Глава 12
Была глубокая звездная ночь, когда Владыка снова пожелал меня видеть. Он был задумчив и хмур последнее время, как будто подводил итоги всего, чего мы добились за эти годы. За годы, проведенные уже здесь, а не на объятых пламенем дорогах меж миров.
Мы вошли в пустой просторный зал, когда он вдруг болезненно скривился.
— Чем это здесь пахнет? Шалфей и ладан? И золотой цикламен... Ужасно, ужасно, ужасно... что мы так и не разучились использовать их...
Мне ничего не оставалось как молча опустить глаза в пол. Мы уже давно не зажигали свечи в этом зале, но сами стены впитали этот запах. Сейчас горели только несколько масляных ламп, принесенных Аллонсой, которые она поставила на ступени перед пустующим троном. В тусклом свете его драгоценные камни блестели, и в этом блеске мне всегда виделось что-то демоническое.
Между тем, Владыка продолжил:
— Здесь так тихо, и ночь сегодня прекрасна. Будто вновь бесконечность раскинулась под ногами, и вокруг нет больше ничего и никого. Я часто вижу ту дорогу по ночам. Будто она снова зовет меня? Будто все это, — он обвëл глазами зал, — всего лишь иллюзия, мираж... И пора оставить его и двигаться дальше. Ты так не думаешь?
Конечно, я думал об этом. Свечи, которые он запретил нам использовать, и которые мы все равно использовали, пока он не видел, всегда побуждали к размышлениям, хотелось нам этого или нет.
Я пристально посмотрел на него и понял, что он говорил о много большем, чем просто о желании бросить все и вернуться к странствиям. Он был разочарован и хотел стереть этот мир из памяти. Из самого бытия. И в чем-то он действительно был прав — все, что было здесь, было частью нашей истории, и мы не могли топтаться на месте. Да, мы основали Нистар. Стали Хранителями этого мира, который должен исчезнуть, как только мы покинем его, ступив вновь на дороги огня. И мы должны были двигаться вперед, это было бы правильно и разумно. И я бы поддержал его... раньше, но только не теперь. Я не был частью этого мира, мимолëтного и неправильного, но она — была. Я так долго считал, что выдумал ее, что теперь, зная, что она была реальной, не мог так просто отказаться от нее.
— Да, Владыка, но... мы избрали этот мир среди прочих, сделали свой выбор. Люди не смогут теперь без нас. То, что мы создали, создавали годами... Будет ли правильным оставить их наедине с этим?
— Будет ли? Странный вопрос для такого, как ты, ведь они существуют ровно до тех пор, пока мы вновь не вышли на огненную тропу. Это свойство всех мимолëтных миров — исчезать и появляться... Так что разве можно привязываться к ним? Их населяют люди, скажешь... Да, они похожи на нас, знаю. Но и все-таки непреодолимая пропасть между нами и между ними, согласись? И это хорошо для обеих сторон.
Я промолчал.
— Вижу, что ты так уже не думаешь. Что ж...
Он кивнул, словно все понимая, и мы неторопливо направились к выходу. Я заметил, как он смотрел на кольцо на моей руке, но ничего вслух не сказал.
Когда мы вышли из зала, оказавшись в одной из многочисленных галерей, я остановился и посмотрел на небо сквозь окна арки. Звезды сверкали ярче, чем когда-либо, и я в очередной раз убедился, что не ошибся. Не может быть это все мимолетным. Чем они хуже? Такие же звезды светят и во всех Великих мирах, вечных и «настоящих». И этот мир достоин встать рядом с ними, я это знал, и не только я один... Я знал, что Джаварди первый принял решение остаться и начать строительство Башни, Аллонса тоже ни за что не захочет уйти, она полюбила людей, общаясь ними больше, чем кто-либо из нас. Теперь и я... Ведь рано или поздно я смогу найти и ее и вернуть ей волшебное кольцо. Я знал, что это произойдет рано или поздно. А пока..
В кармане была записка, которую мне передали поздно вечером, и у меня больше не было права медлить.
Скользнув в один из темных узких коридоров, я остановился возле одного из светильников и быстро прошелся глазами по строкам послания. Чтение заняло не больше минуты, а дело займет, возможно, всю ночь.
