ОБРЕЧЁННЫЕ ВО ТЬМУ

Фары машины прорезали тьму заброшенного порта, выхватывая из мрака старые контейнеры и покосившиеся конструкции. Дверца автомобиля осталась распахнутой, холодный ветер проносился через салон, словно торопя её вперёд. Идзуми замерла на мгновение, прислушиваясь к глухой тишине, от которой становилось не по себе. Сердце билось так быстро, что эхо отдавалось в ушах, дыхание оставалось прерывистым, грудная клетка с трудом удерживала болезненный комок. Она оглянулась, цепляясь взглядом за тени, дрожащие под светом фар. Потом решительно шагнула в сторону контейнеров, оставив машину позади. Шаги были быстрыми, порывистыми, ноги подкашивались, руки едва слушались. Она хаотично заглядывала в промежутки между контейнерами, обводила взглядом подозрительные углы, но ничего. Пустота. Лишь холодный ветер, завывающий среди железных груда, да тени, шепчущиеся в полумраке.

Каждое движение было резким, словно время подгоняло её. Ладони вспотели, а сердце сжалось до болезненных уколов. Различные мысли заполоняли сознание, не давая ни на миг остановиться. Она ускорила шаг, огибая очередной ряд контейнеров, пока не замерла перед огромным ангаром. Стальная дверь была приоткрыта, но явно не поддавалась без усилий. В проёме темнело пустое пространство, будто манило войти в ловушку. Идзуми огляделась и заметила ржавую железную палку, прислонённую к стене. Она схватила её, чувствуя, как пальцы дрожат от напряжения. Подойдя к двери, она вставила палку в щель и изо всех сил надавила, вкладывая в это движение всю тревогу и гнев. Металл гулко заскрипел, дверь поддалась, отворяясь с тяжёлым звоном. Холодный воздух хлынул изнутри, обдавая лицо. Идзуми прошла вглубь.

Тёмные коридоры ангарa витали зловещей пустотой. Её шаги эхом разносились по бетонным стенам, разрывая гнетущую тишину. Она шла, сжимая челюсти, стараясь удержать дыхание под контролем. Сердце вырывалось из груди, а предчувствие беды сжимало горло. Она замерла, когда увидела его. В одном из больших помещений, освещённом тусклым светом лампы под потолком, сидел он.

Тот, чьё имя она ненавидела произносить вслух. Тот, чьё присутствие оставляло шрамы на её сердце.

Гендзиро Кабояси.

Он сидел вальяжно, небрежно развалившись на стуле, в пальцах тлела сигарета, от которой поднимался тонкий столб дыма. Ухмылка скользнула по его лицу, прежде чем он рассмеялся. Звонкий, издевательский смех разлетелся по комнате, разрывая её изнутри. Весь его облик излучал насмешливое превосходство, от которого по спине Идзуми пробежал холодок.

— Ты правда пришла, Идзуми, — протянул он с ядовитым удовольствием. — Я до последнего не верил в это. В то, что ты способна на это. Но ты пришла.

Его слова обжигали, словно удары плетью. Идзуми сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Ноги подгибались, но она сделала шаг вперёд. Её глаза горели яростью, а грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Она подошла к нему и, не сдержавшись, отвесила звонкую пощёчину. Щека Гендзиро дёрнулась, но он лишь ухмыльнулся, медленно протирая уголок губ, словно наслаждаясь её яростью.

Следом, не дав себе ни секунды на раздумья, Идзуми вцепилась в его воротник со всей силой, которой хватило в этот момент.

— Где Рюноске?! Что ты задумал, чёртов ублюдок?! — ярость рвалась наружу вместе с каждым словом, в голосе звучала боль, которую она пыталась скрыть за маской гнева.

Губы Гендзиро снова изогнулись в насмешливой ухмылке, а его глаза хищно блеснули, когда он мягко положил руки на её запястья. Это движение было слишком знакомым, слишком омерзительным. Его прикосновения когда-то казались теплом, но теперь она знала правду, это был лишь холод, скрытый за притворной лаской. Она резко отдёрнула руки, отшвыривая его в сторону, как мусор.

— Хватит, — её голос стал твёрдым, холодным, как сталь. — Я ещё раз спрашиваю, где Рюноске?!

