ОБРЕЧЁННЫЕ ВО ТЬМУ

Квартира была укутана во мрак, её освещал лишь холодный лунный свет, пробивающийся сквозь щели в шторах. Не успела Идзуми пройти внутрь, как Рюноске резко притянул её к себе, затягивая в поцелуй. Его губы были отчаянными, жадными, будто он боялся, что она снова исчезнет. Сначала Идзуми ответила ему, поддаваясь этому порыву. Она почти позволила себе забыться, раствориться в его тепле. Но внезапно осознав, как сильно её тянет к нему, она отстранилась.

Слишком сильно. Слишком опасно.

Рюноске замер в замешательстве, не понимая, что пошло не так. Ему стало не по себе, он снова хотел притянуть её к себе, почувствовать её губы на своих. Но она снова оттолкнула его.

На этот раз жёстче и решительнее.

— Уходи. — Твёрдый и уставший голос Идзуми разорвал тяжёлую тишину. Она смотрела на него холодным и пустым взглядом.

Рюноске узнал этот взгляд. Узнал этот голос. Она снова возводила стены между ними, такие же высокие и неприступные, какие он однажды уже пытался разрушить. Но он не мог этого позволить. Он снова сделал шаг к ней, пытаясь заключить в объятия, слиться с ней в поцелуе, стереть это выражение с её лица. Но Идзуми с силой оттолкнула его, не позволяя ему приблизиться.

— Ты что, оглох?! Я говорю тебе уйти! — Она повысила голос, её глаза сверкнули гневом.

— Нет. Я не уйду. — Его голос был твёрдым, решительным. Он не собирался сдаваться.

Рюноске шагнул ближе, крепко схватив её за запястье. Её кожа была холодной, как лёд. Она попыталась вырваться, но он только сильнее сжал руку, не давая уйти.

— Рюноске. Уходи. Не испытывай моё терпение. — Она процедила сквозь зубы, её взгляд стал опасным.

Она резко вырвалась, но он не отпускал. Её терпение лопнуло. Она замахнулась и с силой ударила его по лицу. Щека Рюноске запылала от боли, но он не отступил. Он даже не отреагировал. Он снова попытался заключить её в объятия, прижавшись губами к её шее.

Идзуми сжала зубы, чувствуя, как её сердце колотится в груди. Она едва сдерживалась, чтобы не ответить на поцелуй, не поддаться этому притяжению. Но чем дольше они будут рядом, тем больнее будет потом. Сжавшись в комок от боли в груди, она с силой оттолкнула Рюноске. Её ладонь вновь обожгла его лицо звонкой пощёчиной. От удара он пошатнулся, а она воспользовалась моментом, повалила его на пол и села на него сверху, сжав руками ворот его рубашки.

— Ты что, совсем не понимаешь?! Я хочу, чтобы ты ушёл! Я не хочу тебя видеть! — Она кричала на него, её голос дрожал от гнева и боли.

Рюноске смотрел на неё, его глаза блестели от слёз. Он почувствовал её тяжёлое дыхание, ощущал её дрожь, но не отпускал её талию, продолжая прижимать к себе.

— Прошу, Идзуми... Не делай этого... — Его шёпот был болезненным, отчаянным.

— Хватит. Не трогай меня. Просто уйди. — Она снова попыталась вырваться, но он крепче обвил её руками.

— Почему?! Тогда почему ты пришла за мной?! Почему ты не нажала на курок?! — Его крик эхом отозвался от стен, заставив Идзуми вздрогнуть. — Почему ты спасла меня, если теперь выгоняешь?!

Слёзы потекли по щекам Рюноске, а ком горле начал душить его. Он боялся. Боялся потерять её навсегда.

— Прошу, Идзуми... Я люблю тебя... — Эти слова вырвались сами собой, обнажая всю его боль и отчаяние.

Идзуми хотела сбежать, уйти, скрыться, чтобы он не видел её слабости. Она чувствовала, как слёзы жгут глаза, но не могла их остановить.

— Любишь?! С ума сошёл?! Думаешь, между нами что-то может быть?! — Она кричала на него, но слёзы предательски катились по щекам. Она не могла больше сдерживать их.

