Рябиновая ветвь

ВЕДЬМАК грязно выругался.

— Мы тут ничем не поможем.

— Здесь же люди! — задохнулась Радослава.

— Едем дальше. Если хочешь ходить среди горы трупов, оставайся.

Велемир не был похож на себя самого. Глаза заволокло туманом, а на лицо легла тень, делая черты острее. В его темных глазах плескалась злоба.

Я села обратно в телегу, и мы скрылись в лесу. В носу всё ещё стоял запах гари, смрад жжёной людской плоти и шерсти животных, а в ушах звенели крики. Я покачала головой, когда Радослава возмущенно всплеснула руками.

Уже смеркалось, но мы всё ещё двигались дальше, подгоняемые ветром, который на наше счастье дул в спину. Мы остановились, чтобы размяться.

Мне отчего-то было неспокойно. Что-то будоражило сознание, вызывая дрожь.

— Слышишь? — Велемир потрогал меня за плечо и тихо прошипел, указывая на темный провал между деревьями.

В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом ночного леса. Внезапно раздался глухой, раскатистый рык, от которого кровь стыла в жилах. Он был не похож на рык обычных зверей, а звучал так, будто издавало его чудовище. Вскоре послышался треск ломающихся веток, приближающийся с каждой секундой. Затем – ближе, еще ближе – раздался треск стонущих деревьев. Что-то огромное, нечеловеческое, прокладывало себе путь сквозь лес.

— Затаитесь, старайтесь не двигаться, — шёпотом проговорил он, гася огонь.

Закрыв глаза, я втянула носом воздух, который пах гнилой листвой, кровью и... мхом.

— Медведь? — испуганно пропищала Радослава.

Ведьмак качнул головой.

— Леший, — ответила. — Только странный какой-то, с ним что-то не так.

— Навья скверна. Пора, тут мы уже никого не спасём, а если задержимся, то и сами голов не сносим.

Велемир щёлкнул поводьями, направляя коня прочь.

Пока тряслись на неровной дороге, я всё думала о том, как скоро скверна расползется и подчинит своей воле всех существ, а людей погубит. От чего это произошло? Что стало причиной? То, что вылезло из Нави каким-то образом или бывшее тут всегда, устраивает раздор и сумятицу.

Сейчас и растения больше пользы не приносят, давеча пару листьев целебных собрала, а отвар получился гнилым, дурманящим. Всё, что знала теперь не работает, сызнова учиться надобно.

Силы в руках становится меньше. Кто знает сколько богиней мне отмерено? Поскорей бы решить всё, что требуется, да на покой заслуженный уйти в обитель духов.

— Посмурнела ты, княжна. Чай о смерти думаешь?

— И как ты догадался, ведьмак?

— Чую я, когда думы об окончании жизни крутятся. Не думай, рано ещё. Не заберёт тебя богиня, пока ты дела не завершишь, а пока вздремни. К утру доберемся, — он передал мне накидку, призывая укрыться.

Засыпалось тревожно. Стонали ветви под напором ветра, несвязно кричали лесные духи голосами от которых мороз бежал по коже, сковывая ужасом.

— Не спишь? — обернулся ведьмак, сверкнув в темноте глазами.

— Не сплю, — прошептала я.

— Расскажешь что-нибудь? За славной беседой и время незаметно пролетит. Уже сегодня в баньке попаримся, да похлёбки горячей отведаем.

— Про детство рассказать? — я придвинулась ближе, ухватившись за деревянный борт.

— А расскажи, я послушаю.

— Ну что ж... — вздохнула. — Слушай.

Мне часто снилось, что ухожу я от всех в лес, живу там с мавками, играю с народившимися лешачатами, пью родниковую воду и ем только ягоды прямо с куста. Но когда просыпалась, то видела всё ту же деревянную избу с резными ставнями, увитую диким виноградом, на краю села, у самого леса.

Мать моя всегда знала свойства трав и слова ворожбы не забывала, лечила людей и животных, а иногда даже разговаривала с ветром. Но жители деревни боялись её, шёпотом называли ведьмой и избегали встречи. Они говорили, что она знает слишком много, и что ей нельзя доверять.