«Дракон...»
Потайных ходов было несколько, но я и Аллонса пользовались всегда лишь одним. Мы могли подловить друг друга, если срочно нужно было увидеться. Но сегодня она даже написала записку, которую передала со служанкой. Дело было необычное и очень серьезное.
Ночная свежесть так отличалась от заполненных тяжелыми запахами стен дворца, что я испытал огромное облегчение.
— Долго же пришлось ждать тебя, — звонкий голос Аллонсы заставил меня подпрыгнуть. — Опять Владыка меланхолии предается? Знаешь, из нас из всех, он только с тобой откровенничает. С чего бы это?
Я даже не знал, шутит она или говорит серьезно.
— Ты ведь не это хотела сказать мне?
Аллонса хихикнула и пожала плечами. Она похлопала по ступеням, предлагая мне присесть рядом с ней.
— Красиво, да? — сказала она, всматриваясь вдаль.
Отсюда действительно открывался чудесный вид. Крутая каменная лестница петляла между кустами и скалистыми утесами, спускаясь из Торисанда к городу внизу, залитому лунным светом. Луна сегодня казалась особенно яркой, ее окружал еле заметный радужный ореол.
— Прочитал записку? Фирида будет, конечно, в бешенстве, но убить ее любимца необходимо. А ты сделаешь это изящно и безболезненно. Ну, как только ты умеешь. А еще ты — единственный, кому она побоится мстить.
Я молчал, не зная, что ответить. Да, драконов нельзя убить в привычном понимании, но я и не убиваю никого... в привычном понимании.
— Давно ты стала такой кровожадной, фея сирени? — мне это все не нравилось.
— Он убивает людей. Я просто не могу сидеть и смотреть на это. Фирида считает, впрочем, как и Владыка, что они — лишь мороки, тени, мимолëтные завихрения первородного пламени, которые исчезнут, стоит лишь таким, как мы, сделать шаг... но это не так. Они живые. Настоящие... — она ненадолго задумалась, а потом возмущëнно на меня посмотрела. — Да если бы даже и фея? Какая разница? Но вообще-то я — человек.
— Наполовину только человек, — поправил я ее. — А наполовину — фея.
— Как и ты.
Она была права. Хотя я и не помнил матери, но знал, что она была тоже феей. Мне передались какие-то из ее талантов, или мне просто нравилось всегда так считать.
— У меня снова было видение! — прервала вдруг молчание Аллонса. — В нем был ты. Вернее... Не ты, конечно, но кое-что из твоего будущего.
— Я не хочу знать...
— Хочешь-хочешь, все хотят. Но если угодно, я ограничусь полунамëками.
Я посмотрел на Аллонсу. Мне и правда хотелось, но, говорят, слишком опасно знать свое будущее. Тем временем она сорвала прутик и сейчас острым концом чертила что-то на ступеньке, присыпанной пылью и песком. Множество линий были беспорядочными и не образовывали решительно ничего, о чем я непременно ей сказал.
— Это в самом деле так. К тому же сейчас ночь, хоть и лунная, но на рисунок падает тень, и обычное зрение тебе не поможет. Нет, не поможет...
— ...и что это значит?
— Тс-с. Это была первая загадка. Теперь будет вторая — слушай...
Она приблизилась и вытянула руку, указав куда-то вдаль.
— Вон, видишь. Оттуда появятся корабли морской владычицы. Повелитель каждую Стихиаль приглашает всех великих правителей Великих миров — ну, с его точки зрения великих — и ее тоже, но только теперь она соизволила ответить и оказать нам честь своим присутствием.
Я снова ничего не увидел. Море уходило куда-то за горизонт, теряясь в темной дымке, из-за чего казалось, что оно переходит в небо.
— И... зачем ей это?
— Это уже не будет иметь никакого значения, потому что она будет страдать, будет унижена и в итоге проклянëт!
— Почему? Кого проклянëт? — недоумевал я.
