Глава 13
Лесная тропинка, еле различимая меж камней и зарослей, часто петляла или шла в гору. Порой она проходила по расселинам меж огромных камней, порой шла по большим и гладким валунам.
«Должно быть, здесь когда-то пролегало дно огромной древней реки, или моря...» — я перепрыгивала с камня на камень, думая о том, какая здесь могла быть толща воды, которая бы в мгновение ока унесла бы меня в самую пучину... А теперь — только мох и лишайник, лесные травы и вереск. Его нежные сиренево-розовые цветы, которые так любила Сольн, были всюду, а корни крепко оплели осколки блестящей обсидиановой слюды и розового кварца, который служил вечным напоминанием — эти земли принадлежат духам, чьи тотемы изредка угадывались в поросших травой силуэтах. Они спали, и никто не тревожил их покой.
Я не верила в духов, но что-то необъяснимое действительно незримо витало в воздухе, пронизывая все вокруг и даря чувство умиротворения. Казалось, что время здесь остановилось.
Вороний Камень был на самой вершине холма. Возле него тропинка внезапно обрывалась. Большой, покрытый золотым и кроваво-красным лишайником, напоминающим золото и кровь — он был величественнее всех остальных камней. У его подножия все заросло бледно-зеленым ягелем и горькой вороникой, и целая россыпь иссиня-черных вороновых перьев блестела тут и там. Я подобрала одно из них и вспомнила, как и я некогда превращалась в ворона, как и мое тело покрывали точно такие же перья. Воспоминания были далеки от того, чтобы называться счастливыми, и я выпустила перо из рук. Оно упало к моим ногам, полыхнув зелëно-синим, оставив меня с чувством глубокой тоски.
Но несмотря на это Вороний Камень стоил того, чтобы хотя бы раз оказаться подле него, взглянуть на мир немного со стороны. Голубая дымка окутывала Торм и Белый город, преображая и заставляя на мгновение забыть об их существовании. Торисанда видно не было из-за тумана.
Я обошла Вороний Камень и опустилась рядом на один из разбросанных вокруг валунов.
Ветер растрепал мои волосы, принеся вместе с тем запах холодной душистой свежести. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим коротким мигом душевного спокойствия, ощущением вечности и чувством мимолетного единения с ним.
«Мне нужно почаще приходить сюда...» — невольно пронеслось у меня в мыслях.
Птичьи голоса доносились из высоких раскидистых сосновых крон. Обычное явление для леса, и я надеялась, что Птичий лев не бродит сейчас где-нибудь неподалеку, вопреки странному чувству, что кто-то следит за мной. Но никого не было видно, и потому я немного успокоилась.
Потянувшись к сумке, я достала оттуда список трав, которые выписала себе вчера, быстро прошлась по нему глазами и вздохнула. А затем вытащила дневник. Его я тоже захотела взять, странным образом это успокаивало, и я с ним не расставалась. Я уже почти нашла место, на котором остановилась вчера, как вдруг что-то меня насторожило, и я поспешно отложила книгу.
Птичьи трели будто смолкли, и тишина, гнетущая, как перед грозой или бурей, повисла в воздухе. Я ощутила легкое прикосновение страха. И дело было вовсе не в грозе — совсем рядом со мной находился нерли, но не такой, к каким я привыкла.
Это существо было не похоже на других, с которыми я имела дело. Будучи порождением Бездны, оно не подчинялось моей воле. Оно не подчинялось никому.
Возможно, я не знала, как правильно говорить с ним. Возможно, не со всеми нерли можно было начать разговор или установить мысленную связь. В любом случае он бы не посмел навредить мне, и я это знала.
«Возможно, не посмел бы...»
Я решила попробовать еще раз, когда увидела его глаза, смотрящие на меня неподвижно из-под багряных листьев густых зарослей кустов — красивые, застывшие, похожие на стеклянные шарики. Змея не двигалась, только смотрела, и мне стало не по себе от этого.