Детям строго-настрого запрещали подходить к нашему дому. Только самые смелые мальчишки решались бросать камни в окна дома, когда солнце уже садилось за горизонт. В такие моменты мать брала меня за руку и тихо говорила:

— Не бойся, дочка. Люди всегда боятся того, чего не понимают. Пусть лучше нас сторонятся, чем навлекают беду на свои головы.

Но я всё равно мечтала завести друзей, тосковала по детским играм, по смеху. Только издалека смотрела за играющими и вздыхала. Осмелев, я решила подойти к толпе детей, игравших на поляне возле пруда. Я хотела просто посмотреть, как они играют, может быть, присоединиться к ним. Но стоило мне приблизиться, как все разом замолчали и уставились на меня.

— Уходи! — крикнул один мальчик, подняв камень. — Ты ведьмина дочь!

Остальные присоединились к нему, и вскоре вокруг меня засвистели камни. Я испугалась, побежала домой, слёзы застилали глаза, а сердце разрывалось от тоски. Когда вернулась, мать обняла меня и сказала:

— Время покажет им правду, Сияна. Но пока нам нужно быть сильными. Тебе предназначено стать великой, сменить князя на престоле, — так часто повторяла она, что одно упоминание о княжестве вызывало у меня тошноту.

В нашем краю детей рано приучают к труду, чтобы могли сами себя прокормить, если случится беда. И я тоже с малых лет помогала матери по хозяйству: собирала травы для припарок и отваров, кормила кур, носила воду из колодца. Но всё было бы иначе, если б не знали люди о том, кто она и я такие.

Храбрящиеся мальчишки грозили кулачками, а девочки прятались за спины матерей, когда мы проходили мимо.

Но больше всего меня задевало, когда детишки начинали шептаться у меня за спиной. Они боялись подойти близко, будто одно моё присутствие могло принести им беду. «Ведьмина дочь», — так называли меня, хотя я ничем не отличалась от них. Те же глаза, те же руки, та же душа. Только сердце моё уже тогда болело от их страха и отчуждения.

Сегодня матушка была занята и вместо неё я пришла я на речку полоскать бельё. Девочки там играли, плескались в воде, смеялись. Я подошла поближе, надеялась, может, хоть одна из них позовет меня поиграть. Но стоило мне приблизиться, как все разом замолчали, будто увидели что-то страшное. Одна девочка, самая старшая, вдруг крикнула:

— Уходи прочь! Ты нам не ровня!

И все остальные закивали головами, повторяя хором:

— Прочь, прочь, ведьмина дочь!

Я стояла молча, чувствуя, как злые слёзы застилают глаза.

Когда подняла голову, посмотрела прямо на них и стиснув зубы прошипела:

— Если вы боитесь меня, значит, вы слабые. Прокляну, — с последним словом я бросила на землю корзину с бельем, вытянула руки перед собой и заревела диким зверем.

Девчонки визжа и сбивая друг друга с ног бросились врассыпную, а я хихикнула и принялась заниматься тем, зачем сюда пришла.

Ветер снова завыл, словно пытаясь заглушить мои воспоминания. Ведьмак молчал, лишь внимательно слушал мой рассказ.

— Вот так вот, — закончила я, глубоко вздохнув. — С детства привыкла к тому, что вокруг одни враги. Может, поэтому и стала такой, какая есть сейчас.

— Красивой?

— Тебя Ярослав покусал? Отчего такие глупости бормочешь? — я скрестила руки на груди, чувствуя, как горят щеки.

Он протянул руку, касаясь моей щеки. Аккуратно, словно боясь повредить что-то очень хрупкое. Провел большим пальцем по нижней губе, слегка оттянув её. В его взгляде что-то изменилось. Тени сгустились вокруг глаз. подернулись блеском. Он облизнул свои губы и выдохнул.

Совсем немного я подалась вперед, сама не понимая зачем. Велемир сделал то же самое и его дыхание опалило мои губы.

В телеге заворочалась Радослава, и Велемир отстранился.

Он больше на меня не смотрел, только хмурился собственным мыслям. А мои губы горели, помня жар его дыхания.

Нет. От этих чувств и ощущений нужно избавиться, никому добра от этого не будет. Особенно вспомнив для чего я здесь и куда скоро вернусь.

