говорить, но все чувствовала и понимала.
Я, конечно, предчувствовала, что это будет не самым приятным ощущением в моей жизни, но когда чувства и эмоции Тариолиса пронзили меня, как острые иглы, я чуть не потеряла сознание. От боли я упала на четвереньки, судорожно хватая ртом воздух. Я надеялась только, что не умру, а если и умру — то пусть бы это уже случилось поскорее... Я чувствовала его горечь, которую он испытал, за все то время, что находился здесь, чувствовала его страх, одиночество, ненависть. Но, в то же время, я также чувствовала его любовь ко мне, подобную солнцу, пронизывающую все это время всю его природу. Это было так странно, так многогранно — это напоминало музыку... но мне нужно было это прекратить. Мне нужно было, чтобы огонь перестал жечь меня изнутри — я понимала, что долго я его не выдержу...
Я закрыла глаза и сосредоточилась.
«Я не смогу нас вызволить, если это не прекратится...» — мысленно обратилась я к нему и позволила ему чувствовать все, что я чувствую, чтобы успокоить мечущееся пламя, чтобы он почувствовал, что не одинок, что у него есть кто-то, кто понимает его боль и готов помочь ему преодолеть ее... и пламя утихло.
Когда я вновь открыла глаза, то чувствовала лишь тепло, приятно распространяющееся по телу, а в моих руках оказалось что-то, похожее на звезду. Это было кольцо... которое я подарила когда-то.
Но нужно было выбираться... Стоило этой мысли окончательно утвердиться в моей голове, как сад, который окружал меня, преобразился.
Я оглядела его и увидела совершенно иначе. Теперь я видела его не глазами своего тела, а глазами души. Это была искусная клетка, а не прекрасный сад, но я хорошо видела путь сквозь нее, в отличие, должно быть, от Тариолиса.
Я начала двигаться, осторожно ступая и огибая все преграды, которые были повсюду — иглы, крючья, колючки... Они казались сделанными из стекла, но я догадывалась, что это не так. И что раны, нанесенные им будут гораздо хуже, чем я могла бы себе представить...
Путь к выходу казался бесконечным, навевая мысли о том, что ловушка никогда не отпустит нас. Но я не сдавалась. Это было очень медленно и довольно нудно, но не очень сложно — каждый шаг и любое движение нужно было лишь продумывать наперед, прямо как в танце во время мистерии. Но когда до выхода из сада оставалось совсем немного, я ощутила, как что-то холодное все-таки скользнуло по спине, будто пронзая меня насквозь. Дикий крик сам собой вырвался из моей груди, но следом за болью последовал ужас: я осознала, что ловушка затягивает меня назад, как осколки пытаются опрокинуть меня на спину, тем самым насадить на очередные иглы. Страх придал мне сил и, сделав последнее усилие, я резко рванула вперед.
Я вскрикнула от боли, но мой голос прозвучал далеко и тускло, будто принадлежал не мне. Магическая ловушка осталась позади, и ее руны постепенно угасли, как и боль, нанесенная ею. Чувство свободы, как солнце грело меня изнутри, и я не могла перестать улыбаться, будто опьяненная им... или это были чувства Тариолиса?
Когда я миновала ограду, окружающую Заповедный сад, передо мной внезапно появились черные всадники. Я замерла, но Тариолис оставался спокойным, словно знал, что так и будет. Рядом с ними стояла Госпожа Цитадели. Одного взгляда ей было достаточно, чтобы понять, что все получилось. Я заметила, как она едва заметно улыбнулась, глядя на меня.
То возвышенное, тлеющее чувство счастья было таким сильным, что, казалось, то, что будет дальше, уже не имело значения. Я с трудом сдерживала улыбку. И даже когда меня усадили на огромную лошадь с красными глазами, как у Коржи, у меня не возникло желания бежать или сопротивляться, и я не заметила как убаюканная неспешной конной ездой и всем перенесенным в Цитадели провалилась в сон.
Когда я вновь открыла глаза, то сразу поняла, что это не Крикараз.
