ОБРЕЧЁННЫЕ ВО ТЬМУ

Рюноске приземлился в аэропорту Токио глубокой ночью. Огромный зал был окутан тишиной, нарушаемой лишь тихим гулом вентиляции. Спящие пассажиры лежали на стойках ожидания, обхватив сумки, чтобы те не упали. Дежурный персонал сонно поглядывал на мониторы, почти не замечая проходящего мимо мужчины. Рюноске медленно вышел из терминала, неся за собой лишь груз усталости, который тянул его плечи вниз. Даже без багажа его шаги были тяжёлыми, а взгляд, потухшим.

Он остановился у выхода, тяжело выдыхая в прохладный ночной воздух. Напряжённые плечи, круги и мешки под глазами, покрасневшие от бессонных ночей глаза, всё в нём кричало о крайнем истощении. Он машинально поднял руку, прикрыв пальцами глаза, чтобы хоть немного унять жжение.

— Господин Рюноске?

Он обернулся на голос. Перед ним стоял водитель в тёмной униформе, почтительно протягивая ключи.

— Господин Рюдзаки и господин Сюнсукэ ждут вас в особняке.

Рюноске выхватил ключи из его рук, ничего не сказав. Тот поклонился и отошёл в сторону, скрываясь в тени.

Рюноске молча направился к машине, гулко отворив дверцу и опускаясь на водительское сиденье. Мотор загудел, нарушая ночную тишину, и он вырулил на пустую трассу. Неоновые огни города сменяли друг друга, отражаясь в его пустых глазах. Красные, синие, зелёные огни сливались в одно размытое пятно, мелькающее на его усталом лице. Он смотрел на дорогу, но ничего не видел. Автомобили мчались мимо, уносясь в темноту. Особняк встретил его мрачным фасадом, утопающим в ночной темноте. Он вышел из машины, захлопнув дверцу так, что эхо пронеслось по пустому двору. Длинный коридор в особняке встретил его холодной тишиной. Он прошёл вперёд, и на полпути его взгляд пересёкся с глазами Сюнсукэ.

— Когда приехал господин Рюдзаки? — спросил Рюноске, голос которого прозвучал хрипло.

— Три дня назад, — отозвался Сюнсукэ, внимательно изучая лицо друга.

Рюноске ничего не ответил. Он прошёл мимо, будто слова Сюнсукэ не имели значения. Его шаги гулко раздавались в пустых коридорах, пока он не добрался до гостиной.

Рюдзаки сидел в кресле у дивана, задумчиво постукивая пальцами по стакану с виски. Жидкость в бокале покачивалась, отражая мягкий свет лампы. Его взгляд был устремлён на янтарный напиток, словно там был ответ на все вопросы.

Рюноске прошёл к бару, молча налил себе виски и пройдя к дивану, одним движением осушил бокал до дна. Алкоголь обжёг горло, но он не почувствовал ни тепла, ни вкуса.

— Не налегай так сильно, — раздался голос Сюнсукэ. — Ты только что из самолёта. Когда ты вообще в последний раз спал?

Рюноске не ответил, не удостоив его даже взглядом. Он повернулся к Рюдзаки, в голосе которого сквозила скрытая мольба:

— Как прошла встреча? Есть зацепки?

В его глазах вспыхнула надежда. Он пытался выжать из него хоть слово, хоть намёк, хоть малейшую подсказку о местонахождении Идзуми. Но лицо Рюдзаки говорило само за себя.

— Этот ублюдок Гендзиро ничего не сказал, — произнёс Рюдзаки, не поднимая взгляда от стакана. Его пальцы сжались на стекле. — Он требует только клан.

Рюноске опустил голову, пальцы сжали стакан. Его плечи поникли, будто эти слова раздавили последние крохи надежды.

— А у тебя что? — спросил Рюдзаки, переводя на него усталый взгляд. — В Бразилии есть что-нибудь?