— И это тоже будет уже не важно... — сказала Аллонса с грустью. — Теперь слушай третью загадку. Здесь у черного входа живет маленькая мышь. Она маленькая, и никто ее даже не замечает. Но если бы мышь только захотела, укусила бы человека. Любой мог бы убить ее в один момент множеством самых изощрëнных способов... Причем заранее. Если бы знал заранее. Мышь же не такая уж и простая, а поселилась тут недавно, а до этого — кто знает какой мрак она повидала, какой ужас пережила, и какую тьму носит в себе? И укус ее — несет лишь погибель...
— И кто... эта мышь?
— Я не знаю. Видения редко бывают конкретными. Истолковать их сложно... Но они способны предупредить, или навести на идею. Говорят, один алхимик узнал секрет философского камня во сне — ему снилось, как золотая жаба пожирает руду, а потом надувается как шар, и — пух! — превращается в миллион маленьких жаб, которые, испив крови зеленого дракона...
— Всë, все! Пожалуйста не надо!
— Как хочешь.
Мы снова сидели молча, каждый думал о чем-то своëм.
Это была прекрасная, тихая ночь. Звезды мерцали. Стоило запрокинуть голову наверх — и было уже невозможно оторваться от расстилающегося мягким бархатом неба. Каким непосильным подвигом будет сейчас встать и уйти... Но Аллонса быстро встала, как ни в чем не бывало.
— Ну, братец, мне пора.
Конечно, мы не были родными братом и сестрой, но ведь это было не так уж и важно.
— Ходить по ночам где ни попадя — так себе занятие для юной принцессы, не находишь?
— Ой, да ладно! — она махнула рукой. — Уж получше, чем проводить время в унылом дворце среди зануд. Вот только послушай — Фирида прогнала меня из библиотеки вчера лишь потому, что я пришла не в королевском платье!
— Да-да... Ты пришла в «одежде обычной горожанки»...
— Именно! Обычной горожанки!
—Но... Ты, случаем, не босиком пошла туда?
— Какая же разница? Многие девушки в городе тоже так ходят! И не потому, что им это нравится, а потому что у них нет денег на самые простые туфли или сандалии. Мне нравится казаться для них своей, понимаешь? Для этих усталых, бедных людей... Если я могу им помогать, то почему не могу этого делать?
— Я понимаю тебя, и даже лучше, чем ты думаешь. Просто... Не все люди хорошие...
— Ты боишься за меня? Не нужно. Я все-таки «великая богиня Нистара», или как там придумал про всех нас наш Владыка? И я могу за себя постоять, уж поверь. Мои защитные чары еще ни разу меня не подводили. Любого, кто тронет меня против моей воли, будет жечь адским пламенем. Жестоко, но эффективно. Так и... Ты сделаешь то, о чем я говорила?
— Да, сделаю. Но пусть это будет последним разом, когда ты просишь меня о чем-то подобном.
— Согласна. И спасибо, что ты всегда помогаешь мне.
— Не за что. Мы же лучшие друзья.
— Наполовину только друзья, — улыбнулась она. — А наполовину... кто знает?
°°°
...кто-то вошел в комнату, так и не дождавшись ответа на стук в дверь.
— Майлин? Ты здесь? — послышался голос Флоры.
Я вздрогнула от неожиданности и быстро спрятала дневник так, что Флора ничего не заметила.
— Прости! Я очень виновата, что заставила тебя ждать. Но теперь все готово.
— Что готово? — спросила я, все еще не понимая, о чем идет речь.
— Ну как же! Все для твоих алхимических изысканий, — ответила Флора с улыбкой.
Мне не хотелось идти сейчас, но было еще недостаточно поздно, чтобы вежливо отказаться, сославшись на это. Поэтому, из уважения к Сольн, я согласилась и последовала за Флорой.
Дом оказался все-таки гораздо больше, чем можно было подумать на первый взгляд, и когда мы зашли в уютную пристройку, я увидела много знакомых мне предметов: печь, атанор, колбы, реторты, трубки, горелки и множество других принадлежностей, часто необходимых в моем ремесле.
— Тебе, должно быть, известно, что это все такое. Я имею в виду, для чего используются, все эти колбочки, баночки, блëсточки...
