2 ТОМ: ГЛАВА #30
ТРИ ДНЯ СПУСТЯ:
Идзуми проснулась в своей комнате в объятиях Рюноске. Она так привыкла к его теплу и спокойному дыханию рядом, что это стало для неё чем-то обыденным. Она не помнила, когда в последний раз скрывала свои эмоции, не позволяла себе слабостей. После смерти Моргана её мир пошатнулся, но Рюноске был рядом, молча и надёжно, как каменная стена. Он не задавал вопросов, не произносил лишних слов. Просто оставался рядом, давая ей ощущение покоя. Идзуми не хотела признавать, что нуждается в его присутствии, но сдалась. Она позволила ему быть с ней в этот трудный момент. Даже сейчас, проснувшись, она не двинулась, не попыталась вырваться из его крепких объятий. Лежала, прислонившись к его груди, и слушала размеренный стук его сердца. Вдруг его рука дёрнулась, сильнее прижимая её к себе. Идзуми напряглась, поняв, что он не спал. Она попыталась встать, чтобы скрыть свои чувства, но Рюноске сжал её ещё крепче и тихо пробормотал:
— Полежи. Ещё рано.
Она холодно произнесла, что хочет встать, но он будто не услышал. Его лицо зарылось в её волосы, вдохнув их аромат. Этот запах... Он знал его наизусть. Ничто другое не пахло так приятно.
— Ты много себе позволяешь, — недовольно пробормотала Идзуми. Но её голос звучал отстранённо, без привычной строгости. Словно ей не хотелось вырываться из этих объятий.
Они ещё немного полежали в молчании, греясь в постели, прежде чем Идзуми всё же поднялась. Она направилась в ванную и начала умываться. Зеркало отразило её сосредоточенное лицо, но мысли упорно возвращались к Рюноске. Она чистила зубы, когда он вошёл и встал за её спиной. Не говоря ни слова, он наклонился и вдохнул запах её волос.
— Что ты делаешь? — Идзуми недовольно скосила взгляд.
— Ты вкусно пахнешь. Всегда.
Она недовольно поморщилась, но в отражении заметила, насколько он был больше её. Высокий, крепкий, он полностью закрывал её собой. Идзуми никогда не считала себя хрупкой, но рядом с ним она становилась маленькой.
Что-то изменилось. Она начала замечать в Рюноске то, на что раньше не обращала внимания. Детали, мелочи, которые почему-то становились для неё важными. Она не хотела этого, но ничего не могла с собой поделать. Интерес к нему рос, поглощая её мысли.
Идзуми закрыла воду и бросила взгляд в зеркало. Их отражения сливались в одно, будто они были ближе, чем когда-либо. Она хотела оттолкнуть его, отстраниться, как делала всегда. Но вместо этого просто молча смотрела в его глаза.
— Я хочу есть, — требовательно произнесла Идзуми.
Он коротко кивнул, открыл воду и прополскав лицо, прошёл на кухню. Идзуми последовала за ним, скрестив руки на груди. Она не привыкла ждать, особенно когда ей чего-то хотелось. Но последние дни она словно потеряла привычное чувство контроля. Всё было подавлено одной мыслью, смертью Моргана.
Она молча смотрела, как Рюноске уверенно двигался по кухне. Всё было отточено до мелочей: движения быстрые, без лишней суеты. Он выглядел так спокойно, будто ничто в мире не могло его потревожить. Идзуми стояла в стороне, наблюдая, как он готовит завтрак. Она несколько раз подходила к столу, словно пытаясь помочь, но каждый раз её руки замирали в воздухе. Она чувствовала себя лишней, но не могла уйти. Она не знала, что делать с этой странной пустотой внутри, а наблюдать за ним было успокаивающе. Рюноске, казалось, не замечал её нерешительности. Он просто делал своё дело, как всегда, уверенно и спокойно. Но какой-то момент он взглянул на неё, коротко оценивая, и сказал:
— Вафли будут готовы через минуту. Сделай кофе.
