социум

–Сука, –Он хватает его за волосы, швыряя через всю комнату, и Илья больно ударяется рукой о тумбу косточкой на запястье, –Щас полетишь отсюда к ебени матери. –Язык заплетается, выдавая, похожие на бормотание, звуки, –Приготовить отцу нихуя не может.

Пьяный крик слышен на весь этаж; Илья медленно поднимается, забирая толстовку с кровати, и проскальзывает мимо потерявшегося в пространстве отца.

Бредёт по улице, перебирая носками кроссовок, и тихо плачет себе под нос; идёт в неизменно старый, обшарпанный ларёк в паре километров от дома;

Там всегда сидит одна и та же женщина, продающая Илье то сигареты, то напитки покрепче.

И он берёт водку, переливая в полупустую бутылку из-под фанты. Опять и снова.

Потому что сложно отказаться и потому что он изнеможен настолько, что по другому его просто вырвет.

Гуляет по району, горько окидывая взглядом дома: он, всё-таки, никогда не любил это место.

Вспоминает Дениса невольно и его пробирает то злость, то грусть. Они сами всё испортили со своей неспособностью быть добрее и доверять.

***

Утро выходного дня – Денис перебирает стирку, попутно собираясь подрубить стрим; денег мало, мать, по всей видимости, больше заботиться не собирается.

На душе горько: Коряков даже не понял, как больно он сделал. И думая об этом целую ночь подряд, Денис понял только, что всё проходит. И хорошее отношение к нему тоже.

После стрима он видится с Аришей и Ксюшей. Те сидят в какой-то кофейне, бурно обсуждая недавний стрим Ксюши.

Денис только благодарен: во всех недавних событиях, потерявшись, он вовсе забыл, что рядом с ним есть те, кто готовы быть добрыми, несмотря ни на что.

Они сидят с кофе и булочками; дождь моросит, оживляя воздух вокруг, и Денису становится легче.

–Как там Илья? –Пережёвывая круассан с вишней, Ариша смотрит на Дениса и замечает, как тот морщится.

–Никак, –Раздражается, –Он не в адеквате.

–А что с ним? –Ксюша поднимает голову от телефона и смотрит обеспокоенно: это её особая способность – переживать даже за незнакомцев.

–Я не знаю, что точно, но Коряков опять скатился в свой привычный образ жизни.

–Бухает? –Ариша расстраивается, складывая брови домиком и тяжко вздыхает.

–Он опять шастает по району и цапается со всеми, –Про себя Денис умалчивает. Это не важно.

Те лишь понимающе кивают: его не переделать.

Засыпая, Денис слышит тихий плач в комнате через стену; его пробирает дрожь, но он лишь накрывается подушкой и устало выдыхает.

Илья сам в этом виноват.

***

Илья уходит в запой; пьёт каждый день и трезветь не успевает. Он похудел на пару кило, а мышцы ослабли.

Запершись в комнате, даже не встаёт. Только иногда, в редких случаях.

Три дня проходят, как один.

Он устал. Песок из глаз сыпется и в диком раздражении он лишь пинает подушку;

Выходит на лестничную клетку, устало потирая виски, и теряет равновесие – шатается.

Оглядывает подъезд и прислушивается: тишина.

Ему так плохо, что пустой желудок сейчас вывернет желудочным соком.

Он выпил около четырех литров за последние три дня, на голодный желудок, приправляя все это сигаретами.

Ему думается, что это конец. И его попытки стать лучше не увенчались успехом. На всё становится резко плевать, даже на себя. Пусть делают, что хотят. С ним, его телом и чувствами.

И отключается в ту же секунду, слабо опираясь плечом на выступ подоконника.

Денис поднимается по лестнице так незаметно, что даже пыль не поднимается с грязных ступеней.

Он видит Корякова. Лучше бы не видел. Илья не двигается, застыв в одной позе, и будто спит, а лицо настолько помятое, будто и вовсе не он.

Подходит ближе, но тот его не замечает. Будто Дениса здесь и нет.

И становится очень страшно; потому что тот даже не реагирует.

–Эй, –Дергает за плечо, слегка пиная, –Ты чего?