Она сквозь зубы выдавила слова, её ярость росла с каждым мгновением. Гендзиро скользнул по ней взглядом, будто разглядывал жалкую, сломленную игрушку. Губы дрогнули в улыбке и он прошёл мимо, не удостоив её даже словом. Идзуми обернулась и последовала за ним, сжимая кулаки. Её ноги дрожали, но шаги оставались уверенными, гнев придавал сил. Они шли по коридорам, их шаги эхом разносились по бетонным стенам. Ветер завывал где-то в щелях, тишина сковывала пространство. Наконец, Гендзиро остановился перед массивной дверью. Он обернулся, его лицо озарила очередная кривая усмешка, от которой кровь в жилах Идзуми вскипела. Он с видимым удовольствием открыл дверь и сделал приглашающий жест.

Идзуми остановилась перед тёмным проёмом, её сердце пропустило удар. Она не знала, что ждёт её за этой дверью, но знала одно, там был Рюноске. Она должна была найти его, должна была спасти его. Собрав волю в кулак, она перешагнула порог, погружаясь в мрак. Идзуми, почувствовала, что воздух внутри был тяжёлым и затхлым, пахло сыростью и ржавчиной. Единственный тусклый свет проникал сквозь узкие прорехи в стенах, отбрасывая длинные мрачные тени.

Мгновение и она замерла, сердце пропустило удар, а потом заколотилось с удвоенной силой, когда она увидела его. Рюноске стоял на коленях в центре комнаты. Голова опущена, глаза и рот грубо завязаны грязной тканью, волосы растрёпаны, выбившиеся пряди слиплись от запёкшейся крови, что стекала по лбу, оставляя тёмные следы на лице. Его рубашка была в местами порвана и покрыта пятнами крови. Руки и ноги скручены за спиной цепями так туго, что сталь впивалась в кожу. Тело безвольно склонялось вперёд, казалось, ещё немного, и он рухнет на бетонный пол.

За ним стояли двое охранников, хищно наблюдая за каждым его движением. Идзуми почувствовала, как по телу пробежал холодный озноб. Злость смешалась с паникой, вытесняя все мысли. Она резко шагнула вперёд, не обращая внимания на шокированные взгляды охранников. Её движения были порывистыми. Она присела перед ним, дрожащие руки сами потянулись к его лицу и её пальцы осторожно коснулись ткани, завязанной на его глазах и губах. Она судорожно развязала узлы, стянула повязки, увидев, как его веки дрогнули от яркого света. Лицо Рюноске исказилось от боли, когда ткань соскользнула, обнажая тёмные синяки и раны. Его глаза, налитые болью и усталостью, встретились с её взглядом, и в этот момент всё остальное перестало существовать.

Идзуми сдавило горло, глаза мгновенно наполнились влагой, но она пыталась сдержаться, зубы сжались так, что стало больно. Она потянулась к его лицу, обхватила ладонями щёки, касаясь пальцами его кожи. Она чувствовала, как он вздрогнул от её прикосновения, как его дыхание стало прерывистым. Он смотрел на неё с таким потрясением, будто видел призрак.

Рюноске не мог поверить своим глазам. Она стояла перед ним, та, кто всегда казалась недосягаемой, холодной, отстранённой. Она стояла здесь, её глаза блестели от слёз, дыхание было сбито, а руки дрожали. Она действительно пришла ради него. Он думал, что умрёт здесь, в этом мрачном месте, забытый всеми. Думал, что был для неё лишь пустым этапом, незначительным инструментом для достижения покоя. Он верил, что рано или поздно она забудет о нём, как о ненужной вещи. Но теперь, глядя в её заплаканные глаза, видя её страх и отчаяние, он не мог поверить в это.

Идзуми попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Она чувствовала, как с каждой секундой дрожь становилась сильнее. Она не могла смириться с тем, что видела перед собой. Он был избит, истощён, сломлен. А она... Она могла потерять его.

За её спиной раздался насмешливый голос, холодный и язвительный, от которого внутри всё сжалось.

— Видимо, я наконец нашёл твою слабость, Идзуми.

Её тело напряглось, а пальцы машинально разжались, отпуская лицо Рюноске. Она медленно поднялась на ноги, стараясь казаться уверенной, хотя колени едва не подгибались от напряжения. Она обернулась, встречаясь взглядом с Гендзиро. Он стоял в тени, опираясь плечом на дверной проём, руки перед собой, а на губах расплывалась самодовольная ухмылка. Его глаза, холодные и злобные, изучали её реакцию.

