ОБРЕЧЁННЫЕ ВО ТЬМУ

ДВА ГОДА СПУСТЯ:

Рюдзаки и Гендзиро сидели за столом в одном из роскошных ресторанов Италии, принадлежавших клану Кабояси. Шумное веселье и приглушённая музыка доносились из зала, но здесь, в отдельной комнате, царила гробовая тишина. Рюдзаки стиснул зубы так сильно, что челюсти заныли. Сдерживать ярость было мучительно. Он смотрел на Гендзиро, который сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку кресла, и только ухмылялся.

— Я до сих пор не услышал удовлетворяющего ответа, господин Рюдзаки. Вы собираетесь отдавать клан? — голос Гендзиро звучал насмешливо, почти беззаботно.

Рюдзаки напрягся ещё сильнее. Каждый мускул в его теле был натянут, как струна.

— Мы уже два года как женаты с вашей дочерью. Но вы до сих пор не решились отдать мне власть над кланом Рюдзаки, как почётному мужу вашей наследницы, — Гендзиро скрестил руки на груди. На безымянном пальце поблёскивало золотое кольцо. Обручальное. Роскошное.

В глазах Рюдзаки вспыхнуло бешенство. Он едва сдержался, чтобы не броситься на этого ублюдка прямо сейчас.

— Отдать клан?! Что ты несёшь?! — сквозь зубы прорычал он. — Где моя дочь?!

Он с трудом удерживал себя от того, чтобы опрокинуть стол и разорвать Гендзиро на части. Вот уже два года он не слышал её голоса. Два года не видел её лица. Она словно растворилась в воздухе. И он винил в этом себя. Каждый день. Каждую ночь. Эта вина разъедала его изнутри. Он отчаянно искал её, перевернул весь мир, переосмыслил всё, что считал правильным. Он хотел хотя бы извиниться. Хотел вернуть её домой. Но она исчезла. А этот мерзавец знал, где она.

— Зачем вам эта информация? — Гендзиро самодовольно усмехнулся. — Моя любимая жёнушка ждёт меня дома, как послушный зверёнок. — Последние слова он произнёс с особым наслаждением, смакуя каждую букву. — Вы зря теряете время, господин Рюдзаки. К тому же, я слышал, у вас со здоровьем проблемы в последнее время...

Рюдзаки побелел от ярости, но Гендзиро не обратил на это внимания. Он продолжал издеваться:

— Подумайте о дочери и о клане. Все мы знаем, что она ваша единственная сила. И единственная, кому вы можете оставить наследство. Поэтому, если захотите встретиться в следующий раз, приходите исключительно для того, чтобы вручить клан мне. Иначе у меня не будет причин видеться с вами. Несмотря на то что вы мой уважаемый свёкор, у меня нет на это времени, мне нужно чаще проводить его с моей любимой.

Гендзиро наслаждался каждой секундой этой встречи. Он видел, как Рюдзаки сжимает кулаки. Видел, как перекосилось его лицо от боли, обиды и гнева. Он получал удовольствие, наблюдая за тем, как сильный и некогда непоколебимый глава клана Рюдзаки разрушается у него на глазах.

Рюдзаки не был прежним. Потеря дочери уничтожила его изнутри. Теперь на его лице отражались все муки и страхи, которые он так тщательно скрывал от окружающих. Охрана обоих кланов старалась не встречаться с ним взглядами. Казалось, в любой момент он может броситься на Гендзиро и убить его голыми руками.

Гендзиро же только усмехался. В его глазах плясало самодовольство. Он встал, поправил пиджак и направился к выходу, не удостоив Рюдзаки даже прощальным взглядом.

— Подумайте над моими словами, господин Рюдзаки. Я жду вашего решения, — он уже положил руку на дверную ручку, но обернулся, его губы изогнулись в хищной усмешке. — И позаботьтесь о том, чтобы тот пёс, Рюноске, перестал докучать моим людям. В противном случае, если он попадётся мне в руки... обещаю, я убью его.

