Глава 8
Мы оказались на возвышенности, где внизу был виден Белый город — тот самый легендарный город магов, который пал от Бездны первым. Но вместо величественного замка или красивого города я увидела лишь развалины и следы разрушения. Почему-то в моем воображении он все еще оставался прекрасным, и теперь я испытала горькое разочарование.
Возле него, я заметила, расположился еще один, больше похожий на военный лагерь, окруженный густым лесом, но уже почти являющийся полноценным городом. Но на фоне величественных белоснежных руин, он больше всего походил на уродливый муравейник.
— Это Торм, — объяснил Лендар, указывая на город внизу, — город мародеров, или последний оплот нистарцев. Сольн берет большую пошлину со всех въезжающих — это большее, что можно сделать для города, который грабят... А выше — Торисанд. Это и есть Нистарский Белый город.
— Мертвый город... — вырвалось как-то само у меня, но Лендар все слышал.
— Нет, не мертвый. Иногда очень даже живой. Только кажется, будто наступило затишье, но это не так. Сама увидишь.
Мы пошли по дорожке вниз к Торму. Лендар вел Коржи под уздцы. Пока мы спускались, мой взгляд все еще был устремлен на Белый Город Нистара, уходивший в подножие горы. Он был разрушен и оставлен, но продолжал внушать благоговение, словно скелет огромного поверженного зверя. Глядя на это меня охватило чувство тоски, но в то же время, и какое-то странное любопытство.
«Я должна там побывать...» — пообещала я себе в этот момент.
Торм и вправду был своеобразным боевым лагерем. Мне не хотелось отходить от Лендара ни на шаг, глядя на некоторые здешние лица. Это были настоящие головорезы — по крайней мере именно так я себе их представляла. Но это было только первое впечатление — здесь были люди, казалось, со всего света, собравшиеся в одном месте в поисках сокровищ. Хотя я сильно сомневалась, что после стольких лет, минувших с момента трагедии, здесь все еще можно было хоть что-нибудь найти.
«Много железа и совсем нет садов...» — я с тоской вспоминала свой родной Нери-Делл, его извилистые улочки, цветущие деревья...
Среди этого калейдоскопа людей, местные жители казались лишь бледной тенью, но в их глазах, так часто обращенных к небу, сквозила непреодолимая тоска и одновременно надежда... Но, впрочем, сильно несчастными они не выглядели. Многие из них пользовались алчностью пришельцев, выдавая за волшебные предметы обыкновенный хлам. Особенной популярностью, как сказал мне потом Лендар, пользовались «обереги на удачу». Много кто был занят игрой в шахматы или в местную их вариацию.
Мы продолжали идти, а одинокий паренек у массивного здания, похожего на ратушу, играл какую-то печальную мелодию. В ногах у него сидел одноглазый старый пес, положив голову на заросли цветов, которые были здесь повсюду...
«Это такой цветок я видела тогда в лесу в Нери-Делл, возвращаясь от Башни...»
Огненные цветы, похожие на лилии, напоминали тлеющие угли — черные по краям лепестки становились огненно-красными к сердцевине, которая горела золотом. Они выглядели хрупкими и изящными, их головки колыхались от малейшего дуновения ветра, но они были везде, прорастая как одуванчики.
Лендар замедлил шаг, будто специально, чтобы дать мне возможность насладиться видом цветов... ведь я не могла отвести от них глаз. Было в них что-то особенно притягательное для меня, но что именно — этого я понять не могла.
Больше всего на свете мне бы хотелось сейчас остановиться и рассмотреть их, понять причину их особенного очарования, но я не хотела задерживать Лендара. Я подумала, что займусь ими обязательно, но позже.
Наконец мы подошли к большому дому, который выглядел чуть красивее прочих. Оттуда выбежала женщина в дорогом и красивом пепельно-сиреневого цвета платье с широким, расшитым золотом поясом. Ее густые темные волосы, отливающие медью, развевались на ветру. В них были вплетены веточки вереска и пара шелковых лент.
Это и была Сольн, я почему-то сразу поняла это. Как-то так, в моем понимании, и должна была выглядеть колдунья. И она была прекрасна. Ее хрупкая и какая-то целомудренная красота мгновенно подкупала. Представлялось почему- то сразу затерянное в лесах горное озеро, поросшее кувшинками и дикими ирисами... На первый взгляд — ничего особенного, но забыть его невозможно.
