Глава 11
Она была похожа на красавицу из сказки, заснувшую вечным сном, бледная и нежная, с локонами светлых волос, рассыпавшихся по зелено-голубому плащу.
Мне невольно закралась мысль, которую я, конечно, тут же поспешила от себя отогнать, что сейчас самодовольная волшебница выглядит, как самое приветливое и милое создание на земле, и такой сон ей только к лицу. Не то что бы я знала как отличить мертвого от живого... но какое-то колдовское чутье подсказывало мне, что она именно спит, а не умерла. По крайней мере до поры до времени.
Толпа расступилась и показалась взволнованная Сольн. Несколько гвардейцев, которых она привела с собой, быстро разогнали зевак. Один из них взял хрупкую девушку на руки, и она безвольно обмякла в его огромных ручищах.
Сольн же, завидев меня, не сказала ни слова. Губы ее были плотно сомкнуты, глаза сверкали, а лицо приняло выражение такой свирепой решимости, что мне захотелось сжаться в комочек. Она кивнула мне, давая понять, чтобы я следовала за ней.
Книга, та самая, валялась сейчас в пыли и только по чистой случайности бросилась мне в глаза, как и то, что появившийся из ниоткуда в толпе вчерашний ее продавец, поднял ее и, спрятав за пазуху, поспешил удалиться.
Мы быстро оказались в доме, где бессознательное тело девушки уложили на лавку, застеленную какими-то одеялами. Сольн села и взяла ее за руку и долго всматривалась в е милое спящее лицо. Все ждали вердикта.
— Это проклятие, — наконец тихо проговорила она, — бедная девочка...
Я только сейчас поняла, что она была едва ли не младше меня.
— Знаешь, она ведь сегодня была у Акрона... — начала было я, но Сольн резко подняла руку, заставляя замолчать.
Она закрыла глаза и вздохнула.
— Акрон никогда никого не проклинает. Никогда. Ее прокляли здесь, в Торме. Интересно...
Сольн задумалась, затем еще раз внимательно осмотрела пострадавшую. Когда появился Лендар, наши взгляды встретились лишь на мгновение. Почти сразу Сольн отдала ему какие-то поручения, и он быстро скрылся. Она вернулась и снова взяла ее за руку, всматриваясь.
— Ты ее вылечишь? — спросила я шепотом.
— Не знаю... Я давно такого не видела. И мне не помешает твоя помощь. Ночь будет длинной...
Она достала какую-то книгу, и долго листала ее, шагая по комнате взад и вперед.
— Это ледяное проклятие, или... Вот. Нашла. «Сначала человек почувствует слабость, затем заснет и будет это продолжаться, пока не обратится в ледяную скульптуру». Хм...
— Эту книгу написал...
— ...Тариолис, один нистарский маг-целитель... Здесь собраны все известные проклятия и способы по их снятию.
«Имя такое знакомое... Но почему-то мне кажется, что это не настоящее имя... Прозвище?» — я быстро выбросила странные мысли из головы, настраиваясь на боевой лад.
Начались немедленные приготовления. Насколько я могла судить, нам требовалось сначала приготовить некоторое снадобье, для того чтобы отсрочить ледяное превращение, а затем другое — уже для лечения. Но, как объяснила Сольн, обычно еще требуется какое-то заклинание, но «к счастью, оно здесь написано».
— Говорят, книг несколько, но в этой очень много именно по проклятиям, — вдруг заметила Сольн.
— И мое там есть?
— Ну... Я пока не искала. Видишь ли, не все они снимаются вот так, через магию и медицину. Иногда существует условие, которое обязательно нужно выполнить, и пока оно не выполнено, ты обречен мучиться, и даже тот, кто наложил его, никак не сможет помочь...
— Получается, любой может проклясть? — перебила я ее.
— Нет. Конечно, нет. Это черная магия, которая карается и преследуется. К тому же, она очень сильно разрушает душу. Но видишь ли... Иногда неприятности просто случаются с человеком, и проклятия тут не при чем.
— Ну, в сказках... любовь разрушает все проклятия.
Сольн посмотрела на меня, как будто я сказала что-то нелепое.
— Это в сказках. Некоторые проклятия настолько скверные, что никакая любовь не сможет их одолеть. Они разрушают человека, его жизнь, его душу. И довольно быстро. А любовь... Да, существует и такая, о которой ты говоришь, но она редка настолько, что на нее не стоит обычно и надеяться!
Мы хлопотали всю ночь, и только под утро что-то смогли основательно сделать. За это время губы Вилессы заиндевели, и вся она стала холодной, как камень. Я же чувствовала, как силы заканчиваются, будто и меня коснулось что-то «в этом роде», голова гудела, концентрироваться было все сложнее, но когда Сольн предложила мне отправиться спать, я отказалась. Мне не хотелось оставлять ее одну.