Я оказалась во дворце владык Бездны и теперь молчаливо следовала за стражей, которая бренчала латами. Были ли в них люди, или это были лишь призраки — в любом случае вместо лиц была лишь густая мгла. Но я странным образом не испытывала к ним страха, мне это казалось в некотором роде даже в порядке вещей... Коридоры были освещены огнями факелов и ламп, которые, впрочем, не давали достаточного света, чтобы развеять мрак и холод. Именно холод поразил меня больше всего. Иней покрывал высокие стены, усыпанные драгоценными камнями, и сводчатые потолки с тонким слоем блестящего синего льда.
Все стены покрывали бесконечные изображения людей и созданий, величественных и древних. Владыки Бездны мелькали передо мной, один за другим, выражения на их лицах были безразличными и холодными, будто они спрашивали: «а ты чем заслужил право находиться здесь?»
Некоторые из них были очень страшными, но я не испытывала страха, понимая, что это всего лишь образ, маска — они хотели, чтобы враги их боялись.
Я почувствовала, что замерзаю и обхватила себя руками, чтобы хоть как-то согреться... но в то же время я ощущала приятное тепло, которое исходило из души.
Я знала, что ничего страшного не случится — владыки Бездны просто отправят меня назад, а то, за чем я приходила, было уже со мной, и никому не под силу у меня мое сокровище отнять... Несмотря на то, что тело все еще горело изнутри, это больше не приносило боли, я чувствовала, как энергия давала мне силы, напоминала о том, что я еще жива и что где-то есть мир, совсем не похожий на этот... тот, в котором цветут сады, где бывает весна... Хотя и Бездна казалась мне прекрасной. Такой, что я, может быть, и смогла бы когда-нибудь в ней остаться...
Наконец мы оказались в зале, где потолок терялся за бескрайней звездной пеленой, служившей здесь единственным источником света. Подобный всполохам драгоценных опалов, мягкий звездный свет окутывал все нежным сиянием. Я подставила руку и на нее упала золотистая снежинка, оказавшаяся маленькой искоркой, звездочкой, хрупким и нежным живым существом, тянувшимся ко мне.
«И это тоже душа...» — я сразу почему-то подумала об этом.
Нет, она была совсем не похожа на ту, которую я встретила в саду. Она была не просто другая, а другого порядка... это была душа какого-то драгоценного камня.
«Значит, у них и вправду есть душа... — я улыбнулась, вспоминая, как думала об этом всякий раз, читая строки из алхимических трактатов. — Мастера древности, очевидно, что-то знали...»
Только теперь я обратила внимание, что здесь были и другие люди. Или это были как раз владыки? В таком случае, как и говорила Сольн, они сейчас были практически неотличимы от людей.
Та самая «великая мать», которую я так часто видела в кошмарах, в человеческом обличье казалась маленькой, уставшей от жизни женщиной с круглыми и какими-то испуганными глазами, которые тут же удивленно уставились на меня, стоило мне подойти чуть ближе. Был еще один человек — высокий и статный, одетый в черное, с огненно-красными глазами, наблюдающий за процессией и не говоривший ни слова. А были они...
Они сидели, подобные монументам, гораздо выше человеческого роста, и похожие по силуэту на мглистые горы, тонущие во мраке. Лишь глаза, горящие из темноты, выдавали в них подобия живых существ.
Мне стало не по себе от их взгляда, захотелось съежиться и убежать, но я понимала, что не могу. Когда стража остановилась, следом за ней остановилась и я. Воцарилось молчание.
«Мы ждем чего-то? Или что, я должна... поклониться? И как я должна поклониться? И почему никто им не кланяется сейчас?» — эти вопросы с бешеной скоростью сменялись один за другим, заставляя меня с каждой минутой нервничать все больше и растерянно озираться по сторонам.
Вглядываясь во мглу, скрывающую владык, я заметила, что среди них есть одно пустующее место. Больше мне рассмотреть не удалось, я почувствовала, как вдруг кто-то схватил меня под локоть, развернул и стремительно повел прочь из этого зала.
Я сумела узнать в этом человеке того мужчину, который стоял вместе с «матерью», когда я вошла.
Он был чем-то похож на Зарри — грация и красота, но демоническая и жуткая, от которой пробегал мороз по коже, и потому чуждая и какая-то даже неприятная простому смертному.