Я улыбнулась. Очень часто реакция других людей была именно такой как у Флоры, и так же часто я думала о том, что люди слишком много фантазируют. Чудеса алхимии были относительными, и в этом было ее главная отличие от колдовства, которое часто любит впечатлять и очаровывать.
Несколько ламп светили ровно, но их свет задрожал, когда страшный дикий вой донëсся откуда-то снаружи, выворачивая душу наизнанку и заставляя забыть, как дышать, от ужаса. Когда все стихло, наступила тишина, которую было страшно нарушить. Источник звука хоть и был по-видимому достаточно далеко, но сам факт, что где-то обитает чудовище, не сулил ничего хорошего. Я нервно сглотнула.
— Что это было сейчас такое? Это... Это дракон?
Но ответа не последовало. Я взглянула на Флору, которая была вся белая, как призрак, и исступленно повторяла одними губами снова и снова какие-то слова. Глядя на нее, я вспомнила о матери, и попыталась осторожно тронуть Флору за плечо, но она завизжала и выбежала из мастерской.
«Какой ужас...»
Какое-то время я продолжала стоять, не вполне понимая, что делать дальше.
— Ладно, ладно... — я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. — Это было страшно, но не настолько, чтобы я не могла сделать свою работу...
Я часто повторяла себе это, когда мне бывало страшно. Настолько страшно, правда, мне еще, пожалуй, никогда не было.
Но привычка взяла свое, и уже через некоторое время я сидела и разбирала рецепт рунического мела, делала пометки, разжигала огонь — одним словом, занималась всем тем, что у меня получалось лучше всего.
Я старалась не думать о звере, который мог бродить в окрестностях.
«Сольн бы обязательно меня предупредила, если бы мне угрожала опасность. А Лендар — тем более... — я вздохнула, вспоминая о нем. — Неужели я скучаю?»
Я и так знала, что да...
Очень скоро я выяснила, что на создание легендарного рунического мела потребуется почти месяц... если я все сделаю правильно с первого раза. Еще я выписала список некоторых растений, из которых нужно будет обязательно сделать вытяжки, и еще несколько других — которые очень полезно было бы просто иметь под рукой. Я с улыбкой про себя отметила, что меня ждет прогулка по местным лесам, почти таким же, как в Нери-Делл, хотя истошный вопль все еще вызывал некоторые опасения.
«И всë-таки... Лес! Разве это не прекрасно?» — я уже мысленно представила, как встану рано утром на рассвете, как воздух будет наполнен щебетанием птиц, все будет в одуванчиках, которые будут гореть в лучах утреннего солнца...
«Нет, так не будет... — быстро одернула я сама себя. — Это я снова вспоминаю Нери-Делл... Здесь все по-другому...»
Говоря откровенно, я бывала там не так часто, и теперь жалела, но воспоминания были такими яркими, такими живыми... Все это время лес был у меня под боком, и ничего особенного в нем как будто и не было, а я даже не замечала, не ценила...
«Даже не попрощалась...» — думая об этом, мне вспомнилась история, которая произошла перед моей поездкой в столицу, где я провела какое-то время, обучаясь искусству.
Накануне отъезда в лесу мне попалась сосновая шишка, которая мне странным образом очень понравилась. Хотя разве могло быть иначе — ведь она была воплощением совершенства: идеальной с точки зрения симметрии, геометрии, такой приятной на ощупь... Я решила оставить ее как своего рода талисман.
Но ее пришлось выбросить «потому что это хлам». Мать была в таких вещах просто беспощадна. Так были выброшены многие «бесполезные вещи»: редкие камни, семена, странные сухоцветы, блестящие перья и один большой черный коготь, может быть, даже дракона. Пришлось в конце концов смириться.
Размышляя тогда об этом — что попытки забрать кусочек леса всегда заканчиваются неудачей — я постепенно поняла, что все эти «памятные вещицы» — ничто, и что лишь воспоминания были настоящими, это — нет.
Строить же свой собственный мысленный лес, или, может быть, сад, я начала позже. Но и он, казалось, уже существовал до меня — я всего лишь нашла его, а построил его кто-то задолго до меня.
«Белые яблони и магнолии... » — я вспомнила, что где-то уже что-то такое мне попадалось.