Как только дверь за Гендзиро закрылась, тишина лопнула, как натянутая струна. Рюдзаки в мгновение ока вскочил на ноги и с яростным рыком опрокинул стол. Тяжёлая деревянная мебель с грохотом рухнула на пол, разбивая посуду вдребезги. Бокалы разлетелись осколками, напитки хлынули тёмными пятнами по ковру, словно кровь. Охрана застыла в оцепенении, затем инстинктивно отступила назад, прижавшись к стенам. Никто не смел вмешаться. В их глазах был животный страх, они смотрели на Рюдзаки, как на загнанного зверя, который готов разорвать любого, кто посмеет приблизиться. Он с яростью скинул со стола всё, что осталось целым, а затем ударил кулаком в стену. Трещины пошли по штукатурке. Рука заныла от боли, но это было ничто по сравнению с тем, что разрывало его изнутри.

— Грёбаный ублюдок... — прошипел он, тяжело дыша, сжимая окровавленные пальцы в кулак. Гнев перекатывался в груди, выжигая изнутри. Охранники бросали испуганные взгляды, молясь, чтобы этот ураган ярости не обрушился на них.

Гендзиро вышел из ресторана, останавливаясь на мгновение под козырьком, чтобы вдохнуть прохладный ночной воздух. Сзади всё ещё слышались отголоски перевёрнутого стола и приглушённые голоса охраны, пытавшейся навести порядок после вспышки ярости Рюдзаки. Он усмехнулся, вспоминая, как дрожали руки у старика. Жалкое зрелище.

— Господин Кабояси, — осторожно обратился ассистент, подходя к нему с опущенной головой. — Владимир ждёт вас в офисе.

— Опять эти русские... — с презрением цокнул языком Гендзиро, покачав головой. — Он хоть знает, как не вовремя может быть его присутствие?

Ассистент молчал, боясь поднять взгляд. Гендзиро, бросив на него холодный взгляд, сел в ожидавший у входа чёрный автомобиль. Водитель тут же закрыл за ним дверь и плавно вывел машину на ночную дорогу.

______________

Офис Кабояси находился на верхнем этаже небоскрёба, откуда открывался захватывающий вид на ночной город. Гендзиро вышел из лифта, бесшумно ступая по холодному мрамору. Охранники у дверей отступили, склонив головы. Владимир ждал в кабинете, стоя у окна. Уличные огни отбрасывали длинные тени, очерчивая его силуэт. Услышав шаги, он обернулся, на его лице мелькнула вежливая улыбка, но взгляд оставался напряжённым.

— Гендзиро, рад видеть тебя, — он старательно поддерживал лёгкий тон, но голос был натянутым.

— Если ты действительно рад, значит, у тебя проблемы, — Гендзиро прошёл к бару, небрежно бросив пиджак на кресло. — Выпьешь?

— Нет, — Владимир отрицательно покачал головой. — В России дела идут... не так, как я ожидал.

— Неужели? — Гендзиро насмешливо приподнял бровь, наливая себе виски. — Что-то я не удивлён. Слышал, Соколовы теперь главные игроки.

Владимир отвернулся к окну, сжав челюсти.

— Эти ублюдки отбирают мои территории одну за другой. После ухода Идзуми, в России начался хаос. Они используют любую возможность, чтобы уничтожить всё, что осталось от моего картеля.

— «Твоего» картеля? — Гендзиро с усмешкой прислонился к столу, глядя на Владимира поверх стакана. — Забавно, как одна женщина могла удерживать под контролем целый Российский подпольный мир.

— Она была умна и жестока, — нехотя признал Владимир, не оборачиваясь. — Её боялись, от чего подчинялись.

— О, я знаю, насколько она жестока, — голос Гендзиро стал мягким, почти мечтательным. В глазах сверкнул маниакальный огонёк. — Эта её сторона делала её... весьма интересной.

Владимир, почувствовав в его голосе что-то зловещее, повернулся, внимательно глядя на него.

— Я помог тебе её заполучить. Теперь твоя очередь выполнить свою часть сделки.