Идзуми заставила себя выпрямиться, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она не могла позволить себе показать страх, хотя сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Её лицо приняло холодное выражение, голос был твёрдым, несмотря на дрожь внутри.

— Ты всегда был жалок, Гендзиро, — бросила она. — Даже сейчас прячешься за спинами других.

Улыбка Гендзиро стала шире, он насмешливо склонил голову набок.

— Возможно. Но разве ты не делала то же самое? — Его взгляд насмешливо скользнул по Рюноске. — Я был уверен, что у тебя нет слабостей. Ты всегда казалась такой недосягаемой... Но, похоже, я ошибался.

Идзуми сжала зубы, стараясь не смотреть на Рюноске. Она чувствовала его взгляд, ощущала боль, которую он, должно быть, испытывал. Ей нужно было быть сильной. Ради него.

— Ты ошибаешься, — ответила она, стараясь сохранить ледяное выражение лица. — Он ничего не значит для меня.

Гендзиро фыркнул, его глаза весело блеснули.

— Правда? Тогда почему ты здесь, Идзуми? Почему нарушила все свои принципы ради него?

Она не ответила. Её молчание заставило Гендзиро довольно ухмыльнуться. Он медленно подошёл ближе, остановившись в нескольких шагах от неё.

— Знаешь, мне было сложно поверить в это, — его голос стал тише, почти шепотом. — Ты ведь всегда была такой... хладнокровной. Но мне всё же помогли раскрыть глаза.

Идзуми напряглась, мурашки пробежали по спине.

— О чём ты вообще говоришь сукин сын?!

— О том, кто оказался гораздо умнее, чем я думал, — его взгляд ускользнул в сторону, в тень позади него. — О том, кто всегда был рядом с тобой... Кто знал все твои уязвимые места.

Из тени медленно вышел человек, высокий и уверенный в себе. Идзуми замерла, глаза расширились в шоке. Сердце пропустило удар, а потом с силой грохнуло в груди, когда она узнала его.

— Владимир...

Он стоял рядом с Гендзиро, его лицо оставалось бесстрастным, как всегда. Но в глазах был странный блеск, нечто, от чего её пробрало до костей. Усмешка скользнула по его губам. Идзуми смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Всё внутри оборвалось. Грудь сдавило так сильно, что воздуха не хватало. Он стоял перед ней, тот, кому она доверяла больше всех. Тот, кто был её правой рукой, её тенью, её союзником. Предательство обрушилось на неё ледяной волной. Она чувствовала, как её захлёстывает боль, гнев, разочарование. Глаза наполнились влагой, но она не позволила себе показать слабость. Она сжала челюсти, стараясь удержать дрожь.

— Подонок... — прохрипела она, голос был полон боли и горечи. — Как ты мог... Я... Я ведь...

Слова застряли в горле, боль сдавливала её изнутри. Она чувствовала, как предательство Владимира разрывает её на части. Она доверяла ему. Позволила ему приблизиться. А он... Всё это время он стоял рядом, зная её слабости, её страхи. Он знал всё. В это время, Владимир смотрел на неё безэмоционально.

— Ты слишком долго была на вершине, Идзуми, — сказал он хладнокровно. — Слишком долго считала себя непобедимой. Но даже у таких как ты есть слабые стороны. Я просто ждал подходящего момента.

Идзуми почувствовала, как её сердце сжалось от боли. Она не хотела верить. Не могла. Она отказывалась принять это предательство. Но он стоял перед ней, рядом с Гендзиро. Его глаза смотрели на неё с холодным безразличием.

— С каких пор?! — голос Идзуми зазвенел от ярости. — Как долго ты пытался осуществить это?!

Владимир посмотрел на неё с равнодушием, его лицо оставалось безмятежным, словно разговор касался чего-то незначительного.

— С самого начала.

Мир вокруг Идзуми рухнул в одно мгновение. Она чувствовала, как подкашиваются колени, но её тело оставалось неподвижным. Непрошеная улыбка появилась на её лице, превратившись в глухой, истерический смех, который эхом разнёсся по пустому залу. Всё это казалось абсурдом. С самого начала он не был на её стороне. Никогда. Она смотрела на Владимира, и её взгляд стал пустым, холодным, как у мраморной статуи.