Мы остановились, лишь когда оказались достаточно далеко от того места, где заседали владыки. Незнакомец как-то странно и долго прислушивался, затем, видимо, убедившись, что никого поблизости нет, развернулся и посмотрел на меня.
— Кому-то нужно было это сделать, увести тебя... Они сегодня не в духе.
Затем он как-то пристально, и оценивающе прошелся по мне взглядом, какой-то блеск вдруг озарил его недобрые глаза.
— Не хочешь ли ты остаться здесь, с нами, со мной... в Бездне? — заявил он вдруг без предисловий.
— Я даже не знаю, кто ты...
«...или знаю?» — я взглянула на него и будто только теперь узнала: его имя было Араун, он тоже был владыкой Бездны, и среди прочих более других похож на людей... в человеческом облике. Хотя я не сомневалась, что он был хорош в любом обличье.
«А он ничего...» — подумала я про себя, любуясь им, и сразу почти почувствовала, как раскаляется кольцо на пальце. — Кажется, кому-то не нравятся мои мысли...»
Я слабо улыбнулась, потирая руку.
— Спасибо за предложение, но... Я должна спешить. Иначе могу опоздать...
Я почувствовала облегчение, после того, как произнесла эти слова. Я знала, что никто, даже владыка Бездны не сможет удержать меня здесь... ведь меня здесь и нет. Очень скоро я очнусь там же, где «начертано мое имя» — в Торисанде.
Араун сделал ко мне шаг, склонился, и отчаянный шепот опалил мне ухо.
— Ты можешь остаться здесь и обрести вечную жизнь, остаться такой, какая ты есть — молодой и прекрасной — навечно. И мне неважно, кто ты, или что ты всего лишь Темная Госпожа, как считают прочие... Тебе будет принадлежать все, что у меня есть. Ты будешь счастлива и любима...
«Где-то я уже это слышала...» — пронеслось у меня в голове, но я продолжала слушать его проникновенные речи, словно завороженная.
— ...все будет твоим, лишь душа, душа... будет принадлежать мне... Решайся, потому что наше время на исходе...
Я молча посмотрела на него, чувствуя, как горят мои щеки, как сильно стучит сердце в груди. Остаться здесь — такое искушение... Я чувствовала, что душа Тариолиса мечется, почувствовав мои колебания, но я верила, что смогу выстоять против чар владыки, которые ощущала всей кожей. Мне нужно было продержаться совсем немного...
— Говорят, ваша мудрость не знает границ, и вы знаете все на свете... — произнесла я с улыбкой, фамильярно проведя рукой по его плечу. Но от этого простого на мой взгляд действия его глаза загорелись.
— Так только говорят... — ответил он, по-доброму усмехнувшись.
— Как снять проклятье взгляда василиска?
Озвучив вопрос, который мучил меня с тех самых пор, как я прочла записи об этом в дневнике, я поняла, что не уйду без ответа. Мой пристальный взгляд удивил Арауна. А также то, что я отчего-то знала о том, что ему известен ответ.
— Прелестные создания Бездны — василиски... И проклятие тоже прелестное. Потому как рецепта, как избавиться от него, не существует, кроме одного — однажды ты поймешь, что его больше нет... Почувствуешь... — Араун сделал еще один шаг, и я ощутила его горячее дыхание на щеке. — Сердце не обманет тебя, только не упусти этот момент...
Я благодарно кивнула и сделала шаг назад.
— Спасибо, мой владыка.
«Тебе пора возвращаться, а не...», — будто услышала я злобный шепот Тариолиса.
Послышались шаги, и та же самая стража вновь меня обступила. Араун тоскливо на них посмотрел, видимо не желая так скоро расставаться с гостьей, но затем снова очаровательно мне улыбнулся.
— Сейчас мы вынуждены расстаться, но придет время, и мы увидимся вновь. Однако же помни, что всегда можешь вернуться, если захочешь, — проговорил он, касаясь моей руки. Впрочем, он быстро ее отдернул, скривившись от боли.
«Заклинание Сольн все еще работает...» — усмехнулась я про себя.