— Да! Может! Я знаю, Идзуми... Я видел это в твоих глазах... Прошу, не делай этого, не бросай меня! Позволь мне остаться рядом... — Его голос был полон мольбы, он дрожал, как ребёнок, которого бросают в темноте.

Но Идзуми понимала, что сейчас не время для чувств. Чем больше он будет рядом, тем опаснее для него. Она должна защитить его... даже если для этого придётся разрушить его сердце.

— Ты ошибаешься. Ты для меня никто. Ты никогда не был для меня кем-то важным. — Её слова были холодными, как лёд. Каждое из них вонзалось в сердце Рюноске, как нож. Ему стало трудно дышать, словно воздух внезапно стал ядовитым.

— Нет... Ты лжёшь... Ты любишь меня... — Его голос был хриплым, слёзы струились по лицу. — Тогда почему ты носишь кулон, который я хотел тебе подарить?...

Идзуми замерла, сердце сжалось от боли. Он заметил, а она не могла скрыть этого. Она прикоснулась к кулону на шее, который так глупо забыла снять. Рюноске увидел это. Его губы дрогнули в слабой, но горькой улыбке.

— Ты не сможешь оттолкнуть меня... Я не оставлю тебя...

Идзуми резко встала и отвернулась. Она не могла смотреть на его слёзы. Это убивало её. Рюноске охватила паника. Он бросился к ней, обняв со спины, жадно вдыхая её запах. Его губы коснулись её шеи, там, где остались кровавые следы от укуса Гендзиро. Он целовал эти раны, пытаясь стереть боль.

— Рюноске, прекрати! — закричала Идзуми, её голос был полон отчаяния. Она ударила его, пнула по больной ноге. Рюноске пошатнулся, а Идзуми вырвалась и бросилась в спальню, захлопнув за собой дверь.

Рюноске в отчаянии бросился к двери, за которой только что скрылась Идзуми. Его руки дрожали, когда он яростно стучал по холодному дереву, его кулаки раз за разом глухо ударялись о преграду, не способную пропустить его к ней.

— Идзуми! Прошу, открой! Открой!! — Его голос был надтреснутым, в нём звучала мольба, почти безумие. Он дёргал ручку, пытаясь заставить дверь поддаться, но замок был надёжным и безжалостным.

По ту сторону двери Идзуми рухнула на холодный пол. Она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать осколки разбивающегося сердца. Её тело мелко дрожало, а из глаз текли слёзы, которые невозможно было остановить. Она крепко прижимала ладонь ко рту, чтобы Рюноске не услышал её рыданий. Чтобы её боль не стала его болью.

Рюноске слышал только глухую тишину в ответ. Он продолжал биться о дверь, изо всех сил пытаясь достучаться до неё, прорваться сквозь стену, которую она выстроила.

— Идзуми... прошу... умоляю, не делай этого... — Его голос дрожал, захлёбываясь в слезах. Он соскользнул по двери, опустившись на колени. — Идзуми... Я люблю тебя...

Слова вырвались из него, обнажая душу, будто рваная рана. Он чувствовал, как слёзы текут по его щекам, капая на холодный пол. Ему стало трудно дышать, воздух казался тяжёлым, будто его грудь сдавливала невидимая рука.

По ту сторону двери Идзуми застыла. Её сердце пропустило удар, а затем болезненно сжалось. Она жадно ловила воздух, её дыхание было прерывистым и неровным. Слёзы текли по лицу, горячими дорожками обжигая кожу. Она зажала рот ладонями ещё крепче, пытаясь удержать крик, который рвался наружу. Боль разрывала её на части.

— Ты не можешь так поступать со мной... — голос Рюноске звучал по ту сторону двери, эхом отзываясь в груди.

Между ними образовалась гнетущая тишина. Она слышала, как Рюноске тихо всхлипывал, слышала его прерывистое дыхание. Его боль пронизывала её сердце. Она знала, что если услышит ещё хоть слово, то сдастся. Разрушит всё, что так тщательно строила. Она с трудом сглотнула, закрывая глаза, позволяя слезам течь бесконечным потоком. Её лицо застыло в бездушной маске, голос стал холодным, будто покрытым льдом. Она заставила себя произнести эти слова, вложив в них всю свою решимость:

— Прошу... Уходи...

