Глава 21
Я не сомневалась ни секунды, и когда сзади послышались шаги, улыбнулась. Мне было приятно сознавать, что он прислушался к моим словам.
Я обернулась и взглянула на него.
Лунный свет заливал зал, и Акрон выглядел так уязвимо, так одиноко — как призрак, едва ли помнящий, кем был когда-то — что я поняла в очередной раз, что поступила правильно, придя сюда.
— Ты так прекрасен, — прошептала я, не заметив, что произнесла это вслух.
Он склонился ко мне, и поднял руку, будто намереваясь коснуться, ласково провести по щеке, и я закрыла глаза, наслаждаясь моментом... но он так и коснулся.
Я почувствовала разочарование, но ничего не сказала, скрыв за улыбкой.
«Ну да, как же... А чего я ожидала... — винила я себя. — И все-таки... Это было так необычно, так... волшебно?»
Я потянула завязки плаща, и прохладный ветер коснулся обнаженных плеч. Акрон замер, наблюдая за мной, и мой нынешний облик, должно быть, завораживал его. Звезды искрились в лунном свете маня его и одновременно будто ослепляя. Казалось, он видел во мне теперь что-то такое, чего раньше никогда не замечал.
В моих руках все еще был пирог, наполняющий холодный воздух домашним запахом уюта. Акрона он поразил, кажется, не меньше, чем я, и он сразу поспешил забрать его из моих рук и отойти на пару шагов, всматриваясь и изучая.
— Что это? Ты никогда не приносила такое раньше...
— Это пирог. Сегодня праздник...
— Я знаю. — отозвался он. — Стихиаль.
— Ты вспомнил?
— Да. Но не все... И я разогнал тучи, чтобы стали видны звезды, — он обернулся ко мне. — Чтобы ты их увидела. Ты рада?
Я замерла, услышав это. Я вспомнила, как Лендар говорил мне, что никакая сила не сможет разогнать туман над Нистаром, и даже Сольн не могла...
«Выходит, он очень старался... Ради меня?» — это заставило меня почувствовать какую-то радость и трепет: таких дорогих подарков мне еще не дарили. Наблюдая за ним, я отметила про себя, что он теперь двигался как человек, говорил как человек... вел себя как человек.
— Да, это лучший подарок в моей жизни, — честно призналась я, и в ответ он улыбнулся. Я никогда этого раньше не видела, и сейчас боялась спугнуть. Между тем он продолжал:
— Я люблю пироги, и праздники тоже, — он любовно прижал пирог к себе. — Но больше всего звезды... они напоминают о чем-то важном... Но я не помню, о чем.
Он быстро сообразил, что нужно заварить чай, снял с постаментика чайник, где периодические схватки не могли его достать, движением руки развел огонь. Пока он был занят, я сняла венок и опустила ему его на голову. Он снова заулыбался и стал ощупывать то, что появилось у него на голове.
— Что это?
— В эту ночь венок принято дарить. Это традиция... И я дарю его тебе.
Акрон снял его и начал радостно осматривать.
— Красивые...
А потом вдруг добавил:
— И ты мне тоже очень дорога. Мне кажется, я вспомнил, что дарят его тем, кто нам очень дорог. Тем... кого любят.
— Так и есть... — улыбнулась я.
И в этот момент я вдруг осознала, что только что, кажется, призналась кому-то в любви. Я никогда не думала, что это когда-нибудь вообще произойдет, боялась подобного и избегала, но теперь это произошло так естественно, что я не чувствовала ничего, кроме приятного тепла, заполнившего все пространство внутри меня.
— Прости, что я пришла так поздно, — произнесла я тихо, извиняясь. — Но сегодня особенный день...
— Я знаю... И я так рад, что ты пришла...
Акрон наклонил голову, в его руках все еще были цветы.
— Я бы тоже хотел тебе подарить такой же, но я не могу покидать эти стены...
— Я знаю...