Я покидала дворец, чувствуя, как за моей спиной остались тени и холодные глаза, а вместе с ними и сама Бездна...
Торисанд сотрясался от силы, с которой огненные озера разрывали многострадальную землю, когда я открыла глаза, очнувшись в библиотеке. Экзери в зеркале не оказалось, зато мой черный меч, тот самый, который я нашла в Бездне и который служил мне теперь верой и правдой, был рядом. Каким только образом он мог оказаться здесь меня не интересовало сейчас — я подобрала его и, с трудом удерживаясь на ногах от постоянных толчков, поспешила в обиталище Акрона.
«Все разрушается... но почему? Что случилось?» — с этими мыслями я вбежала в знакомый зал, и сразу увидела его бездыханное тело, лежащее на холодном мраморном полу.
Сердце упало куда-то вниз. Я подбежала к нему, упав на колени, и коснулась его щеки, ощутив мертвенный холод его кожи. Лицо показалось мне еще более бледным и... безжизненным.
«Он же не может умереть! Или все-таки может?» — я положила руку туда, где находилось сердце, и закрыла глаза. Как и тогда, оно не билось, и я отругала себя за очередную глупость. Но зато я вдруг поняла, что душа-таки, кажется, узнала тело и отпустила меня. Ее тепло я больше не ощущала, но несмотря на это, Акрон так и не приходил в себя.
Тогда я сконцентрировалась на своих чувствах, ведь я все-таки была немного волшебница... но ничего кроме ощущения, что это все выглядит со стороны, должно быть, очень глупо, у меня не возникло. Я присела рядом с ним, держа его руку в своих. Разумом я понимала, что сделала все, что могла и что теперь мне оставалось только ждать и надеяться на лучшее, но слезы все равно неумолимо бежали из глаз.
— Очнись же, ну? Неужели мы все так сильно ошибались... — меня бросило в жар от осознания всей чудовищности катастрофы, я готова была разрыдаться от чувства несправедливости, от чувства вины, от боли, что начинала жечь.
«Это я во всем виновата... — чем дальше, тем отчетливее эта мысль вырисовывалась в моей голове. — Послушала этого негодяя!»
Да, я чувствовала, что это было как-то связано именно с Экзери. С тем, что я спустилась в Бездну. Что не сказала ему ничего...
«Экзери сказал, что спуск в Бездну — это как временная смерть... Если он подумал, что я умерла, то...»
Я склонилась над телом Акрона, слезы сами потекли по щекам, когда я начала шептать ему, как сильно люблю его и как невероятно была глупа, что не сказала ему об этом раньше. Я чувствовала, что мое сердце при этом разрывается, но слова могли что-то изменить теперь?
Я попыталась хоть сейчас снять маску, но неожиданно Акрон дернулся и перехватил ее запястье.
— Нет, — как будто сквозь боль прошептал он, железная хватка ослабла, и он снова лишился чувств.
«Он жив...» — но эта мысль не принесла мне облегчения. Я снова осталась одна, разбитая и раздавленная, измученная испытаниями Крикараза...
Казалось, хуже быть уже не может, но я ошибалась. Когда сзади послышались шаги и голоса, я вздрогнула и в ужасе обернулась на запечатанные врата, где чары едва ли уже держались.
«Они пришли, и некому больше защищать проход...» — подумала я и закрыла глаза, прислушиваясь.
Шаги смолкли, нахальный голос был преисполнен радости и злорадства, и я сразу узнала его владельца, хотя никогда раньше не слышала Белого рыцаря.
— Вот ведь удача. Гадалка-то лгала, предрекая погибель, ведь я найду здесь сокровище, о котором слагали легенды.
Я скрипнула зубами и медленно развернулась.
Белый рыцарь тоже узнал меня, и довольная улыбка заиграла на его губах.
— А, ты... Тобой мы займемся позже, сейчас просто отойди и не мешай, или ты хочешь забрать себе победу над чудовищем? Этого не будет. Кто поверит, что какая-то безродная девка победила Смерть?
