Рябиновая ветвь

ЗДЕСЬ мне не нужно было дышать. Да и все прочее складывалось в ощущение того, что я как будто бы вернулась домой. Могильный холод казался уютнее домотканого одеяла. А тени, стенающие повсюду, ощущались старыми знакомцами. Может и правда, место моё здесь. Не должна была в Явь возвращаться, оттого и паршиво мне там. Но кого же ещё я вспомнила? Не могу ухватиться за клочок воспоминания, выскальзывает из пальцев, прахом осыпаясь.
И заговоры здесь бессильны, самой придется спутников искать. Очередная тень прошла сквозь меня и остановилась. Я резво представила, как она принюхивается своим безносым блеклым лицом. Тень пошла рябью и проплыла дальше, потеряв ко мне всякий интерес.
Колючие стены сжимались, приходилось протискиваться сквозь ранящие побеги, которые будто разочарованные вздрагивали, не почувствовав крови.
Услышала звук сражения и поспешила вперед. Не ведьмак ли там часом?
Колючки не хотели меня выпускать из своих бесконечных дорожек и тогда я закрыла глаза, а когда открыла: на ладони уже подрагивало пламя, которое заставляло стебли вздрагивать и отползать на краткий миг. Вскоре и огня бояться перестали.
Все, что меня окружало не казалось чужеродным, напротив, мне было отрадно видеть серость и мрак. Как будто вернулась домой после долгого отсутствия. На краткий миг испугалась этому чувству. Не должно быть так.
— Мертвые глаза устали от яркости жизни, — проговорила вслух я.
— Верно... — ответил мне чей-то голос.
Не побоявшись, не вздрогнув, я вгляделась в темноту, впитывая малейшее колебания ледяного, но затхлого воздуха.
— Сама пришла...
— Сама, — подтвердила я.
— Заплатишь мне и пропущу.
— А что если нет?
— И тебя погублю, и товарищей твоих.
— Меня не выйдет. Я уже мертва и скоро вернусь.
Правда сама рвалась из уст. И ведь верно, чужда мне стала жизнь. Мертвое не может ни любить, ни жалеть. Ведь по велению Мары я возвратилась, а как долги уплачены будут... стало быть... Не держит меня в Яви ничего, кроме мести и желания правду всю узнать.
Мысли путались, не желая складываться в цельную фразу.
— Стало быть? — повторил голос мою мысль.
— Возвращусь я.
— Проходи, плата принята.
Алчущая крови стена обратилась тонкими змейками и опустилась под серую землю.
— Постой! — попросила я.
— Чего тебе?
— Говоришь со мной, выуживая мысли. Так скажи, кого я видела?
— Сама узнаешь. Нам нельзя поведать. Разгневается.
— Мне... надобно знать, — настаивала я.
— Когда придет время, ты все узнать сможешь.
— Хоть намекни, не заставляй терзаться в догадках.
— Жертва твоя принята была давно. Часа ждала своего.
— И что это значить должно?
Но голос больше не отвечал. Я поспешила вперед, когда среди мертвых деревьев мелькнул силуэт Велемира.
— Ведьмак! — окликнула его я.
— Княжна-а-а, — растянулся, подобно довольному коту от миски сливок, в улыбке. — Я уж думал, понравилось тебе здесь. Всё не спешила на выручку. Но ты ли это, княжна? Аль морок очередной?
Он вытянул вперед руку в которой блеснула сталь меча, оружие уже раздобыл.
— Я это. Не сомневайся.
Поняв, что ведьмак настроен решительно, я осторожно начала перечислять:
— Умерла я двадцать лет назад. Последним, что я увидела был символ княжеского рода. Мара вернула меня.
— Недостаточно, — ведьмак плотнее сжал рукоять.
— Замуж я хотела... за Велеса, подношения ему носила.
— Скажи то, что только настоящая княжна знать могла.
— Истинная нить тянется не из Нави, в княжестве исток, а подпитка здесь.
Велемир улыбнулся и убрал меч в ножны.
— Радуешь, княжна. Знала и все равно сюда пошла?
— Силу черпают отсюда, надо было убедиться, да и поглядеть на Навь хотелось. Давно ли знал ты?
— Почти сразу. С подпиткой разберемся, как только найдем Ярослава. Не передумала его здесь оставить?
— Как можно!? — возмутилась я.
— Неужто братом его считаешь? А то, что отец твой пригрел чужого, а свою кровь бросил?
— И пусть. Дела минувших дней, — я всплеснула руками.
Шорох привлек наше внимание, обернулись одновременно.
Ярослав с взлохмаченной рыжей гривой, что-то хотел сказать, но с его уст не сорвалось ни звука.
Должно быть, слышал все. Оттого и удрученный такой.
— Так вот отчего княжной её кличешь, — прокашлявшись обратился Ярослав к ведьмаку.
— Думаешь, не похожа на отца твоего названого?
— Похожа. Только сейчас вижу, что похожа. И взгляд как у него, и нос...
Ярослав осел на землю, сквозь рубаху алело пятно.
— Поранился? — спросила я.
— Цепанул кто-то, пока к вам пробирался. Ты потому отца увидеть желала?
— Место дочери я не желаю. Ответы получить хочу. Да долг старый с него спросить.
Велемир улыбнулся хитро, как если бы точно знал о чем я подумала в этот момент. Ничего от плута скрыть нельзя.

