ОБРЕЧЁННЫЕ ВО ТЬМУ

Идзуми медленно открыла глаза, чувствуя тепло крепких объятий. Её голова покоилась на широкой груди Рюноске, а рука лежала у него на талии. Его дыхание было ровным и глубоким. Она замерла, осознавая, как близко они сейчас находились. Сердце учащённо забилось, но она поспешила подавить это чувство. Идзуми осторожно выбралась из его объятий, стараясь не разбудить. Холодный воздух коснулся её кожи, когда она встала с постели. Идзуми прошла в ванную и взглянула на своё отражение в зеркале. На лице всё ещё сохранялись остатки мягкости от сна, но в глазах читалась настороженность. Она плеснула холодной водой в лицо, пытаясь избавиться от мыслей, которые переполняли голову.

«Я слишком расслабляюсь рядом с ним», — думала она, вытирая лицо полотенцем.

Но как только перед её мысленным взором возникли его тёплые глаза, её решимость начала колебаться. С ним ей было спокойно. Он не ждал от неё ни объяснений, ни масок, просто принимал её такой, какая она есть. Это сбивало с толку. Она привыкла контролировать каждую эмоцию, каждое слово, но рядом с ним этот контроль давал сбой. Она понимала, что позволяет себе слишком многое. Расслабляться. Доверять. Чувствовать. Она начинала привыкать к его присутствию, и это пугало. Зависимость от кого-либо означала слабость, а слабости она не могла себе позволить. Идзуми сжала зубы, стараясь взять себя в руки. Она не могла дать чувствам управлять ею. Особенно сейчас, когда слишком многое поставлено на кон. Она снова взглянула в зеркало, стараясь вернуть себе привычную холодную невозмутимость.

Но в глубине души знала: чем ближе он становился, тем труднее было сохранять эту маску.

Она быстро оделась в строгую но домашнюю одежду и спустилась вниз. В просторной столовой уже был накрыт завтрак: тёплые круассаны, свежие фрукты, яйца и парящий аромат кофе. Идзуми прошла к столу, стараясь не обращать внимания на Владимира, который стоял у камина, наблюдая за ней. Она села за стол, и один из слуг тут же подал ей чашку кофе. Она сделала небольшой глоток, наслаждаясь горьким вкусом, когда Владимир подошёл ближе.

— Госпожа, — начал он, голос звучал ровно, но за показным спокойствием сквозила раздражённая нотка. — Позвольте заметить, Рюноске становится всё более дерзким. Он ведёт себя, будто ему всё позволено. Возможно, стоит напомнить ему, что он просто должник.

Идзуми не ответила. Владимир, приободрившись её молчанием, позволил себе больше.

— Вы слишком мягки к нему, — продолжил он, делая шаг ближе. — Подобная снисходительность опасна. Ваши люди уже знают, что он часто проводит с вами ночи.

Он едва заметно усмехнулся, словно испытывая почву.

— Госпожа, это выглядит... неприлично.

Воздух словно замер. Идзуми медленно подняла взгляд, и в тот же миг комната будто потяжелела. Холодное спокойствие, с которым она смотрела на него, было страшнее любого крика.

— Повтори, — тихо сказала она.

Владимир осёкся. Её голос звучал без малейшего оттенка эмоций, лишь сталь.

— Повтори, что ты сейчас сказал. — Она встала, чашка в её руке осталась неподвижной, лишь тонкий фарфор звякнул о блюдце. — Обсуждать мою личную жизнь будешь? Может напомнить, перед кем стоишь ты, Владимир?

Она подошла ближе. Её взгляд был безжалостным, от него хотелось опустить глаза, но Владимир стоял, побледнев, не смея пошевелиться.

— С каких пор ты позволяешь себе судить меня? Кто ты такой? — продолжила Идзуми холодно. — Ты служишь мне, а не командуешь мною. Следи за языком.

Она сделала паузу, короткую, но тяжелую, как приговор.

— Если я снова услышу от тебя нечто подобное, ты потеряешь нечто больше, чем свой язык.