Слякотная и серая дорога, казалось, не закончится никогда. Изредка голодно выли волки, скрипели ветки под тяжестью снега. Но уже совсем скоро показались огни ночлежки. Проснувшаяся Радослава выдохнула с облегчением и зябко поежилась. Я накинула ей платок на плечи, и она благодарно кивнула.

Внутри корчмы было душно от запаха перегара и сырости. Пахло кислым пивом и давно немытыми телами. Темнота окутывала углы, а редкие свечи лишь добавляли ещё большей мрачности. Мы сели за грубо сколоченный стол, покрытый пятнами вина и еды.

Радослава поморщилась, ища куда безопасно положить руки, и не найдя подходящего места, уперлась ладонями в колени.

Корчмарь выглядел сердито. На левой щеке у него был шрам, который пересекал рот широкой молниеобразной линией на которой не росли усы. Даже забавно было, что на одной стороне у него густые кустистые усы, а на другой прореха, как дорога, что уходит в лес.

— Чего изволите? Куропаток? Молочного ягненка? — тон его голоса звучал издевательски.

— Вино и что-нибудь горячее найдется?

— Вино-о-о-о? — хохоча протянул корчмарь. — А росы с вершины горы не желаете?

— А что, и это имеется? — ответил Велемир, пряча смех в глазах.

— Пиво и медовуха, большего нечего предложить. Из горячего только каша.

— Сойдет. А остановиться здесь можно? Свободные места имеются?

— Шутить изволишь? В эту дыру разве что токма местные приходят, кровати от пыли прогнулись уже.

Дальше я не слушала их разговор, мысли мои заняты были шумом снаружи корчмы. Увлеченные беседой Велемир и корчмарь не заметили, как я выскользнула из-за стола и шмыгнула за дверь.

Парень молодой, совсем ещё юнец, тяжело дышал, обтирая снегом лицо. Почувствовала я зов, как и прежде.

Заметив меня, юноша обернулся. И что-то разглядел во мне, что тут же сник и шепотом произнёс:

— Пора?

Я кивнула, не нашла, что сказать.

За руку его взяла и меня окружило эхом его воспоминаний.

— Присядешь? — спросила я, указывая на покосившуюся лавку.

Он послушно сел, спрятав лицо в ладонях.

— Дайте мне минуту, подышать хочу в последний раз.

— Ответишь на вопрос? Как ты понял, что за тобой я.

— Взгляд у тебя холодный, безжизненный, тени вокруг тебя ледянющие и смертью пахнешь, маменька так моя пахла, а потом..., — он вдохнул поглубже. — Будет больно?

— Я не знаю, наверное, нет, — пожала плечами я.

Одну руку положила ему на голову, мизинцем ухватившись за совсем хилую жизненную нить и едва дернув, оборвала её.

Ладонью собрала последний вздох, который ярко сиял, оставляя тепло на коже. Я закрыла глаза парня, а когда обернулась, увидела позади себя толпу, вывалившуюся из корчмы.

— Длань Мары...

— Богиня...

— Вот кто с лихом нашим сладит...

Со всех сторон начали доноситься голоса, оглушая, наседая. Вмиг сделалось дурно.

— Отойдите! — гаркнул Велемир, пробиваясь ко мне, в его руке сверкнул кинжал.

— Ты в порядке? — шепнул он мне, и в ответ я быстро закивала. — Отойдите, — он закрыл меня за собой и обратился к толпе. — Чего пристали? М? Дел своих нет? Идите.

— Но как же? А лихо?

— С лихом другие сладят, мы этим не занимаемся.

— Но она же богиня!

— Не богиня, — покачал головой Велемир.

— Мы же все тут видели, как она забрала жизнь Мальна! — не унималась толпа.

Я вздохнула, а вместе с этим тягостным звуком поднялся ветер, который принудил прекратить гвалт раздосадованных голосов.

— Поехали, — махнул рукой ведьмак в сторону телеги.

Радослава выскользнула из корчмы, коня по голове потрепала и взглядом попросила торопиться.

Одинокий серп луны на черной бархатной глади ночного неба казался таким маняще спокойным, как обещание покоя. Но покой нам всем только снился. Под копытами коня хрустел сверкающий серебром тонкий лёд, а ветер перестал петь заунывную песнь и отправился докучать другим путникам.

