Глава 9
Мне было странно жить в чужом доме. Я все еще не могла привыкнуть, что меня так просто впустили, доверились, поверили... в то, что я окажусь хорошим человеком, совсем меня не зная. Конечно, Лендар мог поручиться за меня, и я не сомневалась, что он безусловно именно так и сделал, но жила я все-таки в доме не его...
Проснулась я очень поздно, и спустившись по лестнице вниз, где царил манящий запах еды, обнаружила, что в доме никого нет. В котелке я нашла кашу, которой съела больше, чем следовало, пользуясь тем, что никто не видит. Это была самая лучшая каша в моей жизни — и вовсе не из-за добавленных душистых специй, и не из-за сушеных ягод...
«...какая же это все-таки роскошь — когда кто-то тебе готовит», — подумала я, вспоминая как дома эта обязанность всегда оставалась на мне.
Каморку я тоже смогла отыскать без труда. Низенькая дверь вела в полуподвал, где действительно была вода, заключенная в вытесанные из камня бортики. Больше всего это походило на подземную реку Нери-Делл, потому что вода текла и уходила дальше. На бортиках мерцала руническая колдовская надпись.
Окунув руку в воду, я почувствовала блаженное тепло — вероятно, вода шла из какого-то термального источника.
Это привело меня в дикий восторг. Я и раньше слышала, что нистарцы изобретательны, но это было гораздо лучше всех пресловутых «магических артефактов».
В приподнятом настроении, я вернулась в комнату, где в шкафу нашла одежду наподобие той, что носила Сольн. И гребень. Будучи из золота, его украшал сложный рунический рисунок и зеленые камни, напоминающие мне мои изумруды.
Заплетая в косу волосы, я почувствовала, что мне не хватает привычного зеркала. Но я быстро вспомнила, что, кажется, видела его внизу. И не ошиблась.
Подойдя к нему, в отражении я увидела себя.
«Моя жизнь перевернулась с ног на голову, а внешне я как будто никак не изменилась...» — я натянуто улыбнулась и поправила на плече хвостик у косы.
Часы, которые были расположены очень удачно рядом с зеркалом говорили, что был уже почти полдень.
Немного подумав, я решила, что будет полезным выйти на улицу, осмотреться и познакомиться с местом, где мне, судя по всему, предстояло провести много времени.
«Пока не получится избавиться от проклятия... то есть дара...»
На крылечке в плетеном кресле сидел самый настоящий рыжий кот, и глубокомысленно смотрел вдаль. Его умные ярко-зеленые глаза так и вперились в меня, стоило мне оказаться поблизости.
«У Башни был такой же! Только белый...» — я не мог оторвать взгляд от него. Казалось, это не просто животное, а настоящий человек в теле кота, понимающий речь и все человеческие нормы приличия.
— Доброе утро, — обратилась я к нему.
Кот лениво зевнул, потянулся и затем спрыгнул с кресла. Он подошел прямо ко мне и начал тереться об ноги.
Я наклонилась и начала чесать его за ухом, пока он продолжал ластиться и урчать.
— И как тебя зовут, мой хороший?
После этих слов он выгнулся и угрожающе зашипел, демонстрируя полный рот маленьких острых зубов, которых было как будто в два раза больше, чем обычно. Глаза его сверкнули, мне показалось, что в них заплясал огонь.
«Ах, ты маленькое чудовище...» — усмехнулась я про себя, продолжая гладить его спину.
Вскоре появилась и Сольн.
Она была лучезарна, как и вчера, хотя вид у нее был более строгий. Волосы были собраны в пучок и сколоты шпилькой, а платье сменилось на наряд, похожий на одежду для верховой езды. Но даже так, выглядела она все так же великолепно. Казалось, даже в рубище она будет выглядеть женственно и элегантно. Это удивляло и восхищало.
— Уже все в сборе! — обрадовалась она. — Даже Ночник! Как спалось, милая? Надеюсь, скоро ты привыкнешь к тому, что народ у нас беспокойный...
Затем она достала из кармана платок и вытащила из него какое-то маленькое золотое украшение, которое ловко прицепила мне на ткань плаща, оценивающе посмотрела и перезаколола чуть по-другому.
— Ну, вот...
