Глава IV: Силуэт в темноте
***
— Тебе некуда бежать. Можешь даже не пытаться покинуть это место. Отсюда нет выхода.
Мужской голос показался оглушительно громким. Он походил на сильное землетрясение, которое охватило дрожью весь дом. Его слова прозвучали настойчиво и одновременно безжизненно, вызывая страх и непонимание, кто сидит возле грязного окна. Странный холод шёл отовсюду, словно здание трещало по швам, пока в голове кричали вопросы и воспоминание о мерцающем огоньке. Именно он заманил сюда, и я точно знал, что это не сон, не галлюцинация и не фантазия.
Не в силах сдвинуться с места, я растерянно смотрел вперёд. Сначала было тяжело что-то увидеть кроме силуэта, но постепенно глаза привыкли к темноте. Стоило невидимым фигурам наконец-то показать себя, тревога только усилилась, голова начала раскалываться, а в ногах почувствовалась слабость. Маленькая комната убедила, что я не ошибся, увидев в ней кухню. Слева стояли и висели по два ящика, посередине расположилась газовая плита; справа находился старый холодильник, который обычно громко гудел по ночам; возле заляпанного окна стоял обеденный стол, а рядом, сгорбившись, сидел незнакомый человек. Казалось, за пределами дома больше нет жизни, как и в до боли знакомой квартире, где по вечерам гремели ссоры, слышались крики и всхлипы. Признаться честно, я ненавижу кухни. Мне тяжело и тревожно находиться здесь. И сейчас я снова почувствовал, как внутри всё сжалось от осознания, насколько стало мрачным это место.
Однако это не тревожило так сильно, как сидящий незнакомец. Приходили мысли, что это просто рисунок, некая мумия или даже ростовая кукла. Нервный стук по столу прогнал подобные размышления и убедил, что впереди действительно человек. Холодная волна снова пробежалась с головы до ног. Я не мог разглядеть его лица – лишь замечал, как оно иногда сливается с темнотой. Возможно, я столкнулся с хозяином квартиры, который отказался покидать родное место, нарвался на местного бездомного, наркомана, алкоголика или просто безобидного любителя пощекотать нервы. Жуткую картину точно написал озлобленный художник, который всем сердцем ненавидел её, вылил все чёрные тайны и боль.
— Кто ты? — сдавленно прошептал я.
Испуганный крик застыл в груди. Каждую секунду он пытался вырваться и оглушить кухню, но терялся в сдавленном дыхании. Я не мог сдвинуться с места, словно превратился в статую, которая в любой момент могла развалиться. Казалось, ещё немного и послышится противный треск стекла. Всем сердцем хотелось бежать прочь, но что-то невидимое удерживало в одном положении. Сглатывая страх, я смотрел в неизвестность. С одной стороны, я жаждал получить ответ, но с другой – лучше бы никогда не слышал его.
— Знал бы я сам своё предназначение. За все года существования мне так и не удалось понять, кто я такой, — хрипло начал незнакомец.
По телу снова пробежались мурашки, стоило вдуматься в странные, но такие глубокие слова. Сначала я предположил, что мужчина просто пьян и несёт невообразимую чушь, но внятный голос твердил об обратном. Создавалось впечатление, что он просто одинок и решил поговорить со мной по душам. Однако я не хотел разделять его тоску.
— Тебе не стоит видеть во мне враждебного человека, — обречённо продолжил силуэт. — Ты знаешь меня, но ещё не успел осознать это.
Незнакомец будто повернул голову и пронзительно посмотрел на меня. От внезапности стало не по себе: я посчитал это за желание напасть, поэтому испуганно попятился назад. Впервые за несколько минут мне удалось сдвинуться с места, но это совсем не успокаивало, ведь я по-прежнему разговаривал с человеком, которого даже не видел. Казалось, он мог с головы до ног разглядеть меня, словно имел фантастическое зрение, пока я чувствовал себя наказанным, не имеющим право видеть то, что находится впереди.
Неожиданно на кухне стало полностью тихо, словно пропал звук в старом телевизоре. В этот момент сердце забилось громче, после чего я постарался быстро успокоиться, боясь, что посторонний шум разозлит незнакомца. Опустив напуганные глаза вниз, я быстро поморгал, осторожно вздохнул и снова посмотрел вперёд. За долю секунды картина изменилась: мужчина больше не смотрел на меня и держал в руке тлеющую сигарету. Только сейчас я почувствовал едкий, но такой родной запах «спасения». Наверно, незнакомец и правда реален.
— Я те... вас не знаю, — пробормотал я и замер на месте, стоило силуэту снова посмотреть на меня.
— Не ври себе, Артём, — твёрдо сказал мужчина, подобно беспощадному грому.