— Не удался ночлег, — вздохнула я, откидываясь на мешковину.

— Не удался, — сухо повторил ведьмак.

Мы оба замолчали, слушая хохот тетерева, эхом отдающийся в лесной чаще. Я живо вообразила себе шипение упыря, крадущегося в тени деревенских хат, чавкающий оскал волколака, сверкающий острыми клыками в лунном свете.

Переплетение судеб, обещание страданий. Мне отчего-то хотелось прижаться к ведьмаку, вдохнуть ставший привычным запах земли и смерти, и забыться хоть ненадолго. Как удавалось забываться всякий раз, когда меня из деревни выманивал водяной.

Смотрела я на уставшего и задумчивого ведьмака, который цепко хватался взглядом за любое шевеление подле нас, пока конь отдыхая, сбавил шаг.

— Напряжен так, отчего? — тихо спросила я, борясь с желанием коснуться его. По недостижимой разуму причине, меня тянуло к нему. Острые черты лица, едва видимая полоска шрамов на шее, которая крадется куда-то вниз под рубаху страшно будоражила разум, и одернула себя за глупые мысли.

— Смотришь странно, — осматривая меня, проговорил он.

— Совсем нет, — не отвернулась я, продолжила смотреть.

Он зацепил поводья и развернулся в мою сторону.

— В самом деле? — он криво усмехнулся. — Княжна, что тебя тревожит?

— Многое, — ответила я, качнув головой.

— Расскажи, — опустил он голос до шёпота.

Внутри всё перевернулось, когда он придвинулся ближе, а его нос скользнул по моей щеке. Близость его тела обжигала, а от его одежды пахло морозом.

— Молчишь, княжна?

Сказать хотелось хоть что-нибудь, но я могла только зачарованно смотреть, как шевелятся его губы. Что же он со мной делает? Как удаётся так заворожить, ничего не делая.

— Княжна, — усмехнулся он.

— Д-да, я... хотела бы знать сколько мне отпущено, я... не хотела бы причинять боль тем, кто... тем...

Его губы опустились на мои, заглушая не только голос, но и мысли. Дурманной травой заволокло сознание, заставляя разум расслабиться вопреки всему, что происходит.

Рукой он погладил мою щеку, а после отстранился. В глазах его плясали искры, а приоткрытые губы сложились в улыбку под стать хитрющим глазам.

— Хотела я быть той, кто два мира помирить сумеет. Раз уж с духами лесными водилась, — кашлянув отвела тему я, а у самой в разуме страшная неразбериха творилась.

Рассмеялся ведьмак, поводья перехватывая.

— Может и получится у тебя. Будучи княгиней сладить со всеми сможешь.

— Опять ты за своё, не знаю сколько мне богиней светлоликой отмерено. Как знать? Может поутру забёрет меня.

— Не заберёт, княжна.

— Почем тебе знать?

— А ты взгляни, — он указал рукой за деревья, где разгорался рассвет.

Я хмыкнула и залюбовалась. Сначала рассветом, а потом блеском в волосах ведьмака. Отчего-то тяжело взгляд было отвести, приковал меня чем-то, заворожил будто. Радослава поёжившись свернулась калачиком на шкурах.

Укрыла её и молча продолжила в светлеющее небо смотреть, вспоминая детство и матушку. Так в сердце защемило что-то. Вспомнила, как жизнь из глаз её уходила.

Голос услышала внезапно, словно мед он был тягуч, ласков точно весенний ветер.

— Не тревожься, спокойно ей сейчас, — голос Мары заставлял трепетать, я улыбнулась.

Кивнув, расслабилась, откинулась на шкуры, подложив руки под голову. И на ведьмака взгляд снова кинула. Он был мрачнее грозовой тучи. Слышал поди? А как? Или почудилось мне? Из-за Нави всё?

В княжество Поречное путь был долог. Велемир умело выбирал тропы без чудовищ. Или везло нам сильно. А может быть, что и чем от княжества моего отца дальше, тем и обезумевших существ меньше.