— Ты ведь не думала, что всё будет так просто, верно, Идзуми? — голос Гендзиро раздался совсем рядом. Она не заметила, как он подошёл. Его лицо было таким же безмятежным, но в глазах читалось болезненное удовольствие. — Неужели ты правда верила, что сможешь ускользнуть от меня?

Он подошёл так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже.

— Ты всегда будешь моей, — шёпотом добавил Гендзиро, его губы едва коснулись её уха.

Идзуми дрогнула. Её тело напряглось, как струна, но лицо осталось холодным, будто застывшим в маске безразличия. В воздухе повисла напряжённая тишина. Она молчала, но её глаза потемнели от ненависти. Внезапным движением она скользнула под пиджак Гендзиро, её пальцы ощупали холодную сталь пистолета. Одним резким движением она выхватила оружие и, не раздумывая, направила ствол на Владимира. Без колебаний она нажала на курок. Выстрел оглушил зал, но пули ударились в стену и металлическую дверь, с громким скрежетом отрикошетив в сторону. Рука Гендзиро перехватила её запястье, с такой силой, что пальцы Идзуми онемели. Он встал за её спиной, плотно прижавшись к её телу, удерживая её руки в замке.

Тело Идзуми пробил холодный пот, когда он развернул её, направляя пистолет в сторону Рюноске. Её сердце пропустило удар. Она забыла, как дышать.

— Нет... — её голос сорвался на шёпот, когда она поняла, что происходит.

Гендзиро держал её так крепко, что боль отдавала в плечи. Он двигался уверенно, его пальцы жёстко обхватили её руку, удерживая пистолет в её ладони, а ствол был направлен прямо на Рюноске.

— Хватит! Прошу! Не делай этого Гендзиро! — Идзуми начала вырываться, её тело билось в безумной попытке освободиться, но хватка Гендзиро была непреклонной. — Прошу тебя...

Гендзиро прижался к ней теснее, его голос звучал с холодной насмешкой:

— Это же ты хотела стрелять во всех. Так почему бы не начать с него?

Идзуми зажмурилась, слёзы покатились по её щекам, смывая остатки гордости. Её тело содрогалось, она умоляла, но Гендзиро лишь сильнее прижимался к ней, его дыхание обжигало её шею.

Рюноске сидел на полу, скованный цепями. Он смотрел на неё, его глаза были полны боли. Кровь стучала в его висках, адреналин разливался по телу. Он не мог вынести её слёз, её страданий. Ему казалось, что это он стоит перед ней с пистолетом в руках. Вся эта боль была из-за него.

— Стреляй, — вдруг прозвучал хриплый голос Рюноске. Он не кричал, но в его словах была безоговорочная решимость. — Прошу... покончи с этим. Только прошу... не плачь.

Идзуми широко распахнула глаза, в её взгляде застыл ужас. Она покачала головой, её губы дрожали.

— Замолчи... — голос сорвался, слёзы застилали глаза. — Заткнись! Не смей...

Но Рюноске не отводил взгляда. Он был измождён, его тело было покрыто синяками и порезами, кровь сочилась из ран, но его голос оставался твёрдым несмотря на хрипоту.

— Я не могу смотреть, на то как ты страдаешь, — его слова были спокойными, в них не было ни страха, ни злобы. Только боль. — Прошу, Идзуми, покончи с этим.

Гендзиро усмехнулся, его глаза сияли от удовольствия. Он наслаждался её слезами, её мольбами. Ему доставляло удовольствие её страдание.

— Ты слышала его, Идзуми? — произнёс он, прижимая её к себе ещё сильнее. — Он сам этого хочет. Ну же, освободи беднягу от мучений.

Идзуми чувствовала, как всё тело сковывает страх. Она дрожала, словно загнанное животное, оказавшееся в тупике. Колени подкашивались, а пальцы были напряжены до боли, когда Гендзиро сильнее сжал её пальцы на спусковом крючке. Металл пистолет жёг ладонь, словно огнём, и каждый вдох отдавался резкой болью в груди. Она видела перед собой лицо Рюноске: спокойное, как в тот самый день, когда они встретились впервые.

— Гендзиро... — голос Идзуми сорвался на хриплый, отчаянный шёпот. — Прошу... Не делай этого... Я... Я сделаю всё, что ты захочешь, только пожалуйста... не надо...

