Глава V: «Крики, шкаф и детская мечта...»
***
Настала гробовая тишина. Внутренний крик пропал, подобно сорванному голосу, который больше не осмелился на противное эхо. Боясь пошевелиться, я продолжал сидеть на бетонном полу. Дрожащие ладони закрывали лицо, а глаза жмурились при воспоминании, как всё безобидно начиналось и к чему в итоге привело. Я никогда не осмелюсь посмотреть вперёд, зная, что меня ждёт лишь мрак.
Паника начала постепенно отпускать, стоило представить, что это просто страшный сон. В последнее время она часто преследовала, впивалась в сердце и тормошила его, словно демон, который желал причинить страдания. Иногда получалось не поддаваться кошмару, но только не сегодня, когда я остался один в заброшенном здании, откуда больше нет выхода. Я хотел кричать от несправедливости и гнева, который продолжал сжигать душу, но больше не видел смысла. Всё слишком очевидно и жестоко, невероятно ужасно и страшно, что нельзя было исправить. Негатив заставлял выражать бессилие, за которое я всегда презирал себя.
- «И что теперь? Здесь нет выхода. Этот дверной проём... Он был единственной возможностью выбраться отсюда»
Спустя несколько минут я начал приходить в себя. Судорожное дыхание стало ровным, и сердце немного успокоилось - только глаза продолжали находиться в темноте. Мне казалось, что ладони способны защитить от потусторонней нечисти, способны остановить побои родителей, которые болезненно помнились. Однако ничто не изменит факт, что Влад оказался предателем. «Безобидные» шутки зашли слишком далеко - я понимал, что больше не прощу его: он наплевал на мои чувства, думая только о себе. Теперь я убедился, что у меня никогда не было друга.
- «Я всегда знал, что никому нельзя доверять. Все лгут, все хотят причинить боль. Я уяснил это давно, но сейчас снова наступил на те же грабли»
Подобные мысли сильнее погружали в безнадёжность, которая не мотивировала двигаться дальше. Ноги не слушались, словно не принадлежали мне, но я точно чувствовал, как по полу бежит холод. Где-то бился морозный сквозняк, который пытался завладеть покинутым зданием, но путался в начале своего пути. Всё это заставляло поверить, что наступила поздняя осень или зима, напоминающая о суровом вечере, когда пришлось бежать по снегу в лёгких кроссовках. Я по-прежнему считал, что это невозможно, но после странных событий был готов поверить даже в самую нелепую историю. У меня больше не было выбора - только догадываться, почему так произошло.
- Стоп... - внезапно опомнился я. - Окна. Я же могу перелезть через окно. На первом этаже точно не высоко, но что если они ищут меня?
Очередную надежду растоптал страх встретиться с потусторонним существом. От одного воспоминания я содрогался всем телом, словно проваливался куда-то вниз и цеплялся за карниз, чтобы не разбиться вдребезги. Мужчина за столом, который пытался наладить со мной контакт, и силуэты родителей, которые заманивали обратно, - всё это заставляло поверить, что нет шансов выбраться отсюда. Я боялся услышать их шаги, почувствовать их присутствие и увидеть знакомые очертания. На этот раз они победят, ведь мне некуда бежать, негде прятаться и искать помощь. Я верил одной мысли: каждый шорох может закончиться плачевно. Поэтому я выбрал неподвижно сидеть в подъезде и чего-то ждать.
Внезапно вздох разошёлся в сухом кашле. Я крепко зажал ладонью рот и попытался прекратить приступ, который расходился в громком эхе. Оно поднималось вверх, сотрясало стены и терялось в темноте. Пыльный воздух заставлял поверить, что теперь самые ужасные теории сбудутся: не пройдёт и минуты, как все силуэты соберутся возле меня. Я даже допустил мысль, что Влад здесь не причём, но резко переубедил себя, что лучший друг - главный предатель этой истории.
- «Только не кашель. Они же услышат меня. Я не знаю, что это такое, но лучше остерегаться всего. Чёрт, и как долго я протяну в таком положении? У меня же... Нет ничего»
Приступ кашля перестал беспокоить только через несколько попыток остановить его. Теперь было вдвойне страшно что-то увидеть в темноте. Мне всегда твердили, что я самый трусливый человек, - они оказались полностью правы. Всю сознательную жизнь я бежал от трудностей, которые всё равно догоняли и заставляли посмотреть на них. Иногда приходилось надевать маску смелого и решительного человека, которую легко сдирали с моего лица. Трудные ситуации всегда пугали и особенно сейчас, когда неизвестность дышала в спину.
- Я уже никогда не выберусь отсюда. Теперь этот дом станет моей могилой, ведь я не продержусь долго без воды и еды. Никогда бы не подумал, что мой конец будет настолько... Глупым и жутким, - обречённо прошептал я.
Бушевало непонимание, что делать дальше. С одной стороны, больше нет смысла что-либо менять, но с другой - было ощущение, что выход где-то рядом, но не хватало сил даже подняться с пола. Я находился в тупике, вспоминая, насколько был счастливым, когда мог просто ходить по улице и чувствовать касание ветра. Несколько месяцев назад я нарисовал картину: полупустая комната, белый свет от экрана и тусклый луч солнца впереди. Тогда захотелось назвать его надеждой, такой маленькой и важной, которая немного взбодрила дух. Невольно я вошёл в роль безымянного героя, но совсем ненадолго. Мы не имели ничего общего: у меня в руках было пусто - он держал телефон, как шанс что-то изменить.
Послышался усталый вздох, который выразил обречённость. На самом деле я не боялся смерти: не пугало, что однажды остановится сердце, - больше всего тревожило, через что я должен пройти перед гибелью. Фантазия рисовала страшные события: сначала я почувствую жажду, затем голод, нагрянет сильная слабость и сорвётся последний вздох. Несмотря на то что я не дорожил жизнью, умирать определённо жутко, особенно в холоде и голоде - эти мысли стремительно сводили с ума. Минуты утекали, но я никак не мог выбрать путь. Казалось, всё окончательно провалилось.
- «Кто бы сказал, что я вот так буду умирать? Я бы... Больше ценил жизнь. А теперь что? Только разруха и одиночество. Рядом никого нет. И уже никогда не будет»
Однако я даже не догадывался, что произойдёт дальше. Внезапно судорожное дыхание замерло, сердце начало противно стучать в голове, а ладони слетели с лица, оголяя всю скрытую горечь. Животный страх завладел мной, после чего я дёрнулся, увернулся вбок и растерянно опёрся руками о грязный пол. Мне показалось, что кто-то прикоснулся к запястью.
- К-кто здесь?! - судорожно процедил я.
Впервые за долгое время пришлось посмотреть вперёд. Неожиданно в темноте я смог разглядеть человекоподобный силуэт: он находился всего в нескольких сантиметрах от меня, что заставило сильнее вжаться в стену. Перепугано осматривая его, я начал мечтать, чтобы всё скорее закончилось, но не получалось даже закрыть лицо - тело снова парализовало. Впереди стояло нечто на полусогнутых ногах, такое озлобленное и голодное, которое могло резко запрыгнуть и изодрать меня. На мгновение возникли странные предположения, кем является незваный гость. Возможно, это карликовый человек из страшных историй, поджидающий новую жертву; неупокоенный дух с холодными глазами, который жаждет найти своего убийцу, или вовсе ребёнок шести лет, заплутавший в покинутом доме. Последняя мысль больше всего нравилась, но пока я не был готов поверить в неё.
Стоило попытаться что-то сказать, я снова замялся от пристального взгляда. Безликий силуэт плыл перед глазами, будто пытался взять надо мной контроль. Холодное прикосновение не отпускало, постоянно подпитывало страх, которому не было сил сопротивляться. Я боялся, что на этот раз потусторонняя сущность не отпустит меня.
- Я знаю выход. - Тихий голос попытался вселить надежду.
На несколько секунд я потерялся в пространстве. Казалось, никакого карликового человека, неупокоенного духа и неизведанной твари не существовало. Детский голос привёл к окончательному выводу, что передо мной стоит девочка.
Однако я не спешил доверять ребёнку, который мог оказаться врагом. Много раз меня предавали за шестнадцать лет, поэтому все попытки вызвать доверие заканчивались крахом. В один момент я предположил, что в темноте скрывается тварь, которая научилась говорить голосом ребёнка. Возможно, невинная девочка стала несчастной жертвой, и сейчас некая сущность говорила её голосом, пытаясь вызвать доверие. От одного предположения по телу пробежались мурашки, а руки снова затряслись.
- «Я думал, хуже быть не может. И что сейчас делать? Может, это очередная шутка Влада? Может, это он прикоснулся или отправил сюда какую-то девочку, которую подобрал со двора? Какой-то бред, но от Влада это вполне можно ожидать»
Как только маленькие холодные ладони дотронулись моей руки, размышления провалились в пропасть. На этот раз я был вынужден принять факт, что это точно не Влад, а самый настоящий ребёнок, который совсем не испытывал страх. Он намного смелее и решительнее, что напомнило о моей трусости.
- Не бойся меня. - Приятный голос раздался в помещении. - Я правда хочу помочь выйти из этого места. Ты же хочешь выбраться отсюда, верно?
Я почувствовал давление на больную точку. Всеми силами хотелось вырваться из злополучного места, сделать всё что угодно, но никогда не знать, что такое голодная смерть. Когда я сидел в своей комнате, часто думал, что никогда не испугаюсь подобного, но обманул самого себя. Теперь не было предположений, как поступить дальше: с одной стороны, появился шанс принять руку помощи, а с другой - я жаждал отвергнуть её. Создавалось впечатление, что девочка знала весь сценарий наперёд и не собиралась отступать, но я не хотел так просто сдаться.
- Почему я должен верить тебе? Ты возникла просто из ниоткуда. - начал обеспокоенно причитать я. - Что ты здесь делаешь? Вокруг темнота и холод.
- Я здесь, чтобы помочь. Как только ты согласишься, то всё изменится - вот увидишь. Нужно выполнить простое действие. Просто доверься мне, - продолжала спокойно убеждать девочка.