Гендзиро насмешливо прищурился, делая медленный глоток виски.

— Я уже отплатил тебе, позволив остаться в живых после твоего предательства. Разве этого мало?

— Ты обещал помочь мне взять в руки картель России, если я помогу тебе с Идзуми, — голос Владимира стал более жёстким. — Я свою часть сделки выполнил.

— Да, и что с того? — Гендзиро, казалось, даже не слышал его слов, играя с золотым кольцом на пальце. — У меня сейчас другие заботы.

— Соколовы не отступят, пока не уничтожат меня, — Владимир сделал шаг к нему, в его взгляде мелькнула ярость. — Они забирают мой синдикат.

Гендзиро небрежно пожал плечами.

— И что ты предлагаешь? Чтобы я взялся за твои дела? Я уже сделал всё, что обещал, отдал тебе картель, спас тебя от смерти. Уже два года прошло. Остальное твои проблемы.

— Ты мог бы помочь мне вернуть мои территории, — Владимир сдержанно выдохнул, стараясь держать себя в руках. — Или хотя бы ослабить влияние Соколовых.

— Зачем? — Гендзиро покачал головой, смакуя свой напиток. — Я получил всё, что хотел. А ты? Ты получил власть над картелем Идзуми, в России. Остальное меня не касается.

Он задумчиво провёл пальцами по золотому обручальному кольцу, словно наслаждаясь его холодной гладкостью.

— И всё же удивительно, как ей удавалось удерживать такую власть... — протянул Гендзиро, его взгляд помрачнел, голос звучал задумчиво. — Подчинить себе целую империю...

Владимир нахмурился, устремив взгляд в сторону, будто избегая воспоминаний.

— Она лучше всех разбиралась в делах мафии, — тихо ответил он. — Так же хорошо, как и бывший глава клана Рюдзаки, Сейдзи Рюдзаки. Настоящая наследница клана чёрт побери...

Гендзиро замолчал, задумчиво постукивая пальцем по стакану. Внезапно в его глазах зажёгся хитрый огонёк, и он повернулся к Владимиру, наклоняясь ближе.

— В таком случае... может ты спросишь у неё совет?

Владимир резко обернулся, озадаченный таким поворотом.

— Что?... Я... я должен поговорить с ней?...

— Почему бы и нет? — Гендзиро усмехнулся, его пальцы медленно скользнули по стакану виски. — В конце концов, она ведь теперь моя жена.

Владимир застыл, ошеломлённый услышанным. В его глазах промелькнуло замешательство, переходящее в беспокойство. Он вглядывался в лицо Гендзиро, и по его безумной улыбке стало ясно: он не шутил.

— Идём, — коротко бросил Гендзиро, поднимаясь с места.

Владимир прищурился, недоумённо глядя на него. Но Гендзиро не стал ничего объяснять, лишь небрежно набросил пиджак на плечо и уверенно направился к выходу. Владимир замешкался на мгновение, но затем, сдерживая любопытство, поспешил за ним. Они шли по длинным коридорам, освещённым тусклым светом. В воздухе были слышны лишь звуки шагов по твёрдому мрамору. Наконец, они вышли на крышу. Ветер срывался с высоты, хлестал по лицу, взметая полы пиджаков. Перед ними стоял вертолёт, чьи лопасти медленно вращались, готовые к взлёту.

— Ты... правда собираешься... отвезти меня к ней? — недоверчиво произнёс Владимир, глядя на винты, которые начали набирать скорость.

Гендзиро бросил на него быстрый взгляд, в котором сквозило презрение. Его губы изогнулись в ленивой усмешке.

— Что такое? Ты до сих пор боишься её?

Владимир сглотнул, будто слова Гендзиро оказались правдой. В его памяти мелькнули образы из прошлого, её холодные глаза, решительность в голосе, беспощадность, с которой она расправлялась с врагами. Страх, испытанный тогда, всплыл из глубин сознания, заставив его сжать кулаки. Гендзиро заметил это и рассмеялся, коротко и зло.