Снаружи раздался глухой стук. Рюноске осел на пол, его спина соскользнула по двери, и он безвольно обмяк, как кукла, у которой перерезали ниточки. Его плечи дрожали, а из глаз продолжали течь слёзы. Он тихо плакал, прижавшись лбом к холодной двери. Каждое её слово разрывало его сердце, оставляя за собой лишь боль и пустоту.

С другой стороны Идзуми сидела на холодном полу, сжавшись в комок. Она закрыла глаза, позволяя слезам течь, а грудь наполняться болью. Она хотела кричать, но вынуждена была молчать. Она должна была остаться сильной, чтобы спасти его. Даже если это означало разрушить себя. Сквозь дремоту ей казалось, что голос Рюноске доносится откуда-то издалека. Он звал её, шептал её имя так нежно, так умоляюще, что сердце сжалось в груди. Она хотела ответить, но язык не повиновался, а веки оставались слишком тяжёлыми.

______________

Идзуми очнулась на холодном полу. Всё тело ломило, а голова пульсировала от напряжения. Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на неровностях деревянного паркета. Комната казалась пустой и безжизненной, словно в ней никогда не было тепла. Воспоминания о прошлой ночи хлынули внезапно, как ледяная волна. Голос Рюноске за дверью, его отчаянные крики, шепот, полный боли: «Я люблю тебя...». Её собственные слова, холодные, словно лезвие, которым она сама же разрезала их связь.

Глаза щипало от сухости, она выплакала все слёзы. Идзуми попыталась встать, но ноги подогнулись. Тело отказывалось повиноваться, словно на него навалился груз её же решений. Она сжала зубы, опираясь на стену, и, наконец, поднялась, бросив взгляд на дверь.

Идзуми замерла, её пальцы дрожали, когда она провела ладонью по холодной деревянной поверхности. Внезапно в сердце кольнула надежда.

А если он всё ещё здесь? Если ждёт за дверью, не в силах уйти? Но что он мог чувствовать? Разбитое сердце? Ненависть?

Мысли вихрем кружили в её голове, и Идзуми сделала шаг назад, сжав руку в кулак. Она прикоснулась лбом к двери, пытаясь удержаться от нового приступа слёз. Её губы дрожали, когда она прошептала: «Рюноске...». Голос прозвучал глухо, словно отдаваясь эхом в пустоте. Она сглотнула комок в горле и, набравшись храбрости, открыла дверь. Гостиная встретила её холодом и тишиной.

Рюноске не было.

Идзуми осела на колени, её плечи задрожали, и она закрыла лицо руками. Боль от потери и осознания того, как она его оттолкнула, словно обжигающий яд, разливалась по венам. Она сама выбрала эту боль, сама обрекла себя на одиночество и сейчас эта пустота давила на грудь, не давая дышать. Она знала, что так будет лучше для него. Знала, что только так сможет защитить его от Гендзиро и тех, кто желает ей зла. Но эта мысль не приносила утешения. От этого было только больнее.

Руки дрожали, когда она поднялась на ноги, шатаясь, как будто её лишили опоры. Она направилась на кухню, зацепившись взглядом за свою отражающуюся в окне фигуру. Разбитая, слабая, одинокая. Идзуми резко отвернулась, стиснув зубы, и принялась рыться в ящиках. Открывала их один за другим, пока не нашла то, что искала. Небольшую коробочку с одинаковыми таблетками. Она содрогнулась, выронив их на пол. Белые таблетки разлетелись по кухонным плиткам. Опустившись на колени, она судорожно начала глотать одну за другой. Горечь растеклась по горлу, но вместе с этим, боль в груди начала притупляться. Мысли затуманились, становились всё более размытыми. Она опёрлась на холодную столешницу, закрывая глаза. Мир начал плавиться, а звуки затихли, как будто утонули в тумане. Голова прижалась к столешнице, а дыхание стало ровным и размеренным.