Рюноске тяжело выдохнул, будто каждое слово вырывалось с боем:

— Всё ещё ищу. Проверяю земли, принадлежащие Кабояси... Но ничего. Никаких зацепок.

Тишина вновь поглотила комнату, заполнив её удушливым ощущением бессилия. Рюдзаки прервал молчание, голос его дрогнул:

— Так больше не может продолжаться. Я соберу людей. Я убью эту тварь.

Сюнсукэ резко обернулся, в его глазах мелькнуло удивление.

— Как вы собираетесь это провернуть? Даже если вы начнёте войну между кланами, Такеда и Рюдзаки против Кабояси... у Гендзиро больше власти. Вы ведь прекрасно знаете, что после исчезновения Идзуми он расширил своё влияние в России и США. Он слишком силён сейчас. А главное... в его руках Идзуми. Нам нужно тщательно подумать, прежде чем бросаться в омут.

Снова тишина. Тишина, пропитанная отчаянием.

— Два года... — голос Рюноске прозвучал глухо. Его рука задрожала, а пальцы начали стучать по пустому стакану. — Два года мы не можем найти её.

Его грудь сдавило. Боль разрывала его на части, не давая вздохнуть. Внезапно он сорвался и со всех сил сжал бокал в ладони. Хрусталь разлетелась на осколки, разорвав тишину. Рюноске вцепился кровавыми пальцами в волосы, его плечи задрожали. Влажность в глазах засверкала в свете лампы, но он упрямо сдерживал её, не позволяя себе заплакать.

— Мы даже не знаем, где она... Как она... И... Жива ли она...

Последние слова застряли в горле, не желая выходить наружу. Он не мог позволить себе подумать о худшем.

Рюдзаки и Сюнсукэ молчали, наблюдая за ним. Они видели его боль, видели отчаяние, которое разрывало его изнутри. Но сказать было нечего. Никакие слова не могли облегчить ту боль, которая сжигала его сердце. Он винил себя, винил за то, что она оказалась в этом аду. Винил за то, что он до сих пор не знает, где она.

В гостиную вошёл Танака, держа в руках чёрный конверт. В полумраке комнаты его силуэт выглядел смутным, почти призрачным, но взгляд оставался твёрдым. Он остановился в дверях, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, но слова, которые сорвались с его губ, моментально изменили атмосферу.

— Господин Рюдзаки, для вас прислали письмо.

Рюдзаки сидел в кресле, слегка наклонившись вперёд, локти покоились на коленях, а пальцы сцепились в замок, побелев от напряжения. Он медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость и беспокойство, которое давно поселилось в глазах. Голос прозвучал:

— Не сейчас.

Танака замешкался. Его пальцы невольно сжали конверт крепче, но он собрался с духом, взглянув на Рюдзаки:

— Мне кажется... это может быть связано с гаспожой Идзуми.

Время замерло. Воздух в комнате стал тяжёлым, как перед бурей. Все взгляды устремились на Танаку. Рюдзаки поднял голову, в глазах вспыхнула искра, мгновенно сменившаяся решимостью.

— Что ты имеешь в виду?

Танака прочистил горло, не осмеливаясь сразу заговорить. Казалось, даже стены замерли в ожидании его слов. Наконец, он произнёс:

— Это письмо было прислано в адрес... — он назвал место, о котором не мог знать никто, кроме Идзуми.

Рюноске вскочил с места так резко, что диван едва не перевернулось. За долю секунды он оказался перед Танакой, вырывая конверт из его рук. Пальцы дрожали, когда он рвал плотную бумагу, вытаскивая послание. Сюнсукэ подошёл ближе, заглядывая через плечо Рюноске. Его лицо выражало напряжённое любопытство, но в глазах светилось беспокойство. Он всматривался в строки, пытаясь понять, что там написано, но буквы выглядели чуждо и непонятно.

— Кириллица, — прошептал Сюнсукэ, отступая на шаг. Ему не нужно было объяснять, кто мог понять такое послание.