Несколько раз Сольн приносила нам какие-то отвары для того, чтобы взбодриться, и они довольно неплохо работали, правда, не то что бы очень долго.
— Час до рассвета, — заметила Сольн. Она сидела, подперев голову руками. — Одного не пойму, где она смогла подцепить это проклятие. Я знаю только одного человека, который мог совершить подобное...
— Кто?
Сольн уныло посмотрела на меня, и помотала головой.
— Неважно. Важно то, что теперь наше собственное «проклятие», возможно, захочет отомстить. Как же он нам уже порядком надоел, этот ужасный Белый рыцарь. Да и кто только придумал так его называть! Даже не знаю... Я столько раз пыталась его изгнать, столько раз подписывала приговор... — она потерла глаза и затем снова посмотрела на меня.
— Так ты... ходила к Акрону?
Я в красках расписала ей все то, что увидела. Впрочем, решив умолчать про сады и то, что сумела почувствовать.
Сольн впервые за этот вечер улыбнулась.
— Он редко бывает в человеческом обличье. Тебе очень повезло.
— Повезло? Это было ужасно!
— И все же... Не все так ужасно в Торисанде, не так ли?
Я посмотрела на нее и увидела в ее глазах, будто она знает куда больше на самом деле.
«Она что-то скрывает...» — поняла я вдруг, но решила не выяснять ничего и лишь кивнула, дивясь ее прозорливости.
Уже было утро, когда мы добились того, что хотели. Дав Вилессе полученный отвар, который мы готовили всю ночь, Сольн облегченно выдохнула. Синий мертвенный оттенок кожи исчез, и теперь казалось, что девушка просто спит.
— Все. Для первой фазы мы справились отлично, она не очнется, но хотя бы не обратится в лед. А мы должны отдохнуть...
Некоторая идея, которая возникла спонтанно посреди ночи и все никак не давала мне покоя, наконец оформилась у меня в голове, и мне захотелось ее поскорее проверить.
— Сольн, мне нужно на площадь. Мне кажется...
— Тебе нужно поспать. — перебила она меня. — И это не обсуждается.
Я поняла, что спорить бесполезно. Мы поднялись на второй этаж и, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по своим комнатам, но как только затихли звуки в комнате Сольн, я на цыпочках спустилась вниз и, подойдя к двери, дернула за ручку. Но дверь не поддалась.
— Да что это такое?!
Я дернула второй раз, и третий. Ко мне начали закрадываться какие-то смутные подозрения, и подошедшая Флора, которая как раз только недавно встала и начинала приниматься за дела, подтвердила их.
Флора спокойно могла входить и выходить, но стоило мне подойти к двери, как та решительно запиралась без всякой надежды ее отпереть.
— Дом тебя не выпустит, если того не пожелает Сольн. Но тебе и правда стоит поспать.
— Да, наверное...
Я кое-как доплелась до своей комнаты и упала прямо в одежде на кровать. Так и заснула.
Солнце уже клонилось к закату, когда я открыла глаза. Мне показалось, что кто-то скребется в дверь, и только это заставило меня наконец встать и открыть нежданному гостю.
Меня встретил Ночник, который смотрел снизу вверх большими драгоценными глазами, сидя на пороге комнаты и будто ожидая приглашения войти внутрь.
«Это знак», — решила я про себя и, наскоро прибрав себя и поев, отправилась, куда и планировала утром — на ярмарочную площадь. К одному очень подозрительному молодому человеку...
— А... Так и знал, что скоро свидимся. Тебя прислала Сольн? Сразу скажу: я не причем. Я понятия не имею отчего бедная девушка упала в беспамятстве посреди улицы. И почему все сразу думают на меня?
Торговец замолчал и воинственно уставился на меня, но я тоже молчала. Так мы и смотрели, прожигая друг на друга взглядами, хотя под конец в этом было уже даже что-то по-детски смешное.
Боковым зрением я заметила, как на столике лежало что-то знакомое. Быстро метнув взгляд, я поняла, что это не что иное, как книга, которую он не ранее как вчера продал Вилессе вдогонку к ее покупке.
— Что это? — я кивнула на книгу, не спуская глаз с торговца. — Уж не та ли эта вещь, что вы так любезно продали у меня на глазах ныне... проклятой?
— Так и знал, что все из-за паршивой книжонки! — он недовольно поморщился и взял книгу в руки. — Первая крупная продажа за последние три недели, и такая ужасная в итоге вышла... ситуация!
Он устало вздохнул и потер лоб, затем снова посмотрел на меня.