— И здесь знакомый мне князь живет, но правит за него княгиня. Глуп он больно, совсем развалит всё, если одного оставить.

Я усмехнулась, пока разминала уставшие от долгой дороги мышцы.

— Дышится здесь даже легче. Чего ты хочешь?

— Долг стребовать, княжна. Со всех, кто задолжал. А опосля и к Ярославу вернемся. Остановить всё нужно. Так будет правильно.

Мы въехали в город, окружённый высокими стенами, украшенными резьбой, изображающей сцены из жизни древних богов. Ворота были открыты, и стражники, увидев путешественников, почтительно склонились перед Велемиром. Его знали здесь, и не только как простого ведьмака.

Когда мы добрались до палат княжеских, нас встретил суетящийся низенький мужчина. Страшно лебезя и заикаясь. Он проводил нас в просторную залу, украшенную оружием и настенной ручной вышивкой. На престоле восседала княгиня, женщина уже преклонных лет, с холодным взглядом и строгими чертами лица. Рядом с ней стоял молодой человек, очевидно, княжич, но взгляд его был рассеянным, а движения неуверенными.

Княгиня поднялась навстречу гостям, слегка поклонившись Велемиру.

— Добро пожаловать, ведьмак. Радость наша велика видеть тебя снова. Что привело тебя в наши края?

Велемир шагнул вперёд, держа руки за спиной.

— Приветствую, княгиня. Пришёл я сюда, чтобы напомнить вашему супругу о долге, который он имеет передо мной. Надеюсь, он помнит нашу договорённость?

Молодой княжич нахмурился, будто пытаясь вспомнить что-то важное, но ничего не сказал. Княгиня бросила на него недовольный взгляд и вновь обратилась к Велемиру.

— Конечно, мы помним. Вы спасли наши земли, когда гибли посевы, а животные умирали от голода и жажды. Мы благодарны вам за это чудо. Но... — она замолчала, сурово взглянув на сына. — Положение наше сейчас непростое. К тризне готовимся.

Велемир внимательно посмотрел на неё.

— Умер князь?

Княгиня вздохнула.

— Помер. По глупости в колодец свалился. И дня прожить не мог, чтобы не напакостить мне. Да в наследство точную копию свою оставил. Как бы я хотела дочь... — и тут её взгляд скользнул по мне. Она сощурилась. — Лицо знакомо, но точно знаю, что прежде мы не встречались.

— Княжна она, поэтому долг мне нужен.

— Княжна? — княгиня встала, спустилась по порожкам.

Руки мои в свои взяла, взглянула в глаза, всё ещё щурясь.

— Радослав... он отец мой, — с трудом произнесла я, сглатывая ком.

— Полесное... интересно, — она задумчиво улыбнулась.

— Сожалею, что прибыли мы без приглашения в не самое лучшее время. Но и этого времени нам мало. Слышно ли у вас здесь о том, что надвигается?

— Слышно, к сожалению, уши-то у меня на месте, — цокнула она, отпуская меня.

— Ради этого путь проделали.

— Останьтесь на тризну, а после по долгам рассчитаемся. А то глядишь и новые договоренности появятся, с новым-то князем.

— И снова вы править будете?

— Уж надеюсь. Мне бы внучку вырастить, которой и княжество оставить не страшно. Тут и умереть спокойно нельзя, всё по кирпичику разнесут, а этот только радоваться будет, потому что листочки красиво падают, — она скривившись произнесла последнюю фразу как будто детским голосом, передразнивая.

Можно разве так? Это же сын её, плоть от плоти, кровь от крови. Видно, нахмурилась я сильно, а то и скривилась. Ведьмак меня за плечо взял, чуть развернул и спросил:

— Устала с дороги?

Я с удивлением приподняла брови, а потом до меня дошло.

— Совсем немного, — слабо произнесла я, как будто тотчас упаду замертво.

Княгиня трижды хлопнула в ладони, вызывая слуг.

— Проводите гостей для отдыха.

Она посмотрела на нас с Велемиром и произнесла:

— Вас подготовят к тризне.

— Благодарим за оказанную честь, — поклонился Велемир, понемногу заслоняя меня собой, словно пытался защитить меня от чего-то. От княгини ли?

