ГЛАВА 4
Я СМОТРЕЛА на Ярослава. Он склонив голову на бок внимательно изучал меня, точно впервые видел.
— Не смотри так, не то дырку взглядом прожжешь. Ведьма я, — решила прервать тишину.
— Ве-е-едьма? — недоверчиво протянул, почесывая гладкий подбородок.
— Уж извини, если подобные мне тебе претят.
— Ни разу ведьм я не встречал, а ты на рассказы о них не похожа.
— Что же со мной не так?
— Вот и я не пойму, — он прищурился и обошел меня по кругу. — Статная, красивая, не обделена умом, а в народе говорят, что у ведьм сплошь бородавки по лицу и взгляд злобный, ты же смотришь на меня открыто, как оленёнок. Вот только глаза твои...
— Цвета не имеют, знаю, — опередила я, подняв ладонь.
— Что же приключилось с тобой? Или от рождения это?
— Как знать, — уклончиво ответила, пожав плечами. — Может и с рожденья.
Ведь заново я родилась сегодня утром, но ему этого знать не нужно.
— Жила я в отдалении, о многом не ведаю. Расскажи мне о нечисти. Часто ли выползает из нор своих?
— Мор настал, Сияна. Больше десятка лет нечисть лютует и боле по норам не прячется. Из тумана они являются, а те, кто в туман уходит... — он вздохнул, — О тех больше не слышно.
— Мор...— повторила я.
Знала я, что это такое. В старых историях, рассказанных матушкой, было о Море. Нечисть собирается и становится её видимо-невидимо, и не останется в живых никого, если с упырями, да бесами не справиться.
— А князь что?
— Тех, кого на разведку он отправлял не вернулись и сказать уже ничего не смогут, кого-то по частям нашли, а кто-то, как в воду канул.
Может не только ради мести вернула меня Мара, есть у моего возвращения особый смысл? Но смогу ли я одна с нечистью сладить? Силы неведомые во мне живут, чувствую, как перекатываются и переливаются они, вот только нащупать их пока не могу. Не время?
— Что призадумалась? Возьмешь меня попутчиком?
— От чего ж не взять, ты вон с мечом ладно управляешься. Заговоренный он?
— Верно подметила, заговоренный. Специально выкован для борьбы с нечистой.
— Не ведьмак ли ты часом?
Ярослав рассмеялся беззлобно.
— Не ведьмак я, но сражениям обучен.
Сквозь сугробы пробирались, ища Бурьяна, коня Ярослава, который нечисти испугался.
— Не боишься, что нечисть твоего коня дурного сожрала? — спросила я.
— От чего ж дурного?
— Дурной конь, раз хозяина бросил, — проворчала я.
Почуяв, что разговор о нем ведется, Бурьян с тихим ржанием выскочил из-за толстой ели, стряхивая густой иней со своей гривы. Он был красив, с блестящей шёрсткой, которая переливалась в лунном свете.
— Был бы дурной, коль его б съели, а то теперь не своими ногами пойдём, — Ярослав усмехнулся, погладив коня по мохнатой шее. Бурьян, явно гордясь своим поступком, уперся головой в плечо Ярославу.
Бурьян бесшумно шагал по утоптанному снегу, неся на спине Ярослава и меня. Ветви деревьев, усыпанные инеем, склонялись к нам, будто хотели что-то сказать, но их шепот перебивался внезапно начавшейся вьюгой.
— Ты уверен, что это самый короткий путь? — спросила я, вглядываясь в густую темноту, окутывающую нас со всех сторон.
— Самый безопасный, — ответил Ярослав.
Я кивнула, хотя в глубине души испытывала неприятное предчувствие. Лес казался мне не просто темным, а зловещим, словно в нём поселилось большое зло, которое в данный момент точило когти и скалило зубы, ожидая добычу.
— Слышишь? — спросил Ярослав, и я уловила глухой топот. — Похоже, погоня за нами.