Идзуми на мгновение застыла, но тут же взяла себя в руки и кивнула. Она прошла к кофемашине, стараясь сохранять хладнокровие. Её движения были чёткими, даже резкими, но внутри было что-то другое, неуверенность, которую она ненавидела в себе. Пока она готовила кофе, Рюноске выкладывал вафли на тарелку, добавляя к ним хрустящий бекон и обжаренные яйца. Всё выглядело так аппетитно, так идеально, что Идзуми на мгновение нахмурилась. Ей стало неприятно от мысли, что она никогда бы не смогла сделать всё так же легко. Когда она принесла кофе, они сели за стол. Рюноске ел молча, как будто не замечал её наблюдательного взгляда. Он всегда был таким немногословным, спокойным. Но в этом молчании было что-то надёжное, не требующее объяснений. Идзуми сделала глоток кофе, стараясь сосредоточиться на вкусе, а не на своих мыслях. Но её взгляд снова и снова возвращался к Рюноске.
— Ты рано встал, — произнесла Идзуми, стараясь сохранить безразличный тон, пока резала вафлю ножом.
Рюноске бросил на неё короткий взгляд:
— Нет. Это ты проспала.
Она чуть нахмурилась:
— Я не сплю долго.
— Обычно нет, — согласился он, продолжая есть, как ни в чём не бывало. — Но сегодня ты выглядела... умиротворённой.
Идзуми замерла, на мгновение задержав дыхание. Она не любила, когда её замечали в такие моменты. Даже во сне.
— Просто устала, — ответила она, стараясь скрыть смущение.
Рюноске не стал спорить. Он лишь мельком посмотрел на неё, заметив, как она избегает его взгляда. Она снова возвращала себе привычную отстранённость, надевая маску спокойствия. Но он уже видел её другой. Спокойной. Безмятежной. Будто на какое-то время её покинули все тени и тревоги.
— Наверное, — коротко ответил он и продолжил есть, не настаивая на разговоре.
Идзуми ничего не ответила, сделав глоток кофе. Она снова уткнулась взглядом в тарелку, чувствуя, как в груди разливается тепло. Не от кофе, а от того, что он был рядом. Всё изменилось и она это понимала. А самое ужасное было в том, что она начала привыкать к этому. К его присутствию, к его молчаливой поддержке, к тому, что он готовит завтрак, пока она просто стоит рядом. Она ненавидела себя за эту мимолётную слабость, но не могла заставить себя уйти. Раньше она бы оттолкнула его и закрылась в себе, но теперь всё было иначе. Она уже не могла отрицать, что его присутствие стало для неё необходимым, даже если это её злило. Она пыталась бороться с этим, но с каждым днём смирялась всё больше. Её чувства к Рюноске были запутанными и непонятными, но чем дольше он оставался рядом, тем труднее было их отрицать.
После трапезы, Рюноске мыл посуду, а Идзуми допивала кофе, лениво обводя взглядом кухню. Остатки завтрака напоминали о редкой для неё утренней безмятежности. Она почти забыла, каково это просто сидеть и никуда не спешить. Вдруг со стороны двери послышались шаги. Они переглянулись. Эти дни они были только вдвоём, никто их не беспокоил, потому неожиданные гости удивили их. Идзуми встала, оставив чашку на столе, и направилась к гостиной, откуда доносились звуки. У входа стояли Владимир и Танака, доверенный человек её отца.
Она остановилась перед ними, не скрывая недовольства:
— Что-то случилось?
Танака поклонился.
— Ваш отец хочет вас видеть. Вчера была встреча глав кланов. Нужно обсудить детали.
Идзуми недовольно сузила глаза. Она надеялась, что у неё будет ещё немного времени, чтобы не думать о делах клана. Её голос оставался ровным:
— Я скоро навещу его. Если он спросит, скажи, что задержусь.
Танака кивнул, но прежде чем уйти, его взгляд остановился на Рюноске, выходящем из кухни в уютной, домашней одежде. Он чуть нахмурился, но ничего не сказал, поклонился и ушёл. Владимир стоял дольше, молча разглядывая Идзуми и Рюноске. В его глазах промелькнуло что-то странное. Его взгляд метался от Идзуми к Рюноске, будто он пытался понять, что происходит. Наконец он отвёл глаза, развернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Идзуми несколько секунд смотрела в коридор, за которым они скрылись, а потом устало выдохнула.
Рюноске и Идзуми снова остались вдвоём. Тишина повисла на мгновение, прежде чем Рюноске нарушил её:
— Что-то случилось?
Идзуми, не оборачиваясь, спокойно ответила:
— Узнаю, когда навещу отца. — Она направилась к спальне, даже не задумываясь, что он последует за ней.
Рюноске и правда пошёл за ней, как тень. Это стало привычным за последние дни. Он не отходил от неё почти ни на шаг, и теперь казался неотъемлемой частью её жизни. Как щенок, что однажды привык к хозяйке и теперь не может отпустить её ни на миг.