Осознанно или нет, он начал перебирать цветы у венка, и они едва заметно вспыхивали золотистым свечением под его пальцами — еще одно прекрасное проявление магии, и я завороженно наблюдала за этим. Нет, я ошиблась, что я тоже не могу быть счастлива... Радость и какой-то азарт разгорались во мне все сильнее, и я нежно прильнула к нему, почувствовав его дыхание на своих губах. Но внезапно он мягко, но решительно остановил меня.
— Что ты делаешь?
— Позволь мне поцеловать тебя, — прошептала я и вновь попыталась исполнить задуманное, но он снова остановил меня.
— Не делай этого. Прошу... — в его голосе я почувствовала глубокую боль и страдание и посмотрела на него с изумлением.
— Но почему? Я так хочу этого...
— Нет, пожалуйста. Ты достойна человека, Майлин. А я им, и ты знаешь это, не являюсь.
— Кто же ты?
— Я был им когда-то. Раньше. Если бы мы только встретились раньше... Но меня разрушили. Прокляли. Предали. Оставили погибать в Бездне, как и многих других, таких же как я... И вернули затем назад. Вернули ли?
— Что ты такое говоришь? — я чувствовала, как начинаю злиться — как он вообще посмел остановить меня?
— Это правда, — продолжал он. — Я плохо помню, что случилось, но Бездна... Что-то очень важное так и осталось там, не в силах покинуть клетку, в то время как то, что вырвалось... всего лишь пустая оболочка.
Он вдруг схватил мою руку и ладонью приложил к своей груди. Я не сразу поняла, в чем дело, а потом с ужасом осознала, что не чувствую ударов сердца... лишь холод.
— Что это? — дрожащий голосом спросила на этот раз уже я, чувствуя ужас, боль, наворачивающиеся слезы.
— Ты видела своими глазами дракона. Ни живые и ни мертвые... «Те, кого невозможно убить», понимаешь теперь? — сказал он голосом, исполненным неимоверного отчаяния. — Тебе не спасти меня, и тебе лучше уйти... чтобы ты могла встретить того, кто будет лучше меня.
Я лишь горько улыбнулась и взяла его за руку.
— Я не уйду, — сказала я, глядя ему в его рубиновые глаза. — Я смогу найти способ... Сольн мне поможет. Мы что-нибудь придумаем...
Я снова заплакала, когда почувствовала, как Акрон бережно прижал меня к себе, утешая и гладя по голове.
— Не надо слез, я их не заслуживаю. Как и не заслуживаю любви... Ты показала мне, как быть человеком и прости меня, что я не смог им стать. Я не хотел тебя обидеть, и мне тяжело видеть, что ты так страдаешь... Так не должно быть...
— Я все понимаю, — прошептала я, пытаясь унять слезы. — Но я все равно не смогу иначе. Ты можешь отвернуться от меня, но разве от этого что-то изменится?
Мне было так больно, и я даже не могла понять почему. Я была всеми отвергнутая, несчастная, одинокая... Неужели я не заслужила быть счастливой в этот ужасный вечер, когда все вокруг, кроме меня, счастливы? Неужели все, что у меня есть — это любовь нерли? Беззаветная, безответная...
«Да, вероятно, так и есть... Сольн отобрала у меня Лендара, а время отобрало Тариолиса... Акрона же отобрала Бездна», — я раздраженно выдохнула. Конечно, я знала, что все не совсем так, но я была слишком измотанной и уставшей, чтобы отделять зерна от плевел и пытаться увидеть всю картину в целом. Про Асдара в этот момент я даже не вспомнила.
— Я хочу тебе показать что-то особенное, — сказал Акрон, пытаясь отвлечь меня от тяжких размышлений, но я чувствовала, что сердце мое навсегда уже разбито, и разве теперь что-то еще имеет значение?
Он достал и начал тихонько играть на каком-то музыкальном инструменте, подобном тому, какой был у Лендара. Я лишь вздохнула. Как бы мне хотелось, чтобы я сейчас была рядом с ним, чтобы он обнимал меня, целовал, считая самым ценным существом во вселенной. Мысли об этом, казалось, разрушали мою и без того израненную душу, и что делать я не знала. Злые мысли сменяли собой обреченные, и в какой то момент я поняла, что ненавижу и завидую Сольн.