Я сосредоточилась, пытаясь понять ее, ощутить, что нерли чувствует, но это оказалось бесполезным.
«Кто же ты... » — я не спускала с него глаз, но он вдруг, будто чего-то испугавшись, серебристой молнией метнулся обратно в кусты, и я потеряла его из виду.
Вскоре и я услышала приближающийся хлопот крыльев. Поднявшийся ветер раскидал листья и перья. Я вскочила на ноги и приготовилась бежать, но возникшая из ниоткуда темная фигура огромной черной птицы преобразилась, и передо мной предстал человек, и, глядя на него — вернее, нее — я не посмела бежать. Я с благоговением склонила голову, чувствуя, что так надо. Когда превращение окончилось, я уже не сомневалась, кто это — Королева воронов, величественная и прекрасная. Та самая, о которой впервые я услышала от воронов на шпилях храма Нери-Делл. Сияющая дымка окутывала ее черное, с золотыми переливами и вышивкой одеяние, а золотая тиара с черными звездами украшала прекрасные черные волосы, похожие на перья. Она была красива, но я не могла не почувствовать, что от человека в ней уже ничего не осталось. В черных блестящих глазах отражались тени прошлого и грядущего, какие иногда искрами вспыхивают во взгляде у очень старых воронов.
Однако, степенность людских монархов была ей, кажется, чужда. Без церемоний, она подошла ко мне вплотную и впилась цепкими пальцами в плечи, не переставая всматриваться. Мне было нехорошо от такого пристального взгляда, но сделать я ничего не могла.
— Ты думаешь у тебя есть время, но у тебя его не осталось вовсе, дитя людей, — молвила она наконец резким низким голосом. — Мои дети просили за тебя, просили снять твое проклятие...
— Что?
«...неужели та пара воронов на шпиле уже что-то успели ей рассказать про меня?» — я с изумлением смотрела на нее.
— Проклятие. Его снять никому не под силу. Почти. Ты ходишь по грани, и скоро Бездна начнет пожирать твой разум. Видения Бездны будут посещать тебя все чаще, и под конец не останется ничего кроме нее.
— Но Сольн... Она — колдунья, она обещала помочь... — залепетала было я, но Королева лишь звонко и холодно рассмеялась. Это было унизительно и очень страшно. От ее смеха кровь стыла в жилах, и позже этот страшный смех еще долго преследовал меня в кошмарах.
— И как же избавиться? — почти осмелилась уже я все-таки спросить, но слова будто застряли в горле.
Впрочем, Королева и так будто знала вопрос.
— Тариолис был проклят, так же, как и ты. В Торисанде его след обрывается, но существо, что живет там... оно кое-что знает.
От мысли снова оказаться в Торисанде мне стало не по себе.
«Если она говорит об Акроне... Об Акроне ли?» — я отчего-то засомневалась.
— Я вижу страх в твоих глазах, дитя. Идти рука об руку со смертью... Страшно, да. Но смерть заберет тебя, именно тогда, когда ты попытаешься сбежать от нее. Не рассчитывай на Сольн — она не может тебе помочь. Ты должна помочь себе сама. И ты об этом знаешь. В Торисанде нет никого, кто мог бы тебе по-настоящему навредить.
Затем она резко выставила руку, заставив меня замереть от неожиданности.
— Я благословляю тебя, говорящая с Бездной. Будь сильной. Будь смелой. Люди слабы и слишком часто сдаются, когда им остается совсем немного. Не стоит им уподобляться...
В этот момент я думала, что почувствую что-нибудь особенное — прикосновение какого-то волшебства, может быть? Но меня ждало разочарование...
Я снова посмотрела на эту загадочную странную женщину передо мной, но она, вероятно, уже все сказала и не стала потому более задерживаться — обратилась в черную птицу с золотым переливом перьев и скрылась где-то вдалеке.