Её тело било мелкой дрожью, пальцы предательски подрагивали. Она сжимала зубы, пытаясь подавить всхлип, но слёзы всё равно текли по её щекам, оставляя солёные дорожки. Её страх был настолько силён, что всё вокруг казалось нереальным, как в ужасном сне, из которого невозможно проснуться. Гендзиро усмехнулся, и в этой усмешке было столько удовлетворения, что Идзуми стало по-настоящему страшно. Он впился взглядом в её лицо, с жадностью впитывая каждую каплю страха, каждую слезинку, каждый дрожащий вздох.

— Вот так-то лучше, — прошептал он ей на ухо, а затем с силой вонзил зубы в её шею.

Боль была острой, обжигающей, она вырвалась из её груди криком, разорвавшим тишину. Её тело выгнулось, но Гендзиро держал её крепко, словно цепи, сковывающие Рюноске. Она зажмурилась, чувствуя, как горячие слёзы струятся по лицу, а боль разливается по всему телу, словно яд.

Рюноске с яростью дёрнулся, пытаясь разорвать цепи, но они лишь глубже врезались в кожу, оставляя кровавые следы. Он чувствовал себя бессильным, беспомощным, как никогда прежде. Он был готов умереть, лишь бы не видеть её слёз, не слышать её крика. Он проклинал себя за всё, что привело её к этому моменту. Если бы он знал... Если бы он только знал, что она будет так страдать из-за него...

Гендзиро наконец разжал хватку. Идзуми рухнула на колени, как сломанная кукла, а пистолет глухо ударился о пол и отлетел в сторону. Её плечи мелко дрожали, она всхлипывала, как раненый зверёк. В её глазах плескалась боль, когда она подняла взгляд на Рюноске, и в этот момент его сердце разлетелось на осколки. Она поползла к нему, словно надеясь найти в нём защиту от этого кошмара и обвила его шею руками, сжимая того, в отчаянных объятиях, не желая отпускать. Её горячие слёзы падали на его плечи, обжигая кожу. Она отстранилась лишь на мгновение, чтобы жадно, требовательно, почти болезненно поцеловать его в губы. В этом поцелуе было всё, боль, страх, отчаяние. Она словно пыталась вырвать его из лап смерти, удержать хотя бы на миг дольше.

Гендзиро наблюдал за ними с презрением. Внутри всё кипело, разрывалось на части, заполнялось неистовой, удушающей яростью.

Она плакала. Ради него. Слёзы скатывались по её щекам, но она не отворачивалась, не прятала их, как раньше. Напротив, она сама потянулась к нему, сжав его лицо в ладонях, прижавшись губами к его губам. Это не было похоже на неё. Это было чем-то, что когда-то принадлежало ему. Гендзиро стиснул кулаки так, что ногти вонзились в кожу, но даже физическая боль не могла заглушить бешеный рёв в голове. В этом поцелуе не было покорности. Не было страха, который он так любил видеть в её глазах. Только добровольная близость, нежность, которая всегда ускользала от него.

Ему хотелось убить Рюноске. Сорвать этот момент, разбить, растоптать, стереть его существование прямо перед ней. Хотелось вонзить пальцы в его глотку и видеть, как из него уходит жизнь, как гаснет этот проклятый, уверенный взгляд, ведь он забирал у него то, что принадлежало только ему. Но Гендзиро сдерживался.

Потому что  он знал: именно жизнь Рюноске удерживает Идзуми, у него на привязи.

— Ты выйдешь за меня замуж, — холодно и жестоко произнёс Гендзиро, подходя ближе. В его голосе не было просьбы, только требование.

Идзуми замерла, её плечи задрожали, но она не произнесла ни слова.

— Насладись своим последним днём рядом с ним, — продолжил Гендзиро, в его глазах плескалась злоба. — И да, ты ведь знаешь... что если захочешь сбежать, я найду тебя. И убью. Убью всё, чем ты можешь дорожить. Его в первую очередь.

— Я убью тебя первым, — прошипел Рюноске, его глаза пылали ненавистью. Даже скованный цепями, даже измученный побоями, он не сдавался. Он смотрел Гендзиро прямо в глаза, и в этом взгляде было столько решимости, что Гендзиро на миг застыл.

— Попробуй, — произнёс Гендзиро, усмехнувшись с презрением.