Глава 23
Я пришла в библиотеку, волоча за собой железный прут, который нашла по пути к Экзери, который сразу, глядя на это, заподозрил неладное. Это было ясно и по ругательствам, которые внезапно вырвались вдруг у меня — первый раз в жизни у меня вырвалось что-то настолько нецензурное, и это испугало и без того бледного художника, который пытался еще делать вид, что не понимает, что происходит.
— Какие слова для девушки! Майлин! И зачем тебе эта железяка?
— Буду крушить нистарскую собственность. Одним зеркалом больше, одним меньше... Как думаешь, нистарские Хранители не сильно обидятся?
— Нет, нет, нет... Пожалуйста не подходи! Майлин, умоляю тебя!
Он упал на колени и в молитвенном жесте протянул ко мне руки.
— Пощади! Пожалуйста, Майлин, пощади! Я виноват, виноват... Но и мне есть оправдание! Сущая правда, Майлин...
— Оправдание? Неужели? А по-моему ты снова лжешь.
Я замахнулась, но скорее для устрашения — я пока не была уверена, что хочу-таки... лишить кого-то жизни — но Экзери издал дикий вопль, и упал ничком как труп. Тело его затряслось, то ли от рыданий, то ли от страха, и мне стало его жалко. Он вызывал у меня странное чувство жалости и сострадания и одновременно отвращения, умом я понимала, что все происходящее устроил он, но убить его я никогда бы на самом деле не смогла.
Он что-то бормотал, но я смогла разобрать лишь «как лучше» и «кто же знал».
Наконец он заговорил, обращаясь ко мне, голос был надломленный и потерянный, казалось, он говорит то, что хранил очень долго где-то в глубинах своей души.
— Я наказан сполна, своим же оружием. Навечное заточение, где любая собака может в любой момент подойти и опрокинуть это зеркало забавы ради. А если нет... Разве я не вижу, что происходит вокруг? Мир болен и умирает, а я так и буду сидеть и смотреть, не в силах хоть на что-нибудь повлиять... Хоть как-то исправить. Исцелить... Ты не представляешь, что это такое, Майлин.
Он посмотрел мне в глаза, ища в них что-то важное, может быть какие-то ответы, или проблеск надежды или еще что-то.
— Ты не подумай, что я сочинил все это и врал из-за того только, чтобы обелить себя. О, нет... В моей душе такой ад, что сами черти обзавидуются. Просто... Мне очень хотелось, чтобы у меня был друг... Умный, добрый... Чтобы он разговаривал со мной, спрашивал как дела, хотел бы приходить. Был бы таким, как ты, Майлин. Но зная все, никто и близко бы ко мне не подошел. Потому что у злодеев не бывает друзей. Их проклинают и ненавидят, но я ведь не злодей! Неужели я похож на злодея?
Я промолчала.
— Видно, так и есть... — он тягостно вздохнул.
Я села рядом с зеркалом, опершись спиной о раму, и отложила подальше металлический стержень. Но смотреть на Экзери я не могла, это было выше моих сил. Собираясь с мыслями, я вздохнула.
— Я не знаю... Мне сложно тебя понять, понимаешь? Но если ты расскажешь мне всю правду, то может быть у меня получится.
Мы помолчали, и затем Экзери тихо заговорил, начиная историю, которую, он думал, что никогда никому не расскажет...
°°°
— Имя?
— Экзери.
— И?
— Простите?
Он поднял на меня раздраженный взгляд, будто я я сам должен был догадаться.
— А. Напишите «Вионтрисс». Экзери Вионтрисс.
Сидящий что-то чиркнул и, не глядя на меня, указал налево. Я посмотрел на специально выделенного для кандидатов проводника. Он кивнул мне, и мы пошли.
Через несколько сотен шагов мы оказался в помещении, похожем на арену.
Я знал, что здесь происходит, но и все-таки наконец оказавшись, понял, что боюсь. Не смерти, конечно. До этого, думаю, не дойдет... Я боялся, что моих усилий было недостаточно, что я еще не вполне готов, но разве к такому можно быть готовым?
