ОБРЕЧЁННЫЕ ВО ТЬМУ

ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ:

Утро выдалось солнечным, но в поместье Кабояси свет казался холодным и безжизненным. В коридорах сновали слуги, готовя всё к торжеству. Цветы, ленты, украшения, всё должно было быть идеально. Свадьба должна была стать событием года.

Гендзиро прошёл по широкому коридору, его шаги гулко отдавались под сводами. Лицо оставалось непроницаемым, как и полагалось будущему главе клана. Он остановился у двери комнаты невесты и постучал, но ответа не последовало.

— Идзуми? — бросил он, толкнув дверь.

Комната была пуста. Кимоно цвета слоновой кости висело на вешалке, сверкая золотыми узорами. На столике аккуратно разложены украшения, а в воздухе витал лёгкий аромат жасмина. Но самой Идзуми не было. Он нахмурился, обводя взглядом комнату, пока его внимание не привлекла приоткрытая дверь в ванную. Внутри было тихо. Слишком тихо. Он подошёл ближе и замер на пороге. Идзуми сидела на опущенном стульчаке, опустив плечи и уставившись на что-то в руках. Её волосы беспорядочно спадали на лицо, а тело мелко дрожало. Она выглядела хрупкой, словно могла сломаться от малейшего прикосновения.

— Что ты делаешь? — холодно спросил он, пытаясь скрыть беспокойство.

Идзуми не шелохнулась. Она даже не заметила его присутствия. Словно её вовсе не было здесь. Гендзиро напрягся, чувствуя странное покалывание в груди. Он подошёл ближе и, не дождавшись ответа, вырвал предмет из её рук.

Тест на беременность. Две полоски. Он замер, не в силах отвести взгляд. В груди всё сжалось от осознания.

— Чёрт... — прошипел он, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Беременна. Она была беременна. Он посмотрел на Идзуми, которая всё так же сидела неподвижно, будто в трансе. Её лицо оставалось бледным, а губы дрожали. Она выглядела такой потерянной...

В голове завертелись мысли. Между ними ничего не было. Они ещё не делили постель. Значит, ребёнок не от него.

Рюноске.

Имя вспыхнуло в сознании, как раскалённый клинок. В его глазах мелькнула ярость. Она отдалась ему, а теперь... Теперь носила его ребёнка. Он стиснул зубы, чувствуя, как кулак сжимается вокруг теста. Ему хотелось закричать, разбить что-нибудь, выплеснуть ярость. Но потом он снова посмотрел на неё.

— Что мне делать... — прошептала она, едва слышно. Её голос был таким слабым.

— Позже придумаем, — ответил он холодно, стараясь скрыть растерянность. Он подошёл ближе и крепко взял её за руку, поднимая на ноги. Она пошатнулась, но не сопротивлялась, словно не ощущала собственного тела. — Сейчас тебе нужно собираться.

Она покорно кивнула, даже не взглянув на него. Её глаза оставались пустыми, как у марионетки и двигалась как сломанная кукла. Гендзиро сжал её запястье, чувствуя, насколькл хрупким оказалось это тело, когда-то полное силы и упрямства. Он вывел её из ванной и провёл в комнату, где уже собрались работники, готовые превратить её в невесту.

— Приведите её в порядок, — бросил он, не отпуская её руки, пока слуги не подхватили её под локти. — И ни на шаг от неё.

Слуги поклонились, усаживая Идзуми перед зеркалом. Она даже не взглянула на своё отражение, позволяя им делать с собой всё, что они захотят.

