Глава 20
Праздник приближался стремительно, и все были заняты подготовкой к нему, что вызывало у меня как минимум недоумение. Я не могла этого понять, сидя на крыльце с Ночником на коленях, наблюдая за тем, как возводили шатры. Тихие шаги Сольн рядом заставили меня обернуться.
— Как можно думать о праздниках, когда там растет огненное море! — вырвалось у меня.
— Оно растет достаточно медленно, — отозвалась колдунья, — хоть и непрерывно. Ну, конечно, такие события, как Стихиаль ускоряют рост, но не намного. Обычный маг может затянуть своими силами небольшую лужицу, но это если хочет остаться в живых. Если загнать колдуна до смерти, то сможет и небольшой прудик. Наверное. Я-то не знаю, у нас мы подобное не практикуем, в отличие от Короля. На его совести много смертей...
— А пирог будет? — спросил ее Лендар, оказавшийся незаметно рядом.
Сольн закатила глаза и ничего не ответила.
— Пирог? — не поняла я.
— Огненный пирог. — пояснил Лендар. — Такие готовили когда-то в ордене, потом перестали. Они потрясающие, но никому почему-то не нравятся. Может это и к лучшему — мне достанется больше...
«И он туда же... » — с горечью подумала я про себя, направившись в мастерскую, чтобы хоть где-то скрыться от этих беспечный разговоров.
Вечером все были заняты еще больше — плетением венков из огненных лилий, приготовлением кушаний, подготовкой наряда... Предпраздничные хлопоты не обошли стороной и меня. Сольн привела меня в свою комнату, где уже был Лендар.
Он уже был в черной бархатной рубашке, с причесанными волосами и абсолютно пустым скучающим взглядом — очевидно, им Сольн занялась первым и заставила одеться так, как считала нужным — красиво и элегантно. Завидев нас он оживился, и, как и я, с любопытством наблюдал за тем, как Сольн долго и усердно шарила по шкафам, пока наконец с радостным «ага!» не вынырнула с кипой полупрозрачного шелка, тюли и блесток.
— Вот и для тебя, моя милая, — Сольн протянула мне платье, ее восторг сквозил в каждом взгляде, который она бросала на платье.
— Да, спасибо... — вздохнула я, с тоской вспоминая свое изумрудное.
Сольн посмотрела на меня несколько удивленно, а губы ее тронула снисходительная улыбка.
— Там, откуда я родом, считается, что платье женщины — это не просто ее одежда, это продолжение ее самой. Ее души, ее природы. И там, где люди убеждены в этом, не могут одеваться плохо. Как цветок у растения, как перья у райской птички...
И тут Лендар, усмехнулся и весело заерзал на стуле.
— Ну да, да, там и мужчины, наверное, носят цветастое платье, и еще серьги из золота, и золотые браслеты... Слыхали-слыхали.
Сольн бросила на него взгляд, полный негодования.
— Вот вечно ты все испортишь и переврешь, маг. У тебя тоже есть дела и обязанности, к слову.
— А... — он махнул рукой. — Лютня со мной и на положенном ей месте. Так что я просто пока что здесь... Буду сидеть и раздражать одну нистарскую колдунью.
— Иди уже!
И она вытолкала его за дверь.
— Справишься сама? Хотя нет, о чем это я вообще! Я сама все сделаю...
Это было правильное решение, потому что разобраться самой с этими бесконечными застежками и завязками мне было бы так же легко, как заново разобрать и перевести новый алхимический трактат.
Но что это было за платье!
Оно было словно создано из тени и света, из самого воздуха, из закатного и рассветного неба, из бесконечных переливов звезд. Серебрящаяся невесомая ткань прозрачного шелка постепенно меняла цвет от насыщенных нежно-оранжевых и золотистых тонов до глубоких фиолетовых и синих оттенков, подобная небу, разгорающемуся алой зарей из предрассветных сумерек. И всюду мерцали звезды, россыпями маленьких кристаллов вшитые в ткань. На талии был золотой пояс, тоже ими украшенный.
— Я немножко поколдовала над ним... Теперь точно как раз.
Я так и не узнала буквально или фигурально «поколдовала» Сольн, но в том, что платье волшебное я не сомневалась. Такого я точно еще никогда не видела.