Проводник подошел к краю арены, из дверцы выскочил маленький пожилой человек, с которым они довольно долго о чем-то беседовали, иногда взмахивая руками, иногда указывая на меня. Кажется, они были недовольны. Я думал из-за меня, но потом прислушался.
— ...Это очень неудобно, что Господин Каин так непредусмотрительно, мягко говоря, устроил. Но правила есть правила, и позволяют ему, — проводник кивнул в мою сторону, — проходить испытание в любое время... как и сказано в правилах.
— Вы ведь в курсе, что мне придется приказывать привести кого-то из господ прямо сейчас? Они этого не любят...
— Оно сами установили такие правила.
— Эх...
Я еще раз убедился, что все их боятся. И я тоже, но дедушка всегда говорил, что именно потому, что все боятся, злу и дают возможность процветать, что надо быть храбрым и не бояться. Жаль только, что я плохо его помню, ведь его, кажется, убил на поединке младший племянник владыки Бездны... Впрочем, и для него это был последний поединок...
Я успел внимательно рассмотреть весь песок под ногами, пока старичок наконец не вернулся. Он был не один. Тогда-то я впервые и увидел легендарных хранителей.
Фирида и Джаварди очень друг от друга отличались, но и все же то были на вид совершенно обыкновенные люди. На взгляд обывателя Бездны, конечно.
Фирида была во всем красном, и, казалось, украшений на ней было больше, чем собственного веса. Странно. Зачем ей это? Она была бы красавицей, не будь ходячей горой сокровищ. Ах да, все же дело в драконах... Она думает, что так привлекает их к себе. Ну, формально, конечно, так и есть, но ведь здесь все, как у людей — жадные и подлые обязательно еще и падки на богатства. Представляю, какие у нее там «драконы»...
Джаварди был гораздо больше похож на прославленного волшебника. Еще и артефактор! Я слышал, что он превращается в кота, как и все, кто родом из Великого мира Огней. А еще, что он немой. Но вряд ли это правда...
Скорее всего, голос ему нужен для каких-то своих артефакторских целей. И он, впрочем, не первый это придумал. В любом случае, он мне понравился.
— Приветствую, кандидат. Как твое имя? — обратилась вдруг ко мне Фирида.
— Экзери Вионтрисс, Госпожа, — ответил я ей, но она уже не слушала. Она озвучивала вслух свои ожидания и пожелания, чтобы в этот раз «было поинтереснее», что ей страшно скучно и что, если я вдруг умру, то «так даже лучше».
Я, конечно, слышал, что Хранители почитают людей этого мира за пыль под ногами, но и все-таки...
Старичок лишь кивал, затем указал им на места для зрителей и скрылся в своей каморке. Проводник уже тоже давно ушел. Я остался на арене один.
Затем прозвучал сигнал, после которого спустя десять секунд, начнется бой.
«Главное, чтобы образ не сошел...» — думал я про себя. Иначе они увидят, что я из Бездны, и погонят меня прочь, может, даже убьют, а мне умирать нельзя ни в коем случае. Кто же тогда позаботится и защитит мою сестру?
Последний удар отсчета прозвучал, и я приготовился. Все мысли ушли, очистив разум, и я знал, что готов. Ворота еще не открылись, а я уже будто чувствовал, кто за ними.
Когда же они распахнулись, на долю секунды я замер, мое сердце сжалось от ужаса и от жалости.
Серебряный Змей... Затравленный, обезумевший от пыток, а теперь... его выпустили, чтобы затравить, как животное. Он смотрел на меня гноящимися, полными ненависти, глазами и не узнавал...
Я никогда еще не был так растерян, напуган. Я не мог поверить, что они ненавидят нас настолько, что готовы идти на такое... Зарон был умнейшим из владык Бездны и в жизни не делал ничего плохого, он любил посещать этот мир, любил наблюдать за людьми, с некоторыми из них у него установилась дружба, а с одной из них даже любовь...