Вблизи я смогла увидеть, что глаза у Сольн не карие вовсе, а темно-оранжевые, будто с отблесками какого-то теплого огня, в котором хотелось согреться.
— Эта фибула... — тихо заговорила Сольн. — Для всех она будет означать твою неприкосновенность. Чары чарами, но с людьми проще пользоваться обычными знакомыми им методами. Как принято у людей. Так что не потеряй, ладно? Чары я и так наложила — никто не тронет тебя без твоего желания — но будет просто очень жаль, если такую вещицу потеряешь... Ну что, идем? Покажу тебе, что тут у нас за город...
Это была экскурсия, и мы медленно пошли, но первым делом мне очень захотелось проверить догадку. Я нащупала пальцами фибулу, и сразу все поняла.
«Я так и думала! Четырехкрылая птица... » — меня пробрала почему-то гордость.
Город был не очень большой. Сольн говорила и показывала, но в голове у меня мало, что оставалось. Другие мысли все не давали покоя, и бесполезно было пытаться их прогнать. Но я все еще продолжала смотреть по сторонам, пытаясь запомнить, проанализировать и осознать — вот он мой Нистар, и неужели он... такой?
— ...у Белого города несколько ярусов, самый верхний — Торисанд, он же дворец, он же замок Хранителей Нистара. В прошлом, конечно... И чем ближе к нему, тем больше чудовищ встречается на пути. Впрочем, о нет, там не только они... Есть дорога, которую используют наши приезжие гости, чтобы добраться до дворца, относительно без неприятностей. Относительно, — и она как-то странно при этом улыбнулась, провожая взглядом группу людей, и не было в ее взгляде ничего хорошего.
— Сольн? — я попыталась окликнуть ее.
Она не спускала с них глаз, пока они не скрылись. Затем посмотрела прямо в глаза мне.
— Они все воры и убийцы, все. Они хуже нерли. Хуже самой Бездны!
Она вдруг задумалась, зачарованно уставившись в одну точку, странное выражение изобразилось на ее лице, будто она погрузилась в воспоминания.
— Когда Бездна открылась... Еще был какой-то период, когда мы держались. Боролись. Сражались. Мы молили о помощи, просили всех, кого можно, обещали все что угодно, если они встанут рядом с нами, только бы мы были не одни, не один на один с этим ужасом. Но нет. Никто не пришел. Они будто только этого и ждали. И дождались, надо сказать... Забили единорога до смерти. И теперь в Торисанде их поджидает Смерть... Каждый получает то, что заслужил.
Мне стало жутко от ее слов — даже не верилось, что такое светлое и доброе существо, как она, способно говорить такие вещи!
— О, а вот и Лендар! — воскликнула она и, сославшись на какие-то срочные дела, оставила меня на его попечении. Я облегченно вздохнула про себя, но тут же вспомнила про вчерашнее и невольно улыбнулась.
Он подошел и нахмурился.
— Ты какая-то очень бледная. Прекрасная Сольн уже успела наговорить что-нибудь про смерть и убийц?
— Как ты узнал?
— А... — он махнул рукой. — Скажем так, у нее есть на то причины. Я имею в виду — говорить в таком духе. Говорят, она видела Нистар до падения, его расцвет, и ей просто больно видеть творящееся вокруг. На самом деле она не такая. Тебе уже провели экскурсию?
— Да, очень занимательно.
— Да что ты? — он весело улыбнулся. — Врешь! Нудный городишко, кишащий всякого рода сбродом, ничего интересного. А вот за его пределами... Пойдем посмотрим, вот это уже будет интересно. Особенно тебе.
И мы молча пошли к воротам. Я заметила, что тут довольно людно, и здесь, вероятно, как раз-таки и должна была начинаться тропа на Торисанд, о которой говорила Сольн — виднелись постройки из белого камня, относящиеся к городу, и люди, идущие вперед по дороге. Но никто не сворачивал с тропы, хотя явной причины для этого, казалось, не было.
Никогда еще мне не доводилось видеть мертвый город. И сейчас, ступая по тропе мародеров, я не могла отделаться от чувства, что где-то там, среди обломков и руин, кто-то ждет меня, плачет, зовет. Это было похоже на то, как я слышала зов нерли раньше, будучи в лесу, и в то же время, это было что-то новое, совершенно другое.