Рюноске пробегал глазами по строчкам снова и снова, его взгляд становился всё более сосредоточенным. Он понимал каждое слово, но смысл фразы ускользал, словно утренний туман. Лоб наморщился, челюсти сжались, когда он наконец протянул письмо Рюдзаки.

Рюдзаки поднёс бумагу к свету, его глаза быстро скользнули по строчкам, и он прочитал их вслух:

— «Место Рождения Княгини, гнездо Софы, полная луна высветит правду.»

Голос его звучал ровно, но в комнате повисло напряжение, как будто сама тень Идзуми проскользнула по стенам.

— Что это значит? — спросил Сюнсукэ, нахмурив брови. Он сложил руки перед собой, чтобы не выдавать своего волнения.

Рюноске замер, его глаза широко раскрылись, словно что-то щёлкнуло в сознании. Он медленно поднял взгляд на Рюдзаки:

— Софа... — голос прозвучал надтреснуто, но с уверенностью. — Это сокращённое имя... София. Русское имя Идзуми.

Рюдзаки повернулся к нему всем телом, в глазах зажглась искра понимания.

— Княгиня... Княжева, — подтвердил он. — Наша русская фамилия.

В комнате воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием камина. Сюнсукэ недоумённо нахмурился:

— А что значит полная луна?

Рюдзаки задумался, его взгляд затуманился, он снова перечитал строчки, шепча себе под нос.

— Полная луна... — произнёс он, словно пробуя слова на вкус. — Возможно, это пословица... или метафора означающее полнолуние.

— Полнолуние завтра, — заметил Сюнсукэ, напрягшись.

Рюдзаки медленно кивнул, его пальцы невольно поглаживали край бумаги. Он вновь посмотрел на строки, словно пытался разглядеть за ними чей-то облик, чей-то шёпот.

— Кто мог это прислать? — спросил Сюнсукэ, голос его прозвучал тише, чем обычно.

— Кто-то очень близкий ей, — задумчиво произнёс Рюдзаки, не отрывая глаз от письма. — Кто-то, кто знал о её прошлом.

Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, проникая в сознание каждого, кто был в комнате.

— Месторождение Княгини... Гнездо Софы... — продолжал он, словно говорил сам с собой. — Это может означать Россию, поместье, в котором она родилась.

Рюноске прищурился, лицо его застыло.

— Неужели она там?

Рюдзаки покачал головой, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

— Вряд ли. Это место было слишком важно для нашей семьи... Слишком ценное, чтобы прятать там кого-то. — Он вздохнул, опустив плечи. — Скорее всего, это подсказка. И полнолуние, — он сделал паузу, бросив взгляд на часы, — завтра.

Их глаза встретились. Впервые за долгое время в них мелькнула надежда. Маленькая искра, которая могла возродить пламя.

— Мы едем, — Рюноске сжал кулаки.

— Завтра, — подтвердил Рюдзаки, взгляд его потемнел. — Завтра мы узнаем правду.

Сюнсукэ кивнул, в его глазах тоже мелькнула уверенность. Они не произнесли больше ни слова, но каждому было ясно: они ухватились за тонкую нить судьбы, которая могла привести их к Идзуми. Или... к её призраку...

______________

Лес окружал их с давящей тишиной, прерываемой лишь шорохом листвы под дуновениями холодного ночного ветра. Высокие сосны заслоняли горизонт, словно сторожили старый деревянный дом, утопающий в тени. Полнолуние сверкало в безоблачном небе, заливая светом покосившиеся стены и потрескавшиеся оконные рамы. Дом, когда-то роскошный, теперь выглядел потрёпанным и забытым, как старое воспоминание, от которого отказались.

Сюнсукэ, Рюноске и Рюдзаки стояли у крыльца, погружённые в ожидание. Сюнсукэ потёр руки, пытаясь согреться, и обвёл взглядом покосившиеся стены.

— Так вот где родилась Идзуми... — пробормотал он, голос прозвучал глухо среди молчаливых стволов. — Дом уже потрёпан...