Когда я вернулась в свою комнату, погружëнная в собственные мысли, уже было сильно за полночь, и все спали. Тишина и спокойствие, которых мне так не хватало в дневное время наконец-то окутали Торм. Но очень быстро оказалось, что я поспешила с выводами.
Змеи и черные косматые твари вылезли из своих укрытий и принялись бродить по улицам, выть и скулить. Вдалеке послышался вой, обрывающийся иногда кашлем, который напоминал зловещее пение.
...Или это было только у меня в голове?
«Хоть бы Сольн сдержала обещание и поскорее бы это уже закончилось...» — взмолилась уже я про себя, стараясь не слышать голоса нерли. Я все пыталась уснуть, хотя это было невозможно. Повернувшись на другой бок, мой взгляд уткнулся в картины. Их глаза блестели в полумраке, и они с интересом и осуждением смотрели на меня, так что я даже не поленилась встать, чтобы отвернуть их к стене.
— Нечего на меня таращиться, — прошипела я, обращаясь к ним.
Снова раздался рев, как прежде, только гораздо тише: видимо, чудовище отдалялось. Я все равно не могла уснуть, но теперь меня терзали сомнения: «А вдруг это тот самый дракон? Из дневника...»
Поэтому я без колебаний зажгла лампу и достала дневник, быстро отыскала нужный фрагмент...
°°°
Драконы... Самые совершенные из всех созданий, любимые нерли владык Бездны, которых они наградили даром бессмертия... в некотором роде.
Никто из видевших их вблизи, более никогда не сомневался в этом.
Никогда не забуду, как увидел дракона в первый раз.
Это существо с графитовыми переливами по всему телу было очень изящным, чешуя вспыхивала порой звездной россыпью, отражая свет, стоило ему только шевельнуться. Сейчас крылья были сложены, но большой коготь на их сгибе использовался чтобы прорывать хлипкие крыши складов и сараев. Или калечить. Или убивать.
Так говорили люди...
Еще они говорили, что он долго летает сначала над городом, прежде чем спикировать. Потом спрыгивает внутрь постройки и уже по запаху находит то, что ему нужно. Или не находит и тогда, издав что-то наподобие разочарованного вздоха, ищет другие сараи, и следующие... Узкая, похожая чем-то на собачью, морда иногда приобретает придурковатое выражение будто бы настоящего лица под определенным углом, когда нюх его обманывает.
Говорят, глаза драконов очень красивы. Это бесспорно так. Как и у всех обитателей Бездны — они похожи на бриллианты, сияющие из мрака, из бездонной глубины ночи, и не имеют ничего общего с глазами других животных, тех же кошек, лошадей, собак или змей.
Прошла почти неделя с моего последнего разговора с Аллонсой, за которую я успел подготовиться и разузнать кое-что о драконе. Кто бы мог подумать, что меня занесет на склады? Поздно вечером я пришел в указанное место и начал ждать. Не прошло и минуты, как ко мне подошел высокий худощавый старик с фонарем в руке. Другая его рука была замотана окровавленными бинтами.
— Спасибо, что пришли. У вас доброе сердце, как и слава, окружающая ваше имя.
— Обойдемся без формальностей, хорошо?
— Да, да...
Он повел меня вдоль складов. Несколько бродячих собак испуганно глядели на меня, как и сторожей, чьи глаза блестели исподлобья. У многих были видны шрамы или перевязи, часто в следах крови. Они страдали и ненавидели — это было написано на их измождëнных лицах. Некоторые провожали меня с подозрением и явной неприязнью.
Мой проводник постоянно оборачивался, будто опасаясь, что я сбегу.
— Видите ли, нам не жалко этих стен, и даже разрушения — это то, с чем можно примириться. Но когда дело касается наших детей... Тварь приходит по ночам и нападает исподтишка и, чувствуя покровительство своей госпожи, хочет уже настоящей крови. Вы понимаете меня?
О, я понимал. Фирида держала драконов, как иные — породистых лошадей, как самых обычных домашних питомцев, холя и лелея и заодно разрешая им абсолютно все. Золотые браслеты на лапах — и они быстро понимали, что им все позволено, ведь интеллекта драконам не занимать. И был среди них один особенный, ее любимец. Я все никак не мог запомнить его имя, но был он насколько красив, во столько же раз коварен. «Крыса» — так прозвала его Аллонса, за что надолго поссорилась некогда с владелицей чешуйчатой твари.