— Это здесь произошло что-то ужасное? Кто они? — спросила я у Лендара, он в ответ лишь задумчиво посмотрел на меня, и ничего не ответил, продолжая идти. Я успела заметить, что он вообще на меня будто старался даже и не смотреть лишний раз.
«Надо же... Будто вчера ничего не было... Неужели он забыл?» — эта мысль расстраивала меня, но я старалась не подавать виду.
В какой-то момент мы сошли с тропы и ступили на каменный мост, возведенный над каналом. Реки уже давно не было.
— Вот здесь тихо уже ведем себя, ясно? — сказал он шепотом и крадучись подошел к самым перилам. Я последовала его примеру.
Отсюда открывался вид на канал, щедро заваленный мусором, камнями, обломками, и прочим хламом. Так, высматривая непонятно что, или кого, мы провели какое-то время. Устав ждать, я вопросительно взглянула на Лендара. Он, кажется, уже тоже устал и, кивнув мне, подобрал маленький камешек и бросил его вниз. Камешек упал довольно далеко, при этом он громко ударился о землю. Я вздрогнула и испуганно вцепилась в руку Лендара, чувствуя, что теперь мне предстоит увидеть что-то страшное.
И оно не заставило себя долго ждать.
Тут же следом послышались какие-то звуки, будто некое существо, тяжело дыша, отчаянно пытается выползти.
Я чувствовала, что ему больно. Это и так можно было понять, только взглянув на то, что показалось из-под обломков, среагировав на звуки упавшего камешка. Сомнений быть не могло — это был нерли, во многом схожий с теми, которых я уже видела раньше, черный и косматый, с длинными когтистым лапами, и все же что-то было с ним не так.
Кто-то зачем-то прицепил ему серебристо-серые латы, и там, где анатомия зверя слишком сильно отличалась от человеческой, они впивались, обагряя шерсть кровью. Да и походка у существа была какой-то странной для животного. Движения были резкими, как у насекомого.
— Кто это? — шепнула я Лендару, и это было моей ошибкой: существо подняло голову и ощерилось, демонстрируя целый ряд мелких острых зубов. А я все смотрела и не могла оторвать взгляд от него. Меня поразили глаза этого чудовища — это были человеческие глаза...
Не желая испытывать судьбу, Лендар потянул меня назад, и мы вернулись вновь на тропу. Погони, к счастью, не последовало.
— Это ведь... Они все люди, да? Были ими... когда-то, — я все еще не могла понять, что именно только что увидела.
— Да.
— Почему...
Лендар долго молчал прежде, чем что-либо ответить.
— Они защищали город, когда открыли проход, соединивший Нистар и Бездну. Чудовища хлынули, их убивали, но Бездна... Понимаешь ли, проход не должен был открыться. Люди слишком хрупкие для подобных катаклизмов, и она что-то сделала с ними. Они, сами того не желая, слились с ней, превратились в чудовищ, в настоящих нерли, потеряли облик, забыли кто они и зачем здесь. Какая-то одна единственная мысль осела в их головах, они помнят, что должны защищать, но не помнят кого и от чего, а потому будут убивать всех.
— И Акрон тоже?
— Запомнила... — усмехнулся он, будто сам про себя, — Думаю, да. Хотя, не знаю. Говорят, он убивает только тех, кто попытается подойти к нему слишком близко. Кто-то считает, что он стережет что-то, потому его еще называют Стражем. Но он не похож на них. Впрочем, тебе-то будет виднее, чем мне. Кто из нас двоих говорит с Бездной? — он легонько толкнул меня в плечо, но я этого даже не заметила.
Я смотрела вниз, на дорогу, пытаясь осознать и переварить увиденное. Взгляд то и дело выхватывал огненные лилии, иногда с зеленоватым, иногда лиловым переливом, покачивающихся на серебристых мохнатых ножках. Казалось невероятным, что они росли даже на голых белых камнях. Я наклонилась и сорвала одну.
— Это нистарские лилии, — сказал Лендар, заметив мой интерес и заглядывая мне через плечо. — Их еще называют у нас «Стрелы Тариолиса»... или «Слезы Тариолиса» — кому как нравится.