Тревога шумела в душе, подобно одинокому кораблю, который переживал шторм. Он страшно качался на волнах и возвращал в детство, где я стоял на детском корабле и радостно смотрел вперёд. Положительные эмоции уже давно похоронены, но воспоминание осталось навечно. На самом деле я не понимал, зачем подумал об этом сейчас, будто отключился от реальности, которая озлобленно смотрела на меня. Наверное, просто хотел убежать, скрыться от всего кошмара, который следовал за мной.
- Я даже твоего лица не вижу. Тогда почему должен поверить словам? Может, ты просто заманиваешь? Я не готов так просто взять и пойти неизвестно куда.
- Скажи, а ты готов остаться навсегда здесь? Неужели страх способен сломать жизнь? Подумай снова. Просто представь, что ты потеряешь, - удивлённо высказал детский голос.
- Да какая разница?- несдержанно выразился я. - Моя жизнь должна интересовать только меня. Я не понимаю, зачем ты настаиваешь? Мы даже не видим друг друга. Всё это кажется каким-то сумасшествием.
Внезапно в холодном подъезде нависло молчание. Казалось, что после моих слов образовалась пропасть, где пропал детский силуэт. На самом деле он никуда не уходил, всё также стоял рядом, но не показывал свои черты. Только сейчас я осознал, насколько грубо прозвучали мои фразы, отчего сердце снова запылало страхом, а в глазах застыл ужас. Я не видел себя со стороны, но точно знал, что выгляжу не лучшим образом. Теперь я боялся, что детский голос всё же проявит свою истинную сущность и тогда придётся расплатиться.
- Тёма, ты знаешь меня, просто ещё не вспомнил. - Холодная рука коснулась моих пальцев. - Просто доверься мне, как в детстве. Ты всё узнаешь, но не сейчас.
Все мысли и чувства спутались в огромный красно-серый клубок после слова «детство». Сначала я подумал, что мне послышалось, но почти сразу понял, что просто пытаюсь войти в самообман. Я начал перебирать в памяти самые значимые события, но ничего похожего не нашёл: почти каждый день проходил в скандалах родителей, иногда случалось что-то хорошее, но тем же вечером приходилось прятаться в своей комнате, забираться под одеяло или молиться в шкафу. Только рисование помогало справиться с тревогой и защититься от негатива, который рано или поздно всё равно добирался до меня. Я вспомнил чёткие и размытые моменты, но так и не смог понять, кому принадлежит звонкий голос.
Резкая головная боль заставила вернуться в себя. Воспоминания оказались настолько тяжёлыми, словно я пробирался через вязкую грязь, которая постоянно тянула назад. За это время девочка не сдвинулась с места: она терпеливо ждала, когда я снова посмотрю на неё. Скорее всего она не отступит, пока я не соглашусь пойти вместе с ней.
- Я не понимаю, о каком детстве ты говоришь, но и другого выхода нет. Помереть с голоду я точно не хочу - это слишком жестокая смерть, - обречённо пробурчал я и обратился к тени: - Тогда веди. Мне уже нечего терять.
- Только у меня есть одно условие, - более серьёзно заявил детский голос. - Нужно пройти через испытания, прежде чем ты выберешься из этого места.
Чем дальше заходил диалог, тем сильнее я сомневался. В глубине души что-то кричало, что нельзя доверять некому ребёнку, но было страшно потерять последний шанс. Во мне кипела идея отказаться и остаться в полном одиночестве: снова попытаться открыть дверь, зайти во все квартиры и проверить окна. Однако останавливала мысль, что всё может быть заперто и тогда придёт ужасный конец. На удивление, девочка точно знала, куда нужно идти, поэтому я решил переступить через себя.
- Какие ещё испытания? Я согласен пойти с тобой, но зачем всё это? - растерянно начал спрашивать я.
Несмотря на попытки спрятать страх, всё выходило наоборот. Казалось, он был виден даже за километр - девочка точно чувствовала его, что заставляло сгорать со стыда.
- Ты всё увидишь сам. Воспринимай это как игру. Представь, как сильно будешь гордиться собой, - старался подбодрить детский голос.
- Ладно, чёрт с ними. А что, если я не пройду испытания?
- Тогда ты начнёшь всё заново. Не хочу расстраивать, но испытания будут продолжаться, пока ты не пройдёшь их, - мягко произнесла девочка и холодно предупредила: - Но если ты сдашься, то навсегда останешься здесь. Выбор только за тобой.
Маленькая ладонь начала медленно поглаживать руку. Лучше бы я никогда не знал о том, что ждёт впереди: просто шёл и не подозревал, какой кошмар следует ко мне навстречу. Теперь хотелось предугадать каждое событие, поэтому я представил, как придётся перепрыгивать через лаву, пропасть или острые иглы; как детский голос прикажет найти в заброшенном доме что-то потерянное или вовсе бороться с нечистью. Каждое предположение толкало схватиться за сигарету, но я понимал, что сейчас не самое подходящее время.
- Но я помогу тебе, ведь мы друзья детства, верно? - снова спокойно начала она. - Я проведу до нужного места, я буду рядом, но потом ты кое-что узнаешь.
- Что ты имеешь ввиду? - взволнованно попросил я.
- Я не могу раскрыть то, что ты должен осознать сам. Идём, я покажу выход.
В подъезде снова стало до ужаса тихо. Холодная ладонь крепко взяла за руку, потянула вперёд и заставила встать с пола. Никогда прежде я не прилагал так много усилий, чтобы подняться на ноги, как сейчас, когда почти потерял веру в спасение. Детские шаги быстро повели за собой, сопровождаясь хрустом стекла, пластиковых бутылок и прочего мусора. Мне было страшно от каждого шороха, но я лишь жмурил глаза, затаивал дыхание и также шёл вперёд. На самом деле мне очень не нравилось, что дальше также ждет неизвестность.
С каждой секундой сильнее хотелось отпустить чужую ладонь. Неуверенно следуя за тенью, я продолжал метаться от непонимания, кто скрывается в темноте, зачем так настоял на помощи и что за испытания ждут впереди. С одной стороны, незнакомая девочка пыталась успокоить, но с другой - наоборот, вселяла растерянность. В глубине души я был готов сделать всё, чтобы это оказалось простым сном, гадкой шуткой Влада, который просто исчез из моей жизни. Я всегда думал, что мистика существует только в фильмах, но теперь был потрясён, когда столкнулся с чем-то странным в обычный майский день. Сейчас я окончательно убедился, что за окном давно наступила ночь.
От безысходности пришлось довериться безликой девочке. Я не знал, куда иду, не понимал, через какие испытания придётся пройти, но больше не было шанса вернуться назад. Холодная ладонь уже не отпустит, да и некуда возвращаться - остался только один неизвестный путь. Она хорошо знала его, а я лишь шёл за детскими шагами.
***
- Эту темноту видит только тот, кто сам живёт в этой темноте. Всё только в твоих руках.
Несколько минут назад детский шёпот дал надежду и вмиг вырвал обратно. Мне не понравилась последняя фраза: она яростно прогремела и окутала странным самочувствием. На самом деле я не знал, сколько времени мы шли в неизвестном направлении, но точно понимал, что теперь что-то должно измениться.
- Подожди, - обеспокоенно одёрнул я. - О чём ты говоришь? В каком смысле «всё в моих руках»?
Сначала мне показалось, что девочка злобно улыбнулась. Однако я по-прежнему не видел, кто стоит рядом со мной: лицо сливалось с темнотой, было непонятно, во что она одета - весь образ скрывался, словно не хотел показывать себя. Я сильнее насторожился, подумав, что это просто галлюцинации: они неожиданно нагрянули, как и лёгкий смех, который последовал за «улыбкой».
- Какой же ты нетерпеливый. Совсем не изменился, - весело начала она. - Ты всё узнаешь, но только когда придёт время. Просто запоминай всё, что я говорю.
- Почему ты не можешь сказать прямо? Какое время... Чего ты хочешь этим добиться? - разгневанно высказался я.
Тревога ударила грубой волной, как только детская ладонь медленно отпустила руку. Сначала я подумал, что сам ослабил прикосновение, но почти сразу убедился, что «не смел» сделать и шага назад. В одну секунду потрясение завладело мной, стоило заметить, как незнакомка пропала посреди заброшенного дома. Оставалось лишь слепо надеяться, что это просто кошмарный сон, который обрушился на голову.
Почувствовав, как сердце ошпарило кипятком, я начал нервно осматриваться по сторонам. Каждая попытка что-то увидеть заканчивалась поражением, которое вызывало желание заскулить, подобно испуганному псу. Растерянно вертясь по кругу, я пытался отчаянно схватить последнюю надежду, пытался не дать всемогущей панике захватить меня. Все стало бесполезно, как только я наступил на острое стекло, которое заставило испуганно поджать плечи. Ко мне вернулся давно знакомый запах боли, чувство вины и злости, словно я катался на чёрной карусели. Стоя в темноте, я чувствовал себя глупым, жестоко обманутым, что так наивно повёлся на детские шалости и жалкие обещания, которые оказались грязной ложью. Я ненавидел её, но ничего не мог изменить.
- Почему я остался один? Ты... Где ты? Почему ты дала мне надежду, но сейчас оставила меня?
Неожиданно что-то мерзкое коснулось моей ладони. Перепугано отпрянув в сторону, я растерянно посмотрел вперёд. По ощущению это было нечто маленькое, мокрое и озлобленное - оно могло в любой момент накинуться на меня. Сердце начало громко стучать, неприятно биться в голове, пока руки покрывались неконтролируемой дрожью. На самом деле я сам не понимал, что именно пришлось испытать, - это лишь больше вселяло панический ужас. Невидимое существо парализовало на месте, словно смотрело разгневанными глазами: они хотели причинить боль и никогда не позволить выбраться наружу. Возможно, это была именно тень, говорящая детским голосом.
«Я понимал, что жестоко обманут той, с кем пошёл в неизвестность»
- Ч-что это было? - судорожно начал шептать я. - Такое чувство, что кто-то дотронулся... Нет, ничего не было, точно не было...