Гнилостный запах смерти пахнул откуда-то сбоку. Кожей чувствовала, что идти в ту сторону нужно.
— Там, — прошептала я.
— Там, — подтвердил ведьмак.
— Что там? — спросил Ярослав.
Я не ответила, шагнула в темноту, влекомая зловещей силой, что стала мостом в Явь.

Здесь шепот становился громче, надрывнее. Голоса плакали и кричали, моля о пощаде. Сотни призрачных душ сливались в единый светящийся ком, который бился, походя на сердце.
— Это... — начал Ярослав, почесав затылок.
— Души подпитывают это, — названия для явления у меня не было.
— Древняя магия. То, что оставили Боги, когда в Навь можно было просто попасть. Только души для этого нужны были иные, а здесь... здесь все подряд. Нехорошо.
Велемир выглядел так, точно кто-то вошел в его терем и переставил все на свой лад. Он выглядел недовольным. В зрелище приятного было мало, страдания сотен умерших ощущались всем телом, а их боль металлическим привкусом оседала на языке.
— Возьми меня за руку, княжна. А ты, Ярослав, готовься отбиваться, — ведьмак отстегнул ножны и кинул их Ярославу.

Велемир успел начертить знак Триглава, цветом тот был темным, почти чернильным. Этот знак состоит из трёх треугольников, соединенных вершинами и образующих шестиконечную звезду. Он символизирует гармонию между тремя мирами — Явью, Навью и Правью, а также связь между богами, людьми и духами.

— Почему Боги не вступаются за Явь? — спросила я, рукой очерчивая Трезубец Перуна. Трезубец — один из самых мощных оберегов. Он олицетворяет власть, силу и могущество. Трезубец Перуна способен защитить от тёмных сил и запечатать источник силы Нави.
— Не всем Богам есть дело до того, что здесь происходит, пока оно не переходит в Правь, — зло отозвался Велемир.
Должно быть, у него свои счеты с богами. Спросить? А расскажет ли? Вон он какой скрытный, да и чуть что, так сразу: "Утомляешь меня, княжна. Больно любопытная ты, княжна...".
Следующим символом, что вышел из под моих пальцев и завис в воздухе: стал Знак Мары — это символ смерти, зимы и холода. Черная точка в центре белого круга, окруженного темными линиями. Точка символизирует центр мира, а круг — бесконечность. Чёрные линии образуют сложный узор, который напоминает о запутанности и сложности мира духов.
— Но Маре было не всё равно, — возразила я, а после поджала губы, от усилия. Казалось, что рунические знаки вытягивают из меня остатки жизни взятой взаймы.
— И у неё были на это причины, — холодно бросил он, сжимая мою руку, переплетая нашу силу.
И тут я почувствовала насколько ведьмак могущественен. Его сила ударила меня под дых, как после удара об землю. Я чуть было не выпустила его руку.
— Осторожнее, княжна, другой возможности может и не быть, — он бросил мне кривую ухмылку и сжал мои пальцы.
Призрачное сердце выбросило вверх темную силу и со всех сторон послышались вопли и стенания. Они проникали в голову безумным вихрем. Я крепко зажмурилась и кинула короткий взгляд на Ярослава, который зажал уши руками.
— Что-то не так, — бросил ведьмак, крепче сжимая мою ладонь, до скрипа пальцев.
Потерянные души обретали плоть, которая с мерзким звуком ошметками налипала на сгустки энергии.
— Так и должно быть? — полюбопытствовала я.
— Нет, — быстро ответил ведьмак. — Нужно усилить руны.
Закрыв глаза, я приложила усилия, подпитываемая странной магией ведьмака. Крики прекратились. Но чудовища из ошметков гнилой плоти всё ещё были рядом с нами.
— Мы можем только задержать их, пока не отыщем способ, как разорвать нити соединяющие это с Явью.
Велемир прикрыл глаза и выпустил мою ладонь, шепча на незнакомом мне наречии заговор.
Ярослав упал на землю, меч выскользнул из его рук. Кровавое пятно на земле становилось всё ярче, привлекая существ из Нави.