— Красивые очень... Что-то в них есть особенное.
— Неудивительно, что они тебе нравятся. Они ведь из Бездны. Еще одно доказательство, что она ни хорошая и ни плохая, просто... другая.
Я оторвала взгляд от цветка и посмотрела на него.
— Не думала, что ты так скажешь. Ты ведь инквизитор. Такие, как ты, обычно ненавидят Бездну.
— Истинная опасность исходит не от какой-то там мифической «бездны», а от людей. И я, между прочим, уже тебе об этом говорил. Или нет? Ладно, идем уже. А цветочек оставь себе, если хочешь. В волосы потом вплетешь, или...
Он забрал у меня цветок и заправил его мне за ухо.
— ...так тоже очень красиво, — его губ коснулась нежная улыбка.
И тень моих сегодняшних сомнений отступила. Я поняла, что та связь, которую я так отчетливо почувствовала между нами вчера, никуда не исчезла. Я растерянно посмотрела на него и улыбнулась в ответ.
«Нет, он ничего не забыл...» — Лендар взял мою руку в свою, и мы продолжили путь, оставляя Белый город позади.
У ворот Торма нас встретил Ночник, который тут же замурлыкал, прижимаясь к моим ногам.
— Смотри-ка! И рыжая морда тут! Ждал нас, разбойник? — Лендар попытался схватить кота, но тот ловко увернулся. Он вздохнул, махнув на него рукой, и повернулся ко мне.
— Майлин, у меня дела... — сказал он, будто извиняясь. — Ночник, если что, покажет тебе путь домой.
На улице стояла осенняя прохлада, и я почувствовала, как внезапный порыв ветра развевает мои волосы. Мне не хотелось, чтобы Лендар уходил, но я боялась показать это, и поэтому просто улыбнулась и кивнула. Но несмотря на сказанное, он будто не спешил уходить.
— А чем ты... тут занимаешься?
— Тренирую гвардейцев. — он пожал плечами. — Когда Сольн не придумывает мне ужасных поручений...
— ...вроде моего?
Он улыбнулся. Но, кажется, он был только рад быть пойманным на слове.
— Друзья Сольн почти всегда очень... странные. Мне порой приходится передавать им письма, или забирать их, и чаще всего — по всяким собачьим местам. Но эти падшие колдуны тоже могут быть полезными. Один из них как раз и подсказал, где именно стоит искать «девушку с портрета». И он угадал.
«Точно! Портрет! Где мой портрет...»
Я хотела его спросить, но его уже позвали. Я вздохнула, оставшись одна.
— Ну, что? Идем куда-нибудь? Да, Ночник?
Он мяукнул и засеменил куда-то на пухлых ножках вперед. Но, как оказалось, привел он меня вовсе к дому Сольн, а на ярмарочную площадь, где я быстро забылась. Здесь было все: грибы, кости, какие-то сморщенные, похожие на крылья летучих мышей фрукты, разные экстракты, мази, эссенции, обереги, амулеты, артефакты и много чего еще, не поддающееся описанию. И все удивительно бесполезное, и уж тем более лишенное какой-либо магической силы, но зато красивое и дешевое, приправленное громкими словами и пустыми обещаниями льстивых нистарских и не только торговцев.
Магические вещи стоило искать не здесь — я умела определять магическую силу артефактов, еще старый чародей из Нери-Делл научил этому меня и Асдара.
«Асдар... — вспомнив о нем, мое сердце заныло. — Жив ли он? Какое наказание его постигло? Смогу ли я его еще спасти? А себя? Как скоро моя жизнь вернется в привычное русло? И вернется ли?»
Ночник громко мяукнул, обращая на себя мое внимание.
— Да, прости... Я, кажется, задумалась, — я улыбнулась, глядя на него, и нагнулась, чтобы погладить. Ночник замурлыкал и внезапно полез мне на руки, пытаясь забраться повыше.
— Да ты, малыш, тяжелый... — прокряхтела я, пристраивая кота к себе. И все-таки он был очень странным: взгляд его глаз казался необычайно глубоким, почти человеческим. Кот смотрел на меня совершенно осмысленно, словно пытаясь что-то сказать. Он внимательно огляделся вокруг, и затем мяукнул в сторону очередной палатки. Я поняла, что это его намек, и направилась к шатру.