Тишина вернулась, но уже с другим оттенком, в ней чувствовалась покорность. Владимир тихо склонил голову, не в силах встретить её взгляд.

Идзуми отвернулась и взяла чашку.
— Сгинь с глаз моих, — сказала она спокойно. — Пока я добра.

Владимир вздрогнул, не ожидая услышать такой тон. Его глаза на мгновение широко раскрылись от удивления. Он знал её хладнокровной, сдержанной, всегда контролирующей каждое слово. Но сейчас в её голосе звучали эмоции. Она впервые позволила себе защитить Рюноске. Это открытие будто ударило его в лицо. Он резко выпрямился, стараясь скрыть замешательство, но губы невольно сжались в узкую линию. Он никак не мог понять, почему этот должник, который не стоит её внимания, вызывает у неё такую реакцию. Он попытался подавить раздражение, чувствуя, как внутри закипает злость. Она никогда не вставала на сторону кого-то из подчинённых. Даже ради него. А сейчас... Она смотрела на него с холодным презрением, защищая того, кто, по его мнению, не заслуживал даже малейшего внимания. Владимир поспешно взял себя в руки и склонил голову, скрывая мелькнувшее в глазах разочарование.

— Прошу прощения, госпожа, — его голос стал тише, в нём послышалась нотка раскаяния. Но в глубине глаз всё ещё оставался оттенок недовольства.

Идзуми отвернулась, снова заняв своё место и взяв чашку кофе, но её пальцы сжимали фарфор с такой силой, что костяшки побелели.

Она сделала ещё глоток и спросила, не глядя на него:

— Где Морган?

— Он ушёл по своим делам, — ответил Владимир, его голос был таким же спокойным, как всегда. — Но не волнуйтесь, он обещал вернуться к вечернему банкету.

Идзуми слегка прищурилась. Морган редко уходил без предупреждения, но она ничего не сказала, лишь кивнула. К тому времени Рюноске спускался по мраморной лестнице, теперь уже в тёмных брюках и чёрной рубашке, подчёркивающей его широкие плечи. Волосы всё ещё были слегка взъерошены после сна, но взгляд оставался спокойным и сосредоточенным. Он осторожно придерживался за резные перила, чувствуя прохладу камня под пальцами. Когда он подошёл ближе к столовой, разговор стих, и воцарилась напряжённая тишина. Рюноске невольно замедлил шаг, чувствуя странную тяжесть в воздухе. Войдя в комнату, он сразу заметил Идзуми, сидящую за столом с чашкой кофе в руках. Её лицо было непроницаемым, но пальцы крепко сжимали фарфор, словно она сдерживала бурю внутри. Владимир стоял чуть поодаль, опустив голову, его выражение лица было спокойным, но взгляд выдавал остатки раздражения. Рюноске пробежался взглядом между ними, чувствуя, что только что пропустил нечто важное. Он подошёл к столу, стараясь не нарушать натянутую атмосферу, и сделал вид, что ничего не заметил.

— Доброе утро, — Рюноске нарочито спокойно поприветствовал их, игнорируя хмурое выражение на лице Владимира.

— Доброе, — ответила Идзуми, её голос снова обрёл ровное спокойствие. Она жестом указала на свободное место за столом. — Присаживайся.

Рюноске кивнул и сел рядом с ней, стараясь не смотреть в сторону Владимира, который не двигался с места, по-прежнему напряжённо наблюдая за каждым его движением.

— Я слышал, упоминался какой-то банкет, — сказал Рюноске, наливая себе кофе. — Это как-то связано с той встречей, ради которой мы здесь?

Идзуми внимательно посмотрела на него, её глаза сузились, словно она пыталась понять, насколько он действительно интересуется происходящим.

— Да. Там будут олигархи, чиновники, госслужащие. Те, кто контролирует этот регион.

Она говорила отстранённо, почти равнодушно.

— Я должна показать, что всё ещё имею влияние в России.