Илья не отзывается; он даже не может пошевелиться, кажется.

Денис начинает бить Илью по щекам, но реакции не следует.

Меряет пульс на запястье и слышит слабые толчки;

И он паникует. Берёт почти бездыханное тело, закидывая на плечо изо всех сил. И тащит к себе.

Потому что иначе не может: он не может позволить себе оставить здесь практически труп.

–Алло, Ариша, ты можешь прийти? Сейчас, как никогда, нужна помощь, –В трубке слышится «Что такое?» и Денис только вздыхает, –Тут с Ильей пиздец.

Ариша прибегает через двадцать минут, всё это время Денис, в попытках привести Корякова в чувство, обливал его водой и бил по щекам, но ничего не помогало;

–Ой блять, вот это он напился, –Шикина оглядывает сидящего кое-как на полу прихожей Илью, –Это похоже на алкогольную кому.

Денис себя винит; он должен был вывести его из того состояния, а сделал ещё хуже; совесть мучает и уже со слезами на глазах они тащат его в ванную.

–Нужно напоить его большим количеством воды и дать проблеваться, –Ариша нервничает не меньше Дениса, осторожно гладя Корякова по волосам, –И водой холодной облить.

Илья блюёт только на восьмом стакане воды: это так мерзко, что Денису хочется отвернуться.

–Ну, Илюша, –Ариша гладит его по спине, сидя на корточках, –Давай, живи.

Коряков всё ещё сказать ничего не может. Только моргает медленно и блюёт дальше.

Они возятся с ним до самого позднего вечера. Ариша уходит, говоря, что мама ждёт, и Денис понимающе кивает. Переодевает из последних сил Илью и относит на кровать, укладывая.

***

Голова болит и виски будто сейчас разорвет; Илья почти с криком поднимается, понимая, что это не его потолок. И оглядывает комнату. Гребаный Денис.

Выходит на кухню, аккуратно оглядываясь.

–Доброе утро, –Тот кивает ему, попивая чай; глаза злые, смотрит исподлобья.

–Доброе, –Голос не его; он прокуренный до такой степени, что Илья себя не узнает, –Что я тут делаю?

–У тебя была алкогольная кома, –И так злится, что будто стены надвигаются, –Мы тебя откачивали.

–Мы?

–Я и Ариша.

Илья потирает лоб, склоняя голову и шепчет только тихое «блять».

–Я спал в твоей кровати? –С долей неприязни и неким любопытством, с надеждой на лучшее.

–Не переживай, я был в другой комнате. –насмехается; лыбится и думает о чём-то, –Твоя репутация не подорвана.

–Боже, сколько можно? –И Денис злится. Потому что очень просто делать вид, что ничего не было. Но только Илье;

–Я ничего и не говорю. Поаккуратнее будь, когда в следующий раз решишь допиться до ручки.

–Тебя никто не просил тащить меня сюда, –Срывается, повышая голос, и от злости хочет ударить что-то, –Чего ж ты помогаешь такому отбросу, как я?

–А мне надо было пройти мимо, что ли? –встает со стула, опираясь обеими руками на столешницу, –И бросить тебя там?

–Раз помог, то спасибо, блять, –Бьёт по косяку, –А нотаций мне не надо.

–Ну, конечно, продолжай в том же духе, ты же такой крутой.

–А ты большой молодец! –Кричит, срывая голос ещё больше, –Денис умник и красавчик.

–Я хотя бы не разрушаю жизнь себе и окружающим, –Орёт, переходя на слезы; такое впервые.

Это у Дениса вырывается ненароком. Он устало садится обратно на стул и опускает голову на руки.

–Так отъебись от меня и живи счастливо! Я тебе порчу жизнь? Я пытался не портить, я к тебе даже не подходил, –Весь в слезах, всхлипывая, Илья говорит почти шепотом.

И пинает дверь так сильно, что Денис вскакивает. В зеленых глазах боль.

–И кому ты лучше сделал? Ты, блять, испугался? –Вздрагивает всем телом, –Меня?

–Себя.

И выбегает, ошпаренный, тихо завывая.