социум

Денис падает вниз. Одним махом, кажется, не касаясь пола – не чувствует под ногами ничего. Он вглядывается в измученное лицо, рассматривая опухшие глаза, и выискивает в них хоть что-то, кроме страха.

Больно.

Сейчас, так точно. Будто его натянули на рогатку и вот-вот отпустят. Становится не по себе, а мерзкий ком подступает к горлу.

Он не может ничего из себя выдавить. Он даже до конца не понимает, о чём Илья. Попросту потому что в это не верится.

Коряков только сильнее начинает плакать, видя реакцию. Ему так тошно и мерзко от себя – невольно вспоминает такие же, как у него, холодные и злые глаза отца. И понимает, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Теперь окутывает не ненависть, и не ярость. Теперь чистый страх – не разбавленный, горький и душащий со всех сторон.

Ден поспешно открывает и закрывает рот, слёзы непроизвольно катятся по лицу и он пытается хоть что-то сказать.

–Почему, –Заикается, хмурит брови от моральной боли, –Почему ты ничего не говорил?

Тот истерически смеётся, через слёзы и агонию, размахивая руками, и утыкается злыми глазами прямиком на Дениса.

–Чтобы он меня задушил нахуй? –Хочет подкурить сигарету, но руки не слушаются. Дрожит, ища опору, и садится на последнюю ступеньку лестницы, –Я не самоубийца.

Денис изнеможен настолько, что сейчас упадёт. Но он собирает все силы, подходя ближе и присаживаясь на корточки рядом с задыхающемся Ильей. Кладёт аккуратно руку на него, и тот чуть ли не шарахается.

–Это, –Жмурит глаза, боясь произносить, –Часто?

Илья на него смотреть не может. Утыкается в стену, вздрагивает с новой силой и слёзы катятся по новой.

–Блять, –Опускает голову в колени, переходя на шепот, –Как набухается.

Денис начинает плакать вслед за Ильей: это ведь невыносимо. И теперь, начинает ему думаться, всё становится на свои места.

По полочкам раскладывается, забирая последние остатки чего-то хорошего из головы.

–Если хочешь знать, Ден, –Значительно успокоившись, смотрит прямо в глаза – плачет, но уже дышит ровнее, –Это тоже был мой первый поцелуй.

И вот сейчас Денис готов завыть.

–Можно же что-то сделать, –Глаза туда-сюда мечутся по лицу, вылавливая каждую эмоцию.

–Что? –Пустота внутри Илью давит окончательно – безысходность постаралась, –Что ты сделаешь? Денис, не лезь в это. Я поступлю, съеду и забуду обо всем.

Илья заглядывает в чужие глаза – в них жалость. Такая горькая, что лучше бы он умер ещё вчера и не видел этого.

–Я не понимаю, –Ден тоже переходит на шёпот, хотя хочется кричать. Он изо всех сил держит себя в руках, –Ты готов это терпеть? Илья, пожалуйста, –Не может договорить, слова застрявают в горле.

–Я сказал тебе, не лезь в это! –Снова повышает голос, злится – и так тошно.

И поднимается, намереваясь уйти. Подальше, чтобы глаза долой скрыть от всех. Себя Илья за это ещё накажет.

Он сбегает вниз по лестнице, подъездная дверь неприятно скрипит, а холодный воздух забивается в нос острой болью.

Это всё не может быть реальностью.

Денис остаётся сидеть на ступеньках, пока Арина не находит его.

И заходя обратно в квартиру, он понимает – прийти в себя уже не сможет.

***

Денис спит тревожно – много ворочается и пялится в стену половину ночи. Он не может спокойно закрыть глаза.

Его трясёт: от лица Ильи в тот момент, от боли, от осознания. Хочется себя банально убить, лишь бы не понимать простой истины – пока он спокойно стримит, делает уроки и спит, Илья в соседней квартире проживает худшие дни жизни.

От этого так совестно, что он не выдерживает. Встаёт, умываясь холодной водой. Пьёт кофе, но бодр и без того.

Илья ещё с раннего утра не дома. Он боится даже пересекаться с Денисом. Поэтому идёт в единственное место, которого тот боится, как огня, и сидит там с пяти утра, курит одну за другой, раздумывая над всем, что произошло вчера.

Больно;

Он не понимает, что делать дальше. Винит себя за такую глупую слабость. На эмоциях высказал, а по итогу сделал ещё хуже.

Хочет разобрать себя на части и сложить заново. Только чтобы отпустило.

Заходя в подъезд, прожигает соседскую дверь взглядом, но поспешно подходит к своей, отмахивая глупые мысли.

В чате класса обсуждают вчерашнее. Кто-то напился, кто-то наблевал на чужие кроссовки. Илью это радует – о нем все забыли. Ну, почти.

Коряков очень хочет напиться, ему это сейчас, кажется, необходимо. Но понимает лишь, что хуже сделает. Потому что снова забудется и расслабится, а потом только хуже. Поэтому, к часу дня он упорно старается сесть за уроки. Выходит плохо – всё время отвлекается на мысли и пытается прислушаться к звукам в соседней квартире.

Но там тишина.

Отец приходит около восьми – пьяный практически в стельку. И Илья понимает, что сегодня он умрёт. Точно до конца, если не сам – так точно с помощью его рук.