Я только теперь посмотрела ему прямо в глаза, решительно и ненавистно, и они показались мне знакомыми. Такой сложный, красивый оттенок — серо-зеленый, но в нем не было ничего кроме цвета грязной воды. Нет, наверное, мне показалось, что он мог быть отцом Мирвина, пыталась убедить я себя... Немигающий, как у змеи, взгляд был полон не ненависти или жажды убийства, а хладнокровной равнодушной жестокости, которая была еще страшнее — своей обыденностью. Он убьет меня, даже не испытывая какой-либо злобы — он сделает это хладнокровно и бездушно, чтобы и не вспомнить потом.
Я медленно встала, чувствуя, как сердце забилось сильнее, и как неуправляемое пламя злости начало разгораться внутри меня. Это странное и новое для меня чувство я впервые ощутила в Крикаразе, оно пришло вместе с черным мечом, и я знала, что эта сила была той, которой не получится противостоять даже Белому рыцарю.
Я крепче обхватила рукоять, готовая защищать не только себя... но и тех, кого я люблю, и вместе с тем — весь мир. Теперь я была Стражем Нистара, и это, будто, поняли все вокруг.
Я не помнила, чтобы хотела что-то говорить ему, но что-то заставило меня это сделать против воли. Меч ли? Вполне возможно, но мой голос был твердым и решительным, и как будто не моим, когда я произнесла:
— Не думай, что ты так легко можешь избавиться от нас, Валдерий. Ты умрешь сегодня, как и было предсказано.
Белый рыцарь насмешливо хмыкнул и направился о мне.
— Ты мне нравишься. И потому поди прочь с дороги, — сказал он уже ласково.
Но я смотрела на приближающегося врага, не двигаясь с места. Я хорошо видела его клинок с изысканной резьбой и, должно быть, отравленный — нет, непременно отравленный. И я прекрасно понимала, что иду, скорее всего, на смерть... но просто смотреть, как Акрона убьют... Это было хуже смерти.
«Даже если мне не удастся победить, я не буду ни о чем жалеть...»
Когда я обернулась, чтобы посмотреть на Акрона в последний раз, мое сердце сжалось. Он все так же лежал без сознания на полу, не дыша, будто мертвый. Я смотрела на него с глубокой скорбью, зная, что прощаюсь: умру я — умрет и он, и это непременно произойдет почти одновременно...
«... но мы обязательно встретимся... В этом мире, или ином...»
Дольше предаваться скорбным мыслям я уже не могла. Голос меча, жаждущего крови, заглушил все прочие звуки и мысли, и я уже плохо помнила, что было дальше.
— Никому не вмешиваться, — небрежно, но властно бросил назад Белый рыцарь, не спуская с меня немигающего взгляда. Больше он не сказал ни слова — сразу ринулся в атаку.
Каково это — знать, что умрешь через несколько минут? Я не знаю... Но я слышала, что именно в этот момент все обретает особенный смысл, все краски становятся особенно яркими, а каждая минута... Кажется, что ты никогда и не жил раньше.
Я чувствовала, как холодный металл нагревается в моих руках. Как звон эхом рассыпается в прохладном осеннем воздухе с едва уловимым оттенком хвои и ладана. Рассеянный солнечный свет падает будто отовсюду и пыль едва заметно искрится в этих лучах...
Хотя исход был очевиден с самого начала, я не была готова к тому, что все закончится так быстро. Я отбивала удары и продолжала постепенно отступать, но не прошло и пары минут, как мои руки уже не могли держать меч, и в конце концов очередной сильный удар выбил у меня его из рук.
Мгновение я оставалась стоять безоружной, и в следующее же почувствовала, как тела коснулась холодная сталь.
«А я до последнего надеялась, что смерть сделает для меня исключение...» — мысль оборвалась, когда яркий свет озарил весь зал, и больше не было ни поединка, ни Торисанда, ни огненных озер...
Я лежала в пустыне. Вокруг — лишь золотой искрящийся песок и лиловое аметистовое небо. В груди не было больше раны, не было и боли, лишь какое-то странное блаженство. Я вспомнила о том, что сказала тогда про себя: что если я умру, то мы встретимся в мире ином. И я знала, что теперь, когда все самое страшное осталось позади, мы совсем скоро уже увидимся...