— Теперь она стала другой. Тебе не о чем волноваться.

Он первым шагнул в вертолёт и сел на кресло с видом на город, растянувшись с ленивым комфортом. Казалось, что ему было совершенно наплевать на происходящее. Владимир устроился напротив, стараясь скрыть напряжение, но сердце стучало так громко, что казалось, его стук заглушает рёв винтов.

Вертолёт взмыл в небо, оставив позади огни города. Они поднимались выше, оставляя шум мегаполиса далеко внизу. Гендзиро молчал, разглядывая огни, раскинувшиеся до самого горизонта, будто наслаждаясь видом своей вотчины.

Владимир нарушил тишину, его голос был хриплым:

— Ты в курсе, что Рюдзаки следят за тобой? Думаешь они так её не найдут?

Гендзиро лениво повернул голову, в его глазах вспыхнуло презрение.

— Знаю, — отозвался он с ледяным спокойствием. — Но они не найдут её. Италия, моя территория. Каждая дорога, каждый порт, каждый остров охраняется моими людьми. Никто не узнает, где она.

Он отвернулся к окну, наблюдая, как огни города остаются позади. Вертолёт летел по особому маршруту, известному лишь избранным. Далеко внизу мерцали огоньки лодок, а впереди простиралось тёмное бескрайнее море. Владимир отвёл взгляд, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Слова Гендзиро звучали с пугающей уверенностью. Полёт продолжался долго. Облака окутывали их, скрывая от глаз назойливых наблюдателей. Казалось, что они летели сквозь пустоту, в мир, которого не существовало на карте. Наконец, под ними показался остров. Одинокий кусочек земли, окружённый океаном, со скрытым в густых деревьях особняком. Огромное здание возвышалось над обрывом, его окна тускло светились в ночи. Вертолёт пошёл на снижение, и Владимир ощутил, как земля снова твёрдо встала под ногами.

Гендзиро уверенно направился к особняку, его шаги были лёгкими и расслабленными, словно он возвращался домой. Владимир поспешил за ним, стараясь держаться поближе, но внутреннее беспокойство не покидало его. Они прошли вглубь особняка. Шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Вокруг царила пугающая тишина, будто само время застыло в этих стенах. Старинные картины на стенах казались свидетелями мрачных тайн.

— Где ты, дорогая? — разрезал гнетущую тишину голос Гендзиро.

Он произнёс это почти игриво, с издёвкой, будто специально желая услышать, как звук его слов отразится в стенах. Владимир хотел было спросить, кого именно он зовёт, но тут в дальнем конце комнаты появилась фигура. Она сидела рядом с диваном, будто пыталась спрятаться в тени, но при этом боялась отступить. Владимир замер, его глаза расширились от шока.

Это была Идзуми. Нет... Это точно она?

Тело Владимира задрожало, пот проступил на лбу и по всему позвоночнику. Сердце болезненно сжалось, а дыхание на мгновение перехватило. Он смотрел на неё, пытаясь найти хоть что-то знакомое в этой изломанной фигуре.

Идзуми сидела на коленях, покорно склонив голову. Её волосы, короткие, редкие, лишённые прежней длины и густоты, волнистых локонов, падали на лицо тусклыми прядями. На ней была лишь полупрозрачная кофта, ничего не скрывающая, и тонкая ткань на бёдрах, оставляющая её почти обнажённой. На шее чокер, больше похожий на ошейник, туго стягивающий кожу. А на ногах тяжёлые цепи, сцепляющие лодыжки так, что убежать было невозможно. Синяки расползались по тонким запястьям и бёдрам, багровые следы укусов покрывали ключицы и шею. Кровавые пятна от губ, жестокие метки, оставленные без жалости.

Владимир не мог отвести взгляд. Он не верил своим глазам. Это была она, но не она. Сломленная, опустошённая, потускневшая. Голубые глаза Идзуми смотрели в пол, и в них не было ничего, ни огня, ни решимости, ни гордости. Лишь безнадёжное, отчаянное смирение.