Воздух казался густым, точно как над болотами, по которым я в детстве ходила и собирала лягушек, потому что мне казалось — они страшно одиноки и я непременно должна их забрать.

Горячая рука Велемира легла мне на плечо, он потянул меня в сторону коридоров. Видимо, разговор закончился, пока я предавалась воспоминаниям.

В комнате пахло опилками и чистым бельем после мороза. Велемир прислонился спиной к двери и приложил два пальца к переносице.

— Что-то случилось?

— Нет, княжна, пока не случилось. Но то ли ещё будет... — он вздохнул, с гулким стуком опершись затылком на дверь.

— Намечается что-то дурное?

— Как знать... может и пронесет, если благоприятные обстоятельства будут.

— Княгиня Владлена не любила мужа?

— Конечно, нет. Всё, что так трепетно и нежно ею оберегалось и ценилось, была власть. Скажу только один раз, да и тот потому что я уверен, что сейчас все слишком заняты, чтобы нас подслушать, но всё же, — он наклонился ко мне так близко, понизил голос до шепота. — Несчастный случай произошел только тогда, когда на смену княжича усадить можно, в возрасте он и в силе.

— Но не в разуме, — покачала головой я. — Зря ты меня при ней княжной назвал, чую проблем доставить может.

— Не зря. Учу тебя, княжна заключать полезные союзы, часто этим заниматься будешь.

— А ежели я не желаю? Что тогда?

— Есть ли выбор у тебя? Решилась же княжество спасти?

— Отомстить я желаю, да волю богини исполнить. Большего мне и не надобно. Сам ведь знаешь.

— Зря упрямишься, княжна, смысла в этом нет.

— Ты что же тут же ночевать будешь? — перевела разговор в иное русло, осматривая комнату с одной кроватью, но такой широкой, что на ней могло бы уместиться три человека, но даже так им не было бы тесно.

— Нет. Мне выделили ту комнату, в которой я оставался в прошлый раз, через коридор от твоей. Собирайся к тризне, мешать не стану. Зайду за тобой позже, — смену разговора он поддержал. вышел из комнаты, даже не хлопнув дверью.

И так некстати начала я вспоминать о поцелуе этом проклятом. Было в нём что-то такое, будто позабытое, родное, но того быть просто не могло. Или? Что пришлось моей душе, слоняющейся по Нави? Разве не сказал бы мне ведьмак, кабы встречались прежде мы? А ежели не сказал, то чтоб ему пусто было.

И каждый раз, когда думы эти разума касались, глупое сердце начинало оживать, бить в грудную клетку, да так больно, что приходилось крепко стиснув зубы, зажмуриться и ждать, когда уляжется оно.

Неладное творится, нужно исправить, не то не видать мне месте, так и отправлюсь обратно неотмщенной за себя и за матушку.

Вздохнув, надела на себя оставленную одежду: длинную льняную сорочку, поневу с бахромой и пёстрой вышивкой с рисунками медведей, поверх поневы красный передник, украшенный лентами, а на плечи накинула расписной шелковый платок.

По традиции должна была на голову платок повязать, но и миру живых я больше не принадлежу. Так что, надеюсь, княгиня за своеволие меня не осудит. А коль осудит, то и не велика потеря.

Велемир, который зашёл за мной, выглядел слишком хорошо... по-княжески. Черный стеганый дублет поверх белой рубашки смотрелся на нём восхитительно.

— Любо выгляжу? — ехидно покрутившись, спросил Велемир, заметив, что вышивку на штанах рассматриваю.

— Сойдет, — нарочито безразлично проговорила я, не отводя взгляда.

— Врушка ты, княжна, страшная врушка, — закатив глаза засмеялся он, жестом приглашая выйти.

— Ничего и не врушка, — пробубнила я.

— Ты тоже хорошо выглядишь, княжна, даже очень.

Улыбнулась про себя, но вида не подала, что по сердцу его высказывание пришлось. Глупости такие... серьёзнее быть мне нужно, покуда дела свои не завершу, а там уже и смысла в этом всем не будет.

— Накинь, там холодно, княжна, — проговорил ведьмак и укутал мои плечи тяжелой меховой накидкой, кажется, что из шкуры волка.

— Не мёрзну я, забыл?