Рюноске молча кивнул. Он понимал, что значит потерять влияние в таком кругу.

— Как ты собираешься это сделать?

— Присутствием. — В её голосе не было ни намёка на сомнение.

Идзуми вернулась к завтраку, больше не удостаивая Рюноске взглядом.

______________

Идзуми стояла перед зеркалом в просторной спальне, проверяя каждую деталь своего образа. Чёрное платье с одним плечом идеально облегало её стройную фигуру, подчёркивая изящную талию и бёдра. Глубокий вырез открывал ключицу, добавляя холодной элегантности, а высокий разрез придавал образу дерзости. Под длинным рукавом, с которого ниспадал шифоновый шлейф, скрывалась татуировка змеи, извивающейся в лотосе и поднимающейся от запястья до плеча. На шее сверкало бриллиантовое колье, его холодный блеск перекликался с длинными серьгами. Волосы были распущены, мягкими волнами обрамляя лицо, их светлый оттенок резко контрастировал с чёрным платьем. Идзуми провела рукой по ткани, убедившись, что образ завершён.

В дверь постучали. Она обернулась, взгляд стал холодным и отстранённым. На пороге появился Владимир.

— Машина подана, госпожа, — его голос был ровным, но в глазах мелькнуло одобрение.

Идзуми кивнула, последний раз бросив взгляд в зеркало. Она выглядела безупречно, холодная, недосягаемая, внушающая уважение и страх. Именно такой её должны увидеть сегодня.

— Идём, — её голос прозвучал жёстко. Она прошла мимо Владимира, даже не взглянув на него. Шифоновый шлейф мягко скользнул по полу, оставляя за собой едва уловимый шорох.

Владимир последовал за ней, держа дистанцию. Взгляд его на мгновение задержался на змее, скрывающейся под тканью. Идзуми неторопливо вышла из комнаты, ступая по коридору с величавой осанкой. Её шаги были лёгкими, но уверенными, как у хищницы, уверенной в своей силе. Морган уже ждал у дверей, держа в руках чёрную меховую шубу. Рюноске ждал, стоя у подножия лестницы. Он поднял взгляд, когда Идзуми начала спускаться. Чёрное платье идеально подчёркивало её утончённую фигуру, струясь по изгибам тела и элегантно покрывая шифоном плечо с татуировкой змеи. Распущенные волосы ниспадали каскадом, добавляя образу холодной элегантности. Рюноске на мгновение задержал дыхание. Её присутствие было подавляющим, почти осязаемым. Она выглядела недосягаемой, как королева, сошедшая с пьедестала. Он не мог отвести взгляд, восхищаясь каждой деталью.

Идзуми заметила его взгляд, но не подала виду, лишь холодно кивнула. Она прошла мимо, её аромат на мгновение окутал его, оставляя едва уловимый след. Рюноске быстро взял себя в руки, сделав вид, что ничего не произошло, но сердце продолжало стучать быстрее обычного.

Морган молча накинул шубу на плечи Идзуми, а затем открыл дверь. Она вышла первой, Рюноске и Владимир последовали за ней, стараясь держаться позади.

У автомобиля стояла охрана. Один из телохранителей почтительно распахнул дверь, но Идзуми не обратила на него внимания и села в машину с грацией, присущей лишь ей. Рюноске сел рядом, Морган, напротив. Владимир устроился спереди, коротко бросив водителю:

— Поехали.

Машина тронулась. Идзуми молча смотрела в окно, её лицо оставалось непроницаемым, но взгляд был напряжённым, настороженным. Она не двигалась, будто вслушиваясь в нечто неуловимое.

Рюноске заметил это и наклонился к ней:

— Что-то не так?

Она продолжала смотреть в окно, её голос прозвучал отстранённо:

— Да.

Она мельком взглянула на Моргана, её глаза сузились, но она не сказала ни слова. Морган напрягся, но быстро принял невозмутимый вид. Идзуми снова отвернулась к окну, её лицо оставалось бесстрастным.