Она подбежала к нам, и ее взгляд зафиксировался на Лендаре. С минуту они сверлили друг друга глазами, и, казалось, сам воздух скоро начнет искриться. Затем она замахнулась и звонко отвесила ему пощечину. Я вздрогнула, как и все, кто видел это. Но Лендар только с ненавистью сплюнул рядом с ней, и начал уводить Коржи.
От этой сцены я испытала чувство неловкости.
«Что у них за отношения такие?» — подумала я про себя, но не успела закончить мысль.
Женщина повернулась ко мне, и ее гневный взгляд тут же потеплел, а на красивом лице расцвела теплая радушная улыбка. Она потянула ко мне обе свои руки и, подойдя ближе, взяла мои ладони в свои.
Нет, она не была злой — ее темно-карие глаза были очень добрые, но, вероятно, была какая-то серьезная причина ее внезапной вспышки гнева.
— Я — Сольн. Добро пожаловать в Нистар, дорогая.
Ее руки были мягкие и теплые. Но немного смутившись, я не могла не спросить:
— За что вы его... так?
— За то, что он рисковал своей жизнью, поддаваясь соблазнам. Он знает за что и знает, что заслужил. Не беспокойся за него — ему ничего от этого не будет... Но полно разговоров, идем в дом.
Но я все равно беспокоилась. Мне так хотелось сказать ему сейчас, что она была не права, и что я... с ним.
«Да о чем вообще я думаю? С чего вдруг я решила, что ему нужны мои утешения?» — одернула я себя.
Мы зашли в дом, где Сольн же усадила меня на мягкое кресло в просторной гостиной. Вокруг были какие-то карты, ковры... Игриво плясал огонь в камине.
— Я должна отлучиться ненадолго, я скоро вернусь, — сказала она мне, а затем обратилась к служанке, робкой девушке в простом сером платье и заплетенными в две косы светлыми волосами.
— Флора, дорогая, позаботься пожалуйста о нашей новой гостье. Чтобы ей было хорошо у нас, ладно?
— Слушаюсь, госпожа, — Флора поклонилась и исчезла на кухне.
Я осталась одна сидеть в мягком кресле, и не могла перестать удивляться уютной обстановке внутри дома, полного тепла и комфорта. На стенах были гобелены, отливающие золотом, изображающие причудливых животных — златогривых лошадей, крылатых ланей, рогатых птиц и бабочек. Еще были карты, но я никогда не слышала раньше о странах, которые на них были указаны.
«Такая красивая комната... Наверняка, для приема гостей...»
В углу был низенький столик со стопками различных бумаг.
Опасливо оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого здесь нет, я взяла один из листов. На нем были сплошь имена, но некоторые содержали в себе дополнительные пометки, а некоторые были и вовсе перечеркнуты.
«Это что... смертные приговоры? — я в ужасе продолжала смотреть на списки имен. — Хотя мало ли, что это за списки... Почему мне вообще это в голову взбрело!»
Внезапно, послышались шаги, и я поспешно положила листок на место. Вернулась Флора, неся на подносе чай, суп, пирожки и даже какие-то фрукты. Она улыбнулась и посмотрела на меня.
— Вот, примите...
— Меня можно на «ты», — улыбнулась я ей, принимая поднос. Девушка мне определенно нравилась.
Оглядевшись по сторонам, она тихо заговорила:
— Ты и есть та самая Майлин?
— «Та самая»?
— Ну да... Мы ждем тебя очень давно уже. С тех пор, как нашелся «портрет»... Но я почти ничего не знаю про это. Знает только Сольн и немного Лендар.
— Что такое между ними?
Флора пожала плечами.
— Ничего. Они просто... такие. Последнее время часто ссорятся, ничего страшного. Надеюсь, тебе понравится у нас, — сказала Флора.
— Да, здесь даже лучше, чем, я себе могла представить... — и это было правдой. Меня уже какое-то время не отпускало странное чувство — какое-то счастье и умиротворение, как если бы я должна была здесь оказаться.
Еда оказалась восхитительной, и я не обратила внимание, в какой момент снова оказалась совершенно одна.