Рюдзаки сделал паузу, глядя на дом с каким-то отстранённым выражением, будто видел перед собой не ветхую постройку, а картину из прошлого.

— Это было любимое место Макото, матери Идзуми, — тихо произнёс он. — Здесь было тихо и умиротворённо... Когда она была беременна Идзуми, она находила покой лишь здесь. — Его голос стал жёстче. — После смерти Макото дом забросили, словно кладбище. Но Идзуми всегда посещала его в свой день рождения.

Рюноске сжал кулаки, ощущая неприятное сжатие в груди. Одна. Она приходила сюда одна, в это заброшенное место, каждый год. Он стиснул зубы, представляя, как она сидит здесь в тишине, окружённая призраками воспоминаний.

Внезапно тишину нарушил едва слышный шорох. Все трое напряглись, мгновенно перейдя в боевую готовность. Шум раздался снова, глухо и осторожно, словно кто-то осторожно пробирался сквозь лесную гущу. Из тени деревьев появилась знакомая фигура. Лунный свет обрисовал очертания лица, которое Рюноске узнал мгновенно. Глаза сузились, мышцы напряглись, прежде чем он осознал, что делает. Он рванулся вперёд, кулаки со всей силы обрушились на лицо незваного гостя.

Владимир пошатнулся, ударившись лбом о деревянную стену дома. По лицу потекла кровь, но он даже не попытался защищаться. Он только хрипло выдохнул, когда Рюноске снова врезал ему в челюсть, вкладывая в удар всю ярость, накопившуюся за два года.

— Мразь... — рявкнул Рюноске, вжимая Владимира в стену так, что деревянные доски жалобно заскрипели. — Я убью тебя чёртов ублюдок.

Сюнсукэ схватил Рюноске за плечи, пытаясь оттащить, но Рюноске вырывался, как загнанный зверь, продолжая осыпать Владимира ударами.

— Хватит! — голос Рюдзаки прозвучал резко. Он оттащил Рюноске в сторону и одним резким движением схватил Владимира за ворот рубашки, грубо заталкивая его в дом. — Внутрь.

Они вошли в дом, где в воздухе до сих пор витал запах старого дерева и пыли. Паутина свисала с углов, половицы скрипели под ногами. Лунный свет пробивался сквозь трещины в окнах, бросая бледные полосы на пол. Рюдзаки швырнул Владимира к стене, так что тот ударился спиной и едва удержался на ногах. Сюнсукэ закрыл дверь, не отводя от него взгляда, готовый вмешаться, если Рюноске снова сорвётся. Рюдзаки подошёл ближе, его лицо застыло в гневе. Глаза горели мрачной решимостью, когда он прижал Владимира к стене, сжимая ворот так, что ткань захрустела.

— Ты привёл нас сюда, — начал Рюдзаки, голос звучал низко. — Теперь объясни зачем. Где Идзуми?

Владимир отвёл взгляд в сторону, будто бы стараясь убежать от ответа, но понимал, пути назад нет. Он пришёл сюда не затем, чтобы молчать. Он глубоко вздохнул, плечи опустились под тяжестью воспоминаний, а в глазах мелькнула боль.

— Я видел её, — произнёс он, голос хрипел, будто каждое слово резало изнутри. — Гендзиро... Он... Он отвёл меня к ней. Показал, что с ней стало.

Молчание повисло в воздухе. Ни один из присутствующих не шелохнулся, но напряжение казалось осязаемым, будто вот-вот разорвёт комнату. Рюноске нахмурился, прищурив глаза, изучая лицо Владимира, стараясь понять, лжёт он или говорит правду.

— И? — холодно бросил Сюнсукэ. — Что он с ней сделал?

Владимир сжал кулаки, ногти болезненно вонзились в ладони. Перед глазами стояло её лицо, бледное, словно высохшая бумага, глаза пустые, словно в них не осталось ничего человеческого. Даже её голос... Он был похож на шёпот призрака.