Мне было страшно закрыть глаза, сделать шумный вздох и двинуться хоть на сантиметр, но внутренний голос надрывно кричал бежать прочь. Его стало невыносимо слушать, чувствуя, как тревога разрывает, подобно неземной твари, которая с детства преследовала меня. В одну секунду я постарался забыть мерзкое прикосновение: сделать вид, что это просто фантазия - так происходило всегда, когда что-то сильно беспокоило меня.
Последней каплей стало странное движение. Каждую секунду я старался заметить силуэт девочки и найти выход в полутёмном коридоре. Горела жажда увидеть маленький, но такой важный свет, который вернул бы потерянную надежду. Чувствуя, как от холода слабеют ноги, я рассмотрел лишь стены, которые начали двигаться ко мне. На мгновение показалось, что сердце замерло, перестало бешено биться, стоило вернуться давнему страху. Странное видение, словно стены стремились сжать, пропало после того, как я перепугано потёр глаза. Вокруг воцарилась тишина, но только не в моей голове.
- Кажется, я правда схожу с ума. Больше нельзя здесь задерживаться. Я ведь точно видел... К чёрту эти воспоминания.
На удивление, мне удалось преодолеть оцепенение. С одной стороны, смешанные чувства будто топили в грязной воде, но с другой - заставляли попробовать снова. Именно гнев, такой яростный и неконтролируемый, вынудил проигнорировать страх. Неожиданно настигли воспоминания, подобно огненному шару, который обжог раны: они начали кровоточить, напоминая, как недавно предал лучший друг, как также поступила девочка, которая обещала показать выход. На самом деле хотелось кричать от боли, испепеляться от обиды и одиночества, но я выбрал молчать, пока не выберусь из тёмных стен. Больше всего я злился на себя - не сдержал обещание, что никогда не позволю другим сделать мне больно.
Нервно выдохнув, я сделал неуверенные шаги. Все действия давались тяжело, словно я вёз переполненную железную бочку: ноги почти не слушались, руки сжимались в кулаках, а глаза разбегались по сторонам. Я пытался контролировать всё, что происходит вокруг, боясь что-то пропустить и заметить лишь тогда, когда будет катастрофически поздно. Мне было тревожно смотреть в неизвестность, слышать треск под кроссовками и понимать, что всё может быть бесполезно. Становилось жутко, когда стены начинали «дышать» чернотой, когда бетонный пол превращался в пропасть, когда с потолка опадала пыль, словно вот-вот дом разрушится и похоронит под обломками.
В глубине души я чувствовал себя призраком. Кипело желание отомстить и наконец-то покинуть жуткое место, которое не отпускало меня. Казалось, что никакого выхода не существует. Я всеми силами отрицал это, пока не прикоснулся к холодной стене, которая подтвердила самые худшие опасения. Впереди тупик, такой жестокий и омерзительный, отчего захотелось сорваться на истерику.
- Нет, нет, нет! - потрясённо начал я. - Этот дом - типичная пятиэтажка, но как я тогда забрёл в тупик?
Неприятный холод продолжал преследовать, глаза пытались что-то увидеть, а руки готовы были отчаянно бить по стене. Душевная тревога снова заставила почувствовать приближение паники. Её нельзя было допустить, но я был бессилен перед самим собой.
- Как я мог довериться левому человеку или существу... Я поступил... Поступил как последний идиот! Если раньше я знал, где нахожусь, то сейчас ничего не понимаю и не вижу... Только стены, пол и потолок... Здесь даже нет окон.
Осмотревшись по сторонам, я внезапно заметил свечение. Жёлтый свет рисовал в темноте длинную вертикальную полоску - она была так близко и одновременно так далеко. Застыв на месте, я недоверчиво начал рассматривать «находку»: она напоминала растёкшуюся краску, большой луч солнца и вовсе приводила к предположению, что это очередной бред. Хотелось пойти вперёд, довериться единственному свету, но сомнения оказались намного сильнее.
Больше всего смущала постоянная неизвестность. Казалось, что заброшенный дом вовсе не одинок: в одной квартире продолжает кипеть жизнь, единственное тепло, которое не даёт зданию полностью зачахнуть. Создавалось впечатление, что там живёт одинокий старик, всеми забытый и никому не нужный, доживающий последние дни. С одной стороны, он может обрадоваться незнакомцу, но с другой - возненавидеть за нарушенный покой. Именно поэтому я не спешил проверять, кто или что обитает за холодными стенами: есть вероятность, что это яркий костёр, который кто-то забыл потушить. Однако никакие предположения не могли успокоить, заставляя мучиться от непонимания, что делать дальше.
- Я точно помню, что никакого света не было. Значит, кто-то зажёг его? Что если это... Влад? Может, этот гений нашёл способ включить свет? - начал нервно рассуждать я. - Вполне возможно, что это и правда старик, всякие сомнительные люди или... Девочка?
Нерешительность всегда выводила из себя. Я боялся не справиться с тем, что поджидает впереди, но понимал, что больше некуда идти. Жизнь поставила перед нелёгким выбором: преодолеть неуверенность или продолжить скитаться по подъезду, пока силы окончательно не покинут меня. Больше привлекал последний вариант, но я понимал, что тогда придётся пережить страшную голодную смерть. Эмоции бросали из стороны в сторону, подобно беспокойным волнам: ненависть, страх, горечь, надежда - всё было знакомо, словно я жалкий брошенный котёнок, который забился в угол тонущего корабля.
- Мне придётся это сделать, иначе никогда не прощу себя. С большей вероятностью, это шутка Влада, но я не могу быть в этом уверен. Всё слишком странно. И меня никто здесь не услышит... - обеспокоенно пробормотал я и медленно пошёл навстречу свету.
Старая дверь неприятно скрипнула, разразилась противным эхом, после которого я быстро переступил порог. Жёлтый свет показался настолько ярким, из-за чего пришлось рукой закрыть глаза и повернуться к стене. Неуверенность не давала сосредоточиться, удерживая мёртвой хваткой. Однако всё изменилось, словно прошлое перестало существовать, стоило понять, где я нахожусь.
- Я... Дома? - недоверчиво пробормотал я. - Эта комната очень похожа на мою, но... Такое просто невозможно.
Внезапно пропал дар речи. Мне не нравилось испытывать чувство, которое означало только одно: всё обернулось так, как я даже не предполагал. Возможно, я нахожусь в чьей-то больной фантазии, являюсь главным героем вселенной необъяснимых ужасов. Они постоянно преследовали, подобно чёрным полосам, которые оживали с незаконченных рисунков. Было сложно поверить, что я нахожусь в своей комнате.
Каждый миллиметр напоминал о детских мечтах, ссорах и одновременно безопасности, которую я находил ночью в творческих мирах. Внимательно осматривая помещение, было страшно издать лишний звук, неправильно посмотреть или слишком резко обернуться. Спустя несколько секунд сердце снова замерло, стоило заметить, что родная комната будто изменилась. Она по-прежнему была моей, но сочетала другие, до боли горькие детали.
- «Может, это и правда просто сон. Всё выглядит нереалистично. Может... Я просто не могу смотреть на это»
На стене висели старые пожелтевшие обои, которые когда-то имели белый оттенок, а рисунок бежевых цветов выглядел так, словно их безжалостно сожгли. Они завяли от безразличия или выцвели от негатива, который уничтожал всё живое на своём пути. Деревянный пол скрипел от малейших движений, а линолеум давно потерял свежий образ: его узоры выглядели изношенно и грязно, словно каждый год несли на себе тяжёлый груз. Потолок был укрыт плинтусами, а старинная люстра утопала в ржавых пятнах, словно на неё постоянно падали капли холодного дождя. Именно она «издавала» жёлтый оттенок, который привлёк открыть дверь. Молчаливый свет загорался поздними вечерами, пока я прятался под одеялом или залезал в большой советский шкаф.
Впервые за долгое время получилось шумно выдохнуть. Осторожные шаги привели в самый центр комнаты, где всегда было тревожно находиться: я не чувствовал себя в безопасности, словно стоял в чистом поле, где всё было как на ладони. Только сейчас я заметил толстый слой пыли, который лежал на поверхности мебели. Советская кровать встретила грязным постельным бельём - его не меняли несколько месяцев, отчего оно покрылось серым пятнами. Смотря на постель, я вспоминал тепло и защиту: подушка всегда принимала слёзы, огромное одеяло обнимало и любило просто за то, что я есть. Особенно кровать спасала, позволяя притвориться спящим, когда родители ссорились в соседней комнате. Большой шкаф, стол, старая настольная лампа, книжные пыльные полки, заляпанное овальное зеркало, скрипучие ящики, багровое кресло с деревянными ручками и ножками - всё это выглядело потрёпанно и навсегда забыто. Я пришёл к пугающему выводу: сюда никто не заходил уже несколько месяцев.
- Всё так знакомо, - растерянно начал шептать я. - Это точно моя комната. Но почему здесь такая разруха? Такое чувство, что это просто иллюзия. Всего этого нет.
Я боялся поверить своим глазам. Казалось, что они нагло лгут, показывают невозможное, заставляя сомневаться в себе. Всё выглядело странно, особенно внушало тревогу понимание, что происходящее не объяснить простыми словами. Я точно знал, что не мог оказаться в своей комнате, но с другой стороны верил, что просто выдумал поездку в неизвестный район. Осталось лишь выбрать удобную правду.
Также не давало покоя навязчивое чувство, что кто-то пристально наблюдает за мной. Я не отпускал предположение, что совсем скоро Влад выпрыгнет из-за угла и наконец-то сознается в розыгрыше. Однако в ответ звучала только тишина, такая наивная и злобная: она снова вернула «на место» и грозно указала, что больше здесь никого нет. Внезапно ледяной ветер заставил сжаться и посмотреть в сторону окна. Я столкнулся с пустотой, которая окончательно вывела из себя.
- Почему здесь просто голая стена? В моей комнате есть окно. Я точно... Я помню, но сейчас его нет, - потрясённо пробормотал я и несдержанно выкрикнул: - Прекрати издеваться надо мной, слышишь? Мне это не нравится!