Машина остановилась у огромного особняка. Идзуми первой вышла из машины, плавным движением отбросив мех шубы назад. Рюноске поймал себя на том, что снова не может отвести от неё взгляда. Она двигалась с таким величием, что даже окружающие охранники казались мелкими пешками на её фоне. Морган подал приглашение охранникам у входа, и те почтительно пропустили их внутрь.

Внутри зал сиял роскошью: высокие потолки, огромные хрустальные люстры, чьи огни отражались в блестящих полах, мягкая музыка, тонко вплетающаяся в звон бокалов и приглушённые разговоры. В воздухе витал аромат дорогих духов.

Идзуми уверенно двигалась вперёд, погружаясь в светский гул зала. Она знала, что каждая её фраза, каждый взгляд будут замечены и истолкованы. Вокруг неё мелькали влиятельные фигуры России, приветствуя её с показным уважением. Рюноске следовал за ней, внимательно изучая лица этих людей. Владимир держался чуть позади, словно тень, наблюдая за каждым, кто подходил к Идзуми.

— Я буду ждать в комнате для водителей, — внезапно сказал Морган, подходя ближе. Его голос был тихим, но напряжённым. Он мельком взглянул на Владимира, прежде чем уйти. Тот сузил глаза, недовольно проводив его взглядом.

— Он всегда так? — вполголоса спросил Рюноске.

— В последнее время уж слишком часто, — сухо ответил Владимир, не отрывая взгляда от двери, за которой скрылся Морган.

— Соня. — раздался чуть насмешливый голос. — А я думал, ты не придёшь.

Идзуми остановилась и оглянулась. Перед ней стоял высокий мужчина с лёгкой улыбкой на лице. Он выглядел непринуждённо, даже излишне расслабленно для такого мероприятия. Светлые волосы были небрежно уложены, а яркие зелёные глаза смотрели на неё с весёлым прищуром, за которым скрывалось нечто более опасное.

— Дмитрий, — голос Идзуми оставался ровным. Она посмотрела на него холодно, скользнув взглядом с головы до ног. — Думаешь, я могу позволить себе пропустить такое мероприятие?

Он усмехнулся и наклонился ближе, будто делясь каким-то секретом:
— В твоём случае, да. Они бы всё равно тряслись от одного твоего имени.

Она не ответила, лишь едва заметно приподняла бровь, намекая, что разговор её не интересует. Дмитрий засмеялся, не скрывая удовольствия от её реакции. Рюноске, стоявший чуть позади, нахмурился. Ему не нравился этот человек, слишком самоуверенный и наглый. Он посмотрел на Владимира и тихо спросил:

— Почему он называет её Соня?

Владимир цокнул языком, словно не хотел объяснять, но затем нехотя бросил:

— Русское имя госпожи Идзуми — София Княжева.

— Княжева? — переспросил Рюноске, всё ещё не понимая.

— Её отец, Господин Рюдзаки — Лев Княжев, — коротко ответил Владимир. — В России эта фамилия одна из весомых.

— Лев? Это разве не животное? — удивлённо поднял брови Рюноске.

Владимир усмехнулся:

— Здесь это ещё и имя. Царское, как считают некоторые.

— Не задерживай меня, Дмитрий, — наконец отрезала Идзуми. Её голос прозвучал холодно и отстранённо. — Мне нужно обсудить дела с людьми, которые действительно имеют значение.

Она развернулась и уверенно направилась к группе олигархов, которые уже ждали её внимания. Дмитрий остался стоять на месте, его улыбка слегка дрогнула, но в глазах вспыхнул опасный блеск, которым он провожал Идзуми.

Рюноске смотрел на него, нахмурившись.
— А он кто?

— Дмитрий Соколов, — ответил Владимир. — У него здесь больше связей, чем ты можешь себе представить. И все они опасные. Мы пока, что сотрудничаем с Соколовыми.

Рюноске снова посмотрел на Идзуми. Она уже говорила с кем-то из олигархов, её лицо оставалось холодным и непроницаемым. Он начал лучше понимать, в каком мире она живёт.