Сквозь дремоту ей казалось, что голос Рюноске доносится откуда-то издалека. Он звал её, шептал её имя так нежно, так умоляюще, что сердце сжалось в груди. Она с трудом разлепила глаза, и перед ней расплывчато вырисовался силуэт.  Идзуми моргнула, пытаясь прогнать туман перед глазами. Она ожидала увидеть Рюноске, но вместо этого увидела лицо, от которого её сердце похолодело.

Гендзиро.

Он смотрел на неё с притворным сочувствием, его пальцы нежно касались её щеки, скользили по бледной коже, как змеи, от которых хотелось избавиться. Идзуми вздрогнула, отступая назад. Она резко оттолкнула его руку, но тело было обмякшим, силы покинули её после таблеток. Голова кружилась, а мысли путались.

— Ты жестока, Идзуми... — лукаво произнёс Гендзиро, уголки его губ изогнулись в ехидной усмешке.

В его голосе звучала насмешка, смешанная с чем-то зловещим. Идзуми сжала кулаки, хотя тело не повиновалось. Ей хотелось ударить его, стереть эту усмешку с его лица. Но вместо этого она стояла, пошатываясь, как сломанная кукла.

— Ты до сих пор их принимаешь? — продолжил он, подбирая одну из таблеток с пола. Он покрутил её между пальцами, разглядывая с любопытством. — Видимо, ты до сих пор не можешь забыть меня. — Усмешка на его лице стала шире, глаза сверкнули хищным блеском.

Идзуми почувствовала, как по её телу пробежлся холод. Эти таблетки... Они действительно напоминали ей о нём. Они стали её спасением и проклятием одновременно, её побегом от боли, которую он ей нанёс.

— Я ненавижу тебя... — прошептала она сквозь стиснутые зубы, её голос был тихим, но в нём звучала ярость.

Таблетка выскользнула из пальцев Гендзиро и покатилась по полу. Он замер на мгновение, его челюсти сжались, и на лице промелькнуло нечто мрачное. Но он быстро взял себя в руки, снова надев маску безразличия.

— Ненавидишь? — Он хмыкнул, его глаза вспыхнули чем-то опасным. — Даже если так, ты ведь знаешь... Ты никогда не сможешь избавиться от меня.

И прежде чем она успела отреагировать, его рука резко схватила её за запястье. Его пальцы вонзились в её кожу, оставляя болезненные следы.

— Отпусти! — Идзуми попыталась вырваться, но её тело было слишком слабым, голова кружилась, и силы покидали её.

Гендзиро ничего не ответил, лишь стиснул её руку ещё сильнее и потащил в гостиную. Она спотыкалась, едва поспевая за его шагами, и, дойдя до дивана, он резко толкнул её. Идзуми не успела удержаться на ногах и с глухим стуком упала на мраморный пол. Боль прошлась по телу волной, заставив её застонать. Она закусила губу, стараясь подавить слабость, но руки дрожали. Гендзиро повернулся к дивану, взял оттуда портплед и небрежно кинул его на неё. Плотная ткань ударила по плечам, и Идзуми с трудом удержалась от того, чтобы не упасть снова.

— Одевайся, — его голос был холодным, безразличным, но в глазах плясал огонь мрачного удовольствия. — Сегодня расскажем всем о нашей помолвке.

Идзуми резко подняла голову, её глаза широко распахнулись от шока. Её губы задрожали, но она быстро сжала их в тонкую линию, стараясь не показать слабости.

— Ты... Что ты задумал? — её голос был тихим, но в нём сквозила ярость.

Гендзиро усмехнулся, скрестив руки на груди. Он наслаждался её беспомощностью, её сломленным видом.

— Ты ведь знаешь, что я всегда получаю то, что хочу, — прошептал он, подходя ближе. — А сегодня я получу тебя.

Идзуми ощутила, как её сердце сжалось в ледяном страхе. Она понимала, что он уже всё продумал. Он подготовился, спланировал каждый шаг, чтобы сделать её своей. Пальцы судорожно сжали ткань портпледа. Она хотела закричать, ударить его, убежать, но тело оставалось обмякшим, а Гендзиро наслаждался этим: её слабостью, её беспомощностью, её отчаянием.