— Почти пришли. Оно... там, — старик указал куда-то во мрак зияющей дыры, пробитой в деревянной стене.
Люди, наблюдавшие за мной, ждали моей реакции. Они почему-то думали, что я откажусь. Неужели думали, что побоюсь замарать свои белые одежды?
— Значит, там? — спросил я. — Вы уверены...
Из дыры послышались недовольные звуки, и я понял, что чудовище действительно там.
— Клянусь всеми ликами Тысячеликого... — затараторил старик. Казалось, от страха он уже почти потерял рассудок.
Когда я уже собрался войти внутрь, он вдруг вцепился в мое плечо, и быстро зашептал:
— Если госпожа Фирида узнает... Если она узнает, что это мы попросили вас... Что с нами будет! Нас накажут, повесят, убьют, а всех наших близких... О, боги! — глаза его горели безумием, он разрыдался, вцепившись в мою руку.
— Никого она не тронет, — пытался я успокоить его, но он не слушал. Он повис у меня на локте, и тогда пара подоспевших молодых людей взяли его под руки, пытаясь освободить меня. После бесконечных просьб и уговоров, им удалось оттащить его подальше, хотя плач и крики были все еще хорошо слышны.
Даже усмирение дракона не казалось мне таким тяжелым испытанием в ту минуту, нежели видеть теперь потерявшего разум от страха и отчаяния человека.
Именно в этот момент я поклялся избавить их от чудовища. От всех из них. Чего бы мне это ни стоило.
Внутри было темно. В таком мраке глаза не очень быстро привыкают, но только если у вас не магическое зрение. Я начал учиться ему сразу после разговора с Аллонсой, и теперь мог без проблем ориентироваться в пространстве. Я сразу увидел бесконечные поваленные полки, и что-то жидкое захлюпало под ногами. Вода? Кровь? Масло...
Меня передëрнуло.
Если дыхнëт огнем, то мы все сгорим заживо. Я старался об этом не думать, но получалось плохо: на моей родине масло всегда ассоциировалось с разнообразными жуткими ритуальными сожжениями.
Я шел неслышно, прислушиваясь и боясь, что жертва уйдет от меня, а она, видно, почуяв, сидела тихо, как назло, но я все равно нашел его.
Он сидел, вжавшись в стену. Но увидев меня, узнал, и даже сделал пару шагов навстречу. Золотые браслеты переливались и позвякивали. В его наглых бесстыжих глазах не было ничего, что могло бы удержать меня. Я протянул руку и коснулся его, как это обычно делала Фирида... Только я был не Фирида, а когда леденящий холод пронзил его сердце, было уже слишком поздно...
И бедствия прекратились.
Новость разлетелась мгновенно, и вызвала резонанс. Теперь они все знали лучше меня, что мне делать. Кто-то сулил мне какое-то великое будущее, кто-то осуждал, кто-то восхищался. Весь город, казалось, сбежался, чтобы посмотреть на ледяную фигуру дракона, застывшую на века. Фирида перестала со мной разговаривать. Аллонса передавала мне потом, как видела, что та много плакала. Я же, чтобы избежать излишнего внимания, стал часто уходить к Джаварди в его мастерскую. Он — единственный, кто не говорил мне ничего, поддерживал, всегда был рад мне и находился в хорошем расположении духа. Его ненормальный оптимизм, который обычно пугал, теперь позволял мне не впадать в уныние. Мне дали прозвище «убийца чудовищ». За глаза, конечно, но мне все равно не нравилось. Не хочу быть убийцей кого бы то ни было. И разве это смерть? На мой родине все это умеют — обращать в лед и обратно. И в моей власти вернуть «хрустального дракона» в первоначальное состояние в любой момент... но я не стану этого делать.