______________

Зал утопал в ярком свете хрустальных люстр, отражающемся от позолоченных стен. Повсюду слышались приглушённые разговоры, смех и звон бокалов. Люди в дорогих костюмах и вечерних платьях беседовали с искусственной непринуждённостью, но в каждом взгляде читался расчёт. Рюноске стоял чуть в стороне с Владимиром, который разговаривал с ассистентами олигархов, обсуждая какие-то деловые вопросы. Их голоса сливались в однообразный гул, но Рюноске не вслушивался. Его взгляд был прикован к Идзуми. Она стояла в окружении нескольких мужчин и женщин, уверенно ведя разговор. Взгляд холодный, спина прямая, движения безукоризненно отточенные. Даже её лёгкий кивок казался частью тщательно выверенной игры. Она явно не старалась понравиться, её равнодушие само по себе заставляло людей жаждать её одобрения. Рюноске не мог отвести от неё глаз, поражаясь её умению управлять ситуацией без единого лишнего слова.

Внезапно его внимание привлекло движение рядом. Владимир достал телефон, и его лицо резко переменилось. Холодок пробежал по его лицу, глаза сузились. Он быстро сунул телефон в карман и повернулся к Рюноске:

— Оставайся здесь. Я скоро вернусь.

Рюноске хотел спросить, что произошло, но Владимир уже скрылся за массивными дверями, его шаги были быстрыми и напряжёнными.

______________

Морган сидел в комнате для персонала, напряжённо постукивая ногой по полу. Его мысли метались от одной догадки к другой, а чувство тревоги сжимало грудь. Телефон завибрировал в кармане. Он быстро достал его, и экран осветился новым сообщением. Прочитав текст, Морган побледнел. В глазах мелькнуло замешательство, затем гнев. Он стиснул зубы, челюсти напряглись. Взгляд потемнел, а пальцы судорожно сжали телефон. Несколько секунд он просто стоял, не двигаясь, потом резко встал, его лицо застыло в холодной решимости. Не теряя времени, он направился к выходу, но по коридору навстречу ему уже шёл Владимир. Он остановился, глаза сузились. На лице застыло выражение хладнокровного любопытства.

— Ты куда-то спешишь? — спросил он, в голосе звучала подчёркнутая непринуждённость.

Морган остановился, напряжение в теле было почти осязаемым.

— Отойди с дороги, Владимир.

— О, даже так? — Владимир сложил руки на груди, его взгляд прожигал. — С чего такая спешка?

Морган лишь сжал челюсти, взгляд стал холодным.

— Тебе не понять.

Владимир тихо усмехнулся, но глаза оставались холодными:

— Ты и вправду думаешь, что сможешь пройти?

Морган ничего не ответил, но его рука непроизвольно сжалась в кулак. Владимир заметил это движение, и на лице промелькнула едва заметная усмешка.

— Что ж, — прошептал он, — попробуй.

Темнота внезапно окутала коридор. Свет во всём здании погас, раздались глухие звуки винтовок. Окна вдали разлетелись вдребезги, в воздухе запахло порохом. Владимир бросился на Моргана, не дав ему опомниться. Удары сыпались быстро и точно. Морган отбивался, его движения были резкими и отточенными, но Владимир был быстрее. Они сцепились в ожесточённой схватке. Удары отдавались глухими звуками в темноте, гул голосов доносился издалека. Владимир резко вытащил нож, лезвие блеснуло в тусклом свете аварийных ламп. Одно движение и Морган застыл, его глаза расширились от боли. Лезвие пронзило грудь, пройдя прямо в сердце. Он захрипел, пошатнулся, оседая на пол. Владимир смотрел на него сверху вниз, лицо оставалось холодным и бесстрастным.

— Тебе не стоило этого делать, — произнёс он, убирая нож.

Морган с трудом пытался вдохнуть, но его взгляд потускнел. Телефон выпал из ослабевших пальцев и со стуком упал на пол.