Потеряв чувство страха, я подошёл к стене. Захотелось отчаянно бить по ней, попытаться сделать всё, чтобы увидеть лунный отблеск, который всегда успокаивал бессонной ночью. Я был готов сражаться за то, что было дорого для меня: белый свет среди тёмного неба всегда дарил надежду, вдохновение и спокойствие. Ночью рождались самые смелые идеи - теперь было невыносимо видеть холодную стену и понимать, что больше нет шансов. Я потерял самое ценное, что радовало в последние месяцы.
В этот момент снова пришло горькое осознание. Нельзя было ехать в странный район, доверять Владу и разделяться на пути, а после идти в неизвестном направлении с незнакомой девочкой. За каждый проступок я начал испытывать вину, пока дыхание шумно сплеталось с холодным воздухом, а мысли плавились от непонимания, что делать дальше. Казалось, бесполезно пытаться пробить стену голыми руками, да и нет ничего за холодным бетоном: только вечная пустота и неминуемая гибель, которая следовала за мной. Возможно, моя судьба - остаться здесь навсегда.
- Ты хочешь убежать, - внезапно весело произнесла девочка. - Какой же ты глупенький. Чем больше ты бежишь от места, где тебе больно, тем сильнее загоняешься туда, где будет плохо. Только от себя не убежать, друг мой.
Детский голос заставил испуганно обернуться. Страшная молния из детства всё же ударила по вымышленному полю: оно содрогнулось, после чего я будто провалился в пропасть. Вся недолгая жизнь пробежала перед глазами, как и жёлтый свет, который стал невыносимо тусклым. Я никогда не хотел снова увидеть тени за дверью, никогда не хотел вернуться к воспоминаниям, что совсем скоро мальчик испуганно спрячется в шкафу. Мне всегда больно об этом думать, но я не имел право отказаться от кошмарного фильма. Я вернулся в прошлое, где остались разбитые детские мечты.
***
«Первые дни сентября выдались холодными и пасмурными. Солнце редко выходило из-за туч, каждый вечер моросили дожди, а ветер резко стал суровым. Август был совсем недавно, но погода уже сильно поменялась. Лето осталось только в воспоминаниях, которые одновременно вызывали радость и необъяснимый страх.
При тусклом свете четырёхлетний мальчик старательно выполнял творческое задание. Он недавно вернулся домой из детского сада, быстро поел и закрылся в комнате: побоялся, что угрюмая женщина снова повысит на него голос. Мать всегда выглядела измученно и искалечено, словно её терзали острым лезвием ножа, издевались и поджигали, из-за чего в области груди образовалось чёрное отверстие. Каждый раз оно разгоралось пламенем, но после громкого удара двери гасло в горьких слезах. Женщина походила на иссохшее, давно забытое и изуродованное чучело, которое вызывало жалось и одновременно вселяло ужас.
На это раз вечер проходил непривычно тихо. Казалось, жёлтый свет смог отогнать тьму - только мальчик по-прежнему находился в тревоге. Он словно чувствовал, чем закончится поздний вечер.
- Может, мама и папа сегодня не будут ссориться? Они постоянно кричат друг на друга и пугают меня. Мы так давно не проводили время вместе... Я очень соскучился.
В детском саду задали нарисовать свою мечту, поэтому мальчик хотел сделать самый красивый рисунок. Неправильно держа карандаш, он старался выводить фигуры на бумажном листе, часто стирал то, что ему не нравилось, и снова приступал к рисунку. На нём были изображены три человечка: сначала округлённые формы мужчины, затем более узкие очертания женщины, а посередине стоял маленький мальчик с радостной улыбкой. Юный художник нарисовал свою семью: отец, мать и сын находились на зелёном поле, где росли самые нежные цветы. Это являлось его детской мечтой - видеть счастливых родителей, чувствовать их заботу и любовь.
Мальчик хотел как можно скорее показать рисунок родителям, которые находились на кухне. Он воодушевлённо представлял, как обрадует мать, как его похвалит отец, и затем картина будет висеть на стене, подобно символу крепкой семьи. Никто больше не будет злиться, никто не будет плакать и чувствовать себя плохо: мальчик хотел вылечить своих родителей от негативных эмоций и наконец-то стать для них гордостью. Однако в старой квартире снова вспыхнул пожар.
- Мне всего лишь кажется. Они же не ссорятся... Мои родители больше не ругаются. Вот сейчас ещё немного и они станут добрыми. Мне просто нужно порадовать их.
Внезапно детские надежды разбились. На кухне начали раздаваться громкие крики, которые заставили мальчика отложить карандаш и с тревогой посмотреть на закрытую дверь. Такое происходило и раньше, но он чувствовал, что сегодня ссора перейдёт во что-то нехорошее, и оказался прав: разбилась посуда, и послышался надрывный плач - всё это вызывало сильный страх.
- Что там происходит? Неужели папа снова сделал больно маме, и теперь она плачет? Может, я смогу их остановить?
Гостиная комната перешла в узкий коридор, который привёл к очагу ссоры. В глазах застыл животный страх, а рисунок в маленьких ладонях словно потускнел и начал приходить в негодность: пальцы стали нервно мять его. Мальчик снова увидел картину, которую всегда хотел забыть. Пьяный отец сжимал в правой руке разбитый стакан, а в левой удерживал за волосы рыдающую мать. Повсюду «гуляла» разруха, словно прогремел взрыв, и теперь ребёнок наблюдал за полыхающим родным городом.
- Ты никогда не любила меня? Ты просто пользовалась мной? Отвечай! - разгневанно кричал мужчина, шатаясь на месте.
- Отпусти меня! Пожалуйста, мне больно! Я никогда не хотела пользоваться тобой! Ты нужен мне, но твои пьянки... - зарёванно пыталась что-то объяснить напуганная женщина.
- Врёшь мне! - грубо продолжил мужской голос. - Тебе не нравится, что я пью? Значит, твои слова и грамма не стоят, бесстыжая! Зачем я только связался с тобой?
С каждой секундой гасла детская мечта. Потрясение и страх кричали бежать, но он не мог просто так оставить родную мать.
- Папа, что ты делаешь? Отпусти маму, не надо! - начал дрожащим голосом умолять мальчик. - Пожалуйста, не делай этого, папа. Не надо, прошу!
- Это давно надо было закончить. Мы не семья - вы мне никто, - жутко пригрозил отец, после чего замахнулся рукой.
Мальчик испуганно вскрикнул, нервно зажмурил глаза и зажал ладонями уши. В эту секунду он больше всего боялся, что отец совершил роковой поступок. Однажды ему приснился кошмар, где блестели кровавые пятна, и сейчас всё шло по этому сценарию.
Найдя силы открыть глаза, мальчик встревоженно посмотрел вперёд. Пьяный мужчина разбил стакан о стену и грубо отпустил женщину, которая продолжала громко рыдать. Теперь озлобленный взгляд сосредоточился на собственном сыне. Заметив жестокость в родных глазах, мальчик быстро побежал в свою комнату.
- Хоть бы папа меня не нашёл. Только не в этот раз...
Главной целью стал старый шкаф, который находился возле стола. Сердце испуганно билось в груди, пока сзади слышались тяжёлые шаги. В голове возникали страшные представления, что они вовсе не принадлежат пьяному отцу, а являются воплощением сущего зла. Мальчик со страхом воображал, как чёрное нечто безжалостно повалит на пол и утащит за собой в коридор.
Перед тем как спрятаться, мальчик попытался крепко закрыть входную дверь комнаты, после чего залез в большой шкаф. Заперевшись за «деревянным щитом», он прижался к стенке и попытался затаить дыхание, боясь, что отец услышит малейший шорох. Пугало понимание, что обезумевший мужчина рано или поздно всё равно найдёт его: перевернёт всю мебель, но доберётся до своего сына.
- Надеюсь, он не найдёт меня, иначе...
Тревожные мысли стихли, как только с громким треском открылась дверь. Она ударилась о стену, заставив содрогнуться, сильнее сжаться, крепко зажмурить глаза и закрыть ладонью рот, чтобы не издать крик.
- Где ты, подонок? Я же найду и всю дурь с тебя выбью, скотина, - грозно закричал мужчина.
От услышанного сердце перепугано задрожало. До последнего мальчик держал веру, что негатив обойдёт стороной: на этот раз отец не найдёт его, пойдёт спать и утром всё будет хорошо. На самом деле всегда присутствовал страх почувствовать запах перегара: он часто переходил в унижения, после чего поднималась большая рука, которая ломала всё, что «плохо» лежало перед опьяненными глазами.
Внезапно детская вера исчезла, как только мужчина подошёл к шкафу и резко открыл его. Жёлтый свет ослепил заслезившиеся глаза, которые сначала перепугано закрылись и только через пару секунд взглянули на мрачную тень отца. Сейчас он не был похож на себя: глаза горели пламенем, сильные руки напоминали щупальца, а телосложение было похоже на нечто из фильма ужасов - оно было высоким и озлобленным. Силуэт вселял животный страх, напоминая черта из преисподней.
- Я же говорил, что найду тебя, сволочь, - продолжал кричать отец, после чего во взгляде сверкнул кроваво-красный оттенок.
Мальчик с ужасом затаил дыхание. Хотелось сделать вид, что в венах больше не кипит жизнь, но единственный шорох безжалостно разрушил все усилия.
На секунду возникла гробовая тишина. Однако она резко исчезла, как только мужчина грубо схватил сына за тонкое запястье и выдернул наружу, подобно бездушному дьяволу. Мальчик даже не успел осознать, что оказался один на один со страшным человеком: он продолжал трястись, нервно поджимать губы и мысленно просить остановиться, пока из-под ног постепенно уходил пол.
- Ты трясёшься? - с отвращением начал мужчина. - Ты, что, тряпка? Ты испугался своего родного отца, но при этом посмел войти на кухню? Мне мерзко на тебя смотреть! Ты очень разочаровал своим ужасным поведением, и за это я очень больно накажу, понял?!