И вот здесь мне встретились настоящие зачарованные вещи. По крайней мере некоторые из них имели колдовскую природу. Однако я не спешила касаться всего подряд — здесь вполне могли затесаться и проклятые.
Я быстро нашла глазами торговца, и отметила про себя, что это был довольно красивый молодой человек. Его рыжие волосы были зачесаны назад и уложены в аккуратный пучок на затылке. На слегка угловатом лице была напускная маска равнодушия, которая никак не могла скрыть его прекрасные черты и выразительные серо-зеленые, как северный мох, глаза. Одет он был в темно-красный жилет с золотистыми пуговицами и белую рубашку с высоким воротником. На ногах были высокие сапоги из мягкой кожи, а на пальцах блестели серебряные и золотые кольца с камнями разных цветов. Весь его наряд был аккуратен и выглядел дорого, но при этом не выделял его слишком явно среди других торговцев.
Я мельком оглядела все товары, и мой взгляд вдруг остановился на книге. Казалось, ничего особенного в ней не было. Книга была старая, с изношенной темно-зеленой кожаной обложкой, которая была украшена золотым орнаментом, складывающимся в изящное изображение какого-то существа.
«...василиска?» — я опустила Ночника на землю и взяла книгу в руки.
Открыв ее, я была разочарована — книга была пуста, без единой записи или пометки. И все-таки было в ней что-то, что привлекло мое внимание — ощущение, будто я где-то когда-то ее уже видела... но только где?
«Вроде похоже на дневник... — рассуждала я про себя. — А денег-то, как назло, нет...»
Ночник недовольно замурлыкал. Я посмотрела на него и улыбнулась.
— Не переживай, я помню про тебя, — поспешила я его успокоить, гладя по мягкой шерсти. Я не сразу поняла, что недовольство его было совсем не беспричинным.
Я повернулась и увидела перед собой девушку в дорогом красивом платье. И все в ней было очень ярким: ярко-красный шелк и синий бархат, ярко-красные губы, ярко-синие глаза... Голубой плащ, который носила красавица, был тоже ярким, в тон глазам, и при каждом движении подчеркивал ее изящную фигуру. Да, она была очень привлекательной, и я не могла не заметить, как многие на улице чуть не сворачивали головы, чтобы взглянуть на нее.
«Она явно не боится привлекать внимание...» — подумала я про себя, чувствуя себя серой мышью на ее фоне.
Однако, я обратила внимание не только на ее внешность, но и на то, как она интересуется здешними товарами.
Девушка уже взяла в руки один предмет, второй, третий... а торговец стоял рядом и объяснял ей, какой он «магический». Но мне отчего-то показалось, что именно молодой человек интересовал ее. До его товаров ей, казалось, не было никакого дела — она продолжала безучастно их перебирать.
— Снова идете на штурм, леди Вилесса? — осторожно поинтересовался торговец.
— Завтра в полдень, — небрежно отмахнувшись, произнесла она высоким звонким голосом, продолжая рассматривать какой-то золотой браслет.
Я решила, что было бы неплохо поговорить с девушкой, которая, судя по всему была одной из тех, про кого Сольн и Лендар отзывались как о «мародерах», и подошла к ней.
— Здравствуйте, — насколько я могла радушно улыбнулась я ей. — Вы знаете, на что этот артефакт способен?
— Откуда мне знать... — нахмурилась леди Вилесса. — Но мне очень нравится эта вещь. Она мне к лицу?
— Она выглядит очень интересной... А вы пойдете к Акрону, да? В Торисанд?
Девушка что-то неопределенно хмыкнула, даже не глядя на меня, но я поняла, что это было «да». Затем вновь повернулась ко мне.
— А вы умеете определять магическую силу артефактов? Я ищу что-то особенное, что будет соответствовать моему... стилю. Вот этот подойдет? — она приложила к себе еще один браслет, уже серебряный, с синим камнем.
— Очень красиво... Но что же это за ценное такое, что его охраняет Акрон?
