ОБРЕЧЁННЫЕ ВО ТЬМУ

В банкетном зале внезапно погас свет. Рюноске напрягся, мурашки пробежали по спине. На мгновение повисла мёртвая тишина, а затем окна разлетелись осколками под градом пуль. Крики разорвали воздух. Толпа метнулась в стороны, люди падали, сражённые снайперами, остальные пытались укрыться за массивными колоннами. Рюноске рефлекторно бросился в сторону, уворачиваясь от летящих осколков стекла. Боль пронзила руку, пуля задела её, оставив кровавый след. Вторая чиркнула по ноге, но он даже не почувствовал боли. Всё, о чём он мог думать, это Идзуми.

— Идзуми! — закричал он, оглядываясь в поисках её светлых волос. Но её нигде не было видно. Толпа сбивала его с ног, крики заглушали всё вокруг.

Сердце сжалось в ледяной хватке страха. Он рванулся к тому месту, где видел её в последний раз, но толпа разрывала его путь. Люди толкались, в панике пытаясь выбраться наружу. Рюноске вцепился в край колонны, удерживая равновесие, оглядел зал.

— "Где ты?" — в голове мелькала одна мысль.

Холодный пот стекал по спине. Она не отзывалась. Её светлых волос не было видно среди обезумевшей толпы. Его дыхание сбилось, грудь сдавило от ужаса. Она не могла просто исчезнуть. Она не могла быть... Он стиснул зубы, отгоняя страшные мысли.

Нет. Она жива. Должна быть.

— Идзуми! — снова крикнул он, но голос сорвался, утонув в грохоте рушащихся колонн. Он видел, как тела падали на пол, видел кровь, стеклянные осколки, которых осветило лунным светом, но не видел её. Это убивало его. Взрыв прогремел где-то в дальнем конце зала. Сердце Рюноске сжалось, внутри всё похолодело от ужаса.

Он вспомнил её спокойное лицо, холодные, отстранённые глаза. Вспомнил, как она спускалась по лестнице, будто королева, как мельком задержала взгляд на нём. Вспомнил её голос, короткий и сухой, но такой до боли знакомый. Она всегда была сильной, недосягаемой. Она не могла просто исчезнуть. Рюноске вцепился в колонну, чтобы не упасть. Боль в руке обжигала, но он не обращал на неё внимания. Он должен найти её. Он должен защитить её. Если она умрёт здесь... Эта мысль обрушилась на него ледяным ужасом.

"Нет. Она не умрёт. Я не могу сделать так, чтобы это произошло"

Выстрелы стихли так же внезапно, как начались. Эхо от грохота ещё отдавалось в ушах, но зал постепенно наполнялся тяжёлой, гробовой тишиной. Разбитые окна хрустели под ногами охранников, которые прочёсывали зал, выискивая выживших. Вспыхнули люстры, озаряя зал резким светом, обнажая кровавое месиво, оставленное снайперами. Рюноске замер среди разбитого стекла. В глазах рябило от яркого света, грудь тяжело вздымалась. Он обвел взглядом зал, сердце сжалось от ужаса. Вокруг лежали окровавленные тела, мёртвые глаза смотрели в пустоту. Кровь на полу, разорванные платья, разбитые бокалы. Но её не было среди мёртвых. Он повторял эту мысль, как молитву, судорожно бегая глазами по толпе.

Она должна быть жива. Она не могла погибнуть здесь. Не могла.

— Идзуми! — сорвался его голос, охрипший от крика. Он рванулся через зал, не чувствуя боли от ран на руке и ноге. Толпа казалась бесконечной. Особняк, такой огромный и роскошный, вдруг стал чёртовым лабиринтом, без конца и края.

Он пробирался сквозь людей, срывался на крик, но в ответ лишь рыдания и стоны. Пальцы дрожали от напряжения, сердце билось так, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Он чувствовал, как его захлёстывает паника.

"Где же ты?"

Мир сужался до одной мысли, до одного имени. Она должна быть жива. Он не мог потерять её. Он не простит себе, если она...

И тут он увидел её.

Светлые волосы, запачканные кровью. Её фигура, стоящая у разрушенной колонны. Она смотрела в сторону, слегка покачиваясь, кровь стекала по её лбу, оставляя алую дорожку на виске. Рюноске замер, на мгновение не веря своим глазам. А потом сорвался с места. Он преодолел расстояние за секунды, скользя по окровавленному полу, расталкивая оцепеневших людей. Подбежав, он резко обнял её, крепко прижав к себе, как будто боялся, что она снова исчезнет. Идзуми вздрогнула от неожиданности. Она почувствовала, как его руки дрожат и слышала как бешено колотится его сердце. Его дыхание обжигало шею. Он держал её так крепко, будто хотел впитать в себя.