Оказывается, стыд накатывает сильнее, если о нём кто-то знает.

Он не сможет; зная, что Ден за стенкой.

И винит себя снова. И обещает никогда не ходить на вписки.

–Илья, –Грубый голос резко отврезляет сознание. –Проходится по нервам острием, –Иди сюда.

Он зовёт. И подняться со стула не выходит. Только беззвучно плакать в тетрадь по алгебре, прикусывая ручку.

–Ты оглох? Сюда, блять.

Он орёт на всю квартиру, да так, что стены дрожат. Это давит ещё сильнее и, поднимаясь на подкашивающихся ногах, Илья плетётся в его комнату.

–Ну? –Илья лишь плачет и вертит головой из стороны в сторону, шепчет «нет», закусывая губу и морщится, –Ты охуел?

Он поднимается со скоростю света, кажется, ловко хватая за волосы; бьёт об косяк виском и швыряет на кровать.

Илья начинает орать, захлебываясь слезами. Голова болит, он тянет за волосы ещё сильнее, насидая сверху.

И вот сейчас хочется по-настоящему умереть. Отец заносит кулак, с силой попадая в челюсть.

Он останавливается, прислушиваясь. Кто-то будто выбивает дверь, одновременно звоня в звонок.

Устало поднимается, смотря в глазок. С удивлением открывает дверь, поднимая бровь.

–Чего тебе? –Опирается на косяк, осматривая снизу вверх – он выше.

–Мне Илья срочно нужен, там по учебе, –Денис сперва морщится от накатившего на него перегара, но старается не подавать вид. Он собирает последние силы, чтобы сделать самое непринужденное лицо из всех, что знает.

–Илья! –Коряков и без того понял всё.

Он убирает слезы и медленно идет к двери. Отец пересекается с ним в коридоре, шепча на ухо «в порядок себя приведи».

Он никогда не позволит кому-то узнать и сделает всё, чтобы его не заподозрили. А продолжить они всегда успеют.

Илья смотрит Дену в глаза пару секунд, заходит в свою комнату, беря куртку и сигареты.

А тот послушно ждёт на пороге, утыкаясь своими полными сожаления глазами на Корякова.

Илья ему и слова не говорит. Пока бредёт к своему подоконнику, пока подкуривает.

–Нахуя? –Задаёт только один вопрос, пока тот стоит рядом и прожигает взглядом.

–А что мне надо было? –Денис едва плачет. Слезы сами просятся наружу – на Илью смотреть невозможно. Он настолько поникший, что даже сигаретой не наслаждается, как раньше.

–Не лезть в это, как я тебя и просил, –злится, прокуренным голосом вороша последние остатки сил Дениса.

–Я не могу не лезть, –Он пытается сказать больше, хоть как-то выразить чувства, –страшно за тебя.

–За себя, блять, бойся, –Отворачивает голову, смотря в окно, –Я тебя по-человечески попросил.

–Илья, –Шёпотом; прикрывает глаза, устало выдыхая, –Так нельзя. Ты должен кому-то рассказать.

–Ты тупой или глухой?

Илья злится, зыркает то на Дена, то на окно, рассматривая потеки грязи, хмурит брови и что-то внутри сжимает грудную клетку.

Страх.

–Я просто переживаю за тебя. Как ты можешь это терпеть? Почему ты не можешь рассказать хотя бы маме? –Он старается говорить мягко. Смотрит жалостливо-жалостливо и в глазах целая пропасть.

–Денис, я не буду это никому рассказывать. И ты тоже.

Денис лишь переходит на плач. Давится воздухом и машет головой, заглядывая в глаза.

–Но кто-то должен, –Илья напрягается всем телом, готовясь встать, –Как ты, блять, можешь его любить? И защищать, а?

Коряков аккуратно встаёт, трясется от злости; на щеках появляются слёзы, а взгляд безумный. Подходит впритык.

–Ты никому не скажешь, ты меня понял? –берёт за грудки, выбивая последний воздух, –Ты понял? –Почти орёт, но старается быть тихим, чтобы никто не услышал.

Денис только плачет. Он вот-вот сорвётся.

Хватает Илью за руки, пытаясь удержать.
Почти скулит от безысходности.

Коряков видит его разочарование. Как тот скалится, осуждающим взглядом прожигая дыру.

–И хватит лезть в мою жизнь, –Удар приходится прямо в живот, на ещё незажившие гематомы.

Он отталкивает Дена к стене, ярость застилает остальные чувства. И будто не Дениса бьёт вовсе.

Кулаком ударяет по челюсти и в оцепении отходит – не хотел. Само как-то вышло.

Денис только смотрит, боясь; задыхается, отходя в сторону, и спиной не поворачивается. Доходит до своей квартиры и исчезает за дверью.

Он крупно плачет, так и стоя, оперевшись на входную дверь. И снова идёт в ванную, разбирая бритву.

Потому что это невыносимо.

И этим вечером он, кажется, что-то в себе хоронит. В разрезах на молочной коже, в душащей истерике и в разочаровании.

Илья сидит на своём подоконнике ещё около часа. Он то плачет, то бьёт стену и так больными костяшками.

И издалека видит Аришу с Ксюшей, которые стучат в чужую квартиру с тортом в руках, но никто так и не отзывается.

Вот же блядство.