°°°
Наутро в Осеннем Чертоге солнце так и не появилось — лишь пасмурное серое небо, чего и следовало ожидать. И «встать на рассвете», как я планировала накануне, тоже не получилось. Зато меня ждали прекрасный ароматный завтрак и Флора, которая заварила ягодный чай. Она вела себя как ни в чем не бывало, как если бы ничего из вчерашнего никогда не происходило. Сама первой я тоже не решилась затрагивать эту тему.
Там, где была Вилесса, теперь стояла ширма, и нельзя было сказать наверняка, была она все еще там или нет.
Флора уже давно ушла, а я так и осталась лениво сидеть, держа в руках кружку и подперев голову.
Казалось, что в лес идти уже поздно, а в мастерскую — рано, или мне просто пока не хотелось, ведь там все затянется до вечера... В этот момент и появился Лендар. Почему-то я думала, что когда Флора сказала «он уехал» — он уедет на несколько дней, но, вероятно, он уже вернулся и теперь выглядел довольным и чем-то озадаченным. Завидев меня, он улыбнулся.
— Сидишь? Ничего не делаешь?
— И тебе «доброе утро».
— «Утро». Уже почти полдень, Майлин, — он тоже присел за стол.
Какое-то время они сидели молча, неловко переглядываясь. Вероятно, он ждал чего-то от меня, и я, решив заполнить чем-то тишину, спросила про вой и реакцию Флоры. Лендар только отмахнулся.
— У Флоры припадки. Кто-то должен был сказать тебе об этом, предупредить, но все забыли. А что касается воя... Да, в лесу живет некое существо, которое иногда орет и воет, и еще пожирает всяких птах. Оно, я точно не знаю, живет здесь очень давно, еще Хранители Нистара пытались что-нибудь с ним сделать, но... «Птичий лев» не так прост. Говорят, это была когда-то женщина, и что-то страшное изуродовало ее тело и душу, и с тех пор она очень красиво поет и завлекает к себе прекрасных птиц — тут ведь Птичье Царство под боком — чтобы убивать их самым ужасным способом. Остальные ее мало интересуют. Поэтому в лесу можно чувствовать себя как дома, если ты, конечно, не птица.
— Птиц? За что птиц-то?
— Потому что они невинные и безответные, и еще очень любопытные. И сами летят в пасть чудовищу. Жалко их, конечно... но сами виноваты.
— Так надо найти и убить чудовище.
— Ага. Только сначала надо найти его. Все, кто выдвигались уже на его поиск с этой целью, так и не смогли найти его. Магия! Не иначе!
Затем он замолчал и нервно постучал пальцами по столу, я почувствовала, что он как-то странно и как-то не очень добро на меня смотрит.
— Майлин, я как-то не поинтересовался в наши прошлые разы, ты вообще меч-то держать умеешь?
— Ну...
— Ясно. Значит решено. Сейчас встаешь и идешь со мной.
— Что? Мне в лес надо. И мел готовить надо. И вообще...
Но Лендар не слушал.
— Лес подождет. Сделай это... ради меня.
— Позволить, чтобы меня избивали палкой? К тому же вряд ли мне когда-нибудь предстоит равный бой — он в любом случае будет неравный. Я ведь слабее, руки слабее...
— Ты правда думаешь, что женщина всегда проиграет мужчине?
— Это же очевидно!
В ответ он лишь снисходительно улыбнулся, и я поняла, что, кажется, опять ляпнула глупость. Я почувствовала, что начинаю краснеть.
— Нет, Майлин. К тому же, бьет ведь не рука... Ты наносишь удар всем телом. Сквозь тебя проходит волна, и она определяет твою силу.
— Это небезопасно! Я не пойду!
«Да, мне очень страшно, и вообще... Не хочу опозориться, тем более перед тобой!» — кажется, я все-таки начала краснеть.
Лендар расплылся в улыбке, как если бы мог прочитать мои мысли.
— Так и иди в лес, или куда там тебе надо. А то сидишь тут, бездельничаешь... Но помни, я тебя найду, — он встал и все такой же довольный ушел.
Я решила, что пойду в лес сейчас же. Идти далеко было бы слишком необдуманно, а вот просто побродить по окрестностям... Взяв сумку и все самое необходимое, я собралась уже было уходить, как на пороге появился Ночник.