Гендзиро на мгновение остался стоять в дверях, наблюдая за тем, как её лицо превращается в безупречную маску. Макияж скрывал её бледность, золотые украшения подчёркивали красоту. Она выглядела идеальной невестой. Холодной, безэмоциональной... и мёртвой. Но его взгляд упёрся не в её пустой взгляд, а в живот, где зарождалась новая жизнь. Его пальцы судорожно сжались в кулаки. Как же мерзко и гадко было осознавать, что этот выскочка посмел оставить на ней свой след. Как будто пометил её, присвоил себе то, что по праву должно было принадлежать только Гендзиро. Она должна была быть его. Он столько лет этого добивался. Столько лет мечтал подчинить её, стереть с лица эту дерзкую усмешку, заставить поклониться ему. И вот сейчас, когда она сломлена и покорна, когда она наконец стала его... она носит под сердцем чужого ребёнка. Гендзиро почувствовал, как ярость клокочет в нём, разливается ядовитой волной. Он ненавидел её. Ненавидел за то, что она смогла полюбить другого. Что позволила этому ничтожеству овладеть ею.

А ещё сильнее он ненавидел этого ребёнка. Кровь Рюноске. Продолжение их связи. Живое доказательство её измены и любви.

Его губы сжались в тонкую линию, а глаза потемнели. Этот ребёнок не имел права родиться. Он не позволит этому выродку увидеть свет. Не позволит, чтобы плод их любви продолжал дышать в этом мире.

______________

Свадебная церемония была роскошной и величественной, соответствующей статусу семьи Кабояси. Храм утопал в белоснежных цветах, символизирующих чистоту и новую жизнь, но в глазах Идзуми это было скорее насмешкой, чем благословением. Тяжёлое шёлковое свадебное кимоно с золотыми узорами, расшитыми вручную, плотно облегал её хрупкое тело, подчеркивая её изящество. На её голове возвышался традиционный головной убор цуно-какуси, скрывающий её лицо, как маска, лишающая её последнего намёка на свободу.

Она шла по каменной дорожке храма, бесчувственная, словно кукла, которой управляют невидимые нити. В глазах не было ни жизни, ни радости. Только пустота. Рядом шёл Гендзиро, уверенный в каждом своём шаге, с выражением абсолютного удовлетворения. Он сжимал её руку, не как жест заботы, а как цепкий захват. Никому не было дела до её страха или боли. Они видели лишь безупречную невесту, идеально играющую свою роль.

Между ними стоял алтарь. Священник произносил молитвы, вознося благословения к небесам, но его слова тонули в гуле мыслей Идзуми. Она не слышала ни одного звука. Она чувствовала лишь холод, пронзающий сердце. Когда они обменялись глотками сакэ, запечатывая брачный обет, горечь напитка обожгла её горло, как яд. В этот момент она окончательно поняла, что дороги назад нет.

Среди гостей стояли главы кланов Такеда и Рюдзаки. Сюнсукэ наблюдал за происходящим с непроницаемым лицом, но его взгляд был тяжёлым. Он заметил, как Идзуми избегала смотреть на жениха, как её плечи дрожали под тяжестью кимоно. Ему было больно видеть её такой, но он не мог ничего сделать. Гендзиро ловко обставил всё так, что никто не мог этому сопротивляться.

Тамакатсу Рюдзаки стоял рядом, мрачно наблюдая за дочерью. В его глазах была тень сожаления, которую он не мог скрыть. Он видел её безмолвное страдание, пустой взгляд, опущенные плечи. Эта свадьба должна была стать её триумфом, а стала её распятием.

Между двумя мужчинами витало напряжение. Они понимали, что стояли у истоков катастрофы, которую не могли предотвратить. Идзуми стояла у алтаря, но её душа была где-то далеко, с тем, кого она действительно любила.

Рюноске стоял в тени под старым деревом, наблюдая за церемонией издалека. Лепестки сакуры кружились в воздухе, оседая на плечах гостей, но он не замечал этой красоты.

Идзуми стояла перед алтарём в роскошном кимоно, казавшемся на ней оковами. Её лицо было бесстрастным, но Рюноске знал её слишком хорошо. Он видел пустоту в её глазах, опустошённость в застывших чертах лица. Она была рядом, но так далеко, словно отделена от него непроходимой стеной. Она стояла рядом с Гендзиро, но казалась такой одинокой, такой чужой. Рюноске ощущал, как его охватывает невыносимая горечь. Это он должен был стоять рядом с ней. Но сейчас она принадлежала другому.