Немного шатаясь, отец крепко схватил сына за плечи, после чего послышался болезненный всхлип. Было жутко и обидно находиться рядом с человеком, который в любую секунду мог растоптать на месте. Ещё с прошлого скандала родителей не зажили синяки.
- Ты мне не сын, понял?! У меня нет ни жены, ни сына. Никто мне не нужен. А ты... - Он разошёлся в грубом кашле. - Ты ничего не достоин и будешь всю жизнь гнить вместе со своей непутёвой матерью!
Громкие слова заставили поджать плечи и виновато опустить глаза в пол. Мальчик боялся не выбраться из кровожадных лап пьяного мужчины: он продолжал вселять необъятный ужас, заставлял стыдиться своего никчёмного существования. Терзало понимание, что это далеко не конец, но и подать голос было равносильно приговорить себя к ужасным последствиям.
- Молчишь? Ладно, не хочешь по-хорошему, тогда будем по-плохому! - грубо выразился отец и резко отпустил детские плечи.
На мгновение почувствовалось облегчение. В эту же секунду оно пронзилось яростным ударом ладони по щеке. Неожиданная жгучая боль заставила мальчика схватиться за ударенное место и зажмурить глаза, пытаясь сдержать наплыв горьких слёз. Однако он не смог подавить эмоции: горячие капли обожгли лицо и затем разбились о холодный пол, подобно осеннему дождю на стекле.
- Что ты ноешь как девчонка? Совсем стыд потерял? Так и знал, что эта сука воспитает слабака! Я в своё время достойно терпел все побои, а ты от малейшего удара расплакался!
Мужчина продолжал раскидываться гневными словами. Он не испытывал жалости к ребёнку, не видел в своём поступке ничего плохого - когда-то с ним поступили точно также. Разъяренный отец твердил это постоянно, когда алкоголь затуманивал разум.
Неожиданно в мальчике вспыхнула непосильная буря. Во всём теле кипела сильная обида, терзал страх и отчаяние, которое сопровождалось громкими всхлипами. Казалось, подобные чувства никогда не должен испытывать ребёнок, но его родители решили, что они несомненно важны. Хотелось ответить гневом в ответ, но всё это было страшно недоступно.
В секунды неизвестности мальчик всегда вздрагивал от громких звуков: нескончаемых криков, внезапных движений, шагов и дверных хлопков. В памяти четырёхлетнего ребёнка засел страх громких звуков: отец часто унижал его, бил посуду, агрессивно крушил мебель, пока на кухне жалко рыдала мать. Возможно, в скором времени мальчик привыкнет к кошмарным картинам, но пока каждый раз, когда подобное повторяется, он начинает впадать в дрожь и пытается всеми силами укрыться от опасности. Иногда удавалось избежать наказания, но чаще всего он попадался под горячую руку, которая так безжалостно ломала детство».
***
Внезапно всё закончилось. Скрипучий пол перестал уходить из-под ног, застывшие от ужаса глаза наконец-то моргнули, чужое дыхание снова стало моим. Теперь преследовала только холодная дрожь. Она, подобно безлюдному кинотеатру, резко провалилась во тьму: душераздирающий фильм подошёл к печальному концу. Я был единственным зрителем, который знал, что произойдёт дальше, но не хотел об этом думать. Тяжело даже допускать мысль, что это давно случилось со мной. Невыносимо понимать, что это жестокая правда, которую нельзя изменить. Детская рана начала сильно кровоточить, пока я перепугано смотрел вперёд.
Темнота блуждала повсюду. Неожиданно комната пропала, перестала существовать, приводя к выводу, что я правда сошёл с ума. Никакого кинотеатра и драматического фильма не было - всё это придумано мной. На самом деле увиденное никому не было известно, кроме матери и отца, которые всегда принимали участие в подобных ужасах. Мне не нравилось находиться между двумя огнями: они делили и одновременно сжигали меня, загоняя в позорный угол, где я размышлял, что со мной не так. Будучи ребёнком, я часто попадал под горячую руку пьяного отца, видел недовольное лицо матери, которая никогда не защищала меня. Я был чужим среди своих.
- Этот мальчик, которого я видел... И есть я. - Горький шёпот пронзил помещение.
- Верно, ты увидел себя в детстве. К сожалению, ты этого не помнил, но сейчас забытое нашло тебя, - уверенно произнесла девочка.
С каждым разом негативные эмоции сильнее охватывали. Я хотел закричать, но понимал, что тогда может произойти что-то намного хуже. Пришлось сдержаться, подавить злость и страх, которые отравляли изнутри.
- Я знаю, что ты чувствуешь, - снова продолжила она. - Ты похож на шар, который вот-вот взорвётся. Отпусти эмоции, Тём. Возьми себя в руки.
Внезапно я услышал тихие шаги. Кто-то медленно приближался, чтобы снова взять за руку и увести вглубь бесконечных коридоров. Однако я не собирался поддаваться требованиям того, кто заставил взглянуть на забытый кошмар. Нечто приказало вспомнить, что отец до сих пор вытворяет подобные скандалы, - я давно принял решение бежать прочь, чтобы не испытывать знакомую боль. Большой шкаф перестал быть верным защитником: он предал меня, когда я так нуждался в исчезновении. Признаться честно, тогда я сам был глуп, подумав, что отец не сможет найти меня. Ложная надежда причинила много страданий.
- И зачем мне это? Я даже поверил, что вернулся в прошлое, но такое невозможно. Как я вообще смог увидеть родителей и себя?
Стало тяжело сдерживаться от грубых слов. Никогда прежде я не стремился остановить себя, как сейчас, когда находился в темноте. На самом деле я просто боялся, что мягкий голос резко начнёт угрожать. Превратится в отца-алкоголика, который был противен мне.
- Мы никогда не забываем то, что когда-то ранило нас. Сердце помнит всё, Артём. Я понимаю, как тебе нелегко, но нельзя убежать от себя. Рано или поздно всё повторится, - мягко говорила девочка, пытаясь втереться в доверие. - Просто слушай меня и иди вперёд. Только так ты найдёшь выход.
На мгновение что-то пронеслось перед глазами, подобно чёрному урагану, который заставил сильнее насторожиться. Простые слова пробудили воспоминание: оно резко возникло и также пропало, словно никогда не существовало. Единственное, что я успел осознать, - это размытый силуэт женщины, которая была хорошо знакома и одновременно вызывала непонимание. На самом деле я даже не смог полноценно рассмотреть образ - всё случилось слишком быстро и неподвластно, будто вовсе не со мной. Однако я не собирался просто так сдаваться: проснулся азарт выяснить каждый момент здесь и сейчас.
Прежде всего хотелось опровергнуть услышанные фразы. Они были сложны для понимания и не внушали никакого доверия, являлись пустым и громким звуком, который вызывал сомнения. Казалось, что девочка несёт полный бред, пытается запутать и вывести из себя. В голове возникла мысль, что если не перебивать детский голос, то он никогда не замолчит и продолжит преследовать меня. Больше всего я боялся странных слов, которые были так знакомы и одновременно далеки от меня. Признаться честно, я давно запутался и уже не понимал, что именно хочу прояснить.
- Что ты имеешь ввиду? Все эти слова... Зачем? - осторожно начал спрашивать я. - И может ты, наконец, покажешь себя? Мне не нравится разговаривать с пустотой.
- Я бы с радостью открылась тебе, но пока не пришло время, - весело ответила незнакомка. - Ты не прошёл испытания, чтобы увидеть меня. Поэтому сначала нужно сделать то, что так пугает...
- Да что ты несёшь? Какие испытания? Я ничего не вижу в этой темноте! - Не сдержавшись, я разошёлся в дерзком тоне.
- Грубость только ломает тебя. Измени отношение к ситуации. Помни, невозможно от себя убежать, - настойчиво заключила девочка.
Последние слова прозвучали холодно и пронзительно. С одной стороны, они оказались способны напугать, но с другой - сильнее вывести из себя. Неприятная дрожь заставила отойти на два шага назад, нахмурить брови и раздражённо осмотреться по сторонам, словно вот-вот чернота спадёт с детского образа. В глубине души по-прежнему жила надежда: она была наивна - и я прекрасно понимал неоспоримый факт, но продолжал верить, что это глупая шутка.
- Просто скажи, зачем всё это? Ты привела меня сюда, оставила, потом я увидел, как... Что это значит?
Нервный голос сильно выдавал эмоции, которые давно вскипели во мне. Больше не осталось сил слышать странные слова, так отдалённо что-то напоминающие: они вытягивали тревогу, пытались завладеть мыслями, но я сопротивлялся им. Я не хотел принимать странные чувства, поэтому выбрал призрачный бой.
- Я говорю только то, что нужно знать сейчас. Скоро ты сам всё поймёшь, - загадочно начала девочка и будто нахмурилась: - Теперь слушай внимательно. Ты должен перестать держать обиду и бояться своего отца. Прости и отпусти его.
Странное предложение вызвало смех, который на секунду сорвался с губ. На самом деле я не испытывал радость, кратковременное счастье или хорошее настроение - всё это являлось неосуществимой мечтой детства. Фальшивая улыбка скрыла душевную рану: она никогда не заживала, постоянно подвергалась «насилию», словно кто-то злорадно сыпал на неё соль. В этот момент я снова вспомнил, как ненавижу своего отца-алкоголика, как не могу терпеть мать, которая всегда отдавала в «лапы» этого монстра, а после сама становилась чудищем. Я никогда не хотел вспоминать эту боль, но детский голос просто вынудил обернуться назад.
- Я не буду этого делать! Такой человек не достоин прощения. Отец испортил моё детство вместе с матерью, и... - горько и озлобленно начал я. - Ты просто ничего не знаешь! Ты не понимаешь, через что мне пришлось пройти!
Внезапно всё вокруг помутнело, превратилось в противный туман, который ударил в голову. Я больше не контролировал свои слова, больше не принадлежал себе, больше не мог адекватно мыслить. Теперь я ненавидел голос, пробудивший во мне зверя.