«...душа зари», — подумала я, глядя на себя в зеркало.
Когда мы спустились вниз в большую комнату, то там уже звучали звуки лютни.
— Лендар, ты только посмотри на нашу Майлин!
Лендар, в это время начавший уже наигрывать какие-то бесцельные мелодии, вдруг замер. Я видела, что он поражен. Наши взгляды на мгновение встретились, и в его глазах я прочитала все: тут было и удивление, и восхищение, и что-то еще, что заставило меня спешно опустить глаза.
— Ну-ка, повернись, — хлопотала Сольн. — Ага, вот так. А танцевать ты что-нибудь умеешь? Оно немножко зачаровано, и любой твой танец будет волшебным, а если и мелодия будет подходящей, то вшитые руны начнут резонировать, и ты поймешь какие движения. И...
Она не успела договорить. Я вспомнила все то, чему успела научиться, так и не вступив в ряды танцовщиц храма Тысячеликого. Несколько изящных легких движений, и платье заиграло, переливаясь в такт. Оно было словно продолжением тела, подчеркивая каждое движение, создавая ощущение какой-то магической нереальности, видения, сна...
Сольн была чрезвычайно горда собой.
— Майлин, милая, ты бесподобна! Лендар, скажи же? — она нежно толкнула его в бок, и он невнятно что-то пробормотал в ответ.
Он, очевидно, знал, что она смотрит на него, но вдруг нашел струны лютни страшно интересными. Когда же он не выдержал и все-таки поднял голову, встретившись с ней взглядом, я поняла, что что-то произошло. То, как они смотрели друг на друга, было красноречивее любых слов.
Он глядел на нее с такой искренней болью и любовью, что я не знала что и подумать — мне показалось, что он чего-то... боится? Сольн долго на него смотрела, как-то очень задумчиво, и мне даже стало интересно, о чем она в этот момент думает, но потом она вдруг тепло улыбнулась и легко пожала плечами.
«Что бы это значило? Что они... помирились? Или...»
Кажется, затем он обнял ее, но я уже этого не увидела. Я ушла, когда уже не могла выносить этого — на мгновение мне показалось, что я затмила Сольн... Но всего лишь на одно мгновение.
До торжества оставалось уже не так много времени, и я сидела на улице, задумчиво перебирая цветы сплетенного мной венка. Венок был красивым, но одновременно и неуловимо трагичным... с почти черными цветками, которые казались выжженными огнем. Как и что-то внутри меня.
Пальцы сами начали нервно теребить его лепестки, падающие на мои огненные, в тон платью, сапожки, которые тоже дала Сольн. Флора сказала, что по традиции, венками обмениваются с теми, кого любят... Я закусила губу. Я знала, кому хочу подарить его, но могла ли я это сделать?
«Разве не ясно, разве я уже увидела не достаточно?» — разумом я понимала, что мне не на что было надеяться... но где-то в глубине души я будто все так же упорно на что-то надеялась. Может быть, все и вовсе не то чем кажется?
«Как сказал Лендар — никто мне здесь правды не скажет... и не покажет, очевидно», — я вздохнула и нацепила венок на себя, оглядываясь по сторонам.
Праздник обещал быть домашним, и приглашены были далеко не все. У Флоры появилось несколько помощников и помощниц, в основном, дети.
— Так, бери это, это... — она всучила девочке уже третью тарелку, — ...и вот это. А теперь — на задний двор.
Там уже собиралась компания из тех, кого я знала, и тех, кого видела лишь мельком. Все были одеты удивительно нарядно, и у всех были венки из лилий, которые они держали в руках или на голове. Мирвина среди них не было.
Когда наступило сумерки, костер, казалось, горел особенно ярко, освещая их веселые лица. Они смеялись и горячо что-то обсуждали. Несмотря на темные времена маленькие моменты счастья, такие как этот, оставались тем, что давало им силы жить.
А этот — был особенный.
То и дело кто-нибудь выражал восторг по поводу удивительно ясного неба в этот день. Звезды только начинали разгораться, и многие дети видели их впервые в жизни. Я видела, как бывало, родители, обняв ребенка, нежно шептали ему, показывая на ночной небосвод.