Ему хотелось подойти, забрать её оттуда, защитить. Но он знал, что не может. Пока нет. Ему оставалось лишь смотреть издалека, сжимая кулаки от бессилия и гнева.

______________

Особняк Кабояси утопал в роскоши, словно издевательски подчёркивая победу Гендзиро. Шёлковые ленты цвета алой крови свисали с балконов, золотые фонари отбрасывали тёплый свет, а в воздухе витал терпкий аромат благовоний. Повсюду стояла охрана, напряжённо всматриваясь в темноту. Никто не знал, что среди них уже есть предатели, люди, подкупленные Сюнсукэ. Они действовали осторожно, отвлекая внимание в нужный момент. В эту брешь скользнул Рюноске, сливаясь с тенями, как призрак. Он двигался бесшумно, избегая светлых пятен, его взгляд был сосредоточен и холоден. Время работало против него, но он продвигался быстро и уверенно. Каждый шаг был выверен, каждое движение точно рассчитано. Он знал, что любой шум может выдать его. Сердце билось ровно, лицо оставалось непроницаемым. Он был всего в нескольких шагах от неё. Он должен был увидеть её. Он должен был убедиться, что с ней всё в порядке.

Рюноске миновал коридоры, по которым разносились отголоски празднования. Звуки смеха и веселья резали по ушам. Он сжимал зубы, стараясь не думать о том, что именно праздновали эти люди. Он продолжал двигаться вперёд, открывая одну дверь за другой. Пусто. Ещё одна комната, снова никого. Его движения стали более резкими, дыхание чуть сбивалось. Сердце начинало тревожно колотиться.

Где она?

Он добрался до спальни. Массивная дверь тихо отворилась. В полумраке виднелась огромная кровать, безупречно заправленная. Комната была пуста. Никаких следов её присутствия. Холод пронзил его сердце. Она должна была быть здесь. Он почувствовал, как отчаяние сковало его. Внезапно он услышал приглушённые голоса внизу. Охрана. Подкупленных заметили. Глаза Рюноске вспыхнули яростью. Он слишком долго здесь задержался. Пора было уходить.

Сражаясь с охраной, он двигался, как молния. Удары были быстрыми и точными, каждый враг падал до того, как успевал поднять тревогу. Но их было слишком много. Рюноске отбивался, уклонялся, двигался, не останавливаясь ни на секунду. Шум нарастал. Его раскрыли. Он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Он проигрывал. Её здесь нет. Он не смог её найти.

Отчаяние переполняло его, но он не мог позволить себе сломаться. Он должен был выжить. Он должен был вернуться и найти другой способ. Охрана с криками бросалась на него, но он прорывался вперёд, словно дикий зверь, загнанный в угол. В какой-то момент он понял, что выход близко. Последний рывок и он оказался снаружи. Ночной воздух ударил в лицо, помогая прийти в себя. Он не оборачивался. Некогда было смотреть назад.

Рюноске вырвался из особняка, дыхание было рваным, будто воздух резал лёгкие. Он мчался по улицам, не чувствуя под собой земли. Машина стояла в тени деревьев, как и было запланировано. Дверь распахнулась, и он ввалился внутрь, тяжело дыша, лицо было мрачным, глаза горели огнём. Сюнсукэ за рулём лишь мельком взглянул на него и тут же нажал на газ. Машина сорвалась с места, унося их прочь от особняка. В салоне повисло гнетущее молчание. Рюноске уставился перед собой, стиснув зубы. Кулаки сжались до боли, ногти впивались в ладони. Он не смог её найти. Он был в нескольких шагах... и упустил её. Его руки дрожали от напряжения, от бессильной ярости, которая кипела в груди, разрывая изнутри. Он проиграл. Он обещал себе, что защитит её, а теперь даже не знал, где она.