Акрон только продолжал играть, пытаясь опять вспомнить какую-то будто особенную мелодию. Наконец он посмотрел на меня.
— Я вижу, что не могу облегчить твою боль... но музыка сможет. Я сыграю что-нибудь. Я вспомнил как делал это когда-то раньше.
Он заиграл в этот раз громко, уверенно, мелодия была красивой, правильной и... я ее узнала.
— Ее нужно танцевать, — я быстро вытерла слезы и поднялась.
«... и это наверняка не просто танец, он позволяет увидеть что-то важное...» — подумала я, завязывая лентой глаза, как это делала Сольн.
Когда я закончила, Акрон снова начал играть.
Мысли все растворились, кроме музыки больше ничего не существовало. И я легко двигалась ей в такт, движения были то резкими, как огонь, то мягкими, как морской прибой. Я чувствовала себя такой прекрасной... А руны на платье вспыхивали, должно быть, золотом, чтобы каждый раз ослеплять и окутывать своим сиянием.
Но внезапно музыка смолкла.
Я быстро стянула ленту и бросила взгляд туда, где сидел Акрон. Но его там больше не было, как и зала, и руин... Дворец снова был живой, во всем своем блеске и великолепии. Никакого мрака — лишь свет свечей и лампад, и взгляд, направленный только на меня. Я замерла. Впервые мы виделись не во снах, не дневнике, не «на границе между жизнью и смертью». Маскарадная маска все так же скрывала половину лица, но не глаза — ярко-голубые, с золотыми бликами от света свечей, красивые и холодные, но все равно очень добрые. Я сразу узнала его — автора дневника и Хранителя из картины... Того, кто любил меня, а я — его... Его имя было Тариолис...
Я протянула руку и легко коснулась его щеки, отчего он замер, и затем поймал мою руку и поцеловал.
Мое сердце бешено стучало, ведь я знала, что скажу, что должна буду сказать. Я старалась улыбаться и не плакать, зная о том, что ждет его впереди, но благодаря мне, он переживет мрак и ужас, и мы встретимся вновь.
Видение быстро спало, а я все продолжала стоять и смотреть. Мрак снова охватил пространство вокруг, как и того, кого я только что видела... Я поняла, что он все это время был рядом. Став Акроном он продолжал любить меня и оберегать... и я, будто, с самого начала знала это.
Я медленно опустилась перед ним на колени. Он сидел на полу и глядел вдаль, потерянный в своих мыслях — я наблюдала за ним, не произнося ни слова, понимая, что он видит все, что происходит, но ему не нужно говорить словами. Мое сердце забилось еще быстрее, когда я медленно и осторожно приблизилась к его губам и поцеловала.
Я чувствовала, как он старается отстраниться, но не давала ему этого сделать... и потом как он сдался и ответил на поцелуй. Его тело начало медленно расслабляться под моими прикосновениями. Черная ночь плаща и серебристые звезды укрыли солнце в своих объятиях — но мне не было холодно, напротив, мое сердце замирало от счастья и восторга. Я закрыла глаза, и снова была там, где-то в прошлом, слыша голоса, доносившиеся из бального зала...
«Какая сильная, должно быть, магия... позволяет находиться в двух местах одновременно. Не подвластная ни времени, ни пространству...» — постепенно я начинала вспоминать те моменты, которые по какой-то причине были стерты из моей памяти.
°°°
— Да почему ты убегаешь?
— Ты же знаешь: коснешься меня — и я забуду эту встречу. Я и так ни одной не помню.
— ...но ведь что-то ты помнишь. Память изменчива, и детали не имеют значения. А то, что имеет — магия снов не вычеркнет.
— Ты такой эгоист. И нарисовал меня, не спрося! И кольцо забрал...
— Прости, но я его не верну...