На столах под шатрами уже успели расположиться различные кушанья. Мой взгляд сразу остановился на пирогах с лесными ягодами, но и других блюд было довольно много, многие из которых хотя и выглядели довольно просто, вряд ли таковыми являлись. Жареная с травами рыба и печеная картошка были мне знакомы, но было и многое другое, что можно было бы описать как «что-то в меду», «что-то жареное» либо «что-то, кажется, из овощей». Еще был глинтвейн с ароматными пряностями, вино из огненных лилий и уже знакомый мне цветочный «чай».
Постепенно уютный дворик наполнили люди, среди них было довольно много детей. Играла музыка, слышался смех. Заметив Лендара вдалеке, я хотела уже было к нему подойти, но в это время появилась Сольн, и все замерли.
Если мне и суждено было стать душой зари, то Сольн без сомнений следовало бы назвать душой цветов.
Волшебное платье из полупрозрачного шелка, меняющего цвет от золотисто-зеленого к пастельному розовому и оранжевому на юбке, напоминало полупрозрачные нежные лепестки роз и пионов. Золотыми булавками к плечам крепился небольшой шлейф, похожий на крылья бабочек, легко спадающий мягкими складками, словно клубы дыма, украшенный золотистыми и розовыми листьями.
Волосы были аккуратно заплетены и уложены, украшены кристаллами, ярко вспвхивающими на свету и создающими ощущение, что на голове у нее венок из звезд.
Она сделала знак, чтобы все продолжили веселиться и шепнула кому-то, что речь будет позже. Снова заиграла музыка, и Сольн подошла ко мне и Лендару, который не сводил с нее глаз, словно зачарованный.
И нежное сияние ткани, и изящный крой, который подчеркивал все прелести ее фигуры, и радужные кристаллы, которые сверкали на шее и в волосах — все это было прекрасное, наземное, такое, что невозможно смотреть больше ни на что другое. Я прекрасно понимала Лендара...
— Ну? Нравлюсь ли я тебе?
— Ты так прекрасна, что я даже не знаю, как выразить свое восхищение, — произнес он с улыбкой.
Она кокетливо усмехнулась и ответила:
— Ты тоже не оставляешь меня равнодушной.
Конечно, это было больше всего похоже на взаимную подколку... но что, если нет? Однако остаться в стороне мне не удалось. Она взяла меня за руку и улыбнулась мне своей самой очаровательной и нежной улыбкой.
— Вы такие милые здесь. Я так счастлива! Люблю вас всем сердцем! И пусть так будет всегда.
Затем она, как и многие здесь, обратила свой взор наверх, на звездное небо. Она долго и завороженно смотрела, ее лицо стало при этом каким-то грустным.
— Я уже забыла, как оно выглядит...
— Так это разве... не ты? — осторожно поинтересовалась я.
Но она решительно замотала головой.
— Я так не умею. Многие считают, что извечная пелена и вечная осень над Нистаром — это моих рук дело, но... Это не так.
— Не так? А мы думали... — Лендар был, казалось, удивлен не меньше меня.
Но она лишь улыбнулась и пожала плечами.
— Я думаю, это подарок нам. Сегодня же ночь чудес...
Она окинула взглядом людей, которые собрались сегодня здесь, которые не смели притронуться к еде не послушав то, что скажет им их прекрасная хранительница.
Сольн сделала глубокий вдох и с лучезарной улыбкой, бросила последний взгляд на своих друзей. Вероятно, она волновалась, и Лендар, осторожно взял ее руку в свои и, поцеловав, прошептал:
— Что бы ты ни сказала, им важно это услышать. Скажи им хоть что-нибудь. Им понравится.
Она кивнула.
— Дорогие друзья... — начала она.
Она говорила спокойно и размеренно, и слушатели не могли оторвать от нее своих глаз. Магическая сила была в ее словах вплетена невидимой нитью. Она говорила про душевную чистоту и жертвенность, про то, что зло не может убить надежду. Про то, что мы должны беречь тех, кто рядом и молиться за тех, кто далеко.
А я подумала про Криссу, про оставленную в Нери-Делл больную мать, про отца, которого не знала, про Акрона, который стал моим другом и Тариолиса, которого любила, сколько себя помню... про Лендара, о котором не могла теперь перестать думать.
Она закончила, и еще минуту стояла задумчивая тишина. Каждый думал о чем-то своем. Я же еще раз удивилась, как такими простыми словами ей удавалось восстановить в душах людей надежду и веру в светлое будущее.