«Да, она права, я расслабилась. Никто мне не поможет...» — подумала я с горечью про себя. Такие мысли уже и без того приходили мне иногда в голову, но я надеялась, что ошибаюсь. Хотя небольшая надежда все-таки еще оставалась — в конце концов у нее была целая книга! Наверняка, она найдет что-нибудь и про меня...
Я вздохнула и достала список ингредиентов. Я прикинула, что если действовать основательно, то за сегодня можно было бы все собрать, далее заскочить в мастерскую, и потом — в Торисанд: сегодня или завтра.
Я не заметила, как погода резко начала портиться, как почернели тучи, предвещая скорый дождь, как замолкли птицы вокруг, и наступила такая тишина, какая была только в Торисанде. Поднялся ветер, и воздух наполнился ожиданием грозы. Все это совсем не обнадеживало, и я поплелась по дорожке обратно... но какая-то дикая мысль, гуляющая на задворках моего сознания, о которой я даже уже успела позабыть, вдруг вспыхнула с новой силой, когда мне снова попались на глаза эти розовые кристаллы, которые выглядывали из-под земли тут и там.
Их манящий блеск удерживал взгляд, хотелось того или нет. Я уже не помнила себя, когда пыталась найти отколотый кусочек глыбы, которая уходила по всей видимости глубоко в недра земли. Тут могло быть месторождение, но никто не построил карьер и не начал добычу, и потому некому было скрывать гипнотическую красоту камня. Камня, который сводит с ума.
«Мне это надо, — твердо решила я про себя и принялась искать какой-нибудь одинокий, затерявшийся в травах и мхе кристалл. — Ну, или хотя бы осколок...»
Но когда найти даже какой-нибудь самый мелкий осколок не удалось — вместо этого мне попадались лишь серые булыжники, как насмешка над всеми моими усилиями — я взяла один из них и с силой и ненавистью ударила по оголившейся поверхности породы. Удар — и глухой и слишком уж громкий звук пронëсся по лесу, нарушил его тишину. Надо было остановиться, а я только с остервенением наносила удары.
«...это все было неправильно, несправедливо, чья-то прихоть, слепой рок, бесконечная ложь...» — с каждым ударом злость только усиливалась, но камень не поддавался, лишь покрывался паутинкой белых трещин...
Наконец я остановилась перевести дух.
«Что же я наделала...» — только теперь странный морок спал, но, кажется, поздно...
Что-то было у меня за спиной — я не знала этого наверняка, но чувствовала, что волосы становятся дыбом.
Я бросилась бежать так быстро, как только могла, не оборачиваясь и ни о чем не думая, и пришла в себя только уже где-то у подножия холма, далеко от Вороньего Камня.
Были ли там духи, которые могли убить меня в наказание за мой дерзкий поступок, или нет? Я с ужасом посмотрела на свои руки — ладони были все в крови, земле и осколках. Мне подурнело, ноги подкосились. И не от боли, а от увиденной картины. Стараясь не глядеть, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, в попытке успокоиться. Не вышло.
«Нужно вытащить осколки, смыть кровь, смыть грязь, в воде, вода...» — я как раз добрела до указателя, указывающего на Вороний Камень и на родник. Но к роднику я не повернула. Начало накрапывать, и молния сверкнула, озарив лес на мгновение. Когда я миновала северные ворота, лило уже как из ведра, и я промокла, как если бы с головой нырнула в пруд, а внезапные порывы холодного ветра заставили уже меня продрогнуть и дрожать всю дорогу до дома Сольн... которого не было там, где я запомнила.
Когда я не смогла найти его даже с третьего раза, мне было уже настолько все равно, что я была готова сесть уже где-нибудь под любым навесом даже среди грязи и бродяг. Молния осветила Торм, и гром прозвучал почти сразу же вслед за ней. Завыли собаки, но сами улицы были пусты. Я уже плохо понимала, где я и что происходит, а ноги норовили вот-вот подкоситься, когда кто-то схватил меня под руки и потащил куда-то. Кажется, я потеряла сознание прежде, чем поняла, кто это.