— Она... — он запнулся, стараясь подобрать слова, которые могли бы объяснить невозможное. — Она полностью подчиняется ему. Он... Он сделал из неё ходячего мертвеца. Она смотрела сквозь меня, будто не видела, не узнавала. Он... — голос сорвался, Владимир сглотнул, пытаясь удержать себя в руках. — Он подсадил её на наркотики. Она даже не могла встать сама, словно кукла.

Лицо Рюноске исказилось от ярости, взгляд стал холодным, будто он смотрел на врага, которого уже приговорил к смерти.

— Ты лжёшь, — прошипел он. — Думаешь, мы поверим тебе? После всего, что ты сделал? После того, как предал её?! Как можешь стоять здесь и говорить, что хочешь помочь?...

Владимир закрыл глаза, вдыхая горький запах поражения. Он понимал, что не заслуживает доверия, что даже стоять здесь это уже слишком. Он предал её. Он выбрал власть, деньги, обещания картеля. Он поверил Гендзиро, а в итоге потерял всё.

— Я не прошу вас прощать меня, — тихо ответил он, голос был глухим, как у сломленного человека. — Я знаю, что вы не можете верить мне, и, честно говоря, не должны. Но когда я увидел её... Я не могу забыть этот взгляд. Я не могу спать, не могу есть, не могу нормально жить, потому что передо мной стоит её лицо. Лицо того, что я сотворил.

Его плечи поникли ещё сильнее, как будто под гнётом вины, который он больше не мог нести. Он поднял взгляд, и в глазах стояли искренние муки.

— Я хотел всего. Я думал, что смогу достичь большего, если предам её. Если заполучу её бизнес. Но я был идиотом. Я потерял всё, что имел. Деньги, власть, влияние, всё это исчезло, а она... — голос задрожал, он замолчал, чтобы не сорваться. — Она стала таким... таким чудовищным напоминанием о том, что я сделал.

Рюноске презрительно фыркнул, но было видно, что его лицо дрогнуло. Гнев боролся с сомнением.

— Ты сам выбрал свою судьбу. И теперь, когда потерял всё, хочешь использовать нас, чтобы вернуть хоть что-то?

— Нет, — быстро ответил Владимир. — Я не прошу ничего. Даже жизни. Но ей нужно помочь. Она... Она ведь умирает, Рюноске! — сорвался Владимир— Разве ты её не любишь?!

Рюноске будто обожгло этими словами. В одно мгновение в его взгляде вспыхнуло что-то тёмное, яростное; мышцы на лице напряглись, и он почти сорвался с места, шаг, ещё один, готовый броситься вперёд. Но прежде чем гнев успел вырваться наружу, Сюнсукэ и Рюдзаки перехватили его. Один положил ладонь ему на плечо, другой, встал сбоку, заслоняя. Воздух натянулся, как струна. Несколько секунд казалось, что Рюноске всё же не выдержит, ударит, обрушит на Владимира весь свой сдерживаемый гнев. Но он лишь тяжело выдохнул, отвёл взгляд и опустил голову, будто силой воли удерживая себя от срыва.

— Я не ожидал, что он такой монстр. Я знал, что он жесток, но... Это не жестокость, это... — он замолчал, не находя слов.

Наступила тишина. Рюноске смотрел на него, пытаясь понять, что кроется за этими словами. Ложь? Хитрость? А может, искреннее раскаяние? Владимир опустил взгляд, не в силах выдержать его пронзительный взор.

— Если ты лжёшь... — начал Рюноске, голос был холодным, словно ледяной ветер. — Я убью тебя. Собственными руками.

— Я знаю, — просто ответил Владимир. — Я готов к этому.

Рюноске отвёл взгляд, гнев в его глазах сменился чем-то более сложным, чем он не хотел признавать. Он кивнул, коротко и резко.

— Мы найдём её и если это правда... — Рюдзаки сделал шаг вперёд, почти вплотную к Владимиру. — Ты умрёшь за свои грехи.