Я оглянулась назад, и в тусклом свете луны увидела множество светящихся глаз в темноте. И услышала ещё более чётко топот множества босых ног, бегущих по снегу.
Нечисть собралась в стаю. Туман зловеще светился зеленоватым цветом, он нагонял нас, как живой, извивался, стремясь с конем поравняться, от него отделялись полупрозрачные щупальца, которые стремглав неслись вперед, выворачиваясь и переплетаясь кровожадным клубком змей. Утопленники, выбирающиеся из тумана, сипло орали изъеденными рыбами связками, они бежали выставив перед собой руки с крючковатыми пальцами, покрытыми струпьями.
Ярослав пришпорил Буяна и тот понесся дальше, хрипя и фыркая.
— Нам бы до города домчать, пока лихо какое не сцапало.
Чувствуя, что соскальзываю от тряски, я вцепилась в Ярослава под его короткий смешок.
Обернувшись, я тут же пожалела. До этого казалось, что мы быстрее, что нечисти нас ни за что не догнать. А теперь они дышали нам в спину смрадным, гнилостным воздухом, злобно скалясь.
Высвободив одну руку, я пытаюсь нащупать под накидкой пучок трав. Но, чтобы его вытащить, мне нужно немного отодвинуться от Ярослава. Одно неловкое движение и я свалюсь в толпу чудовищ, жадно алчущих крови и совсем не важно живая кровь или хладная, подобно моей.
Справившись с застежкой накидки, достаю пучок трав, другой рукой отчаянно цепляясь за выскальзывающую шубу Ярослава.
— Ты чего там возишься?
— Не перебивай и помалкивай, — прошипела я, теряя терпение.
Всё ещё держась одной рукой, свободной перетираю между пальцами полынь и прошептав заговор кидаю получившуюся пыль через плечо. Яркий всполох и сноп искр говорили о том, что вышло задуманное. Коль так, теперь нам оторваться от нечисти проще будет.
— Это ты их чем так?
— Потом, всё потом...
Оторваться удалось, когда на полоске горизонта замаячили караульные огни, а за ними и княжество простиралось.
— Приехали, — устало протянул Ярослав, утирая шапкой вспотевший лоб.
— Благодарствую.
— Не стоит, если б не твои уменья волошбы, не смотреть нам на княжество, не стоять на земле.
Волшба. Само вышло. Видно не потеряла я дара в смерти, иным стало все, завязанное на инстинктах. Ведь не задумывалась я о том, что не получиться может, не старалась искры высечь. Оттого и получилось верно?
— Коль меня б не повстречал, давно б воротился и с нечистью не столкнулся бы, — я скрестила руки на груди.
— Полно браниться, рад я, что повстречалась ты мне. А что за дело к князю у тебя?
— Ты уж прости, но то — для князя.
— Ты не подумай, любопытно больно.
— А ты князя откуда знаешь?
— Так отец он мне названый, с малых лет я у него на воспитании, — Ярослав почесал затылок с виноватым видом.
Холод пробрался под одежду мурашками и тронул сердце. На мгновение пожалела, что спасла его, а после испугавшись собственным мыслям, тряхнула головой и зубы поплотнее стиснула.
Меня он бросил, мать погубил, а щенка подобрал?
Гнев вскипал внутри, сотрясая разум. Я сжала кулаки и вдохнула.
— Сияна? — голос Ярослава вырвал из гневного омута.
— Задумалась, всё пережитое вспоминаю.
— Пустое, ладно, что живы остались. К князю в таком виде нельзя, пойдем со мной, я к ткачихе отведу, нарядит тебя и краше царевны будешь. Хотя ты и так...
Щеки Ярослава покраснели и он спешно отвернулся, поманив меня рукой следовать за ним.
Мужики, что стояли в карауле и слышали наш разговор усмехнулись в бороды, пока открывали ворота в город.