°°°
Мне никогда не было так хорошо, как сейчас, в объятиях Акрона. Я забыла обо всем на свете, о всех своих проблемах, о своих страхах и боли. Он медленно протянул ко мне руку и смахнул слезу с моей щеки. Его касание было таким нежным, что я не могла поверить, что все это происходит на самом деле.
— Майлин... — произнес он тихо, и это было для меня сейчас дороже всех слов мира.
Я закрыла глаза и опустила голову ему на плечо, наслаждаясь моментом, когда мы можем быть рядом, и эти несколько минут, проведенных в тишине надолго мне запомнились как момент, когда я поняла, что теперь никогда не буду одна.
— Я люблю тебя, — прошептала я едва слышным шепотом.
Но он услышал. Он улыбнулся и крепко обнял меня, не произнося ни слова, но показывая свою любовь своим прикосновением. Мы сидели так еще некоторое время, пока какой-то голос не появился где-то на границе моего сознания, и я смогла различить два слова:
«...госпожа обрадуется...»
Я вздрогнула. Какой-то вой поднялся в моих ушах — радость нерли, но очень плохая радость. Я почувствовала, что должна вмешаться, что чья-то жизнь зависит от этого.
— Что-то случилось. Мне нужно идти, — прошептала я, чувствуя, как руки Акрона все еще держат меня за талию.
Я нежно поцеловала его в щеку и отстранилась.
— Я буду ждать тебя, — сказал он. — Пообещай, что вернешься...
— Я вернусь, — ответила она, улыбаясь ему.
«Я обязательно вернусь. И я найду способ вернуть тебе душу, даже если придется... спуститься в самую Бездну!» — с тяжелым сердцем я ушла, ощущая его взгляд на своей спине. Я никак не могла поверить, что все это время мы были связаны друг с другом, что мы начали любить друг друга гораздо раньше, чем узнали об этом.
«Знала ли об этом Сольн? — думала я, спускаясь на тропу. — Думаю, да. Она все время обо всем знала...»
Чем ближе я подходила к Торму, тем тревожнее становилось у меня на сердце. Вместо радостной атмосферы было лишь ужасное липкое чувство беды. Я почти что вбежала в дом, и первое, что увидела — была бледная Сольн без сознания. Ее бережно уложили на кушетку, как некогда Вилессу. Рядом, склонившись над ней, сидел белый, как смерть, Лендар. Он держал ее за руку, на тумбочке была пара пустых бутыльков из-под миртальной жидкости — универсального противоядия.
«Ее укусили... Кто-то из нерли», — я сразу поняла это, и подошла ближе, кладя руку Лендару на плечо.
— Не помогает, — прошептал Лендар испуганно, даже не глядя на меня, но обращаясь непременно ко мне. Его страх и волнение, боль и отчаяние были как будто физически осязаемы. Его солнце гасло, и он тоже умирал вместе с ней, ведь укус нерли — одно из самых страшных несчастий, которые только могут обрушиться на человека... Ведь излечиться от яда невозможно...
«... или почти невозможно, — я задумалась, вспоминая как это было у меня. — Если кто и сможет помочь, то только он...»
— Майлин, она умирает, — прошептал Лендар и посмотрел на меня, как на единственную, кто мог бы помочь.
— Нам нужно в Торисанд...
Он кивнул и без лишних слов наклонился и поднял бездыханное хрупкое тело Сольн на руки. Его лицо стало холодно безразличным, но я видела, что дается ему это с огромным трудом, и, глядя на это, почувствовала боль уже в своем сердце.
Мы отправились в Торисанд очень быстро, зная, что времени может оказаться совсем немного. Акрон, явно не ожидавший скорых гостей, замер, но у меня не было времени объяснять все подробности — я схватила его за руку и умоляюще посмотрела в глаза.
— Помоги ей. Прошу тебя... Она умирает, и я знаю, что ты можешь не только убивать...
Он ничего не ответил. Осторожно подойдя к бездыханному телу Сольн, которое Лендар осторожно уложил на мрамор, Акрон присел рядом с ней и долго всматривался в ее лицо.