— Ах, да... Извини. Я видел, что тебе-таки в душу она запала, но мне ведь тоже жить на что-то надо. Дела идут не очень. А теперь пойдут еще хуже! Но нет, книга, конечно, хоть и была зачарована, но это просто парный артефакт, который возвращается назад к предмету, с которым формирует пару. Люди падки на нее отчего-то, понимаешь? А я бы разорился уже... Зачем продавать единожды, если это можно сделать много раз? Вот, держи.
Он протянул мне книгу, и я в очередной раз убедилась, что это действительно совершенно обычная на первый взгляд книга для записей.
— Как я уже сказал, она бесполезна, — сказал торговец, придвинувшись ближе, чтобы тоже видеть чуть пожелтевшие страницы. — Ни одна заметка в ней не сохраняется. Пиши, не пиши — книга останется будто бы не тронутой. Но зато хоть всегда ко мне возвращалась.
— Парный артефакт... И где же пара?
— Уже нигде, я снял чары, — он обвел глазами свой магазинчик, похожий на склад. — Я много лет скупал у разных людей всякий скарб с магическим потенциалом, который они тащили из Торисанда и не знали, что с ним делать. А ведь напрасно. Среди прочих находятся бесценные экземпляры и даже вещи самих Хранителей!
— Может быть, среди них есть и проклятые вещи?
Торговец посмотрел на меня, как если бы я сказала нечто очень обидное, но затем вдруг лукаво улыбнулся.
— Есть.
Я замерла и уже собиралась было испуганно отбросить книгу... но что-то не сходилось, и я это чувствовала. Я не сразу поняла, что он смеется надо мной.
— Это ведь была шутка, да?
Он не ответил, продолжая хитро улыбаться. Затем протянул мне руку.
— Мирвин. Надеюсь, мы станем добрыми друзьями.
Я опасливо посмотрела на протянутую мне широкую ладонь, и боязливо пожала ему руку.
— Майлин.
Он улыбнулся и снова посмотрел на книгу.
— Ну конечно, многие предметы такого рода имеют проклятья и другие неприятности, но это не мешает мне торговать ими. В конце концов, деньги не пахнут, верно? — Мирвин усмехнулся, пожимая плечами.
— И что, книга все-таки была проклята? — спросила я, пытаясь понять, что происходит.
— Кто знает? Она может все еще нести энергетику хозяина, и если леди Вилесса в чем-то была грешна, то книга могла ее и наказать. Не сама книга, конечно, а ее, быть может, уже давным-давно почивший хозяин, может быть даже один из Хранителей Нистара. Сила-то у них была огромная, а мораль — своя, как это обычно бывает. Бери, если не боишься.
Я взяла книгу и снова почувствовала ее странную тяжесть. Я повернулась, чтобы уйти, но Мирвин окликнул меня.
— Хочешь, я тебе расскажу еще пару историй? И вещи покажу интересные... — предложил он, снова улыбаясь своей хитрой улыбкой.
Я кивнула, зная, что еще не увидела все, что он может мне предложить.
Мирвин потратил еще несколько часов, рассказывая мне о своих приключениях, сделках и торговле в Нистаре. Его рассказы очаровывали неведомым образом, и когда я вспомнила, что мне нужно вернуться домой, стояла уже почти ночь. Я быстро попрощалась с Мирвином, уже тоже закрывающим свою лавку, и быстрым шагом направилась в сторону дома Сольн, рассеянно оглядываясь по сторонам.
«Воздух стал прохладнее...» — я поежилась.
Когда я добралась, то увидела, что на пороге меня уже ждала взволнованная Флора.
— Где ты была? Мы все тебя искали! Так волновались!
Я вкратце рассказала. В глазах спокойной Флоры вспыхнул огонек негодования.
— Мирвин? Ему нельзя доверять, и уж тем более ему никто не друг. Он из той категории людей, которые сначала клянутся в любви, а наутро вонзают нож в сердце! — быстро проговорила она с явной обидой.
«Неужели между ними что-то было? Она и Мирвин? Да уж... Впрочем, почему бы и нет...» — я не знала, что и подумать.
Флора продолжала говорить что-то еще, но когда мы вошли в дом, тут же умолкла и скрылась на кухне, завидев Сольн, склонившуюся над Вилессой.
Я подошла к ней.
— Ну, как... она?
Сольн замялась.
— Я не уверена, что она не останется «спящей красавицей» навсегда. Сложно все, сложно... А это что там у тебя?
Она сразу заметила книгу в моих руках, но не то что бы радость изобразилось на ее лице. Когда я протянула ее ей по ее же просьбе, та странно вздрогнула.
— Хм... — она осмотрела ее со всех сторон, особенно ее внимание привлек символ. — Я видела ее раньше. Только в нее еще было перо всегда вложено, с зеленым переливом...
Она вдруг погрустнела, возвращая книгу обратно.