На столе посреди комнаты в вазе стояли цветы, которые росли здесь повсюду — те самые огненные лилии, но сейчас они показались мне больше похожими на цветы сон-травы.
«Они такие необычные... Может быть ядовитые? Но кто-то же нарвал их...»
Мои размышления прервала вернувшаяся Сольн, с ней — хмурый и суровый человек, судя по виду капитан гвардейцев, с четырехкрылой птицей на плаще. Она склонилась над заваленным столиком, быстро перебирая ворох бумаг, ища одну единственную, и иногда заправляя за ухо спадающую прядь волос, пока не вытащила как раз тот лист бумаги, который я смотрела.
— Привести в исполнение. Пощады никакой, — произнесла она, протягивая ему листок.
Он кивнул и, слегка поклонившись, вышел.
Затем Сольн перевела взгляд на меня и улыбнулась. Она тоже села в кресло напротив и долго всматривалась в мое лицо. Затем она кивнула каким-то своим мыслям и, взяв меня за руку, повела в соседнюю комнату, дверь которой была отчасти сокрыта за цветастой расписной ширмой.
Можно было подумать, что именно это новое помещение представляет собой на самом деле сердце дома.
Здесь все было обычное, но зато живое — деревянный стол, простые стулья, печь, какие-то шкафчики. Здесь же была лестница, ведущая на второй этаж. И ширмы, занавески... и какая-то очень большая занавеска из тяжелой ткани, закрывающая часть стены.
В котелке над очагом что-то кипело, тут же рядом был коробок с крупными соляными кристаллами на полочке, какие-то сушеные травы, собранные в пучок... одним словом, все то, что так любят колдуны и ворожеи.
Она предложила мне садиться за стол, а сама занялась чайником.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Сольн, разливая чай в две кружки. — Лендар рассказал мне все. Ты очень храбрая, Майлин. Я сейчас даю тебе отвар, чтобы подавить влияние Бездны. Шепот не будет больше тебя беспокоить.
— Спасибо...
Воцарилась тишина, прерываемая лишь тихими звуками кипящей воды.
— Я думаю, он уже тебе меня успел представить... Что ж, — она подняла на меня пронзительный взгляд, — я очень рада, что мой дар спас еще одну невинную жизнь. Здесь ты можешь чувствовать себя в безопасности — инквизиция не властна над этими землями, а мы к Бездне довольно лояльны.
Она начала рассказывать что-то еще, но я не слушала, пытаясь собраться с мыслями. Выходило так, что все произошедшее — будто счастливое стечение обстоятельств, но ведь Флора сказала, что меня давно здесь ждали...
Я снова посмотрела на Сольн, возвращаясь в реальность.
— Так значит ты — алхимик? — задумчиво произнесла она, положив голову на скрещенные пальцы. — Хорошо...
Она встала, подошла к одной из полок и сняла маленький ларчик из зеленоватого стекла, достала оттуда что-то блестящее, маленькое и протянула его мне.
Никогда еще прежде мне не доводилось держать в руках настоящий нистарский рунический мел — «золотую пыль с самих звезд». Им рисовали символы, имеющие магическую силу. Рецепт был известный, но мудреный, и мастера, умеющие изготовить его, были на вес золота даже в Нистаре.
Мел искрился в моих руках, оставляя на пальцах едва заметную золотую пыльцу — настоящее сокровище, если знать как воспользоваться.
— Вижу, ты знаешь, что это, — улыбнулась Сольн, наблюдаю за моей реакцией. — Пользовалась им раньше?
— Нет, я... Я никогда не учила заклинания, где используют мел.
— Да, это не все умеют. Нужно долго учиться, и иметь деньги на обучение, и на мел, конечно же, — она убрала мел в ларчик, и затем снова повернулась ко мне.
— Я умею, но мой запас не безграничен, а рецепт сложен, никому из нас он не поддался... но я убеждена, что получится у тебя. Поэтому предлагаю своего рода сделку: я буду думать над твоим проклятьем, а тебе — будет чем в это время заняться.
«Конечно, не за просто так они ведь были так добры...» — подумала я и горько усмехнулась. Будто почувствовав что-то, Сольн обеспокоилась.
— Что-то не так?
Излишняя откровенность могла показаться невежливой, и я лишь отрицательно помотала головой. Мне было нечего ответить.