«Я бы так никогда не смогла...» — подумала я про себя.
Праздник продолжался дальше, и все гости ощущали, что в этот день произойдет нечто особенное.
Я не могла устоять перед искушением попробовать все блюда — когда только оказалась на заднем дворике, пообещала себе, что именно так и сделаю, но теперь что-то вновь тяготило меня. Я не могла понять что именно, и потому все эти люди, на лицах которых была искренняя радость, заставляли меня чувствовать себя особенно одинокой. Я отведала горячее жаркое, вкусную свежую вишню, такую непривычную для этого времени года, глинтвейн, но вкуса не ощутила.
Внезапно мои мысли остановились на черном вине из лилий, которое стояло на столе в серебряном кувшине. Я решила попробовать и его, но только сделав первый глоток, почувствовала, как что-то не так. Неожиданно голова закружилась, в глазах потемнело, и будто издалека я услышала тихий голос Сольн:
— Милая моя, ты в порядке? Лендар, держи ее бережнее.
Я резко открыла глаза, будто вынырнула из темного омута.
— О, ну ей лучше, — воскликнула обрадованная Сольн, которая выглядела очень испуганной. — Слава Тысячеликому! Ты пробовала наше волшебное вино из лилий? Оно же очень крепкое, его нужно обязательно разбавлять... Лендар, сделай, как нужно. Хотя нет, ничего не делай. Просто дай ей свой пирог.
Передо мной мгновенно оказалось огромное блюдо, на котором был пирог с ярко-оранжевой пряной начинкой и дурманящим запахом корицы. После пары кусочков мне стало значительно лучше, хотя я все еще и чувствовала некоторую слабость, но уже могла ясно мыслить и более-менее уверенно стоять на ногах.
Лендар отпустил меня, все еще придерживая, чтобы снова поймать, если мне снова станет дурно.
— Как ты? — Сольн смотрела изучающе и очень серьезно, как врач смотрит на больного.
— Все в порядке... Правда, все хорошо. Что это? — я не сводила глаз с пирога.
— Это те самые его огненные пироги. — объяснила Сольн. — Чего там только нет! Морковь, изюм, перец, корица, золотой цикламен... Сушеный зверобой! Шалфей! Адская смесь! Но зато, вот, бывает, помогает... В ордене такую смесь используют же как лекарство?
— Ага, — довольно подтвердил Лендар. — Но на вкус она тоже ничего.
Сольн скривилась, явно не разделяя его восторга. Она протянула мне тарелку с какой-то едой, и я увидела, как сильно она переживает за меня. Лендар тоже — за нас обеих. Он нежно приобнял колдунью за талию, и меня отчего-то снова больно кольнуло чувство едкого одиночества.
«Но разве в этом кто-то виноват? — думала я про себя. — Что они счастливы, а я нет...»
И все же я не могла не чувствовать скребущее чувство легкой зависти, наблюдая чужое счастье. Мне захотелось поскорее уйти. Куда-нибудь, куда угодно... Я знала, что душа моя снова рвется в Торисанд — туда, где пустота внешняя и пустота внутренняя найдут друг друга.
Но вслух я ничего не сказала, разве я могла? Я только улыбнулась, стараясь сделать так, чтобы в глазах ничего не отразилось. Иначе Сольн могла бы увидеть...
— Спасибо. Спасибо вам за все... — только и смогла я выдавить из себя.
Убедившись, что все в порядке, Сольн повеселела.
— Я так рада... Я просто счастлива! Я думаю, что сегодня прозвучит песня...
Я не знала, что это такое, но другие, те, кто слышал, начали тихо и восторженно перешептываться.
Сольн ненадолго куда-то исчезла, оставив гостей наслаждаться вечером, и я ненадолго оказалась одна. Я решила больше не экспериментировать и взяла чашку с цветочным чаем в руки. Как и тогда чай оставлял на языке легкий, приятный вкус фруктов и ягод, заставляя при этом чувствовать тепло, пронизывающее все тело. С ним были связаны хорошие воспоминания...
Вскоре Сольн вернулась, подошла к магу-инквизитору и сказала ему что-то на ухо, заставив улыбнуться и взять инструмент в руки. Все притихли, когда она приготовилась танцевать, но перед этим я внезапно поймала ее взгляд.