Что и говорить про нас с Зарри... Ее, нежную и хрупкую, мне приходилось оберегать особенно тщательно. Когда нас только перебросило, мы не знали тогда почему так случилось. Зачем кому-то могли понадобиться двое жалких детей из Бездны? Лишь позже я обо всем догадался... Нам повезло тогда, что мы сумели убежать, и ничего ужасного не произошло. Тогда же я понял, что стану магом, который будет защищать ее всегда. Домой мы не могли вернуться, и потому скрывались, я воровал, чтобы мы не умерли с голоду. Со временем я наложил на нас чары, чтобы скрывать наше происхождение. Тогда хотя бы Зарри смогла без страха выходить на улицу... Со временем я понял, что наш случай не был единственным. И как только Хранители могли допустить это?
— Они же не знали... Я уверена, они бы подобного не допустили. Посмотри вокруг. Мало ли плохих людей? Они мучают и обычных детей и женщин, — говорила всегда Зарри, кладя руки мне на плечи, когда злость душила меня. Она почему-то не хотела, чтобы я начал убивать.
— Ты испортишь себе душу. Что бы сказали мама с папой? Представь, что они вдруг узнают, что их сын стал убийцей...
— Это неважно. Мы все равно никогда их больше не увидим.
— Это не так. Ты очень талантлив, я думаю, ты найдешь способ перебросить нас обратно.
Она была права. Мы уже успели вырасти, но я все-таки нашел способ и вернул ее домой в нашу родную долину под лиловыми небесами, где ее не посмеют обижать, и где она позаботится о наших родителях. Но, кажется, душу себе я все-таки «испортил». Слишком долго ненависть разъедала меня, она стала частью меня. Если я откажусь от нее, что от меня останется? И я решил, что теперь не покину Нистар. Но это оказалось не так просто, как я думал. Я скучал по сестре, по ее нежному звонкому голосу, по ее касаниям, ее добрым словам. И глупые развратные развлечения людей не могли мне помочь заглушить эту боль. Долгими одинокими вечерами, я предавался рисованию, и только тогда не чувствовал себя несчастным. Мои картины нравились, и я даже начал иногда рисовать на заказ. Но это было лишь средством не думать о главном. Мне нужно было какое-то решение, чтобы перестать наконец мучаться. И я его вскоре нашел...
Мощный удар хвоста почти сбил меня с ног, и я вышел из раздумий. Зарон зашипел, в его пасти блеснули острые ядовитые зубы. Теперь я вдруг обратил внимание, как множество шрамов виднелись по всему его телу, особенно на голове и меж глаз. Я отступал, не зная, как буду с ним драться. Мне почему-то вспомнилось, как я его встретил однажды и он сказал, что у него родился наследник, маленький сын, и что наконец он будет не единственным в своем роде...
— Сражайся, кандидат! Сражайся! — донесся до меня с трибун голос Фириды.
Злость снова дала о себе знать.
«Ох, Фирида... Убить тебя мало. Я бы лучше с тобой сразился!» — я ненавидел ее в тот момент всей душой. Но выбора и правда не было — Зарон убьет меня, если я не буду сражаться.
Легким мановением руки я призвал алмазный прут. В последнее время я пришел к выводу, что «чем проще — тем лучше»: он почти незаметен, но острый край пронзит что угодно... или кого угодно.
И все-таки я не мог убить его.
— Владыка Зарон... Вы слышите меня? — попытался я обратиться к нему, но он только зашипел и бросился на меня, намереваясь укусить.
Тогда я решил воспользоваться этим. Конечно, это был риск, но и единственный способ понять, в чем дело.
Я сделал вид, что немного замешкался, и когда он снова бросился, подставил ему прут, в который он впился зубами. На мгновение у меня появилась возможность увидеть его совсем близко, заглянуть в глаза.
Я быстро положил ему руку на голову, и закрыл глаза, чтобы увидеть то, что зовется «незримым». Во мраке я все глубже погружался в то, что чувствовал он: боль, злость, отчаяние, обида от перенесенного унижения, сожаление, что не увидит близких и сожаление от того, что все так закончится. Он был готов умереть. Он хотел этого.