Гендзиро подошёл к ней, а она тут же бросилась к его ногам, цепляясь за ткань брюк, словно за единственное, что держит её в этом мире. Её худые пальцы сжались в кулаки, крепко вцепившись в материю. Она подняла голову, её глаза смотрели на Гендзиро с мольбой.

— Дорогой... Я... Скучала... — её голос был тихим, едва слышным, надломленным. Она протянула к нему руку, как ребёнок, просящий награду за хорошее поведение.

Гендзиро усмехнулся, взгляд его был холодным, жестоким. Он резко обернулся к Владимиру, ухватив Идзуми за волосы. Голова её дёрнулась назад, но она не сопротивлялась, даже не вскрикнула, лишь ещё крепче прижалась к его ноге.

— Ну, как тебе? — в голосе Гендзиро звучала злая насмешка, он смотрел на Владимира с откровенным торжеством. — Моё произведение.

Владимир стоял неподвижно, будто его приковало к полу. Его лицо побледнело, взгляд метался от Гендзиро к Идзуми. Мысли путались, он не мог осознать происходящее. Эта женщина сломленная и столь покорная, не могла быть Идзуми. Та, которую он знал, никогда бы не стала такой. Она не могла бы сдаться.

Хотя нет. Это всё Гендзиро.

Владимир всмотрелся в лицо Гендзиро, и ему стало страшно. Он увидел в его глазах ту самую злобу, ту жестокую одержимость, которая могла разрушить всё на своём пути. Он даже представить себе не мог, через что прошла Идзуми. Чем ей пришлось заплатить за его предательство. Владимир на мгновение отвернулся, сдерживая подступившую тошноту. Вид её худого тела, покрытого синяками и следами насилия, врезался в память. Он понял, что никогда не сможет этого забыть.

Гендзиро наблюдал за его реакцией, явно наслаждаясь зрелищем. Он достал из кармана маленький пакетик с порошком и равнодушно встряхнул его перед лицом Идзуми.

Владимир застыл, не в силах сдержать отвращение. Он понял, что Гендзиро играл с ней, как с собакой, превратив её в свою игрушку.

— Смотри, — Гендзиро кивнул в сторону Владимира. — Кто к нам пришёл.

Идзуми послушно подняла голову, её взгляд скользнул по лицу Владимира. Она молчала, её губы задрожали.

— Владимир... — его имя сорвалось с её губ, тихо, едва слышно, но в этом звуке была такая боль, что сердце Владимира сжалось от ужаса.

Он заметил слёзы в её глазах. Едва уловимую влагу, мгновенно запечатывающуюся в памяти, как клеймо вины. Её взгляд был полон отчаяния, в котором он видел отражение собственного предательства.

Гендзиро смотрел на него с самодовольной ухмылкой, а Владимир чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он вдруг понял, что его предательство обернулось для Идзуми адом, о котором он даже не догадывался.

— Я ухожу отсюда, — голос Владимира дрогнул. Ему казалось, что стены особняка сжимаются, давя на него тяжёлым грузом.

Гендзиро хмыкнул, лениво повернувшись к нему. Его глаза поблёскивали в полумраке с садистским удовольствием. Он не сводил взгляда с Владимира, который пытался сохранить остатки самообладания.

Позади них раздался слабый шорох. Идзуми, дрожащими руками, разорвала пакетик с порошком. Белый прах осыпался на её тонкие пальцы. Она жадно вдохнула его, прикрыв глаза, будто это могло унять ту боль, что разрывала её изнутри. Её плечи вздрагивали, а лицо исказилось от мимолётного облегчения.

Владимир хотел отвернуться, но не мог. Перед ним было существо, лишённое воли, жаждущее лишь одной вещи: побега от реальности.

— Ты куда-то торопишься? — голос Гендзиро прозвучал прямо у него над ухом. Владимир не успел обернуться, как Гендзиро схватил его за воротник и рывком бросил к ногам Идзуми.