- Ты не прав. Я помню, как вечерами ты плакал и звал меня. Ты разговаривал со мной, просил поддержки и защиты, - мягко начала девочка и серьёзным голосом продолжила: - Но сейчас, мой друг, пришло время становиться взрослым. Пойми, ты не выберешься отсюда, пока не начнёшь действовать. Ты справишься, Тёма. Верь мне, как в детстве.
В одну секунду я почувствовал, как что-то вспыхнуло в душе. Сначала показалось, что я вот-вот расплачусь, но всё вышло иначе: яростный гнев не позволил обронить слезы. Хотелось, чтобы детский голос навсегда замолчал, чтобы пропали воспоминания, которые заставили опуститься на дно и посмотреть в глаза прошлых ужасов. Всю сознательную жизнь я ненавидел их, пытался мысленно сжечь, разрезать, утопить, выбросить с большой высоты. Чувствуя, как внутри всё горит и противно сжимается, я полностью пропал в себе. Холодные руки вскипели от желания что-то ударить, губы поджались от злости, а сердце громко заколотилось в груди.
Как только я почти сорвался на грубый крик, внезапно заметил, что остался совершенно один. Безликая девочка снова пропала, словно испарилась в воздухе, почувствовав «опасность». Больше я не видел детские очертания, больше не слышал тихие шаги и не чувствовал прикосновение к своим ладоням - всё это заставило сильнее насторожиться. В прошлый раз пришлось испытать те же самые чувства, но я не хотел, чтобы они снова завладели мной. Однако я был бессилен - душевный страх проскользнул по телу, вызвал неприятный ком в горле и желание поскорее найти выход. Когда незнакомка говорила со мной, я чувствовал смелость и даже был способен грубить. Когда она исчезла, то я стал подлым трусом.
Глубокий вдох и выдох не помогли успокоиться. На мгновение я задумался, что сам виноват во всём, что происходит со мной. Несмотря на отрицание «детских» слов, я продолжал держать в голове громкие фразы: «Я помню, как вечерами ты плакал и звал меня», «сейчас, мой друг, пришло время становиться взрослым», «ты не выберешься отсюда, пока не начнёшь действовать». Возможно, некий ребёнок говорит правду, но я не мог слепо довериться. Одно вводило в полное непонимание: зачем девочка утверждает, что давно знает меня, но я никогда не сталкивался с ней.
- Да куда ты опять ушла? Зачем весь этот спектакль? Прекрати это издевательство, - тихо возмутился я и потрясённо задумался: - И... Откуда она знает столько умных слов? Всё это не похоже на ребёнка. Не может ребёнок так выражаться. Здесь точно что-то не так.
Неосознанно я шагнул вперёд, словно кто-то или что-то подтолкнуло сзади. Холодная дрожь заставила испуганно осмотреться по сторонам в попытках найти виновника. Однако впереди я увидел только темноту, такую мрачную и бесконечную, - она будто насмехалась надо мной. За несколько часов произошло много странных ситуаций, но ни одна не поддавалась логическому объяснению. Я продолжал скитаться между двумя теориями: мистика или галлюцинации. В последнее верилось больше всего.
«Я даже не подозревал, что рядом находится тот, кто всегда ломал меня»
- Где ты, подонок? Я же найду и всю дурь с тебя выбью, скотина, - громко вскричал отец.
Неожиданный голос парализовал на месте. Он прозвучал, подобно яростному пламени, которое ослепило стены жёлтым оттенком. Сначала показалось, что произошло сильное землетрясение, старая люстра с грохотом рухнула на грязный пол, и вспыхнул страшный огонь. От безысходности я почти поверил в то, чего на самом деле не было, пока не заметил жуткую тень: она медленно, но уверенно двигалась ко мне. Перепугано попятившись назад, я сжался всем телом, чувствуя, как одолевает холодный пот, предательски слабеют ноги, а дыхание перехватывает животный ужас. Я не мог издать ни звука - лишь тревожно смотрел на своего отца.
Мрачная фигура оставляла на стене вытянутую тень, которая медленно ползла в мою сторону. Казалось, ещё несколько секунд и он вцепится, заставит пойти в пустоту, откуда невозможно выбраться. Безумные глаза парализовали гневом, пока тёмные щупальца жадно тянулись ко мне. На мгновение я вспомнил рисунок, который всегда пугал меня. На белом листе было изображено огромное сгорбленное существо с жуткими глазами и щупальцами - всё это давно знакомо, ведь именно я автор картины, которая пришла в голову поздней ночью. Тогда стало страшно - с того момента я не брал его в руки, закинув в самый дальний угол шкафа. Теперь похожее существо в образе отца пыталось дотянуться до меня.
- Я же говорил, что найду тебя, сволочь. - продолжал рассерженно кричать пьяный мужчина.
Не в силах поверить в происходящее, я пытался наконец-то проснуться, перестать видеть галлюцинации и даже пробовал вспомнить молитву, которую даже не читал. Однако все попытки сводились к провалу: я отчаянно смотрел на него, едва сдерживаясь от истерики. Несколько секунд назад я был готов показать свою храбрость, а теперь дрожал, как промокший котёнок на морозе.
С каждым разом желание сорваться на побег становилось сильнее, что-то кричало бежать так быстро, пока силы окончательно не покинут меня. Судорожно выдохнув, я повернулся спиной к существу, после чего ноги подорвались, руки сжались в кулаках, а мысли окончательно спутались.
- Хватит с меня этого кошмара! Слышишь, кто ты такая? Зачем привела меня сюда? Почему я вижу своего отца в таком образе?
Мне никогда не приходилось бежать настолько быстро. Под ногами скрипел пол, разбивались вдребезги стёкла, превращался в «руины» невидимый мусор. В лёгких начало не хватать воздуха, но я продолжал из последних сил бежать вперёд, словно видел долгожданный выход. На самом деле не было никакого света - лишь больше сгущалась тьма, но я отрицал горькую правду, старался поверить, что совсем скоро всё образумится. Прежде всего я жаждал, чтобы детское чудище навсегда исчезло, осталось только в ночных кошмарах. Ненависть горела во всём теле: такого ужаса не приходилось испытывать даже в самых сильных скандалах.
Однако ничего не менялось. Несмотря на громкий гул, не чувствовалось движение с места. Казалось, я просто бежал по беговой дорожке, которая вынуждала терять последние силы. Несколько секунд назад я был уверен, что покинул детский кошмар, но сильно ошибся: он никуда не уходил, злобно посмеивался и просто ждал определённого момента. Как только начали гореть лёгкие, я зажмурил глаза, едва обессилено не рухнул и немного присел, пытаясь прийти в себя. Головокружение подкралось неожиданно, как и осознание, что всё напрасно.
- Как же жжёт... - болезненно пробубнил я и сильнее насторожился: - То есть мне не показалось? Я совсем не сдвинулся с места... Нет, такого не может быть. Это всё... Просто... Чёрт, он рядом.
Нужно было просто молчать, забыть, что такое слова и собственный голос. Нельзя было бросаться в бегство: желание притвориться статуей пришло слишком поздно, когда неведомая тварь уже настигла меня. Возможно, отец всегда был рядом - просто наблюдал, как я, подобно испуганной птице, пытался вырваться из клетки. У меня не было никаких шансов и он отлично понимал это, поэтому не спешил проявлять себя. Перепуганное сердце сжалось, заставляя давиться болью с судорожным дыханием.
- Ты трясёшься? - с отвращением произнёс мужчина. - Ты, что, тряпка? Ты испугался своего родного отца, но при этом посмел войти на кухню? Мне мерзко на тебя смотреть! Ты очень разочаровал меня своим ужасным поведением, и за это я тебя очень больно накажу, понял?!
Мрачный голос окончательно сломал меня. Он сильно ударил где-то в груди, заставляя испуганно заскулить и почувствовать подступающие к глазам слёзы. Больше я не мог сдерживать эмоции, которые всегда считал бессмысленными и унизительными, - снова всплыл образ плаксивой девочки. Вспомнился страшный вечер, когда отец выдернул меня из старого шкафа, сильно накричал и ударил по щеке. Содрогаясь всем телом, я закрыл уши ладонями и начал оседать на грязный пол.
- Нет... - жалобно шептал я. - Папа, не делай этого. Папочка, не поступай так со мной. Мне страшно! Пожалуйста, не бей меня!
На мгновение показалось, что мне четыре года. Выпускной в детском саду, первый класс, постоянная погоня за отличными оценками, осознание, первые сигареты, алкоголь, прогулы - всё это будто никогда не происходило со мной. Я по-прежнему маленький напуганный ребёнок, который не смог спрятаться от пьяного отца.
- Найди выход - он рядом, - уверенно начал поддерживать детский голос. - Чем больше ты пытаешься бежать, тем ближе кошмар. Подумай, друг мой.
Это было похоже на глоток свежего воздуха, который внезапно стал необходим. Совсем недавно я не доверял странной девочке, каждый раз испытывал страх и злость, когда она начинала говорить со мной или хватала за руку. Теперь всё изменилось: я жаждал услышать поддержку и даже был готов броситься в объятия незнакомки, несмотря на предательство, которое пришлось пережить. В порыве эмоций я обернулся назад, надеясь увидеть детский силуэт. Во мне вспыхнул настоящий ужас: я стал свидетелем того, как медленно приближается озлобленная фигура.
- Вытащи меня отсюда! Пожалуйста, не надо! Если это какое-то испытание, то я не в силах его преодолеть... Не в силах, слышишь? Прекрати это безумие, - высказал я, находясь в оцепенении.
- Ты прав, ведь совсем не пытаешься, - подтвердила девочка и загадочно прошептала: - Вспомни, о чём я говорила тебе.
Первая попытка сменилась второй, после третьей и закончилась четвёртой - каждая оказалась бесполезна. Я всеми силами старался вспомнить, о чём так уверенно твердил детский голос, но находил лишь пустоту. Просто не хотел возвращаться к тем словам, которые изначально посчитал бредовыми, - я утопил их в небрежно нарисованном озере. Вспомнилось, как недавно я пытался нарисовать что-то глубокое, во что можно мысленно провалиться, но ничего не вышло: я сильно разозлился и едва не разорвал рисунок «недоглубокого озера».