Я снова открыл глаза. Едва ли успело пройти больше секунды, но и ее хватило, чтобы меня начало бить мелкой дрожью, а на глазах выступили слезы. Но мне нельзя было предаваться этому состоянию — я смогу это сделать позже, за холстами — а теперь же... Я снова отскочил, и зубы клацнули в паре сантиметров.
Я развернулся и посмотрел на него в последний раз.
— Простите... — я шепнул это одними губами и отпустил пику. Глаза снова застилали слезы, но я все-таки увидел, как она вонзилась. Кажется, в сердце.
Змей замер, будто не понимая, что произошло. Взглянул на меня, затем на небо, которого не было видно под куполом арены, и затем рухнул на землю. Он был мертв.
Повисла мертвенная тишина, которая длилась не знаю сколько. Я не мог оторвать взгляд от остекленевших глаз змея, хотя и понимал, что от этого мне станет, наверное, еще хуже. Но я ошибся. Какая-то пустота заполнила вдруг все внутри меня, и мне стало как будто даже все равно. Я начал отчетливо слышать все звуки, ощущать едва заметное колыхание ветра. Я продолжал жить.
Фирида, кажется, хлопала в ладоши, что-то восторженно говорила. Они все что-то говорили, но я не слышал, не понимал смысла слов. Я понял только, что прошел испытание. Впереди меня ждало еще одно, на умение владеть руническим мелом, и которое я тоже блестяще прошел.
Я целенаправленно шел к тому, чтобы стать еще одним Хранителем. Наравне с ними, которых я презирал. Они были не достойны называться Хранителями, но я... Я бы был...
°°°
Наконец он замолк. Я знала, что он с замиранием сердца ждет, что я скажу — я была сейчас голосом бога, который взвешивал его душу. В том, что это правда, я не сомневалась, но странная грусть, от которой было невыносимо, все никак не отпускала мое сердце.
— Как-то это вышло... неправильно все, — сказала я наконец. — Все равно не понимаю: зачем было соединять Бездну и Нистар?
— Я не стал Хранителем, Майлин. Они рассматривали меня как кандидата ровно до того момента, пока не увидели мои картины. Я стал придворным художником, и не смог добиться справедливости... хорошим способом. И проход ничего бы почти не изменил, ну сместил бы их только немножко. Но мир начал разрушаться не поэтому. Огненные озера, эти жуткие пространственные дырья, возникли, потому что вместе с проходом была воздвигнута Башня. Великие миры невозможно слить воедино, не уничтожив. Но когда я начинал строить проход, Башни еще не было... Это был всего лишь еще один из миллиона мимолетных миров. Да он бы только выиграл, став частью Бездны!
— Ты говоришь это сейчас, и это так похоже на правду... но это ложь. Ты хотел доказать Хранителям, что ты лучше них, талантливее них, умнее и хитрее. Вряд ли ты думал в это время о благополучии миров.
— Но я ведь и правда лучше!
— Может быть, но зачем было кому-то это доказывать? Посмотри на себя. Ты заперт в зеркале, которое, как ты сам много раз говорил, любой может опрокинуть и разбить. И тогда величайший из величайших, то есть ты, перестанешь вмиг существовать.
— Да, все это вышло крайне... скверно.
— ...ты хотел сказать «глупо»?
Он вдруг улыбнулся, и я подумала, что, может быть, это первая искренняя улыбка, которую я у него видела.
— Скажи мне, ты — единственная, кого я послушаю. Заслуживаю ли я право на прощение?
— Ну... — улыбнулась я. — Ты ведь, кажется, не упомянул, что и перед владыками Бездны провинился, развязав войну между ними и Хранителями. И я бы не стала «говорящей с Бездной», если бы не ты...