— Никто не знает, — вмешался торговец, — но слухи ходят, что это может быть ключ к вечной жизни, или же к какой-то другой невероятной силе, способной изменить ход истории.
«Ключ к вечной жизни... — повторила я про себя. — Ну да. И я так просто должна в это поверить...»
— Вот как?
— Ну а что еще может стеречь Смерть, что, победив ее, можно это заполучить? — добродушно улыбнулся он. — Но это лишь слухи, не обольщайся. Акрон очень опасен, и лучше не связываться с ним. И оставить его уже наконец в покое...
— Это невозможно, — вмешалась Вилесса, обращаясь будто бы только к молодому человеку. — Ведь сказано же: «поразившего сердце смерти ожидает исполение желания». Это на вратах написано, откуда начинается тропа. И некоторые поэтому думают... что он охраняет нистарское Перышко — дар великого Архитектора, которое может исполнить любое желание, какое бы он ни было, даже самое безумное и невозможное. Люди каждый день пытаются раздобыть это Перышко, но победить Смерть невозможно. Однако командир нашего отряда считает, что это существо, которое физически существует и, хоть и является смертоносным, но не является смертью в буквальном смысле.
— Это Белый-то Рыцарь? Это полоумное чудовище? Ему-то конечно виднее... — злобно усмехнулся торговец. — Что, он все так же вымачивает меч в медузьих потрохах?
Леди Вилесса нахмурилась, и даже, как мне показалось, немного покраснела.
— Уже не вымачивает. Он нашел яд поэффективнее.
— А может быть, стоит спросить у самого Акрона, что именно он охраняет? — высказала я вслух мысль, которая уже какое-то время была у меня в голове.
Но она не вызвала ничего кроме обидного смешка и неприятной улыбки на их лицах.
— Ну, вот еще! Он и речью-то не владеет, — ответила Вилесса особенно звонким голосом. — И по словам многих, это вообще... что-то вроде механизма, который срабатывает на любого, кто приблизится слишком близко. Он никогда не нападает первым, никогда не покидает своего места и защищает свою территорию. Хранители оставили его как своего рода... цепного пса. И действительно — порой по Торисанду разносится собачий лай.
Покупательница замолчала и вдруг опустила глаза на очередную безделушку, которую все это время нервно сжимала в руках, и улыбнулась.
— Мне нравится. Сколько стоит?
Торговец назвал цену, и девушка удовлетворенно кивнула. Она достала кошелек и начала вынимать из него золотые монеты. В то время, как она считала деньги, ей на глаза попалась книга, которую я все это время держала в руках. Она улыбнулась еще шире.
— О, а что это?
Я сильнее вцепилась в дневник, предчувствуя, чем это все закончится. Но я не могла ничего сделать — торговец ловко вытащил его у меня из рук, и осторожно передал незнакомке. Я замерла, стараясь не показывать своего негодования и еще больше — волнения.
«Ей плевать на артефакты, она ничего не смыслит в них... Но хоть бы она не догадалась по моей реакции...»
Сердце колотилось как ненормальное, пока я наблюдала за тем, как девушка лениво перелистывает страницы. В этот момент глаза мои и торговца на мгновение встретились.
— Вот это да. Это очень интересно. Вы не хотите ее купить? — первый раз леди Вилесса обращалась напрямую ко мне.
Я отрицательно покачала головой.
«Нет... Настоящее проклятие — это быть без денег в нужный момент», — я старалась укротить вспыхнувшую внутри меня злость, но это было трудно, особенно наблюдая, как моя вещь от меня уходит...
«Не моя, да... Но это пока что! Я ведь чувствую, что она должна быть у меня...» — я была в этом убеждена.
Тем больнее было наблюдать, как леди Вилесса снова обратилась к торговцу с уже вопросом о цене. Он назвал ее, и покупательница достала еще несколько монет.
Порой в самые ужасные моменты несправедливости нам в воображении рисуется всегда какая-то фантастическая картина происходящего — альтернативная реальность, в которую на пару секунд мы имеем слабость поверить. Так было и теперь... Я почему-то подумала, что следом леди Вилесса скажет что-то вроде: «я заплачу, но книгу вы отдадите этой девушке в подарок». Следом я мгновенно представила, как буду поражена щедростью прекрасной незнакомки, как буду искренне рассыпаться в комплиментах, а та лишь ответит: «ой, ну что вы, не стоит благодарности». Но ничего из этого не произошло.