— Это дневник. Но чтобы прочитать записи, нужно использовать перо, которым они были сделаны.
— А где можно найти это перо?
Сольн улыбнулась.
— Ну, ты же не собираешься читать чужие тайны, правда? Но если настаиваешь, можешь попробовать поискать его среди вещей в твоей комнате. А здесь, — она кивнула на груду бумаг, — есть кое-что, что тебе может быть интересно.
Я взяла один из свитков и всмотрелась.
«Ну да, изготовление рунического мела...»
— ...Флора расскажет тебе, что и где находится, в плане оборудования и прочего. А мне нужно заняться еще кое-чем, — она поморщилась, взяла какую-то записку и вышла. По доносившимся голосам можно было догадаться, что она отдает указания. Но потом все стихло.
Не дождавшись Флоры, я направилась к себе. Мне наконец выдалась возможность изучить то, что окружало меня все это время в комнате.
Появившийся из ниоткуда Ночник уселся на кровать, пока я решала с чего бы теперь начать.
Изучив книжку вдоль и поперек, я попыталась вспомнить, не попадалось ли мне перо как-нибудь случайно на глаза. Было ли оно вообще?
Мой взгляд упал на занавешенные картины в углу комнаты, и я решила снять ткань, чтобы рассмотреть их поближе. Под темной грубой материей оказались несколько портретов, искусно выполненные маслом. Красивые и роскошно одетые люди, кто-то в цветах, кто-то во мраке — я смотрела на них как-то отвлеченно и равнодушно, пока один из них не заставил меня замереть на мгновение. Это был портрет Сольн.
На картине она выглядела совершенно иной — совсем юной, почти еще девочкой, с кротким, проникновенным взглядом, как у ребенка. Глаза ее светились нежным золотистым светом, а улыбка казалась такой чистой и беззаботной, будто она никогда не знала горя и боли. Ее окружало множество самых разнообразных цветов — желтых, оранжевых, нежно-розовых... Я не могла оторвать взгляд от этого портрета.
«Знает ли сама Сольн, что здесь есть такая картина? Знает, наверное...» — я не могла понять, что могло быть настолько ужасного в этих портретах, чтобы их нужно было скрывать. Или все обстояло совсем наоборот?
Взглянув на портрет Сольн еще раз, я отложила его в сторону.
Следующим оказался портрет роскошной женщины. Все что на ней было — было из золота или из тяжелого красного бархата, тоже расшитого золотом. Взгляд был удивительно надменным, одна бровь будто слегка приподнята. Алые рубины и темные гранаты украшали ее запястья, шею, волосы, мерцая огненными всполохами. В руках она держала нечто, что сразу вызывало какое-то отторжение. Сначала я подумала, что это змея или ящерица, но при детальном рассмотрении стало ясно, что это маленький, очень уродливый дракон. Тем не менее, он весьма органично вписывался в общий колорит.
Я осмотрела и другие, большинство из которых изображали мужчин. Один из них, несомненно, принадлежал королю или человеку, находившемуся на высокой должности. Очень густые брови и легкая полуулыбка делали его образ добрым и приятным. Я сразу подумала, что это, должно быть, был очень добрый человек.
«Интересно, каким он был на самом деле...»
Но затем мой взгляд упал на портрет кота, и я не поверила своим глазам. Это был тот самый белый кот, которого я спасла некогда у Башни! Я обернулась через плечо, чтобы удостовериться. Ночник умывался и действительно, выглядел как родной брат изображенного на картине, за исключением своей огненно-рыжей шерсти.
Ночник вдруг замер, заметив мой взгляд, а затем неожиданно ударил когтистой лапкой по одной из книжных стопок, из-за чего она вся развалилась, пыльные дорогие книги полетели на пол.
— Ах ты, проказник, ну-ка иди сюда! Собирай, говорю! — крикнула я и бросилась было к нему, но он успел уже быстро просочиться сквозь приоткрытую щель двери и скрыться.
«Хорошо хоть чайник переставить заранее успела...» — подумала я, тяжело вздохнув.
Я решила вернуться к поиску пера и снова начала пристально осматривать столы и полки комнаты.
Из одной из книг, которые посыпались, вылетело перышко — зеленое, с фиалковым переливом, какой бывает у редких птиц с Востока. Его рукоять была обвита кожей, а кончик — изношен.
Много ли было шансов, что это окажется именно то самое перо, которым можно проявить записи из волшебного дневника — «дневника василиска»?
Я не раз потом задумывалась об этом после, но в тот момент мне показалось это очень даже логичным. Я аккуратно вставила перо посредине, и как только оно коснулось желтоватых страниц, слова медленно начали проявляться, как по волшебству. Мой взгляд сразу зацепился за одну фразу начала одного из фрагментов:
«Была глубокая звездная ночь...»