ОБРЕЧЁННЫЕ ВО ТЬМУ

Ассистент постучал в дверь кабинета, заходя с вежливым поклоном. Гендзиро сидел за столом, задумчиво вертя в пальцах хрустальный бокал с янтарной жидкостью. Услышав стук, он поднял взгляд, в котором вспыхнуло раздражение, но новость, прозвучавшая в следующую секунду, заставила его губы растянуться в холодной усмешке.

— Господин Рюдзаки хочет устроить встречу, — с почтением произнёс ассистент. — Он желает обсудить передачу клана.

Гендзиро откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы перед лицом, и хищно прищурился.

«Наконец-то», — подумал он, чувствуя, как триумф расправляет крылья в его душе. Он победил. Сломил Рюдзаки, заставил его склонить голову, также как и его дочь. Теперь остался последний шаг.

— Готовь всё к отъезду, — бросил он через плечо, поднимаясь. — Я хочу покинуть остров в течение часа.

Ассистент поклонился и торопливо вышел, оставив Гендзиро одного. Он поправил пиджак, пригладил волосы и, напевая что-то себе под нос, прошёл в спальню. Идзуми лежала на кровати, закованная в цепи, тонкие кольца холодного металла сковывали её лодыжки, не позволяя сбежать. Её фигура была измождённой, лицо бледным, а глаза блестели неестественным, болезненным светом. Ломка. Она вся дрожала, будто её бил лихорадочный озноб. Её тело содрогалось в конвульсиях, суставы ломило так, будто в них вбивали раскалённые гвозди. Мышцы выкручивало, спину сковывало судорогой, а кожа горела, словно её окунули в кипящую воду. Она чувствовала, как её выворачивает наизнанку, как боль проникает в каждую клетку, выжигая разум. В висках пульсировало, сердце стучало слишком громко, заглушая мысли, а в горле пересохло так, что она не могла глотать.

Она едва подняла голову, когда он вошёл, но её глаза сразу остановились на его карманах, где скрывалась доза, её спасение. Она содрогнулась, тело выгнулось в немом крике, когда новая волна боли скрутила её в узел. Она не могла больше терпеть. Не могла бороться. Ей нужно было хоть немного облегчения, хоть капля спасительного наркотика, который бы унял эту боль. Сил хватило лишь на то, чтобы сползти с кровати и поползти к нему на убитых коленях, цепляясь за холодный пол. Она едва могла держаться на ногах, но её взгляд был прикован к нему, а губы шевелились в беззвучной мольбе.

— Пожалуйста... — её голос был хриплым, сломленным. — Дай мне... Я не могу больше...

Гендзиро остановился у двери, склонив голову к плечу, его глаза сверкнули в веселье. Ему нравилось смотреть, как она страдает, как её гордость рушится под тяжестью боли. Нравилось видеть, как её сломленная душа извивается в агонии, умоляя его о пощаде. Она была полностью в его власти.

— Терпи, — произнёс он равнодушно. — Я награжу тебя, если всё пройдёт хорошо.

Его слова разлетелись осколками в её сознании. Терпеть? Она не могла терпеть.

— Прошу... — её голос сорвался на всхлип, руки дрожали, когда она потянулась к нему. — Я не могу... Мне больно Гендзиро... Пожалуйста...

Она тянулась к нему, цепляясь за край его пиджака, её ногти царапали ткань, оставляя на пальцах красные полосы. Её лицо исказилось в мольбе, глаза были полны страдания. Она готова была на всё, лишь бы получить желаемое.

— Я сказал: терпи, — его голос стал жёстче. — Ты получишь свою награду, когда заслужишь её.

— Пожалуйста... Я... Я не выдержу...

Её мольбы разозлили его. Она ослушалась его. Снова. Он терпел её слабость дважды, но сейчас её настойчивость превысила все пределы. Он поднял руку, и звонкая пощёчина раздалась в воздухе. Её голова мотнулась в сторону, волосы взметнулись в воздухе, а из носа стекла тонкая струйка крови.

— Я сказал хватит, — в его голосе прозвучала ярость. — Мы ведь это не раз обсуждали. Посмеешь меня ослушаться, пеняй на себя.