Торговец упаковал покупки в бумагу, в том числе и книгу, и протянул ей. Она в ответ одарила его одним очень томным долгим взглядом и, загадочно улыбнувшись, поспешила прочь.
Я постояла еще немного, провожая ее взглядом, прежде чем пойти следом за Ночником. Я не могла простить торговцу то, что он так со мной поступил — я была просто уверена, что он все про меня и книгу понял — и сейчас думала о том, как бы славно было незаметно выкрасть ее у леди Вилессы, или заплатить тому, кто это сделает.
«Или, может быть, привлечь Сольн? Или Лендара? Ну, или, на крайний случай, кота!» — размышляла я по пути в свой новый дом.
Но зайдя внутрь все тревожные мысли как рукой сняло, они все будто отступили на второй план. Здесь пахло чем-то приятным, пряным, домашним. Я подумала, что никогда у меня не было такого дома — где я была бы частью чего-то целого, может быть, даже великого, и в то же время оставаясь... свободной. От осуждений, от навязанного чувства вины, от чувства собственной бесполезности.
— А, Майлин! — появилась Сольн, она улыбалась, но не так, как было утром, а как-то естественно и искренне, как если бы действительно была рада меня видеть. — Прости за то, что наговорила тебе утром. Не знаю... Само вырвалось. И ты такая расстроенная! Что-то случилось?
— Нет! Конечно, нет! Все хорошо... — почему-то сейчас я не могла себя заставить рассказать ей о произошедшем на ярмарке, и попыталась просто не думать об этом.
Сольн заварила мне какой-то чай с запахом лаванды, от которого мне стало совсем легко на душе, и я в очередной раз мысленно поблагодарила ее. В глубине души я чувствовала, что Сольн очень хочет мне понравиться, как если бы это не я была ее гостьей, а наоборот.
«Еще стоит разобраться, почему так... Но как бы то ни было, она очень хорошая, и кому как не ей мне стоит довериться...»
Она что-то говорила, смеялась, взмахивала руками. Это напомнило мне вечера, которые я проводила с Криссой, а когда Сольн взялась за гребень, то совпадение стало очевидным.
— Давай покажу тебе, как вплетать цветы в волосы? Это очень тебя это украсит, поверь.
Я упустила момент, когда у нее в руках оказалась изумрудная шелковая лента и целая россыпь огненных нистарских лилий, мерцающих в свете огня. Она начала умело вплетать мне их в пряди, попутно объясняя и показывая, как это делается.
— Тебе пойдут эти лилии, потому что ты и сама... будто одна из них, — начала она тихо, проводя гребнем по прядям. — Все люди похожи на цветы, и все на разные. Есть люди-одуванчики и люди-вьюны, розы, подснежники...
— А ты, значит... Вереск? — улыбнулась я, глядя на мелкие сиреневые цветы в ее волосах.
— Да. Мои любимые... Они напоминают мне о том, что красота не всегда вызывающая. Зачастую она незаметна, и только тогда обладает настоящей силой. Когда мы чувствуем через нее связь — с природой, с воспоминанием, с дорогим нам человеком...
Я припомнила все, что знала про вереск, про значение растения на языке цветов... и это несколько удивило меня.
— Одиночество... и безнадежность? Да разве это про тебя?
— Это только одна сторона медали. А еще молодость и бессмертие. Но в целом... Лекарство. И это главное.
Затем она отвлеклась, чтобы спросить, как именно мне больше нравится, чтобы лежали пряди, и, начав вплетать уже непосредственно лилии, продолжила.
— Я много думала об этом. Бездна... Я знаю, ты видела, что делает она с людьми, но это происходит не со всеми. И те, кому выпала доля ей противостоять... особенно похожи на цветы. Такие хрупкие, такие прекрасные, ранимые, но именно пред ними тьма расступается. Им она покоряется...
В наступившей тишине сказанное ею казалось заклинанием, какой-то сокровенной истиной, тайной...