— Я пойду с тобой, — просто сказал он, не оставляя места для споров.
Идзуми даже не удивилась. Она остановилась у двери гардеробной и, скосив на него взгляд, холодно произнесла:
— В таком случае оденься. Не будешь же ты так ходить.
Рюноске только усмехнулся.
— А ты всё так же привыкла командовать.
Идзуми хмыкнула и заходя в гардероб:
— Хочешь остаться? Оставайся. Но не позорь меня своим видом.
Она скрылась за дверью, оставив его в спальне.
______________
Машина Идзуми остановилась у дверей особняка Рюдзаки. Владимир вышел первым и открыл дверцу для Идзуми. Она выбралась из салона с привычным холодным выражением лица, слегка поправив шубу. С другой стороны машины появился Рюноске, не отставая от неё ни на шаг.
Вместе они прошли к входу. Охранники распахнули перед ними двери, почтительно кивнув. Внутри их встретил дворецкий, быстро сняв с Идзуми шубу и приняв верхнюю одежду Владимира и Рюноске. Всё было исполнено с чёткой отлаженностью, присущей этому дому. Идзуми уверенно направилась в гостиную. Владимир и Рюноске следовали за ней, сохраняя сдержанную дистанцию. Когда они вошли в гостинную, их встретила спокойная сцена: Рюдзаки сидел на диване, держа чашку чая в руках. Рядом с ним стоял Танака, молчаливый и собранный, как всегда. По комнате располагались четверо её братьев, наблюдая за каждым движением Идзуми. Владимир и Рюноске остановились у входа, выпрямившись и сохраняя безукоризненную осанку.
Рюноске оглядел отца Идзуми. Величественная фигура с седыми светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Он выглядел так же величаво и холодно, как Идзуми. Они действительно походили друг на друга, словно две капли воды. Танака тихо склонился к Рюдзаки, что-то прошептав ему на ухо. Рюдзаки сразу же перевёл взгляд на Рюноске, холодный и оценивающий. Рюноске выдержал этот взгляд, не выдав ни капли эмоций.
Идзуми подошла к креслу напротив отца и опустилась на него с королевской грацией, перекинув ногу на ногу.
— Что случилось? — начала Идзуми нарушая тишину в гостиной.
Танака забрал пустую чашку у Рюдзаки, а служанка поставила новую перед Идзуми. Она лишь мимолётно взглянула на чай, не притронувшись к нему.
Рюдзаки поставил ладони на подлокотники дивана, откинувшись назад.
— Вчера было собрание глав кланов.
Идзуми внимательно смотрела на отца, не прерывая его.
— Ямато не явился, — продолжал Рюдзаки. — Вместо него был Сюнсукэ.
На лице Идзуми не дрогнул ни один мускул, но в глазах мелькнул интерес, хотя она вполне ожидала такого поворота.
— Значит, Сюнсукэ стал главой клана Такеда. — Рюдзаки кивнул.
— Иначе быть не могло. — Идзуми усмехнулась.
— Неужели такой жадный и завистливый человек как Ямато Такеда отдал власть добровольно?
Рюдзаки выдержал паузу, а затем произнёс:
— Ямато умер.
Лёгкое молчание повисло в комнате. Идзуми сохраняла бесстрастное выражение лица, но её глаза стали холоднее.
— Сюнсукэ сказал, что это был приступ. Несчастный случай, — Рюдзаки говорил ровно, его голос оставался бесстрастным и отстранённым. — Но очевидцы слышали звук пистолета у особняка Такеда в ночь его смерти.
Идзуми лениво повела плечом:
— Не удивлена. Ямато всё равно бы в один день перешёл черту по отношению к Сюнсукэ. Такой исход был очевиден.
— И мне это только на руку. Ямато создавал слишком много ненужных проблем.
— С Сюнсукэ будет проще сотрудничать, — заметила Идзуми. — Он не такой упрямый, как Ямато.
Рюдзаки кивнул, соглашаясь.
— Именно. — Он сделал паузу, постукивая пальцами по подлокотнику, а затем добавил. — Теперь остались только два наследника, ты, и Гендзиро Кабояси.
Идзуми спокойно встретила взгляд отца. Она знала, к чему он ведёт.
— Сигекэдзу Кабояси тоже готовится отдать клан своему преемнику, — продолжал Рюдзаки. — Всё меняется.