И прежде чем Идзуми успела что-то сказать, он схватил её за волосы и рывком потащил за собой. Она вскрикнула от боли, её ноги подгибались, но он не обращал на это внимания, таская её по коридору, как сломанную куклу.

— Нет... Гендзиро.. Пожалуйста... Не надо... Только не в подвал... — она пыталась сопротивляться, она знала куда он её ведёт. — Я буду хорошей... Я... Я сделаю всё, что скажешь... Только не туда...

Идзуми пыталась вырваться, цепляясь пальцами за дверные косяки, но её руки дрожали от слабости, а ноги подкашивались. Она видела только мраморный пол, по которому её волочили, чувствовала, как волосы выдираются из кожи, оставляя огненные полосы боли.

Гендзиро швырнул её на каменный пол подвала, и её тело глухо ударилось о холодный камень. Воздух вырвался из лёгких, перед глазами вспыхнули яркие пятна. Она лежала на боку, задыхаясь, тело сводило судорогами, а кости ломило так, словно их раскаляли изнутри.

Подвал был холодным и сырым, стены покрывали пятна плесени, а из углов тянуло затхлым запахом. Ломка усилилась. Казалось, холод пробирался под кожу, вгрызался в кости, сковывал мышцы, превращая её в ледяную статую. Она дрожала всем телом, зубы стучали так сильно, что она боялась сломать челюсть. Гендзиро встал над ней, смотря сверху вниз с безразличием и скукой, будто она была мешком с мусором. Её глаза метались по его лицу, по его рукам, по карманам пиджака, где скрывалось спасение. Её взгляд остановился на его лице, и она всхлипнула, из последних сил протянув к нему руку.

— Пожалуйста... Не оставляй меня здесь... — её голос был хриплым, сломанным, в нём не осталось ни гордости, ни силы. — Я.. Я не выдержу... Прошу...

Она перестала думать о чём либо, кроме боли. Ни о своём достоинстве, ни о том, как низко пала. Зависимость поглощала её, как чёрная бездна, сжирала изнутри, оставляя только пустоту и страдание.

— Ты заслужила это, — произнёс он холодно. — Ты должна понять, что бывает, если смеешь перечить мне.

Он развернулся, намереваясь уйти, но она вдруг бросилась к нему, обхватила его за ноги, как утопающий хватается за спасательный круг. Её исхудавшие руки дрожали, а ногти царапали ткань брюк, оставляя красные полосы на её пальцах.

— Нет! Прошу! — её голос дрожал, слёзы катились по впалым щекам. — Я... Я буду послушной! Я всё сделаю!

Она прижалась лицом к его ногам, цепляясь за него, как за последнюю надежду. Она уже не могла думать о чём либо, он уже сломил её, сравнял с землёй. Его глаза сузились. Он смотрел на неё с интересом, словно наблюдал за жалким насекомым, ползающим у его ног.

— Всё, говоришь? — в его голосе прозвучала насмешка.

Она кивнула, дрожа всем телом, будто под сильным морозом. Её глаза были пустыми, в них не осталось ни воли, ни гнева. Только отчаяние. Она отпустила его ноги и подняла руку, коснувшись его пояса. Пальцы дрожали, скользили по ремню, но она упрямо тянулась к ширинке, растегивая молнию, её взгляд был умоляющим. Она прижалась к его промежности, показывая свою покорность.

— Пожалуйста... — она прошептала это с такой болью, будто отдаёт свою душу. — Я... Я сделаю тебе приятно... Только... Только не оставляй меня здесь...

Гендзиро наклонился, сцепив пальцы под её подбородком, и заставил её поднять голову. Его глаза встретились с её потухшим взглядом, и он усмехнулся.

— Ты думаешь, что можешь купить мою милость своим жалким телом? — В его голосе было презрение. — Ты уже давно не женщина.

Он оттолкнул её, пнув прямо в грудь, и она рухнула на холодный камень, ударившись головой о пол. Мир закружился перед её глазами, боль пронзила череп, но ей было всё равно. Ей было плевать на боль, плевать на унижение. Она снова поползла к нему, как поломанная марионетка, вытягивая руки в мольбе.

— Прошу...

Он посмотрел на неё, глаза холодные, как у змеи.

— Оставайся здесь и подумай над своим поведением.