— Ладно, я понял... Но тем не менее! Еще, я считаю, не все потеряно. Ну сидят они в своих ловушках... И то, попались лишь те, кого снедали пороки. Кто этого заслужил! Аллонса жива, Джаварди тоже. Фирида, ну... Скорее да, чем нет. Как и Каин. Те двое, неясно, живы, но не в этом мире.
— А Тариолис?
— Тариолис... Скорее нет, чем да. Но, как я уже сказал, попались лишь те, кто этого заслужил!
Я ушла, не в силах больше это слушать. Мне больших усилий стоило не разбить зеркало прямо здесь и сейчас.
«Он не заслужил... Нет, не заслужил...»
Я подумала сейчас о том, как все-таки много людей пострадало не за что. И я вместе с ними...
«Все это не просто так, все шло именно к этому, я должна это сделать...» — подумала я, и с глубоким вздохом нехотя вернулась.
— Так и знал, что ты вернешься.
— Как тебе это удавалось? Попасть в Бездну и вернуться обратно? Никому, кроме тебя не получалось.
— Так уж и никому...
— Не увиливай.
— Ладно-ладно. Тут просто нужен особый подход. В одной древней книге сказано, что Бездна — древний мир, она же «страна мертвых», но это, конечно же не так. Не совсем так. Можно войти в особое состояние, когда тело станет якорем, а душа и сознание смогут блуждать по просторам Бездны. При этом, ты не то что бы призрак... Вовсе нет.
— Я слышала о таком. Астральные миры и прочая несуразность.
— Чем абсурднее идея, тем чаще она работает. Я подобрал особый состав для погружений.
Я быстро нашла по его инструкциям особый потайной ящичек, где лежал рецепт.
— Это же яд, — я еще раз пробежалась глазами, — да еще и сильный. Ты думал я такая наивная, что поверю в эту чушь?
Я злобно отшвырнула листок. Экзери устало вздохнул и оперся рукой о раму по ту сторону зеркала.
— Ты должна довериться. Я и так потерял все, что можно было. Зачем мне тебе вредить?
— Такова твоя природа!
— Майлин... Я очень хочу все исправить. Но я заперт, а ты действительно многое можешь. Мне ничего не стоит помочь тебе, зато если у тебя получится... Может быть, я обрету наконец свободу.
Я все еще злилась, но все-таки понимала, что скорее всего он и правда хочет помочь. Я сделала глубокий вдох и посмотрела на него.
— Что для этого нужно?
— Ну, для начала...
Он взял кусочек рунического мела, который отражался в зеркале, с чьим отражением он и работал, и начал чертить сложный рисунок, но потом вдруг замер, как-то странно скривившись посмотрел на мел.
— Этот не подойдет. Нужен другой.
— Как это «другой»?
— Я тебе все расскажу...
Как оказалось, спуск в Бездну — скорее сложный ритуал, чем просто переход из одного места в другое. Мне это все не нравилось, но если такова цена... Разве жизнь близких не стоит того, чтобы пожертвовать своей? Ведь что наша жизнь, если не наши близкие?
В конце концов мы пришли к соглашению, но мне нужно было подготовиться. И начать я решила с самого простого....
Я решительно ступила на порог уже знакомой лавки.
— Здравствуй, Мирвин. О, смотрю подарок-то ко двору пришелся, да? — радостно воскликнула я, глядя на перстень с желтым камнем на его пальце.
Мирвин поспешно спрятал руку за спину.
— Что тебе нужно, Майлин?
— Чаша.
Он посмотрел на меня, ожидая продолжения.
— ...и? Еще пояснения будут? Или я угадать должен?
— Та, которая «единственная в своем роде».
Мирвин замолчал, и задумался, глядя вверх. Он молчал минуты три, после чего я не выдержала.
— Если не знаешь, то так честно и скажи.
— Да подожди... Нет, я, кажется, понимаю о чем ты. Это загадка в некотором роде.
Он достал какую-то самую обычную на вид высеченную из темного камня чашу на ножках, размером с обычную чайную чашку.
— Это что?
— Твоя чаша.
— Она какая-то слишком обычная...