Рюдзаки сделал паузу, его глаза стали холоднее.
— Тебе нужно выйти замуж.
Идзуми не дрогнула, её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах вспыхнул холодный огонь. Она молчала, пристально глядя на отца.
Рюноске стоял всё так же ровно, не подавая вида, что его задели эти слова. Но пальцы напряглись, а в груди неприятно кольнуло.
Рюдзаки внимательно посмотрел на Идзуми, его глаза оставались холодными.
— Ты ведь с самого начала приехала только за тем, чтобы взять в мужья кого-то из трёх кланов. Но теперь их осталось только два. Союз с ними укрепили бы наши отношения и клан Рюдзаки стал бы ещё влиятельнее. Так кого ты выбрала? — его голос звучал спокойно, словно вопрос был чистой формальностью.
Идзуми сжала кулаки. Он прекрасно знал ответ, но всё равно продолжил:
— Кабояси давно пытаются подстроиться под нас. Они уступают нам в бизнесе и отчаянно пытаются вернуть наше доверие. — Он сделал паузу, будто взвешивая каждое слово. — Они пообещали мне многое... если я отдам тебя Гендзиро.
В этот момент глаза Идзуми вспыхнули холодным гневом. Она вскочила, резко откидывая чашку в сторону. Та со звоном ударилась об стену, осколки разлетелись по ковру и чай оставил тёмное пятно. Её братья вздрогнули, бросив испуганные взгляды на отца. Они знали, если бы кто-то из них позволил себе такую дерзость, он был бы тут же уничтожен. Но Рюдзаки остался совершенно спокоен, даже не шевельнувшись. Его лицо было бесстрастным, будто он ожидал такой реакции.
— Этот ублюдок смеет ставить на меня цену?! — её голос был полон ярости, слова вырывались сквозь стиснутые зубы.
Рюдзаки не ответил. Он просто молчал, сохраняя непроницаемое выражение лица. Он поднялся с дивана, его движения были плавными и уверенными. Подойдя к Идзуми, он ненадолго остановился, бросив на неё спокойный взгляд.
— Решай сама, — его голос оставался холодным. — Поговори с Такеда. Вряд ли он в своём положении откажется от такого предложения. Это в его интересах. — Он замолчал, затем добавил: — Только не смей меня разочаровать.
Рюдзаки развернулся к выходу, сделав несколько шагов, но вдруг остановился. Его взгляд задержался на Рюноске: долгий, холодный, пронизывающий насквозь. Рюноске стоял ровно, не отводя глаз. Ни капли страха, только твёрдое упрямство. Рюдзаки ничего не сказал. Лишь едва заметное напряжение пробежало по его лицу, но уже в следующее мгновение оно снова стало бесстрастным. Он отвернулся и вышел, оставив за собой гнетущую тишину.
Идзуми осталась стоять посередине комнаты, её силуэт был резким и отчётливым на фоне мягкого света. Напряжение струилось по её плечам, как натянутые струны, готовые лопнуть от малейшего прикосновения. От неё исходила такая ярость, что воздух вокруг словно застыл. Кулаки были так сжаты, что костяшки побелели. Она смотрела в одну точку, но её взгляд горел холодным огнём. Казалось, ещё мгновение и она разрушит всё вокруг одним движением.
Это было не просто отвращение или злость, это была ярость, за которой стояла глубокая боль. Боль, которую она так умело прятала за маской. Но сейчас эта маска дала трещину.
Рюноске смотрел на неё, чувствуя, как что-то внутри неприятно сжимается. Её гнев был непоколебим, но в нём таилась боль, слишком глубокая, чтобы её можно было скрыть за маской хладнокровия. Тогда он вспомнил слова Сюнсукэ. Смутные намёки, полуправды, но за ними стояла чёрная тень. Гендзиро Кабояси... Имя, которое вызывало неприязнь даже у такого, как Сюнсукэ. Что-то ужасное было связано с этим человеком. Рюноске не знал подробностей, но внезапно понял одно: ему нужно оградить Идзуми от Гендзиро. Что-то тёмное и гнилое скрывалось за этим именем, раз она была готова взорваться от одного его упоминания. Ведь он знал, что Идзуми была сильной. Она могла сломить кого угодно. Но в эти моменты Рюноске видел в ней женщину, которую нужно защитить. Не от врагов клана, а от того, кто оставил на её душе до сих пор не затянувшиеся шрамы.