— Это не так просто, моя магия здесь не поможет, — проговорил Акрон, проводя кончиками пальцев по ее руке.
— Что... — Лендар не мог поверить услышанному. В его голосе было отчаяние, как будто он не понимал.
— Но кое-что сделать все-таки можно... — продолжил он задумчиво. — Оставьте ее здесь. Я не могу покидать этот зал, но вы — можете. В заброшенном архиве лазарета, во дворце, есть запечатанный ларец. В нем находится то, что вам нужно. Найдите не вскрытый и принесите сюда.
— Что должно быть в ларце?
— Это неважно. Принесите ларец, но не вскрывайте сами.
Мы с Лендаром переглянулись. Заброшенный архив лазарета... был местом, которое ни я, ни Змей так и не смогли до сих пор найти. В это время Акрон, взяв что-то, похожее на скальпель, быстро чертил в воздухе подобие схемы, и каждый взмах оставлял светящуюся золотую линию.
Я узнала в ней схему дворца.
— Здесь, — Акрон ткнул в одно из помещений, оно находилось в другом конце крыла. Перед тем, как уйти, я еще раз взглянула на золотой рисунок в воздухе, запоминая путь.
В этой части крыла я не была раньше. Здесь стоял какой-то неприятный мертвенный запах, на стенах чернели пятна плесени, которых я не видела в других местах. До нужной комнаты я дошла, зажав нос рукавом плаща. Самая дальняя дверь была закрытой, как и все другие в этом коридоре.
Все так же, рукавом, я дернула за ручку.
«Заперто? Не может быть... Через окно попасть туда? Высота немаленькая... И зачем было строить на горе?!...»
— Дай-ка я... — Лендар вышиб дверь ногой.
— Инквизиторские привычки, да?
— Еще бы! — усмехнулся он.
Это мог быть госпиталь, осенило меня вдруг, глядя на кровати, покрытые пылью и прочей утварью, которую я видела только у лекарей. У противоположной стены была еще одна дверь, которую я медленно со скрипом отворила.
Лунный свет скользил по полу, столам, шкафчикам и битым стеклам.
В вазе из синего стекла стояли засохшие и потерявшие цвет тюльпаны, лепестки которых походили теперь на вуаль платья призрачной невесты. От того, что я вошла, поднялся сквозняк и грубо оборвал их, унося во мрак.
Я завороженно смотрела на это, на то, как потревожила это место, но вдруг одернула себя, и сосредоточилась на поиске. Внимательно всматриваясь, я судорожно пыталась понять, что именно должна здесь найти. Акрон не стал бы посылать нас сюда, если бы я не могла это сделать.
Я подошла к столу, где была лишь истлевшая от сырости бумага, буквы расплылись. Рядом какие-то ящики были заполнены стопками покрытых плесенью конвертов, перевязанные лентами, какие-то книги, ящики и ящички, заполненные склянками с чем-то мутным и зеленым.
— Про что именно он говорил, как думаешь? — спросила я, заслышав за спиной шаги Лендара.
— Кто бы знал... Надо было там сразу спросить. Но, может быть, он имел в виду такие коробочки, которые мародеры тащат чуть не каждую неделю...
— Коробочки?
Он изобразил, будто держит в руках небольшой квадратный предмет. Он описал его на словах, и мы снова начали поиск. Это оказалось не так просто. Почти все оказывалось бесполезным старьем, которое я с гневом и отвращением отбрасывала. Время шло, и я начинала злиться.
Сев на табуреточку, я обхватила голову обеими руками и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь понять, что я упустила, скользя взглядом по всему, что меня окружало.
И я увидела их. Быстро подбежав, я начала искать тот единственный, который не был бы вскрыт. На некоторых были сделаны некие пометки руническим мелом, таинственно поблескивающие в свете луны.
Но почти всякий раз руны, как назло, были искажены, крышка легко открывалась и внутри был только мусор по углам.
«Мародеры...» — горько усмехнулась я про себя.