— Это звучит довольно поэтично... и очень вдохновляюще, — сказала я наконец, подавая ей последнюю лилию. — Ты умеешь так красиво говорить о вещах, которые кажутся такими страшными и мрачными.
— Мрачные вещи не всегда значит «плохие», — ответила Сольн, улыбнувшись. — И я уверена, что у тебя есть внутри что-то, что ты можешь противопоставить Бездне.
Я задумчиво кивнула. Мне было трудно представить, что же такое я могу противопоставить Бездне...
«...но я обязательно это выясню...»
Меня долго еще не отпускала мысль, высказанная Сольн — о «цветах» и «Бездне», тогда же мне подумалось, что помимо нас двоих, она имела в виду еще кого-то, но спросить об этом я почему-то не решилась.
«Спрошу, если что, потом...» — подумала я, но на ум почему-то пришли сразу Лендар и тот незнакомец из моих видений в окружении садов...
Тем временем я решила спросить ее кое о чем другом.
— А правда, что там, куда уходят люди... На вершине... живет Смерть?
— Акрон? Ну, нет... Какая же это Смерть? Так... Страдающая одинокая душа, запертая в теле чудовища. И я советую тебе сходить и познакомиться.
— Что?! Это же... Смерть!
— Это так говорят те, кто ничего не знает. Не смерть, но наш страж и защитник. Он закрывает все озера, какие появляются на нистарской земле. Кроме одного впрочем... Неважно. Все это уже не важно... Очень скоро весь мир поглотит священное пламя, и он сгорит в нем, а Нистар останется навеки. Мы будем наблюдать отсюда, как огненный вихрь закружится вокруг Великой башни великого Архитектора, лучшего из артефакторов Огнемира...
— Сольн! — испуганно прервала я ее, чувствуя, как она снова, как утром впадает в какой-то транс.
— Прости-прости. Опять не удержалась. Иногда я такая увлекающаяся... Но я всего лишь хочу сказать, что бояться Акрона не стоит. Он знает, что ты здесь. И он позволил тебе остаться. И поверь, тебя он точно не тронет.
— Откуда ты знаешь?
Она не ответила, только как-то весело усмехнулась, и пожала плечами.
— Все наши жизни в его руках.
Потом мы еще долго говорили о чем-то легком и непринужденном, пока Сольн наконец не объявила:
— Готово! Как тебе? — она подвела меня к зеркалу.
У меня перехватило дыхание. Сейчас я была очень похожа на себя на рисунке, и это совпадение завораживало и пугало, но и почему-то заставляло улыбаться.
— Сольн, скажи...
— Да?
— Тот рисунок ты дала Лендару? Кто его нарисовал?
— Ах, рисунок... — она как-то печально улыбнулась, и отошла, видимо, не желая отвечать, но я не собиралась отступать.
— Пожалуйста, скажи мне, кто нарисовал этот рисунок, Сольн.
Она долго молчала, прежде чем ответить.
— Тот, кому ты являлась во снах. Тот, кто любил тебя больше жизни. Тот, кто верил, что ты сможешь все исправить...
— Но я не понимаю о ком ты говоришь... Кто это? — спросила я, чувствуя, что земля уходит из-под ног.
— Если я назову имя, тебе оно все равно ни о чем не скажет. Но верь мне — вы встретитесь скорее, чем ты думаешь.
Она загадочно посмотрела на меня, и ничего больше не сказала.
Я не знала, что и думать. Поздним вечером, уже лежа в постели, я долго не могла уснуть, думая о портрете и словах Сольн.
Внезапно я ощутила, как мои воспоминания начали складываться в единую картину: и кольцо, подаренное человеку, которого я никогда не видела, и его вопрос о том, настоящая ли я, и прекрасный сад из снов, и портрет... и теперь слова о Сольн, о том, что скоро мы увидимся.
«Значит все было по-настоящему? И сад существует. И тот, кого я всегда ощущала рядом с собой — тоже...» — я почувствовала смесь страха и восторга: кто бы это ни был — я очень скоро встречусь с ним. Но что ждет меня на этой встрече? Где я смогу найти эти сады среди руин? Я не знала ответы на эти вопросы, но мне почему-то казалось, что это как-то связано с Акроном.
И я решила, что все случится завтра — я своими глазами увижу то, как выглядит смерть.