Бурьян недовольно фырчал, но смиренно следовал за Ярославом. Я плелась чуть позади, стараясь с трепетом совладать. Ни разу отца я не видела, но наслышана о нём. И двадцать лет назад ведь по его указке в избушку воины пришли. Разворотили не только хлипкую постройку, но и душу всю исполосовали. Прежде, чем убью его собственной рукой, хочу узнать за что мы с матерью в опале оказались, за что нас, как зверей прирезали.
В нос ударил запах. В центре площади погребальный костер, пламя до самого неба вздымалось.
Ветер трепал красные и желтые ленты, привязанные к деревянным столбам, ограждающим площадь. Запах ладана и горелой древесины щипал ноздри и горчил на языке. Я, внезапно увлеченная в толпу, молча наблюдала, как пламя жадно пожирает погребальный костер, вздымаясь к небу огненным вихрем. Языки пламени, словно жадные призраки, тянулись к небу, оставляя после себя черные следы на сером холсте сумерек. Треск горящего дерева смешивался с плачем женщин, одетых в длинные светлые одежды. Их голоса, полные скорби, разносились над площадью печальной песней.
Я не знала никого из тех, кто был на костре. И видела это не впервые — древний обряд прощания с умершими. Но от вида бушующего огня и звуков похоронных песен сердце сжималось от тяжести и грусти.
Старая женщина, стоявшая рядом со мной, положила мне руку на плечо. Её морщинистое лицо с пронзительными голубыми глазами выражало глубокую печаль.
— Смерть — это не конец, — прошептала она, глядя на огонь. — Это лишь переход в другой мир, мир духов и предков. Возвращение к началу...
Я молча кивнула, не зная, что сказать. От необходимости разговора меня избавил Ярослав, потянувший за руку наверх, подальше от скорбящих.
— Я думала, что только народы севера разжигают погребальные костры, — проговорила я, смотря на дым в небе.
— Чтобы не вернулись нечистью, всех сжигают. Больно видеть мужей, жен и детей в ином обличье.
— Разумно, — согласилась я. — Но нечисти меньше не становится?
— Не становится, — вторил он, печально. — Нам сюда, — он указал на дверь с резьбой и без стука отворил её.
— Радмила! — крикнул Ярослав в глубину дома. — Неси все, что есть, красу надобно приодеть.
— Что ж ты разорался-то, коль мне лет много, не значит, что глухая.
— У меня не так много...— начала я, но Ярослав перебил поднятой вверх ладонью.
— Я заплачу, за спасение и просто в благодарность.
Радмила завела меня в комнатку, посреди которой стоял сундук доверху набитый тканями.
— Постой вот здесь, сейчас мы тебя приоденем, — пробубнила старушка и вышла.
Когда она вернулась, в руках у неё было еще больше ткани разной. Она меня и вертела и свечи подносила, чтобы цвет к коже бледной подобрать.
Спустя много времени, она проговорила:
— И за княжну сойдешь в таком наряде.
— Не уж то и правда я теперь так выгляжу?— я с нескрываемым волнением всматривалась в свое отражение в полированном медном блюде.
Старая ткачиха, больше похожая на добрую ведунью из сказок, лукаво улыбнулась из-под платка, обрамляющего морщинистое, но полное жизни лицо.
— А то как же, — протянула она, — не хуже любой княжны теперь будешь. Разве Ярослав плохое заказал бы для своей красавицы?
— Я не... — начала я, но старушка не обратила внимания.
Ярослав, стоявший у порога, лишь улыбнулся в ответ, верно любуясь преображением. Ещё недавно на мне были простая рубаха да сарафан, а теперь...
Алая юбка из тончайшей шерсти, расшитая затейливым узором из серебристых нитей, облегала стройный стан, подчеркивая хрупкость. Свободные рукава льняной сорочки, собранные у запястий тоненькими красными лентами, открывали взгляду нежную кожу. Длинная коса, украшенная янтарными бусами, спускалась по спине до пояса.