Я вздрогнула, когда внезапно один из ящичков не смогла подцепить с легкостью пальцами, как предыдущие. Я аккуратно сняла его и смахнула пыль — руны были не тронуты, а внутри явно что-то было.
Почему-то я была уверена, что в руках у меня теперь было именно то, что я и должна была найти — сокровище...
— Я нашла...
Акрон нас уже ждал, и, как только мы подошли, нетерпеливо выхватил ящик у меня из рук.
— Он запечатан. Любой, кто вскроет, будет проклят... — заметил как бы между прочим Лендар, но Акрон ничего не ответил, лишь провел кончиками пальцев по поверхности, а затем она со звоном треснула.
Смахнув осколки, он начал рыться внутри, шурша и звеня склянками, ища что-то конкретное. Наконец он достал какой-то сверток и содрал пожелтевшую бумагу.
В руках у него оказался сосуд из темного стекла, заполненный мерцающей жидкостью. Что-то подобное я уже видела...
«...эссенция?» — было первой моей мыслью, но постепенно я поняла, что это все-таки что-то иное.
Акрон потряс ее и открутил крышку, затем отщипнул с венка лепесток лилии и что-то шепнув, бросил его внутрь сосуда. Жидкость среагировала золотистым сиянием, но почти сразу успокоилась.
— Если не убьет, то непременно исцелит, — проговорил Акрон, передавая бутылек с лекарством Лендару, который и не слушал, а бережно обхватил Сольн и, открыв ее рот, вылил содержимое ей в ее глотку. Постепенно, ее дыхание стало ровным и глубоким, а на лице вернулся румянец. Его глаза, кажется, блестели от слез...
Акрон стоял в стороне, наблюдая за происходящим. Должно быть, он знал, что его работа здесь закончена, и медленно повернулся ко мне.
Я посмотрела на него, затаив дыхание, понимая, что должна была бы поблагодарить, но почему-то не могла вымолвить ни слова. Вместо этого я обняла его, уткнувшись головой ему в грудь, чувствуя, как он нежно обнял меня.
— Спасибо, — прошептала я, едва слышно, чувствуя, что дрожу.
— Все будет хорошо, — сказал он, нежно поглаживая мои волосы. — Мы сделали то, что нужно было сделать. Теперь вы можете возвращаться домой...
«А когда же ты вернешься домой... Где же твой дом?» — я посмотрела на него и ничего не сказала.
Обратно мы шли молча.
Лендар, как и по пути туда, нес Сольн на руках, как драгоценное сокровище. Она еще не пришла в себя, но он уже улыбался и говорил ей, что скоро они будут дома, совершенно не обращая внимания на мое присутствие.
«Он бы умер вместе с ней...» — подумала я, глядя сейчас на него.
Вернулась я в свою комнату уже под утро, и сразу заперла дверь. Светильник тускло горел, бросая неправильные кривые тени на стены. Я обессиленно упала на кровать, закрывшись руками. Меня трясло.
Я думала о том, что произошло с Сольн. Мне было трудно поверить, что змея Бездны могла укусить колдунью просто так, и я не могла понять, как это произошло.
«Я не просила их, я не... Они, хотели мне сделать так приятное? — я застонала. — Ну, да... Если я могу слышать их, то почему я решила, что они не могут слышать меня? Не только зов, но и... глубинные желания...»
Мне вдруг стало страшно — неужели я и вправду желала ей смерти? Я точно знала, что нет... но тогда это почему-то ведь произошло? Возможно, нечаянно я привлекла нехорошее внимание к Сольн своими мыслями и чувствами.
«...а значит, все-таки виновата», — я чувствовала это чем дальше, тем больше. Я закрыла глаза, пытаясь справиться со своими эмоциями, но это плохо помогало.
Неужели я становлюсь... как они?
— Нет, нет... Я останусь человеком, человеком, человеком... — шептала я как безумная, пока не провалилась в сон. Сны, как обычно, были наполнены образами Бездны — сады давно исчезли...
Утром кто-то стучал несколько раз, но я так и не открыла, даже не поднявшись с кровати. Я чувствовала себя разбитой, болела голова.