Внезапно ударила головная боль. Она была похожа на старый ржавый поезд, который издал громкий противный гул. Казалось, что безумие длится уже не один день, - примерно несколько месяцев, год и даже бесконечность, словно что-то наказывало за прошлые ошибки. За это время произошло много событий: я даже не в силах вспомнить хоть один случай или детский голос, который дал бы ответ на волнующий вопрос. В голову пришло только странное письмо, чёрный силуэт и предательство Влада - это самое ужасное, что могло произойти со мной за несколько часов, которые превратились в бесконечную нить.
- Не могу вспомнить... В голове всё перемешалось. Я не знаю, что ты имеешь в виду! - раздражённо заключил я.
- Ты всё помнишь, просто решил забыть. Остановись и оглянись - всё вспомнишь, - продолжала твердить девочка.
Зажмурив глаза от бессилия, я снова погрузился в себя. Впервые за долгое время получилось найти что-то в голове среди пыльного хлама. «Ты должен перестать держать обиду и бояться своего отца. Прости и отпусти его» - эти слова заставили испытать волну негодования и страха. В один момент захотелось встать и начать крушить всё вокруг, подобно урагану, который не имел чувств. Я не хотел прощать тех, кто причинил много боли - я жаждал отомстить за свои страдания, которые с самого детства терзали меня.
- Ты думаешь правильно, продолжай... - мягко прошептала девочка. - Только месть не поможет тебе.
- Нет, я не буду этого делать! - резко возразил я. - Отец всегда ненавидел меня, относился плохо, постоянно пил и поднимал руку, а мать... Просто использовала меня. Почему я должен их прощать? Почему я должен об этом забывать? Ты ничего не знаешь!
- Я знаю намного больше, чем ты думаешь. Просто доверься мне. Ты должен взять себя в руки. Переступи через обиду, - уверенно сказала она и невидимо склонилась: - Иначе ты навсегда останешься здесь. Помни, Тёма.
Единственный способ выбраться отсюда - это прислушаться к словам, которые не переставала твердить незнакомка. С одной стороны, я понимал, что другого выхода нет, но с другой - не хотел просто так забыть весь пережитый ужас. Я считал, что отец не достоин моего прощения, не достоин увидеть в моих глазах доверие и наконец-то стать ко мне ближе. В голове выли сиреной слова, что я ужасный сын, тряпка, которой можно вытирать пол в старом подъезде. Однажды этот человек, будучи пьяным, уверенно и грозно сказал, что они взяли меня из детского дома, но даже не предполагали, сколько хлопот придётся пережить с таким непутёвым ребёнком. Негативные воспоминания резко всплыли и заставили испытать потерянность, такую до боли знакомую с детства.
Только сейчас я осознал, что сижу на бетонном полу. Вокруг по-прежнему гуляла темнота и знакомый силуэт, который стоял в метре от меня. Затаив дыхание, я прислушался к шорохам: отец молчал, словно чего-то ждал, замер точно по сценарию, который был мне неизвестен. Некоторое время назад он грозно кричал, пытался схватить и утащить в своё логово, но сейчас просто прожигал взглядом - я хорошо помнил его и уже никогда не забуду. На самом деле хотелось убежать, но я решил, что последую совету - это был последний шанс выбраться отсюда. Она где-то рядом, наблюдает в полной тишине и терпеливо ждёт, когда я осмелюсь на следующий шаг.
- Ладно. Хочешь, чтобы всё было по-твоему? Только тогда я найду выход? Я сделаю то, что нужно. И ты будешь обязана высвободить меня отсюда!
В душе по-прежнему жила надежда, что это просто кошмарный сон. Совсем немного и заброшенный дом выпустит из мрачного лабиринта, пропадёт знакомая тень, и перестанет что-то нашёптывать детский голос, который одновременно предавал и давал силы двигаться дальше. Однако всё было напрасно, как и всегда: стены никак не исчезали, отец не пропадал из виду, а девочка точно наблюдала где-то рядом. Придётся действовать, несмотря на страх и убеждение, что я не должен переступать через себя. Мне не оставили другого выбора: либо бороться, либо остаться навсегда здесь.
Послышались медленные шаги. Сначала я даже не заметил, как начал идти навстречу ужасному образу, который заставил закрыться в себе. Иногда я пытался вспомнить счастливый момент, когда страшный мужчина становился папой, но всегда сталкивался только с душевной болью. Казалось, не было и секунды, когда отец поддерживал, обнимал, заботился или хотя бы по-человечески относился ко мне. Он навсегда остался в памяти полным мужчиной невысокого роста с опухшим лицом в старой изношенной одежде. От него часто чувствовался запах перегара, пленился ужас и безнадёжность. Лишь один раз я услышал, как ночью он о чем-то сильно сожалел, распивая водку на кухне. Тогда мне показалось, что у него тоже есть чувства, но на следующий день охрипший голос убедил в обратном, когда я случайно разбил тарелку. Я не помню, чтобы отец любил меня, и завидовал сверстникам, когда видел их счастливых родителей.
- Тогда почему я должен это делать? Неужели нет другого выхода? Всё... Всё так ужасно. Я выгляжу жалким.
Как только осталось несколько шагов, я внезапно остановился. Страшная фигура будто повернулась ко мне и пронзила бездушным взглядом. В эту секунду сердце задрожало от ужаса, а пересохшие губы нервно поджались. Только сейчас я осознал, как сильно хочу пить. Уже нельзя отступать назад - бессмысленно бросаться в бегство.
- Ты мне не сын, понял?! У меня нет ни жены, ни сына. Я полностью одинок, и никто мне не нужен. А ты... - разразился мужской голос. - Ты ничего не достоин и будешь всю жизнь гнить вместе со своей непутёвой матерью!
- Нет! - резко возразил я. - Такого никогда не будет! Ты не мой отец! Это просто моё воображение. Просто сошёл с ума, потерял рассудок...
Во мне что-то резко надломилось. Вместо борьбы с отцовской тенью я впал в отчаяние, которое не смог контролировать. Было страшно признать, что всё происходит наяву, но это было необходимо. Я понимал, что дальше будет намного хуже.
- Что ты ноешь как девчонка? Совсем стыд потерял? Так и знал, что эта сука воспитает слабака! Я в своё время достойно терпел все побои, а ты от малейшего удара расплакался!
Было противно слушать то, что когда-то ранило меня. Каждое слово возвращало в тусклую комнату, где повторялась ужасная картина. Тогда я не смог ответить на крики - лишь молча терпел оскорбления и сильные побои, видел ярость в глазах, которые нагоняли невероятный ужас. Больше всего было стыдно, когда слёзы начинали градом течь по щекам - часто отец становился свидетелем плача, который сильно раздражал его. Он всегда унижал за чувства, «затыкал» рот, когда я пытался рассказать о чём-то важном. С тех пор я привык быть грязным, рваным и побитым, но сейчас хотелось защититься: впервые заступиться за себя.
- Ты больше не тронешь меня, - твёрдо начал я. - Я больше не хочу видеть твою ненависть. Не понимаю, почему ты так относишься ко мне, но когда я выберусь... Мне больше не будет страшно, слышишь? Наверное, я справлюсь... Точно найду выход.
Никогда прежде я не подозревал, что смогу сказать что-то подобное. Обычно я предпочитал молчать или что-то тихо бормотать, но сейчас нашёл смелость высказать то, что долго беспокоило. За несколько лет накопилось слишком много обид, которые медленно, но верно уничтожали, заставляли иногда задыхаться от черноты. Возможно, именно это впервые сподвигло встать на свою сторону. Ещё вчера я мог унижать, тыкать лицом в грязь и в порыве злости наносить себе вред - сейчас даже не поднялась рука причинить боль.
Однако внезапная смелость не была настолько сильной, чтобы переступить через себя. С каждой секундой глаза сильнее начинали сохнуть, сердце - тревожно выпрыгивать из груди, но я продолжал безотрывно смотреть вперёд. Мне показалось, что мрачная тень начала стремительно расти, вселяя необъятный ужас, который комом забился в горле. Как только задрожали колени, я начал жалеть, что решился на рискованный шаг. Возможно, это просто ловушка, в которую я угодил по своей глупости.
- И я... Мне... - с запинками начал я. - Хочу сказать, что...
- Ты ничего не достоин. Все твои попытки напрасны. Просто признай, что ты тряпка. Ты жалкое подобие, - гневно раскидывался отец.
- Нет! Ты не смеешь так говорить обо мне! Я достоин быть счастливым! Я достоин найти отсюда выход, - мой голос едва дрожал.
- У тебя ужасное поведение. Мерзко на тебя смотреть. Как ты мог вырасти таким слабаком? Ты никто - запомни это.
В один момент темнота перестала иметь значение. Теперь существовала только моя детская боль и человекоподобное существо, которое напоминало изуродованный образ отца. Преодолевая внутренний барьер, такой тяжёлый и мерзкий, я пытался отвергать острые слова, старался защититься от оскаленной пасти. Однажды поздним вечером я нарисовал картину: грозные тучи затянули небо, тёмно-зелёная трава стремилась куда-то вправо, словно ветер пытался вырвать из земли. Два сильных рыцаря сидели на лошадях, держа перед собой меч, будто ожидая, когда прогремит сильный гром - знак, что пора начать кровавый бой. Он застыл на несколько лет и продолжился лишь сейчас, когда я, будучи подростком, пытался победить своего отца.
«Я бы хотел вернуться назад, не переступить порог покинутого дома, но уже было поздно - теперь остался единственный путь, по которому я вынужден пойти»
- Ты поступаешь слишком... Отвратительно, но я не хочу больше это терпеть. Я понимаю, что... Мне нужно отпустить все обиды и простить тебя, - неуверенно начал я, выдохнул и твёрдо продолжил: - Я отпускаю и прощаю, слышишь? Ты мой отец, а я твой сын. Ты не гордишься мной, но я в силах гордиться собой!