— Не забыл, — отвернулся от меня, закатив глаза почти что раздраженно.

Снова втихую улыбнулась, когда пух защекотал щёку. Впрочем, улыбка быстро спала с моего лица, когда с брёвен на меня перекошенное лицо покойника взглянуло. Нет, не смотрел он, почудилось. Серое в пятнах одутловатое лицо устремлено было вверх в седое небо, откуда совсем скоро посыпятся хлопья снега.

От отвара вспомнила я, как погоду предсказывать, от этого на сердце потеплело. Нравилось мне это прежде, нравится и сейчас.

— Если хочешь, можешь не смотреть.

— Мёртвые меня не пугают, не понял ещё? Трудный у них брак был? Княгиня не выглядит скорбящей, напротив даже, — я кивнула в сторону улыбающейся женщины.

— Трудный, княжна.

Первые языки пламени лизнули изножье, пробираясь по савану вверх. Велемир отошёл, шепча что-то.

Завороженная я смотрела, как тело князя пожирает необузданная стихия. Завыли поминальные девы, заплакал навзрыд княжич, упав на колени, а после подскочив в огонь кинулся, принявшись стаскивать горящее тело с брёвен. Насилу его оттащили, да трое держали, чтобы он перепачканный сажей обратно в огонь не лез. Любил он отца, наверное.

А ведьмак ходил кругами, губы его беззвучно двигались, по воздуху пальцами чертил знаки.

Думает, что злые духи явятся? Скорбящих желает защитить? Едва ли тут кто-то кроме княжича страдает взаправду. Сквозит притворством, аж во рту горчит.

В нос упрямо лезла вонь горящего тела, слезились глаза. Сколько бы я ни пыталась отойти, всё равно дым за мной следовал. Как назло.

Смирившись, я перестала дышать, дожидаясь пока догорит тело.

Разумно было сжигать тела, когда из Нави напасть всякая лезет. Как обещание, что умершим никто не завладеет.

Думая о своём, совсем не заметила, как на плечо опустилась рука Велемира. Обугленное тело уже едва дымилось, гости расходились.

— Пойдём, состязания воинские на третий день перенесли, сейчас будет пир.

Я вздохнула, пока шли мимо княжеских воинов, что покой княгини охраняли, а после ворвались в шумный зал.

От всех пахло костром. Мне не нравилось.

— Рада, что вы остались. Спасибо, ведьмак, за услугу, — кивнула Велемиру княгиня. — А с тобой мне отдельно побеседовать хочется, но не сейчас, после песенников, — лукаво улыбнувшись, княгиня оставила нас.

— Задумала она что-то... Чую... — сказала я ведьмаку.

— Тут и думать не надо, точно задумала. Княгиня своё отпускать не любит. Будь осторожна, не всё я за тебя решить смогу.

Туманно. Расплывчато. Как всегда.

Сегодня вздыхать хотелось пуще обычного. К еде я не притрагивалась, хотя выглядели все блюда более чем хорошо. Может быть, из-за усталости, а может и ещё из-за чего. Так с ума сойду покуда во всех чувствах разберусь.

Только присела и грянула музыка. Шумно разговаривавшие до этого пирующие, смолкли в мгновение.

Я осмотрелась. Княжич встал с трона, подталкиваемый матерью. Сверкнула глазами княгиня. Вот оно. Недоброе. Чую.

Княжича свататься послала. Невдомёк ей, что править княжеством отца я не желаю. Хочет и другие земли к рукам прибрать.

Я судорожно искала глазами пути отхода. Как вдруг кто-то развернул меня к себе, сжимая в объятиях.

Ведьмак!

— Расслабь плечи, чай не на битву встала. Я поведу.

Краем глаза я заметила, как поникший княжич опустился обратно на трон подле матери. И тогда я выдохнула с облегчением.

А что ему помешает подойти вновь, когда меня отпустит ведьмак? Ничего.

— Надо как-то уйти, — шепнула я, снова попав в объятия ведьмака.

— От них? — хохотнул он. — От них не выйдет. Я подсоблю. Терпение, княжна.

Предчувствуя окончание пляски, меня колотило. Отказать будущему правителю...нет, его матери, будет означать навлечь на нас бурю и отвратить помощь, которая так нужна.