— Тогда пойдем, покажу где ты будешь жить.
Сольн проводила меня на второй этаж и показала небольшую комнатку, которая выглядела довольно уютно, хотя было заметно, что раньше здесь никто не жил. Из окошка лился свет, но самым замечательным мне показалось сейчас наличие кровати, большой и чистой. В остальном, тут было очень много всякого разного, вещиц очень необычных и занятных, которые, очевидным образом, складировали здесь. Большой нефритовый чайник покоился на стопке книг с лиловыми переплетами, а в углу стояли несколько картин, закрытых темной тканью.
— Ну, вот тут есть все для жизни, — объявила Сольн, открывая шкаф, и заглядывая. — Одежду бери любую, должна подойти. Что касается вещей... Их пока тут многовато, но мы это потом исправим.
«Многовато, мягко сказано... Ведь и ступить некуда! Интересно, кому они принадлежали...» — пронеслось у меня в голове.
Тем временем Сольн продолжала:
— ...если хочется умыться, то внизу есть каморка, куда мы нагоняем воду, она идет из Железного озера. Но есть и источники, я потом расскажу где они. Еду готовит Флора, также она стирает и убирает. Что еще? А впрочем спрашивай если что. Всем, что найдешь в этой комнате, можешь пользоваться. Только не продавай, не отдавай и никому не показывай, — подмигнула она.
Может быть, я слишком устала, а, может, мне просто не хотелось искать в эту минуту какой-то подвох, но Сольн сейчас казалась мне самым лучшим человеком на свете. Ее доброта, сквозившая между строк, была такой искренней, что сложно было не полюбить ее.
Я улыбнулась и хотела было сказать как бесценно для меня такое отношение, но вырвалось лишь скупое «спасибо».
— Я оставлю тебя здесь. В общем, отдыхай, и если у тебя возникнут вопросы, ты всегда можешь обратиться ко мне.
Сольн ушла, а я первым делом упала на кровать лицом в подушку, чтобы мгновенно забыться беспокойным сном.
Мне снились черные всадники, чудовище с золотыми рогами и пронзительным взглядом, кричащая Крисса — я сама закричала, и тут же проснулась. Потребовалось какое-то время, чтобы осознать, где я нахожусь. Кажется, я проспала всего пару часов.
Огонь лампы на столике у кровати горел ровно, но какой-то еще странный рыжий свет заливал комнату — отблески многочисленных огней и факелов снаружи говорили о бурной ночной жизни города. Подойдя ближе к окну, я открыла его, и свежий ночной воздух наполнил комнату запахами ночной прохлады и костров. Я высунулась, чтобы посмотреть, что происходит на улице.
Лендар сказал, что это мародеры... Но сейчас они не выглядели ими. Казалось, это просто люди... которые пришли грабить павший город. Или сыскать славы убийц чудовищ и искателей сокровищ.
«Как удивительно, — подумала я, — что одно и то же можно называть так по-разному. Разная мораль — и вот уже точки зрения расходятся. И одни уже никогда не поймут других...»
Отсюда было видно то, что можно было назвать главной площадью. Двое затеяли дружеский поединок, их тут же окружила толпа зевак. Кто-то что-то выкрикивал, хлопал в ладоши. Наконец оба соперника схлестнулись, послышался звон металла. Но чем-то опасным эта схватка не выглядела, один из них быстро упал и сдался, подошел другой... Но в какой-то момент, толпа вдруг расступилась и смолкла. Внезапно в воздухе воцарилось зловещее молчание. На импровизированную арену вышел некто, облаченный в латы из белого металла, который я узнала сразу.
«Магрон — редчайший и красивейший из сплавов, которым украшают святыни... и такое бездарное применение — доспехи...»
Он вышел в центр площади, вызвав какое-то всеобщее замешательство. Все быстро разошлись, и только одинокий рыцарь остался стоять посреди площади.
Затем он медленно повернулся и... посмотрел прямо на меня. Я отпрянула от окна.
«Показалось, наверное...»
Когда я в следующий раз осторожно выглянула на улицу, никого уже не было. Я снова легла на кровать, уставившись в потолок.
«Вряд ли мне удастся теперь скоро заснуть... Наверное, я стала параноиком...» — как в подтверждение этих мыслей, я вздрогнула, когда раздался тихий, осторожный стук в дверь.