Я бросила взгляд на шкафчик, где на вешалке висело вчерашнее платье, и меня снова пронзило чувство вины.
«Новый день, новые возможности», — пыталась я подбодрить сама себя, вставая и одеваясь, но получалось плохо, все раздражало и ничего не хотелось, все валилось из рук.
Спустившись, на меня тут же обрушился Лендар. Глаза его безумно блестели, он улыбался. Он схватил меня за плечи и затряс.
— Получилось! Майлин, получилось! Ей становится лучше, она выздоравливает! Слава Тысячеликому! — он рассмеялся.
Глядя на него, мне тоже стало смешно. Таким счастливым я его, пожалуй, еще не видела.
«Я бы сломала его, если не помогла...» — подумала я очередной раз, подходя к лесу. Мне было невыносимо оставаться дома, и хотелось развеяться и сходить к Вороньему камню.
Там, на вершине, я тоже не нашла покоя. Меня терзало что-то еще, чувство, что я предала не только Сольн и Лендара, но и Акрона. И себя.
Я вспомнила о Криссе, о ее больной горлице, о маме и мастерской, о храме Нери-Делл, об Асдаре и о Башне...
«Гадкая, как и все отродья Бездны... — я теребила в руках сорванную травинку. — Неужели я действительно становлюсь как они? И путь мне в Бездну?»
Я знала ответ и чувствовала, как что-то иное иногда захватывало мои мысли. Мне уже не казалось чем-то странным принадлежность к Бездне, а Бездна всегда получает то, что хочет...
«Мне нужно срочно сделать что-нибудь хорошее. Подвиг! Доброе дело! Или умереть... Да, это хорошая идея...»
Как раненая кошка, пробующая любую траву в надежде на исцеление, я перебирала в голове всевозможные варианты. Наконец я решила, что если такова моя судьба, то пусть уж все решится благодаря Акрону.
Он был рад меня видеть, потянулся было за чайными принадлежностями, но быстро остановился, почувствовав, что что-то не так.
— Что случилось, Майлин? — спросил он, заметив, должно быть, у меня в глазах слезы, которые мне не получилось сдержать.
— Я думаю, что это все из-за меня, — прошептала я, опустив глаза.
— Что именно?
— Сольн... Ее укусили нерли, потому что слышали мои мысли, мои желания. Я завидовала ей... и если бы не я, она бы не пострадала. Это все моя вина...
Мне было невыносимо произносить это вслух, но, признавшись, стало гораздо легче. Я замерла и посмотрела на неподвижную фигуру Акрона, ожидая, что он скажет.
— Нет, Майлин, ты не виновата. Ты не могла знать, что такое случится. И ты не должна пытаться взять на себя ответственность за то, что произошло.
— Да, но... Я знаю, что в моих руках страшная сила, и никто не должен больше умереть, — продолжала я шепотом, будто не слыша его. — Они все были правы: такие, как я не должны существовать. Нас нужно убивать. Но если так, то пусть лучше ты... Ты убьешь меня.
Я подняла на него глаза, трепетно ища в нем ответы на свои страхи. Акрон не двигался, и на какое-то время в зале воцарилась тишина.
— Я никогда не сделаю этого, — ответил он тихо, но твердо. — Я никогда не причиню тебе зла, Майлин. И ты не станешь Темной Госпожой, потому что любишь и заботишься о ком-то больше, чем о себе. Сейчас ты просто очень устала, и я понимаю тебя... Но ты не виновата в том, что произошло. Твари Бездны слышат твои мысли и желания, но это не значит, что ты несешь ответственность за их поступки. Они не должны делать то, о чем не было приказа.
Я понимала, что это правда, но все еще чувствовала себя виноватой. Но в этот момент я услышала звук шагов Акрона, который подошел ко мне и крепко обнял. Я закрыла глаза, ощущая, как тяжесть моих страхов и вины постепенно покидают меня, но теперь мне было стыдно перед ним, что он видел мои слабость и слезы. Я почувствовала, как горечь снова заполняет мое горло, и слезы снова подступили к глазам.