Во рту стало сухо, княжич снова поднялся, и время для меня замедлилось.

Головы коснулось что-то прохладное.

— Не дергайся, княжна, некрасиво получится, — прошептал мне в ухо Велемир.

— Что ты...

Он повязал ленту на мою голову. Всё равно, что если б во всеуслышание прокричал, что невеста я его.

— Ты забыла, — сказал громче обычного, взглядом определяя слышали ли его.

— Спасибо, — одними губами прошептала я, а он взял меня за руку.

Сердце снова болезненно дёрнулось. Только боги знают, каких усилий мне стоило не скривить лицо и сохранить самообладание.

Жестом княгиня попросила подойти. Ведьмак сжал мою ладонь и едва заметно кивнул.

— Вот те раз... завидная невеста занята оказалась, — Владлена сокрушенно покачала головой.

— Сватовство? — я сделала вид, что не понимаю, что она затевала.

— Могу ли я рассчитывать на дружбу между нашими домами?

Я осторожно кивнула, косясь на ведьмака, который улыбался точно довольный кот.

— Значит нет надобности в раздельных покоях, — проговорила Владлена, желая выявить ложь.

— Совершенно никакой, — покачал головой Велемир, улыбаясь.

Просто не буду спать, решила я. Я и так не сплю, а ведьмаку отдых нужен. Тело моё не устаёт сидеть несколько часов, так что...

Танцевали мы ещё долго, пока последний из гостей не отключился прямо за столом, опрокинув недопитую медовуху.

— Идём, княжна, — ведьмак мягко взял меня под руку и повел по слабо освещенным коридорам. — Ты не переживай, княжна, я рядом буду. Княгиня естественно своих слуг присылать будет. Не может она от возможного укрепления власти и расширения владений отказаться.

— Но править я не желаю, — шепнула я.

— А ей мы об этом не скажем, княжна. Помощь её нам нужна, а там глядишь и переменится всё в голове твоей.

— Не переменится, — буркнула я.

— Как скажешь, — пожал плечами ведьмак.

В комнате пахло хвоей. Растопленным очагом и свежестью. Здесь было лучше, чем в той комнате, где меня поселили изначально.

— Я постараюсь не мешать, — заверила я ведьмака.

— Ты и так не мешаешь. Не глупи, княжна, ложись отдыхать. На кровати вполне себе можно разместиться не касаясь друг друга, если я тебе неприятен.

— Я этого не говорила, — скрестила я руки на груди.

— Но думала?

— И не думала. Я не хочу мешать тебе отдыхать, потому что пока мы не сражаемся, пока я не трачу силы, мне не нужно спать. А ты человек, тебе надо. Вот и всё.

— Уверена, что я человек? Ведаешь сколько раз я в Навь ходил? Осталось ли во мне что-то человеческое? Подумай на досуге об этом, княжна, а теперь ложись. Мне спокойнее будет, если ты рядом будешь, а я буду знать, что ты не влезешь в то, что сама не вывезешь. Уговор?

Я нехотя кивнула и потянулась расстегнуть пуговицы одежды, когда заметила удивленный взгляд ведьмака.

— Что? Прежде тела женского не видел? Аль рубаха нижняя тебя в ступор вводит?

— Не вводит, — усмехнулся он, снимая дублет, за ним рубаху, оставшись в исподнем.

Я широко распахнула глаза.

— Что, княжна? Никогда тела мужского не видела? Смущаешься?

— Ещё чего, смотреть там не на что. Подумаешь...

Я недовольно цокнула и закатила глаза, залезая под одеяло. Ведьмак последовал моему примеру.

Кровать и правда была такой широкой, что мы могли даже не коснуться друг друга ни разу. Мне этого и не хотелось. Или всё же... Нет, не хотелось. Ошиблись один раз, нечего на мотыгу наступать, лоб болеть будет.

— Отдыхай, княжна, завтра будет долгий и опасный день. Представим тебя соседнему княжеству. Да воинов Владлены определим.

— Доброй ночи, ведьмак.

Сквозь дрёму ощутила я, как ведьмак сгребает меня в охапку, носом в шею мою утыкаясь. И так спокойно сразу стало.