— Смотри и запоминай, — проговорила она одними губами, обращаясь лишь ко мне, и я поняла, что это очень важно. Что это не танец, а какое-то заклинание, ритуал под видом танца, и что однажды я, возможно, должна буду повторить его.
Маг-инквизитор сидел рядом с лютней, готовый к сопровождению ее выступления. Сольн выглядела великолепно в своем роскошном платье, но когда она завязала вдруг лентой глаза, все замерли. Когда она кивнула ему, он начал играть медленную, завораживающую мелодию, которая наполнила ночь волшебством и таинственностью.
Вряд ли был кто-то, кто мог оторвать от нее сейчас взгляд, наблюдая за каждым движением, поворотом головы, взмахом руки. Иногда она поднимала свои руки вверх, словно пыталась достать звезды на небе, или почти падала, как подстреленная птица, а Лендар продолжал играть. Он не смотрел на свои руки, которые легли на струны лютни, а смотрел только на нее, и магия их совместного выступления наполняла таинством пространство вокруг, очаровывая всех, кто был его свидетелем. Это было так похоже и одновременно не похоже на все то, чему меня учили в храме, и в то же время я не могла не почувствовать, не увидеть, как золотое сияние окутывало фигуру колдуньи, а руны ее платья, вшитые незаметно будто в саму структуру ткани, едва заметно вспыхивали. Я отчего-то знала, что и я так смогу...
Они продолжали играть и танцевать, пока наконец звук лютни не затих.
Наступила тишина и Сольн замерла. Ее фигура, сейчас выглядела такой хрупкой и одинокой. В ее взгляде, устремленном куда-то вдаль, я увидела вдруг то, что оставалось за гранью слов. Что-то как будто должно было случиться, что-то очень важное. Что-то, чего она... боялась?
...но у нее хватило сил преодолеть этот ужас, на мгновение охвативший ее душу, и она посмотрела вниз, на него, с благодарностью и любовью в глазах — она знала, что никто на свете не мог бы играть для нее так, как он.
Я думала, что это только мне показалось, но как будто все что-то заметили.
Сольн вздрогнула, когда почувствовала, как руки его возлюбленного мягко обвили ее талию. Она повернулась к нему, и он смотрел на нее таким взглядом, полным любви и нежности, что она улыбнулась и положила руку на его щеку.
— Я так счастлива видеть тебя, — прошептала она ему. Ее венок украшал его голову, и вряд ли в мире существовала сила, способная их разлучить.
Они были так прекрасны в этот момент, что у меня перехватило дух. Мне показалось, на одно только мгновение, что нет ни Торма, ни заднего двора, а заново отстроенный Торисанд с блистательными огнями, и они — новые король и королева нового Нистара. Было ли это видением будущего или мне просто привиделось — все исчезло так же стремительно, как и появилось.
Я не могла удержаться и невольно горько улыбнулась. Теперь я чувствовала себя еще такой несчастной...
«...госпожа, госпожа... Она заставляет тебя страдать. Она покушается на твое... » — услышала я вдруг снова голоса, которые последнее время все чаще посещали меня. Странно, но то, что я постепенно сливаюсь с Бездной, меня не страшило и не заботило. Только навязчивые голоса нерли иногда раздражали...
Я встряхнула головой, чтобы прогнать их. Оставаться здесь я была тоже больше не намерена.
«Если я не могу быть счастливой, то пусть хоть кто-то будет...»
Заметив пироги на ближайшем из столов, я взяла один из них и вышла. Казалось, для приезжих здесь никакого праздника не было — просто еще один обычный день в Чертоге осени, поэтому, чтобы не привлекать внимание, я получше закуталась в плащ, скрывающий мой прекрасный облик.
Почему-то теперь я была счастлива, вдыхая прохладный вечерний воздух, чувствуя, что именно так я и должна была поступить, что что-то новое, нежное зарождается в сердце, глядя на звезды, и эти ощущения — такие волнительные и пугающие одновременно... но я уже не могла иначе. В этот момент я призналась наконец сама себе, что моя душа, или по крайней мере какая-то ее часть, принадлежит Торисанду, такому, какой он есть. Как и его Стражу...