— Чёрт... — прошептал он, зарывшись лицом в её волосы. — Я думал... Я думал, что потерял тебя...

Идзуми на мгновение замерла, затем осторожно положила руки ему на плечи, чуть отстраняясь. Её лицо было бледным, взгляд холодным, как и всегда, но в них мелькнуло облегчение.

— Я в порядке, — её голос прозвучал твёрдо, но дрогнул в конце. — Это всего лишь царапина.

— Царапина? — Рюноске с трудом подавил гнев, оглядев рану на её лбу. — Ты вся в крови! Чёрт, Идзуми, я... Я думал, ты...

— Я сильнее, чем кажусь, — перебила она, выпрямляясь и слегка отстраняясь от него. Лицо вновь стало бесстрастным, будто ничего не произошло. Она огляделась, осматривая зал. — Ты сам хоть в порядке? И где Владимир и Морган?

Как по команде, из-за колонны вышел Владимир, отряхивая пиджак от пыли. Его лицо было хмурым, но целым и невредимым.

— Я здесь, — коротко отозвался он, подойдя ближе. — Проклятье... Я не ожидал такого поворота. Это было спланированное нападение.

— Заметно, — сухо ответила Идзуми, её взгляд стал жёстким. — Но где Морган?

Она снова огляделась, сердце забилось сильнее. Её взгляд метался по залу, но знакомого силуэта нигде не было.

— Где он? — повторила она, голос стал напряжённым, почти паническим. — Он был с вами. Где он сейчас?

Рюноске нахмурился, тоже оглядываясь.

— Я... Я не видел его с самого начала стрельбы.

Владимир нахмурился, взглянув по сторонам. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах промелькнуло напряжение.

— Он должен быть где-то здесь. Я сейчас пойду поищу.

Он отвернулся, словно собираясь направиться к выходу, но Рюноске заметил, как он едва уловимо замешкался.

— Подожди, — Рюноске сделала шаг к Владимиру, в его голосе зазвучали стальные нотки. — Ты видел его последним, не так ли? Где он?

— Я не следил за ним, — Владимир пожал плечами, его лицо оставалось бесстрастным. — Я был занят тем, чтобы не погибнуть от пули.

Идзуми сжала губы, её глаза стали холодными, но она промолчала. Внутри всё сжималось от тревоги. Ещё в машине она чувствовала, что что-то идёт не так. Это предчувствие не отпускало её весь вечер.

— Мы найдём его. — сказал Рюноске, подходя ближе и внимательно вглядываясь в её лицо.

Она кивнула, не отрывая взгляда от Владимира, который уже отворачивался, скрываясь в толпе. Её сердце сжалось от дурного предчувствия. Что-то было не так. Очень не так.

______________

Владимир появился в дверном проёме, лицо его было мрачным, напряжённым. Он обвёл взглядом зал, заметив Идзуми среди охранников, на ней был пиджак Рюноске. Сам Рюноске стоял рядом, хмурясь и осматривая пространство, будто всё ещё надеялся увидеть её в безопасности.

— Он нашёлся, — произнёс Владимир, его голос был ровным, но что-то в выражении лица выдавало скрытую тревогу.

Идзуми прищурилась, взгляд её стал острым, как лезвие ножа.

— Так где он? — её голос звучал как сталь, холодно и безапелляционно. Это было не вопрос, а требование.

Владимир опустил взгляд, глаза на мгновение метнулись в сторону, прежде чем он снова встретился с её взглядом.

— Следуйте за мной.

Идзуми шагнула вперёд, Рюноске бросил на неё беспокойный взгляд, но последовал молча, чувствуя, как сердце сжимается от тяжёлого предчувствия. Коридор был длинным и узким, будто уходил в бесконечность. Следы пуль уродовали дорогие картины, гильзы валялись под ногами, осколки стекла хрустели под шагами. Запах пороха и крови витал в воздухе, удушая и холодя. Идзуми шла, не замедляя шага. Её спина была прямая, плечи напряжены. Лишь руки слегка дрожали, но она прятала это, сжимая кулаки. Они подошли к повороту, и Идзуми застыла. Рюноске заметил, как её плечи напряглись ещё сильнее, но она не сделала ни шага назад.