Владимир рухнул на колени, больно ударившись о пол. Он поднял голову и встретился с её взглядом. Её глаза были пустыми, стеклянными, но где-то в глубине ещё тлело смутное воспоминание о боли. О страдании, которому, казалось, не будет конца.

— Что скажешь? — Гендзиро медленно обошёл их, как хищник, выжидающий момент для последнего удара. — Хочешь попробовать? Я бы сказал, она стала покладистой. И готова на всё... — его губы растянулись в холодной, жестокой усмешке. — Все, кто был здесь, уже опробовали её на вкус.

Владимира вывернуло от отвращения. Он почувствовал, что к горлу снова подступила тошнота. Эти слова, сказанные с такой бездушной насмешкой, словно ударили его по лицу.

— Ты... Ты чудовище, — прошептал он, но голос предательски задрожал.

— Чудовище? — Гендзиро засмеялся, в этом смехе не было ничего человеческого. — Зато честное. Скажи, Владимир, разве это не ты предал её ради власти? Разве это не ты отдал её мне, ради собственной выгоды? Теперь посмотри на неё. Живая, более покорная, чем ты можешь себе представить.

Он наклонился к Идзуми, погладив её по голове, словно питомца. Она не шевельнулась, лишь сильнее прижалась к его ноге. Гендзиро посмотрел на Владимира, прищурившись.

— Если сделаешь это... возможно, я подумаю над твоей просьбой. Помогу с Соколовыми, — он говорил будничным тоном, будто предлагал деловую сделку. — Что скажешь?

Владимир не мог поверить в то, что слышал. Это было неправдой. Это должно было быть неправдой. Гендзиро снова повернулся к Идзуми, его пальцы грубо схватили её за подбородок, поднимая её лицо вверх.

— Ну что, дорогая? Хочешь ещё? — он вытащил второй пакетик с порошком и начал размахивать им перед её глазами, как подачкой. — Получишь его, если развлечёшь Владимира.

Что-то дрогнуло в её взгляде. Пустота сменилась отчаянной жаждой и болезненной зависимостью. Она потянулась к Владимиру, её пальцы коснулись его руки, холодные, как мрамор под их ногами. Она медленно склонилась к нему, не чувствуя ни стыда, ни боли. Лишь безумная, всепоглощающая нужда.

Владимир отпрянул, отталкивая её. Её худое тело пошатнулось, но она не издала ни звука. Она уже не чувствовала боли. Её глаза снова наполнились пустотой, но в их глубине дрогнули слёзы. Она опустила голову, будто смирившись с тем, что не заслуживает даже жалости.

Владимир смотрел на свои руки, так будто на месте прикосновения к её коже горел невидимый ожог. Будто её боль передалась ему.

— Тц.. Убирайся отсюда, — Гендзиро произнёс это с раздражением. — Ты меня утомил. Если не хочешь играть, просто уйди.

Владимир вскочил на ноги, пошатываясь. Он посмотрел на Гендзиро, который уже не обращал на него внимания. Вместо этого он схватил Идзуми за волосы, резко дёрнув её в сторону. Она не сопротивлялась, покорно позволяя тащить себя в спальню, словно дворовую суку.

Владимир стоял, не в силах пошевелиться. Он видел, как Гендзиро увёл её, захлопнув перед ним дверь, но его ноги не сдвинулись с места. Он не мог вырваться из этого ада, из-за которого его внутренности скручивало в тугой узел. Тошнота подступила к горлу, и его вырвало. Ему казалось, что от него несёт таким же смрадом, как от этого проклятого дома. Он споткнулся, опершись о стену, пытаясь прийти в себя. Но в голове стоял её образ: сломленной, униженной, полностью покорённой Гендзиро.

И он понял, что причиной этому был он сам. Не Гендзиро.

Это его предательство разрушило её. Его жадность к власти, его трусость. Он сам отдал её в руки этого чудовища. Он сам обрекает её на этот ад каждый день, пока Гендзиро властвует над её телом и душой.

Мысль о том, что это его вина, начала разъедать его изнутри, как яд.