— Как и ты... — скривился Мирвин, — с виду только так, конечно же. Это самая необычная вещь, какая у меня была. Боюсь, подумать, зачем она тебе...
«Лучше тебе не знать», — подумала я и, поблагодарив, поспешила дальше — в мастерскую, чтобы забрать мел. Моя рука немного дрогнула, когда вместо золотого цикламена, я добавила в него черный морозник.
«Ну вот, теперь и он отравлен...» — подумала я, пряча мел в бумагу.
По пути назад мне никого не встретилось, чему я была очень рада, и вернулась потому очень скоро. Экзери меня уже ждал.
— Но как мы узнаем, кому нужно вернуть? И как это сделать? — спросил он вдруг, снова начиная что-то чертить.
— «Душа всегда возвращается к телу...»
— Что ты сказала?
— Так рассказал мне Акрон.
— Хм... А вы очень дружны, да? — он неприятно ухмыльнулся. — Нет, ну логично, конечно... В таком случае, ты ведь понимаешь, что, получив душу назад, тот Акрон, которого ты так трепетно любишь, перестанет существовать? Сменившись Тариолисом, воспоминания Акрона скорее всего сотрутся, как и он сам!
— Вот этим мы и отличаемся. — произнесла я, и голос мой слегка дрогнул. — Есть вещи гораздо важнее наших желаний. Он мучается, и я хочу спасти его, даже если сама стану несчастной. А еще, ты можешь ошибаться...
Я вспомнила о тех, кого оставила в Нери-Делл, о том, что говорила мне однажды Сольн про огненный вихрь, который захватит мир, о словах Акрона о Тариолисе, об Экзери и как пал Нистар. И, конечно, о Лендаре...
Если в моих силах было хоть что-то изменить, то я должна была хотя бы попытаться.
— Я понял, — кивнул Экзери, как-то грустно усмехнувшись, — одни мы остались и только нам всех остается спасать... Тогда нужно действовать стремительно. Ты принесла все, что я говорил?
Я положила чашу на ящики с красками, и достала пузырек. Зеркальные копии оказались в его руках, и, кажется, удовлетворили его.
— Ты попадешь в место, где все будет кишеть ловушками. Смотри, не попадись сама. Они иногда ошибаются и срабатывают не на того...
— Еще что-нибудь? — я постаралась вложить в свой голос иронию, но он ее не заметил.
— Ах, ну да... Там будет госпожа, не надо ей говорить про меня, ладно? И еще! Ты ведь понимаешь, что тебе придется зайти в ловушку, в которой находится душа пресветлого Тариолиса и тебе нужно будет во-первых, убедить ее, что ты не враг. Это тебе не сам Тариолис, с которым можно поговорить, а безудержная субстанция, жидкий огонь. И она вряд ли встречает гостей с распростертыми объятиями. И второе — тебе нужно будет как-то сделать так, чтобы эта самая душа смогла вырваться из ловушки.
Я вздохнула, пытаясь переварить все сказанное Экзери. Слова сыпались из него, как из рога изобилия.
— ...я предлагаю вот что. Если вы и правда очень близки... То ты просто впустишь свою душу в его. То есть наоборот. И тогда ловушка не опознает его, и вы уйдете легко и спокойно.
Я почувствовала, что мое сердце начало биться быстрее. Я не могла поверить, как Экзери мог так легко говорить о таких серьезных вещах. Кажется, моя реакция не ускользнула от него.
— О, Майлин, дорогая, я, кажется, тебя засмущал? Это ничего, дело стандартное. Надеюсь, тебя не выжжет изнутри...
— Да что ты несешь опять?!
«...чертов колдун!» — я сдержалась, но чувствовала, что терпение уже на исходе.
— Расслабься, — рассмеялся он. — Уверен, это будет самое легкое в твоем необыкновеннейшем путешествии по миру Бездны. Времени будет не очень много, так что не трать его на пустые вещи. Туда и обратно, ясно? Зарри тебя встретит, она знает, как выглядит, когда скоро переход, и отведет, куда надо. К ловушкам. А теперь, самое главное...