Морган сидел на полу. Его тело было неестественно неподвижным, рука раскинута в сторону, пальцы словно пытались ухватиться за что-то. На груди темнело пятно крови, расползаясь по белой рубашке. Изо рта стекала тонкая струйка крови, лицо было бледным, будто вырезанным из мрамора.

Идзуми стояла молча, её взгляд был пустым, застывшим на лице Моргана. Она не двигалась, не произнесла ни слова. Лишь губы чуть дрожали, выдавая ту боль, которую она не позволяла себе показать.

— Чёрт... — прошептал Рюноске, сердце сжалось от ужаса. Он видел много смертей, но эта была другой. Она была слишком близкой, слишком реальной. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле.

Идзуми сделала шаг вперёд, затем ещё один. Её руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Она наклонилась над телом, взгляд её остановился на ране в груди. Рана была точной, без колебаний. Удар в сердце. Мир вокруг перестал существовать. Остались только она и мёртвое тело человека, который был ей верен, который был рядом, который защищал её. Который был больше, чем ассистент. Холодная ярость начала расползаться по венам, заполняя каждую клетку. Она сжала зубы, пытаясь подавить дрожь в голосе.

— Кто?! — её голос сорвался, стал низким и хриплым. — Кто это сделал?!

Владимир стоял позади, не произнося ни слова. В одно мгновение Идзуми развернулась и бросилась к нему. Она схватила его за воротник пиджака, с силой притянув к себе, её глаза горели холодным огнём.

— Кто?! — выкрикнула она, её голос дрожал от ярости. — Кто посмел тронуть его? Кто посмел посягнуть на жизнь моего человека?!

Владимир не сопротивлялся, лишь опустил взгляд, изображая скорбь.

— Я... пока не знаю. Я найду их. Обещаю.

— Обещаешь? — её глаза сузились, губы искривились в презрительной усмешке. — Если не найдёшь, ты сам ответишь за это. Своей же головой.

Она резко отпустила его, толкнув назад. Владимир выпрямился, приводя одежду в порядок, но во взгляде мелькнуло что-то недоброе.

— Я не подведу, — спокойно ответил он.

Идзуми вновь повернулась к телу Моргана. Её плечи дрожали, но она стояла прямо, холодная и бесстрастная. Лишь её руки всё ещё были сжаты в кулаки. Рюноске шагнул вперёд, осторожно кладя руку ей на плечо. Она не отстранилась, но и не ответила. Её глаза были прикованы к безжизненному лицу Моргана.

— Идзуми... — прошептал он, чувствуя, как боль пронзает грудь. Он не знал, что сказать. Любые слова казались бы пустыми.

— Он был верен мне... — её голос звучал глухо. — И теперь его нет... из-за кого-то, кто посмел пойти против меня. — Идзуми сделала паузу, пронизывающую до костей — Я убью их всех.

Рюноске молчал. Он чувствовал её боль, её гнев, её ярость. И понимал, что ничего не сможет сделать, чтобы это остановить. Идзуми повернулась и пошла по коридору, её шаги были быстрыми, но тяжёлыми. Рюноске остался стоять на месте ещё несколько секунд, глядя на безжизненное тело Моргана. Затем он развернулся и поспешил вслед за Идзуми, поклявшись, что больше не позволит этому случиться. Что он будет рядом, даже если придётся встать между ней и смертью.

______________

В гостиной царила зловещая тишина, лишь потрескивание дров в камине нарушало мрачное безмолвие. Глубокая ночь давно окутала особняк, на часах было около трёх утра. Охрана у ворот была усилена до предела, не прошло и дня с тех пор, как они едва не потеряли её.

Идзуми сидела в кресле, неподвижная, как мраморная статуя. В руке она держала стакан коньяка со льдом. Кубики медленно таяли, как и остатки её самообладания. Она смотрела на огонь, но её взгляд был пустым, безжизненным, тёмным, как сама ночь. Воспоминания о Моргане вспыхивали перед глазами, как отблески пламени, и каждый раз пальцы крепче сжимали стакан, будто она пыталась удержать уходящую реальность.

Рюноске сидел напротив, на другом кресле, в полутьме. Он почти не двигался, только иногда взгляд скользил к Идзуми, оценивая её состояние. Она выглядела иначе: в обычных брюках и рубашке, растрёпанные волосы спадали на плечи, и в её облике не осталось ни следа холодной уверенности, к которой он привык. Он молчал. Не потому что не знал, что сказать, а потому что понимал, сейчас слова не спасут. Он не мог разделить её боль, но он мог быть рядом.