— Прости меня. Мне так стыдно, что я плакала, — прошептала я, отводя глаза в сторону. — Ты теперь будешь думать, что я слабая и бесполезная.
— Нет. Все живые люди плачут, и это ведь... хорошо? Это значит, что они все еще чувствуют, все еще живые...
Я подняла на него заплаканные глаза.
— А ты?
— А я нет...
Снова жалость охватила мое сердце, я хотела что-то сказать, но едва удержалась на ногах.
Внезапно земля задрожала, и мелкие крошки посыпались сверху, пыль заблестела на свету. Акрон присел на колени, а затем положил обе руки на зеркальный пол, ладонями вниз. Дрожь постепенно прекратилась. Возможно, она прекратилась бы и просто, но казалось, это он заставляет дрожь успокоиться.
— Что это было? Землетрясение?
— Нет. Это еще одно... озеро. Мир разрушается, Ткань бытия рвется, и первородный огонь прорывается внутрь.
Я вспомнила, как Сольн говорила про то же самое, и как Лендар, говорил про силу Акрона... Но в это время я вспомнила еще кое о чем. Перед глазами встали образы копошащихся мародеров и золотого ключа в озере из огня...
— Там, недалеко... Тоже есть одно... — начала было я, но Акрон сразу понял, о чем я.
— Мне не получается его закрыть. Там ключ, и его нужно вытащить. — он задумался, а потом снова заговорил. — Еще одно великое творение — «Ключ от всех дверей». И этот ключ хотя и откроет любую дверь, но есть только одна дверь, которую стоило бы им открыть...
— Какую же?
— «Дверь, за которой может оказаться все, что угодно».
— Я не понимаю...
— Каждый такая вещь создается зачем-то, с какой-то целью. Для одной единственной цели, и те из них, что обладают волей, стремятся к этой цели. Ключ стремится к одному единственному замку. Перо — книге. Душа — телу...
— Что же, душа тоже...
— На душу действуют те же законы. Отделенная, она не забудет тела.
— Ее можно отделить? Как? Зачем? И как без души можно жить?
— Много чего можно, Майлин. И да, без души можно жить.
Он дал мне в руки чашку с чаем, который успел заварить, пока мы разговаривали. И я в очередной раз подумала, как же он похож на живого человека...
«...без души», — я снова посмотрела на него. Да, кажется, теперь я обо всем догадалась...
Мой взгляд упал на дверь, в противоположной стороне зала. Ту самую, к которой все так желали подойти.
— Акрон? — тихо позвала я, и он поднял на меня голову. — Ты сказал, что не убьешь меня... Но если я подойду к той двери? Что тогда?
Он наклонил голову набок, будто обдумывая что-то, но затем поднялся и предложил мне руку.
Я почувствовала, как все внутри меня холодеет, но все-таки встала и вложила свою ладонь в его. Мы подошли вплотную, и я почувствовала, как от холода начинаю дрожать. Вся дверь была обледенелой, и всю ее покрывал еле заметный ледяной узор, переплетающийся с рунической вязью, которая почти стерлась.
Я поняла, что дверь была запечатана, но чары истощились, и мне совсем не хотелось знать, что находится по ту сторону.
«Там находится не Перышко», — подумала, я с ужасом ощущая всем своим существом присутствие чего-то непостижимого и чудовищного.
— Это проход в Бездну, да? — осторожно спросила я.
Он не ответил, но я почувствовала, что это что-то, чего не должно было никогда существовать... Пустота.
— Оно рвется наружу, да?
— Оно? Нет... Но дверь не должна открыться. Ни в коем случае не должна...
Теперь мне стало ясно, что все это время он стерег не сокровище, он хранил нас всех от ужаса. И я хотела было его спросить, почему он не рассказал всем об этом, но ответ я знала и так — никто бы никогда не поверил. Да и что это за занятие — говорить с чудовищем? С «механизмом»? С «цепным псом»... Ведь он только недавно снова стал почти человеком... благодаря мне.