— Войдите...
Дверь открылась, и в комнату вошел Лендар. В его руках был небольшой поднос с чаем и какими-то легкими закусками. Он улыбнулся, глядя на меня.
— Ты проснулась. Я подумал, тебе, может быть, тут голодно. Принес тебе ужин.
— Как ты узнал, что я не сплю? — удивилась я, сев на кровати и подвинувшись, чтобы ему тоже было место.
Он поставил поднос на стол и опустился рядом.
— Я и не знал. В таком случае я бы просто оставил еду на столе.
«Он, наверное, и не догадывается, как я благодарна ему за то, что он пришел именно в эту минуту...» — подумала я, глядя на него. Мне стоило бы ему рассказать про рыцаря из магрона, но мне так не хотелось портить этот момент. И мы молча наслаждались присутствием друг друга, словно безмолвная связь была важнее слов.
Я обратила внимание, что он сменил инквизиторскую форму на простую одежду — светлую рубашку и темные брюки, в которых он выглядел как будто моложе. Медальона на шее уже не было.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Лендар, нарушая тишину и повернувшись ко мне. Мне показалось, что след от удара Сольн еще не совсем прошел.
— За что она тебя так?
Он вздохнул и закатил глаза.
— Да, так... Женщины! Кто их знает...
При этом он усмехнулся, словно пытаясь скрыть сложные чувства, кроющиеся за этим ответом.
— А я?
— Что? — не понял он.
— Я ведь тоже... женщина. Про меня ты так же считаешь?
Лендар на мгновение задумался, его взгляд скользнул по моему лицу, словно он только сейчас заметил это. Затем он улыбнулся, приподнял бровь и ответил:
— Ты? Нет, Майлин, ты... ты особенная. Не такая, как остальные.
В его глазах мелькнуло что-то нежное, и я ощутила тепло внутри. В этот момент я осознала, как здесь, так далеко от дома, он стал вдруг единственным мне родным человеком. Это ощущение стало своего рода откровением, пока мы продолжали смотреть друг на друга, и я вдруг ощутила странное желание коснуться его, погладить... Может быть даже поцеловать.
Я почувствовала, как моя рука медленно, словно сама по себе, поднимается к его лицу. В это время Лендар смотрел на меня с любопытством, словно читая мои мысли.
Мои пальцы легли на его щеку, и я ощутила тепло его кожи. Мы оба замерли, словно время замедлило свой бег. Я могла почувствовать его дыхание, и мое сердце застучало сильнее.
Лендар приподнял бровь, будто давая мне свободу выбора. Я приблизилась к нему, чувствуя, как мир вокруг нас исчезает. Наши губы сблизились в легком поцелуе, разжигая внутри меня огонь неведомых эмоций.
Поцелуй был мгновением, но в нем было что-то большее, чем просто физическое прикосновение. Это был переход на новый этап нашего взаимопонимания, что-то невероятно интимное и одновременно естественное.
Когда мы отстранились друг от друга, взгляды наши встретились снова. Он улыбнулся, глядя на меня.
— Не думал, что ты это сделаешь...
Я смутилась и залилась краской, стыдясь своего порыва.
— Прости, не знаю, что на меня нашло...
Лендар продолжал улыбаться, но его глаза излучали тепло и понимание. Он поднял руку и легко провел пальцами по моим волосам. Его прикосновение было нежным, и я почувствовала, как смущение медленно уходит.
— Не извиняйся, Майлин. Иногда лучшие моменты случаются внезапно.
Его голос был спокойным, и в его глазах я видела не только улыбку, но и что-то еще — как будто теплое признание в том, что момент был важен для нас обоих. Он взял мою руку в свою, и мы остались сидеть в темной комнате, полной лишь легким свечением от огня в лампе, в тишине, наполненной тайной, незримо витавшей в воздухе.
Наконец он встал.
— Спокойной ночи, Майлин.
Он вышел, а я осталась сидеть, все еще не находя себе места от совершенного поступка. Лежа на кровати, я закрыла лицо руками.
«Зачем я это сделала? Ну зачем? — этот вопрос не давал мне покоя, хотя ответ я тоже знала. — Потому что мне захотелось...»
Уснуть удалось, только когда уже брезжил рассвет.