В гробовой тишине пришло осознание, что успело произойти за короткое время. Больше всего потрясло то, что я смог озвучить переживания, которые долго копились в душе. Однако это совсем не обрадовало меня. Пересохшие губы затряслись, лицо начало гореть красным заревом, а с глаз ручьём побежали слёзы. Стало настолько стыдно за проявленные эмоции, словно я сделал что-то аморальное, но не мог это исправить. Раньше получалось легко подавить чувства, которые не соответствовали моему «образу». Теперь всё изменилось: я едва сдержался, чтобы не подать зарёванный голос.
Внезапно создалось впечатление, что негативная тень исчезла. Осталось неприятное жжение в груди, которое сопровождалось всхлипами, как двенадцать лет назад, когда произошло страшное событие. Впервые за долгое время возникло облегчение: оно позволило выдохнуть и скромно улыбнуться, словно весь кошмар остался позади. Однако я очень ошибался - все необъяснимые события только начинались.
Внезапно я заметил свет, который появился в нескольких метрах от меня. Всмотревшись, я постарался вспомнить его, но лишь испуганно отпрянул назад, как только он резко заискрился. Противный визг, мгновенная тишина и оглушительный треск, подобно взрыву стекла, заставил пригнуться, зажмурить глаза и крепко зажать уши. Ледяная дрожь охватила с головы до ног, как только я осмелился посмотреть вперёд: после лопнувшей лампы отец начал разрушаться на глазах, складываться, как карточный домик, теряя прежний образ. С каждой секундой я всё больше переставал узнавать его, словно он никогда не был моим отцом, - лишь воспоминания продолжали беспокоить душу.
- Папа... Что происходит? - с дрожью процедил я. - Мне невыносимо это видеть. Просто невыносимо, но я... Справился?
Через несколько секунд образ отца окончательно пропал. В последний момент я услышал невнятную речь, словно он пытался «посмертно» выразить сожаление за причинённую боль, будто пытался признаться, как сильно на самом деле любит меня. Глупые фантазии снова пробили на слёзы - на этот раз я не испугался их. Детские обиды на отца, которые терзали днями и ночами, рухнули на грязный пол. Они были похожи на чёрные камни, которые пропали в заброшенном помещении.
Однако я не мог полностью расслабиться. После пережитого ужаса чудо не произошло, кроме белого света, который исходил от дверного проёма. Он находился так страшно недоступно, что наводило на печальную мысль: это просто обман - никакого выхода нет. У меня не было другого выбора, кроме как проверить, что на самом деле скрывает незнакомый свет. Возможно, это последний шанс обрести свободу.
***
- Надеюсь, это выход. Я наконец-то выберусь отсюда. Лучше поторопиться, пока не началось очередное безумие.
Стены провожали застывшим взглядом, вслушивались в громкий топот и вселяли ледяной ужас. Иногда я замечал знакомые тени, словно кто-то рисовал живые картины, которые стремились поймать меня. Каждый раз они пропадали, когда я пытался рассмотреть их. Становилось страшно от мысли, что они правда преследуют меня.
Больше всего пугал силуэт отца, который иногда появлялся на стенах и провожал озлобленным взглядом. Казалось, мне не удалось преодолеть свой страх, не получилось справиться с ужасом, который постоянно давил на нервы. Пытаясь добежать до единственного шанса на спасение, я часто спотыкался, больно ударялся и терял связь с реальностью. Паника не позволяла мыслить трезво: я жаждал выбраться из заброшенного дома и был готов пойти на всё ради этого - испытывать жжение от нехватки кислорода, чувствовать, как сердце рвётся изнутри, как ноги терзает ноющая боль, а лицо и дрожащие руки охватывает холод.
Спустя время начало казаться, что я бегу уже около часа. Создавалось впечатление, что я совсем не сдвинулся с места, что попытка была напрасной, и на самом деле нет никаких шансов. Отчаяние подкатывало к горлу, хватая железными цепями, но я постарался взять себя в руки. У меня не осталось другого выбора, кроме как довериться белому свету в конце коридора. Тревога кричала, что я могу не успеть, но я старался думать об обратном.
- Нельзя упустить шанс, нельзя вот так промазать. Я не знаю, что здесь происходит, и понимать не хочу. Ведь я... Не верю в мистику, нет! - пытался слепо убедиться я. - Тогда почему сейчас вижу знакомые тени? Почему слышу знакомые голоса? И звуки... Неужели всё снова повторяется?
От быстрого бега я начал стремительно выдыхаться. Однако сейчас нельзя остановиться: нечто высокое приближалось ко мне, тянуло свои мерзкие пальцы, пытаясь схватить и затянуть назад. Я боялся обернуться назад, не желал проверять, правда это или безрассудная фантазия.
- Но я же всё сделал правильно! Не может быть такого, что я останусь здесь навечно! Я... Хочу жить!
Внезапно разъярённый крик мужчины и умоляющий голос женщины раздались в помещении. Это произошло настолько неожиданно, что заставило вскрикнуть и схватиться руками за голову. Несмотря на сильную усталость, я нашёл последние силы, чтобы ускорить бег. Сейчас я снова стал беззащитным ребёнком, который отчаянно ищет поддержку и утешение в холодных бетонных стенах. Однако никогда не получалось найти его - лишь в выдуманном друге, который давно не навещал меня. Было легче переживать ужасы, когда я воображал, что он рядом со мной, когда фантазировал, как его ладонь ласково гладит по голове, а губы шепчут, что всё обязательно наладится. Уже долгое время его нет - я один в поисках того, чего никогда не было.
- Я ненавижу тебя! Зачем я только вышла замуж за такого идиота? Если бы не этот ребёнок, то я бы давно развёлся с тобой! Так разведись сейчас, чего ждёшь? Я хочу уничтожить тебя! Ты столько времени врала мне! Ты никогда не ценил меня!
Кошмарные крики, такие до боли знакомые, сопровождались хлопаньем двери и треском посуды - всё это порождало необъятный ужас, который вынуждал закрыть уши трясущимися ладонями. Только сейчас я осознал, что невыносимо боюсь громких звуков: они ассоциируются с угрозой, от которой надо как можно скорее спрятаться. Когда наступал вечер, я находил безопасность в мягком одеяле, под старой кроватью, в большом шкафу, за тёмно-синей шторой или сбегал на улицу. После побега было страшно вернуться домой, ведь я понимал, что буду наказан: не начнёт отец - объявится разъярённая мать. Возможно, нужно давно привыкнуть, но мне до сих пор страшно наблюдать, как тлеет тёмно-оранжевый закат, страшно слышать, как открывается входная дверь. Горький спектакль стал нашей семейной традицией, которую я с детства мечтал забыть.
- Я больше не выдержу! Хватит! - отчаянно выкрикнул я.
Больше не волновали слёзы, которые снова покатились по щекам. Теперь важно лишь одно - убежать прочь от бесконечного ужаса, семейной драмы, которая заставляла стынуть в венах кровь. Казалось, ещё немного и я свалюсь на грязный пол: приму поражение и навсегда останусь в темноте. Однако я продолжал бежать вперёд, спотыкаясь от утомления и дыша верой, что скоро всё закончится. Лишь в последний момент возникло желание сдаться.
- Почему ты не избавилась от него? Зачем рожала от меня? Я думала, что ты изменишься! Ты сама во всём виновата! Убирайся из этой квартиры! Забери его с собой, мне такой бестолковый сын не нужен!
Каждое слово, которое громко звучало в коридоре, заставляло поверить, что я просто ничтожество. Тяжело вспомнить хоть один момент, когда родители искренне гордились мной, - постоянная критика стала моим верным путником. Теперь чаша негатива переполнилась и всё начало выливаться наружу: страх громких звуков преследовал, пытался сбить с толку, но я старался не поддаваться влиянию. Никогда прежде я не держался так за надежду, которая постоянно гасла, но возвращалась назад.
- Я обязан выбраться. Сейчас нельзя сдаваться, - тяжело дыша, шептал я. - У меня всё получится. Это единственный шанс на спасение - другого не будет. Либо сейчас, либо никогда. Я должен сделать это. Я выберусь... Обязательно.
Казалось, прошла целая вечность. Мне потребовалось безостановочно бежать несколько минут, чтобы наконец-то приблизиться к белому свету. Каждую секунду я боялся не успеть перешагнуть порог, было страшно даже представить, как железная дверь уничтожает надежду. Больше я не верил, что нахожусь в пятиэтажном панельном доме: он оказался огромным и запутанным, подобно самому длинному зданию в мире. Возможно, на самом деле он никогда не существовал - всюду гремело непонимание, что происходит в странном районе. Однако этот вопрос отошёл на второй план, как только я резко остановился и немного согнулся. Ноги ужасно гудели, словно вот-вот откажут, сердце бешено колотилось, а лёгкие сходили с ума от физической нагрузки. Я никогда не бежал так быстро, как сейчас, когда жаждал оказаться на улице.
Немного отдышавшись, я прислушался к постороннему шуму. Несколько секунд назад преследовали громкие голоса и неразборчивые тени на стенах, постоянно где-то хлопала дверь и разбивалась посуда - теперь всё пропало в гробовой тишине. Создавалось впечатление, что родители наконец-то помирились, произошло что-то страшное, или кошмар остался позади. Всё изменилось так внезапно, что я даже не сразу поверил, что нахожусь в шаге от выхода.
- Неужели это конец? - хриплым голосом произнёс я. - Это было непросто... Но я справился.
Впервые получилось обернуться назад и осмотреться по сторонам. Больше никто не преследовал, словно нечто испугалось света. Душевный страх наконец-то пропал, как только я прикоснулся к ручке, после чего дверь приоткрылась вперёд. До этого момента я сильно беспокоился, что это лишь мираж, горькая фантазия, которая решила страшно разыграть меня. Оставалось сделать пару шагов, чтобы навсегда покинуть мрачный лабиринт.
Возможно, я совершал ошибку, может, делал всё верно. Я не знал, что ждёт впереди, но понимал, что нет другого выхода: я должен войти туда, где ждёт неизвестность. Сейчас рядом со мной не было поддержки - детский голос неожиданно исчез, словно никогда не являясь реальностью.