— Прости, милый, в этот раз без тебя.
Он жалобно мяукнул, но пропустил меня. Уже на улице, по пути к северным воротам, я заметила старуху. Она была маленькой, но очень злой. Своими узловатыми тонкими пальцами в золотых перстнях она активно жестикулировала и сыпала ругательства, но ее собеседник был, как скала. С такого расстояния нельзя было расслышать, что говорил Белый рыцарь, но то, что говорила ему старуха, слышали все. Там, где не было ругани, можно было, хоть и с трудом, понять суть.
— ...и вы с уверенностью сумасшедшего мне будете диктовать, как правильно трактовать мои же предсказания? Я говорила, что так будет! И только слепой или дурак может так легкомысленно поступать. Не вам сокрушить дракона, ой не вам... И слова неизвестного мудреца о том, кому суждено сокрушить смерть — уж точно не про такого как вы!
Белый рыцарь, казалось, не совсем понимал смысл того, что она говорит. Мне на секунду показалось, что он бросил взгляд на меня, прямо как в прошлый раз. И как в прошлый раз, я поспешила поскорее отвернуться и уйти как можно скорее. Но я не успела.
— А! Майлин! Ты куда собираешься? Уж не по лесам ли ходить?
Мирвин выглядел неважно, хотя и улыбался. Мне почему-то пришло в голову, что это, наверное, профессиональное.
— Ты насчет книги, да? Я должна ее вернуть уже?
Он мотнул головой и ничего не сказал. В его странном немигающем взгляде было что-то такое, от чего кровь стыла в жилах. Он пытался как будто сказать что-то, но не мог, скрывая это за загадочной полуулыбкой. Я с ужасом ждала, что будет дальше. Прошло изрядное количество времени, прежде чем он заговорил снова.
— Лавку разгромили, красавица. Ночью. Кто-то начирикал, что виновата книжка, и месть не заставила себя долго ждать.
— Но это не я... Я никому не...
Только теперь я увидела, как он сжимает кинжал в руке, как побелели костяшки пальцев.
«Он... убьет меня? Почему?» — я боялась пошевелиться, чувствуя всем своим существом — стоит сделать неосторожное движение, и все случиться прямо сейчас.
Он еще долго всматривался в мое лицо, и мне оставалось только догадываться, какая борьба шла сейчас в его сердце... Но вдруг он опустил глаза и, улыбнувшись каким-то своим мыслям, взял мою руку и вложил в нее рукоять кинжала. Я испуганно наблюдала за этим, не зная, что сказать.
— В лес же? А в лесу мало ли что может случиться... — тихо и заботливо поговорил он.
— Мирвин... Я...
— Оставь меня! — рявкнул он и затерялся на площади, а я еще долго смотрела ему вслед. Его походка показалась мне нетвердой.
Я чувствовала, что была на волосок от гибели, и только чудо уберегло меня в этот момент. Я решила, что обязательно поговорю с ним позже, а сейчас все мое внимание занимал подаренный им нож. Глядя на него, я вспомнила, что видела такой у Сольн и некоторых других нистарцев и теперь, всматриваясь, не сомневалась, что в нем, должно быть, скрыта какая-то сила.
Путь к выходу из города проходил мимо торговой площади, которую я предпочла обойти, дабы снова не наткнуться случаем на Мирвина.
Северные ворота были самым непопулярным местом среди приезжих. Просто тропинка, ведущая в лес мало кого привлекала — это была не тропа на Торисанд. Но, может быть, именно поэтому она была такой необыкновенно располагающей к себе.
Здесь пахло хвоей. Всеисцеляющий запах — такой терпкий поначалу, что тяжело к нему привыкнуть. Заросли черники перемежались с похожими на перья листьями папоротников. Там, где их не было — виднелись белый ягель и кустики брусники. Где-то с тихим звуком вспорхнула куропатка.
Наконец тропа привела меня к огромному камню, целиком покрытому разноцветным лишайником и мхами, похожими на бороды старцев.
Здесь был указатель, который за многие годы от непогоды почти стëрся, но еще кое-как можно было различить слова «Вороний Камень» и «Родник».
И я повернула к Вороньему Камню.