Сама же ткачиха накинула на мои плечи тяжелую шубку из бархата, подбитую мехом чернобурой лисицы. Такой наряд не только согревал в любой мороз, но и придавал мне поистине царственный вид.
— Ну, — Ярослав подошёл ближе, не в силах сдержать восхищенной улыбки, — теперь ты точно готова на пир к самому князю идти.
— Пир?
— Верно услышала меня.
— Кто ж пирует, когда нечисть из тумана лезет? — я скрестила руки на груди и сурово взглянула на Ярослава.
— Князь пирует и нам туда пора, решишь дела свои.
— Ну пойдем.
Княжеские хоромы встретили нас шумом веселья и ароматами жареного мяса, медовухи и пряных трав. Свет от бесчисленных свечей, отражался в начищенных до блеска кубках и драгоценных камнях, украшавших наряды гостей. Музыка, льющаяся из гуслей под умелыми пальцами музыкантов, кружила головы и манила в веселый водоворот танца.
Я, несмотря на роскошный наряд, чувствовала себя неловко под оценивающими взглядами знатных бояр и их жен. Ярослав, заметив моё волнение, крепче сжал мою руку, ободряюще улыбнулся.
— Не робей, — прошептал он, — ты краше всех здесь присутствующих дев.
— Скажешь тоже, — я смутилась. Мало от кого слышала лестных слов. От людей и подавно не доводилось. Скупы они на похвальбы ведьмам, от лесных духов больше ласковых речей услышать можно.
Разодетые, румяные, все сияющие торжеством гости вызывали у меня отвращение. Я сверлила взглядом хмельного, раскрасневшегося князя, сжав кулаки. Моя бы воля, тотчас подлетела бы к нему, да снесла бы дурную голову с плечей, не обремененных тяжестью убийства.
Ещё немного и я бы ринулась к нему, но Ярослав заговорил, тембр его голоса подействовал лучше успокоительного отвара. Я зажмурилась, прогоняя желанный образ из головы.
Бородатая голова князя с раззявленным ртом и выпученными от ужаса глазами катится по ступеням от престола, выкатывается под ноги обескураженным, изумленным гостям.
— Давно я здесь не был, пару лун точно, всё со своими воевал, загоняли мы нечисть в туманы...
Но я слушала его словно издалека. Мой взгляд, блуждавший по залу, остановился на человеке, сидящем в отдалении от шумного веселья.
Он был высок и статен, облачен в простую, но искусно сшитую черную рубаху и темные штаны. Длинные, иссиня-черные волосы, подобно воронову крылу, падали на плечи, контрастируя с бледной кожей. Но больше всего меня поразили его глаза. Темные, почти черные, они светились изнутри неведомой силой, притягивая к себе внимание.
— Кто это? — я еле слышно спросила у Ярослава, не в силах отвести взгляд от незнакомца.
— Велемир, — тихо ответил Ярослав, — ведьмак он. Говорят, силой великой обладает. Но сам он нелюдим и слов лишних не говорит. У князя дело к нему, говорят ведьмак с мором сладить сможет. Да и слухи ходят, что должен ему ведьмак. Услуга за услугу выходит.
Я кивнула, невольно ежась. От ведьмака веяло холодом и тайной, как будто он был не просто гостем на этом пиру, а прибыл из другого, неведомого мира. Навью от него несло. Разило смертью.
Словно почувствовал, что разговор о нём ведется, встал. И смотря прямо на меня, не отводя взгляда, двинулся в нашу сторону.
Шаги его были размеренны, даже ленивы. В глазах на мгновение сверкнул интерес, но он вернул себе скучающее выражение лица, подойдя почти вплотную.
— А вот и княжна, знал, что по пути нам будет, — его губы дрогнули в хитрой лисьей улыбке.