Он развернулся и пошёл к двери, его шаги гулко отдавались в каменных стенах подвала. Она вскрикнула, бросившись за ним, но дверь захлопнулась прямо перед её лицом, погрузив подвал в тёмную, ледяную пустоту. Идзуми стукнула кулаками в холодный металл, разодрав кожу в кровь. Её крики эхом отразились от стен, но никто не ответил. Ломка разрывала её на части, холод уже пробрался под кожу, а тело скручивало в конвульсиях. Она вновь поползла к двери, шепча его имя, умоляя о пощаде.

Но он не вернулся.

______________

Вертолёт стоял на пустынном обрыве, скрытый от посторонних глаз густыми зарослями сосен. Морской ветер свистел в скалах, поднимая солёные брызги, но Сюнсукэ и Владимир не обращали внимания на холодный воздух, сосредоточенно проверяя оборудование. Владимир бегло пробежался пальцами по панели управления, словно музыкант по клавишам рояля, а затем поднял взгляд на Сюнсукэ.

— Топлива хватит на обратный путь, — отчитался он, его голос звучал уверенно и спокойно. — Охрана сменяется каждые четыре часа, у нас есть окно.

Сюнсукэ кивнул, оглядываясь на тёмный горизонт.

— Не думал, что у тебя такая память, — заметил он. — Ты запомнил каждый поворот и каждый пост, словно там жил.

Владимир горько усмехнулся, облокотившись на дверь вертолёта.

— Это часть работы, — бросил он. — Идзуми знала, кого выбрать.

На мгновение в его глазах мелькнула тень, но он быстро вернул себе прежнюю уверенность. Он знал, что ему доверяли не просто так. Его ум и проворливость всегда были на высоте.

— У нас не будет второго шанса, — произнёс Владимир, глядя на завывающее море. — Мы должны всё сделать быстро и чисто.

— Я знаю, — ответил Сюнсукэ, его голос прозвучал твёрдо. — Я не собираюсь возвращаться без неё.

Под ногами заскрипел гравий, и они обернулись. Рюноске подошёл к ним, его лицо оставалось хмурым, но в глазах горел решительный огонь. Он быстро осмотрел вертолёт, проверяя всё ли готово к вылету, затем перевёл взгляд на Сюнсукэ.

— Я обеспечу вам чистый путь к взлёту, — сказал он, его голос был твёрд. — Наши люди займут позиции на побережье и зачистят территорию от любых угроз. Люди клана Рюдзаки и Такеда будут координировать действия. Вы не столкнётесь с проблемами.

Сюнсукэ усмехнулся, оглянувшись на вертолёт.

— Что бы мы без тебя делали, а? — в его голосе прозвучала насмешка.

— Найди её, — коротко произнёс Рюноске. Его голос был низким, напряжённым. — Найди её и привези обратно.

Сюнсукэ бросил на него взгляд, полный уверенности.

— А ты постарайся не облажаться, — усмехнулся он, взбираясь на борт вертолёта. — Было бы жаль, если бы мы не смогли взлететь из-за твоей некомпетентности.

Рюноске пристально наблюдал, как Сюнсукэ и Владимир занимают свои места. Лопасти вертолёта начали раскручиваться, поднимая клубы пыли и хвои в воздух. Грохот двигателей оглушал, вибрация передавалась в землю, и Рюноске ощутил, как его сердце болезненно сжалось в груди. Он не отводил взгляда, пока вертолёт не растворился в ночном небе, скрывшись за горизонтом. В груди что-то кольнуло. Он стиснул зубы, крепче сжав кулаки.

— «Верните её», — мысленно прошептал он, закрывая глаза на мгновение.

Он знал, что это глупо, молиться в такое время, но в глубине души он надеялся. Надеялся, что они найдут её. Что она всё ещё жива. Что он ещё успеет...

Мотор мотоцикла зарычал, когда он взвёл газ, разворачиваясь к дороге. У него не было времени на сомнения. Он должен был задержать людей Гендзиро, обеспечить время и безопасность для их побега. Его пальцы крепче сжали руль, взгляд стал твёрдым, решительным. Мотоцикл взревел, и Рюноске умчался, оставив за собой шлейф дорожной пыли и надежду на спасение.