Его связь с миром живых почти угасла. Ещё немного, и он уже не вернётся.
— Надо... — начала я.
— Уходить, — закончил за меня Велемир.
Пока чудовища, оглушённые защитными рунами, стояли, уставившись вперёд пустыми глазницами, мы подхватили Ярослава, позволив ему опереться на наши плечи.

Всё с самого начала шло не так. Обманчивое чувство, что сладим с бедой одурманило, запутало, лишнюю уверенность поселило.
— Княжна, прошу тебя, поспеши.
Велемир стремился отойти подальше от существ и сердца. Я собралась с духом и, перехватив Ярослава поудобнее, зашагала быстрее.
Велемир резко отступил, упал на колени в серую землю и принялся чертить круг.
— Не давай ему заснуть, княжна, последний тот сон его будет.
Я встряхнула Ярослава, который начал заваливаться. Он что-то пробормотал, но порыв холодного ветра унёс его слова. Круг на пепле светился, приманивая существ, которым опостылела Навь. Разламывая ветки, рыча и оставляя борозды на земле, они неслись к нам.
Ведьмак помог мне затащить Ярослава в круг, и все завертелось.

В себя пришла я посреди тумана. Ярослав стоял на коленях, осматривая затягивающуюся рану, а Велемир шептал заговор, водя ладонью над его обнаженной кожей. Ярослав недовольно сморщил нос и что-то пробубнил неразборчивое.
— Не хотела тебя Навь отпускать, пришлось с ней пободаться, княжна, — ведьмак беспокойно улыбнулся.
Звякнула кольчуга, и из тумана вышли воины. Герб с рябиновой ветвью пестрел посреди серости леса.
— Именем светлого князя Ведомира, вы должны быть доставлены в его величественный град, — промолвил один из воинов, выступив вперед.
— К добру иль к худу этот визит? — я сощурилась, улавливая опасность.
— Точнее только князь ответить может.
— Не нравится мне всё это, — прошептал Ярослав.
— Впервые захотелось согласиться, — ответил ему Велемир. — Должно быть дождь пойдет.
Рискованно идти с теми, кто наставляет оружие на гостей.
В последний раз, попросив у своего измученного тела сил, я ринулась за спину семерым воинам, пытаясь найти их нити, что с миром живых связывают.
Получилось неаккуратно, резко. Поцарапалась и пальцы обожгло.
Семь человек повалились в снег.
— Ловко ты их.
Из упавшей в снег сумки выудила пергамент, где приказ написан был.

 
Доставить живыми или мертвыми изменников.

— Дурные вести.
— И впрямь, дурные, — Велемир заглянул мне через плечо.
— В княжество возвращаться нельзя. Навь пустила там свои корни, знала, что единственным нам по силам совладать с напастью.
— Обождем. Нужно отдохнуть, а после решать, как все поправить можно.