— Ты не нашёл её? — голос Сюнсукэ прозвучал глухо. Он пытался казаться спокойным, но взгляд был встревоженным, пальцы крепко сжимали руль.

Рюноске молчал. В груди будто образовалась пустота, поглощавшая все звуки. Слова застряли в горле. Что он мог сказать? Что не был достаточно быстр? Что слишком поздно догадался? Всё казалось бессмысленным. С каждым ударом сердца он вспоминал её лицо, вспоминал, как она стояла рядом с Гендзиро в этот проклятый день. И теперь он не знал, где она. Не знал, что с ней.

Сюнсукэ бросил на него ещё один взгляд и нахмурился. Он никогда не видел Рюноске таким. Сильный и уверенный в себе, он теперь выглядел сломленным. Это было хуже, чем поражение. Это была боль, которой нельзя было помочь.

Машина резко остановилась у набережной. Один из его людей подбежал, распахнув дверь. Лицо ассистента было бледным, а глаза широко раскрыты. Он тяжело дышал, пытаясь справиться с волнением.

— Гендзиро... Мы его упустили. Прямо после свадьбы он покинул страну. Мы пытались выяснить куда он направился, но не нашли следов.

Рюноске замер. Слова прозвучали как удар в грудь. В ушах загудело, воздух внезапно стал вязким и тяжёлым. Он уехал, увёз её и она исчезла. Она была так близко... но теперь её больше нет. Его пальцы сжались ещё сильнее, кожа побелела. Мир вокруг начал расплываться. Она была в руках Гендзиро. Одна. Беззащитная.

Сюнсукэ тоже застыл, его лицо стало мертвенно-бледным. Он медленно поднял руки к голове, будто пытаясь удержать разрывающиеся мысли.

— Чёрт... — только и выдохнул он, сжав челюсти.

В глазах читалось отчаяние. Он всё предусмотрел. Всё рассчитал. И всё равно проиграл. Гендзиро оказался хитрее. Он знал, что за ним наблюдают. Знал, что кто-то попытается её спасти. И использовал свадьбу как прикрытие, чтобы скрыться. Сюнсукэ ненавидел себя за это. За то, что недооценил противника. За то, что не смог предугадать его следующий шаг. Впервые за долгое время он почувствовал себя беспомощным. Он подвёл её. Подвёл Рюноске. И теперь даже не знал, куда им идти дальше.

Рюноске сидел, не шевелясь, словно громом поражённый. Он слышал слова, но не мог в них поверить. Они отзывались в голове гулким эхом. Опустошение разлилось по телу, парализуя сознание.

— Чёрт возьми! — ярость вспыхнула с новой силой, и он со всей силы ударил кулаком в стену машины. Металл прогнулся, но он не почувствовал боли. Горячая кровь капала с разбитых костяшек, но ему было всё равно. Она исчезла. Он не смог её защитить. Он подвёл её. Обрёк её в этот ад. В глазах темнело от гнева и отчаяния. Он хотел разорвать этого ублюдка на куски. Хотел найти его, уничтожить всё, что ему дорого, и забрать её. Он не мог позволить ей остаться с ним. Не мог допустить, чтобы Гендзиро коснулся её. В груди что-то горело, жгло, разрывая на части. Он чувствовал себя бессильным, а это ощущение было хуже любой боли.

Сюнсукэ молча наблюдал за ним. Впервые в жизни он не знал, что сказать. Не знал, как утешить. Он тоже проиграл. Они оба проиграли. Гендзиро оказался на шаг впереди, и теперь никто не знал, где Идзуми. Сюнсукэ сжал кулаки, его лицо стало мрачным. Он поклялся самому себе, что они найдут её, чего бы это ни стоило.

Но сейчас в машине царила тишина, полная боли, гнева и отчаяния.