______________

Гендзиро вошёл в роскошный зал, обитый тёмным деревом и украшенный старинными картинами. Огромные окна выходили на сад, залитый золотым светом заката. За длинным столом стоял Рюдзаки, спиной к двери. Он выглядел расслабленным, даже беззаботным, держа в руке бокал дорогого виски.

— Ты пришёл, — произнёс он, не оборачиваясь. Его голос был спокоен, но в нём слышался холодный отзвук. — Я уже начал думать, что ты проигнорируешь моё приглашение.

Гендзиро хмыкнул, закрывая за собой двери. Он прошёл вглубь комнаты, не сводя взгляда с Рюдзаки. Они остались наедине.

— У меня не было причин отказываться, — произнёс он, его голос звучал уверенно, даже самодовольно. — Вы ведь сами решили капитулироваться. Так почему бы и мне не насладиться этим моментом?

Рюдзаки обернулся, его лицо было непроницаемым.

— Ты прав, — кивнул он, отставив бокал на стол. — Моё влияние ослабло. Я всегда был честен с собой, поэтому, мне остаётся лишь признать поражение.

Он развёл руками, его движения были ленивыми, будто ему было наплевать на происходящее.

— Я передам клан, — продолжил он, садясь в кресло и кивая Гендзиро на соседнее место.

Гендзиро усмехнулся, усаживаясь напротив. Он внимательно изучал лицо Рюдзаки, пытаясь признаки обмана, но тот выглядел поразительно спокойно. Слишком спокойно.

— Не ожидал, что вы так легко сдадитесь, — заметил Гендзиро, скрестив ноги. — Где же тот непоколебимый Тамакатсу Рюдзаки, который не подчинялся никому?

Рюдзаки усмехнулся, склонив голову набок.

— Этот Рюдзаки умер вместе с её свободой, — тихо произнёс он, и в его глазах мелькнула боль, быстро сменившаяся равнодушием. — После того, как она стала твоей женой, мне стало всё равно.

Гендзиро кивнул, удовлетворённый таким ответом.

— Так и есть, теперь она моя, — сказал он жёстко, его глаза вспыхнули триумфом.

Рюдзаки опустил взгляд, сжав губы в тонкую линию.

— Я знаю, — ответил он тихо, его голос прозвучал надломлено. — Я знаю это лучше всех.

Гендзиро позволил себе лёгкую усмешку, чувствуя вкус победы. Он любил видеть людей сломленными, особенно тех, кто когда-то был сильнее его.

— А вы действительно её любили, — произнёс он с наигранным сожалением. — Как трогательно.

Рюдзаки посмотрел на него, в голубых глазах вспыхнуло что-то тёмное, мимолётное.

— Любил? — переспросил он, его голос стал отстранённым. — Возможно. Но ведь это уже не имеет значения.

Он сделал глоток виски, затем снова поставил бокал на стол.

— Но и ты не зазнавайся. Даже цепь не делает хозяина сильнее пса.

— Одной цепи мне достаточно, её тело и воля уже мои, а клан лишь вопрос времени.

Рюдзаки приподнял бровь, на его лице отразился лёгкий сарказм.

— Ты думаешь, клан Рюдзаки подчинится тебе? — его голос прозвучал насмешливо. — Они верны только двум людям, ей и мне. Ты для них всего лишь самозванец.

Гендзиро напрягся, но быстро вернул себе самообладание.

— Я заставлю их подчиниться, — холодно бросил он. — Так же, как и Идзуми.

Рюдзаки хмыкнул, сцепив пальцы перед собой.

— Удачи, — произнёс он с ядовитой усмешкой. — Но знай, она моя дочь, её воля сильнее, чем ты думаешь.

Гендзиро сжал кулаки, его глаза вспыхнули яростью.

— Я признаю поражение, — произнёс он, глядя в закат. — Но не перед тобой.

Время шло, и Рюдзаки нужно было тянуть его как можно дольше. Если всё шло по плану, то в этот самый момент Рюноске уже зачищал побережье, а Сюнсукэ с Владимиром приближались к острову.

Тамакатсу Рюдзаки знал, что должен играть свою роль до конца. Чтобы спасти её. Чтобы вернуть свою дочь.