Время шло, но в гостиной ничего не менялось. Они просто ждали. Ждали, когда придёт Владимир.

Внезапно у входа послышались шаги. Идзуми замерла, пальцы перестали дрожать. Дверь открылась, и в комнату вошёл Владимир. Его галстук был ослаблен, рубашка слегка помята, будто он с трудом удерживал маску спокойствия. Взгляд Идзуми моментально пронзил его, она не сводила с него глаз, холодных, как лёд в её стакане.

— Рассказывай, — её голос был низким и требовательным. Ни тени слабости.

Владимир сделал несколько шагов к ним, его лицо оставалось непроницаемым, но глаза выдавали внутреннее напряжение. Он опустил взгляд, словно обдумывая слова.

— Это был теракт, — начал он, его голос был глухим. — Слухи о присутствии президента, Александра Антоновича Ломоносова на банкете, распространились слишком быстро. Его враги хотели воспользоваться моментом. Они хотели убрать его... любой ценой.

Идзуми слушала молча, её глаза не моргали, взгляд оставался пристальным, почти хищным. Её губы сжались в тонкую линию. Но когда Владимир замолчал, она не задала вопросов о теракте. Её интересовало другое.

— Найди того, кто убил Моргана, — её голос был твёрдым, как сталь. — Я хочу знать, кто посмел на это пойти.

Владимир помедлил, на мгновение его глаза дрогнули. Он покачал головой.

— Сейчас это дело, уже в руках ФСБ. Погибло слишком много людей, угроза была направлена на главу государства. Они контролируют всё и мы не можем вмешиваться.

Идзуми не пошевелилась. Она просто смотрела на него, оценивающе, пристально. Недоверие скользнуло в её глазах, но она не подала виду. Словно обдумывая что-то, она резко поставила стакан на стол, лёд звякнул о стекло. Она встала, шагнула к нему. Между ними всё ещё оставалось несколько шагов, но напряжение в воздухе была осязаемой.

— Покажи мне свой нож, — её голос был холоден и спокоен, но в нём было что-то такое, от чего у Владимира по спине пробежал холодок.

Его глаза расширились, но он быстро взял себя в руки. Он выпрямился, взгляд стал твёрдым, но в уголках глаз мелькнуло недоумение.

— Вы... подозреваете меня? Мы с Морганом были близки, мы работали вместе много лет. Я всегда выполнял ваши приказы... был предан вам всем.

— Показывай, — перебила она, её голос стал ниже, почти угрожающим. Она говорила тихо, но каждое слово будто разрезало воздух.

Владимир сжал челюсти, лицо стало каменным. Он медленно полез в карман и вытащил нож. Лезвие блеснуло в свете камина, чистое, без единого следа крови. Он держал его уверенно, взгляд был жёстким, но в глубине глаз плескалась тревога. Идзуми долго смотрела на него, её глаза оставались пустыми. На мгновение её лицо дрогнуло, будто она сама не хотела верить в то, что делала. Потом она медленно выдохнула, её голос стал ещё более ледяным.

— В особняк стреляли. Никто не получил ножевых ранений, кроме Моргана, — она говорила медленно, каждое слово врезалось в тишину, будто плеть. — Я помню, как ты любил убивать ножом в сердце. Точно и безошибочно.

Лицо Владимира окаменело. Он не шелохнулся, не дрогнул, но в глазах мелькнуло нечто, что Идзуми не могла понять. Его руки оставались спокойными, но плечи напряглись. Она сделала шаг вперёд, её лицо оказалось совсем близко к его плечу. Холодный голос прошептал:

— Найди мне убийцу. Я верю тебе... потому что ты мне дорог.

Мышцы Владимира расслабились, он кивнул, стараясь не выдать внутреннего облегчения. Идзуми развернулась и пошла прочь, её шаги были уверенными, ни тени сомнения в походке.

Рюноске остался сидеть в кресле, наблюдая за этой сценой молча. Он не сводил глаз с Владимира, пристальный, пронзающий взгляд следил за каждым движением. Он видел эту напряжённость, видел, как едва заметно дрожала рука, держащая нож. Он чувствовал вину. Чувствовал ложь. Но он хотел верить. Хотел верить, что Владимир не предавал. Хотел верить, что Идзуми не ошиблась в своём доверии. Никто не хотел верить в обратное. Но воспоминания о взгляде Моргана в самолёте, о напряжённости в день банкета, снова всплывали в голове. Рюноске стиснул зубы. Он чувствовал странное, тягучее предчувствие. Он не хотел верить.

Но предчувствия редко ошибаются.