— Как я могу узнать в темноте знакомого человека? Вы сами скрываетесь и... — Тревожный голос трескался в сомнениях. — Я столкнулся с вами случайно, но ведь это и не удивительно: в заброшенном здании можно встретить кого угодно. Я знал, на что иду.
В голове фонтаном били мысли, строились теории и догадки, но я не смог уцепиться за них. Больше всего терзал страх и непонимание, что будет дальше. Любое слово могло пойти против меня.
— И откуда вам известно моё имя? — осторожно добавил я.
Каждая фраза повторялась, заставляла заново пережить эмоции и найти что-то неожиданное. Мне было непонятно, почему мужчина без сомнений назвал моё имя, почему так настойчив, хладнокровен и до ужаса суров. На самом деле я путался в собственных впечатлениях, не понимая, как относиться к тёмному незнакомцу. Он словно имел несколько личностей и сам терялся в них.
Внезапно я задумался о прошлом, где остался тёплый майский ветер, проблемы с родителями и учёбой. Совсем не хотелось видеть темноту, находиться в одиночестве и узнавать в покинутой квартире знакомые стены. Больше всего вводили в ступор жуткие совпадения: странная записка и неизвестный район, заброшенный дом и безотказное желание подняться на третий этаж, свечение в окне брошенной квартиры и маленький огонёк сигареты, грубый голос незнакомца и мой такой же прокуренный голос. Всё будто специально подстроено, чтобы столкнуть и никогда не показать образ. Я чувствовал, что что-то не так, но не хотел это понимать.
— Ты встретил того, кем являешься сам, — продолжил мрачно говорить мужской голос. — Я и есть ты, Артём. Тебе удалось встретиться с собой из будущего.
Тревога сменилась безудержным недоверием. Возникло желание заблокировать воспоминания, до последнего вздоха отрицать, но никогда не признать, что это правда. Потрясение возникло где-то в сердце, разрослось красным заревом и сильно ударило, после чего я на несколько секунд потерялся в пространстве, мысленно падая куда-то в пропасть. Странное чувство напомнило мне картину, нарисованную в гневе: тёмно-красные и оранжевые краски ослепили маленький город ядерным взрывом. Его ждал вечный кошмар, но у меня по-прежнему был выбор поверить или твёрдо отрицать. Всё это сопровождалось неуверенностью, рассеянностью, дрожью и слабостью, которую я снова показал и доказал самому себе. Глотая тяжёлый ком, я безотрывно смотрел вперёд, чувствуя, как холод бьёт по костям.
Мужчина продолжал сидеть за тёмным столом, держать в руке сигарету и смотреть на меня. Лишь иногда он отворачивался, прислонял её к губам и выдыхал серый дым, который жадно съедала тьма. Он точно о чём-то думал, чего-то ждал и даже беспокоился.
— Тебе не стоит бояться меня. — Послышался мокрый кашель. — Лучше бойся себя настоящего, чтобы не жалеть о своём прошлом.
Это вызвало лишь непонимание, за которым последовало раздражение. Неожиданно вспыхнула смелость, от которой задрожали руки.
— Чёрт возьми, да кто ты такой и что за бред ты несёшь? — высказался я и почувствовал, как стало холодно и одновременно жарко.
— Всё, что ты слышишь сейчас, – вовсе не пустые слова, — хмуро прошептал мужской голос. — Тебе стоит осознать всё как можно быстрее, иначе ты никогда не найдёшь выхода из этой тьмы, в которой сам себя заточил.
Каждое слово звучало мрачно и безжизненно, подобно дьявольской сущности, которая пыталась заманить туда, откуда не возвращаются. Гнев, страх и некая жалось – всё это терзало и сковывало меня. Я почти срывался на агрессию, но что-то останавливало от полного «взрыва».
— Ты хочешь запугать меня? Ничего не выйдет. Я не поддамся твоему влиянию.
— Ты всё неправильно понимаешь, — уверенно сказал мужчина, поднёс к губам сигарету и жадно затянулся.
— Ты сидишь в темноте, говоришь странные слова, но не объясняешь, что имеешь ввиду. Разве это не попытка запугать? — озлобленно высказал я. — И самое главное, зачем тебе это? Почему я должен слушать?
В ответ мужчина лишь нервно усмехнулся, снова затянулся сигаретой и на секунду пропал в тумане:
— Я не преследую цель породить ужас, но мне хочется сказать кое-что важное. Сейчас послушай меня внимательно. Время летит неумолимо быстро: сегодня ты только родился, завтра уже пошёл в школу, а послезавтра пыхтишь на нелюбимой работе. Каждая секунда отнимает час твоей жизни, которую, друг мой, ты совсем не бережёшь. Я знаю, как ты ненавидишь каждый день, час, минуту, секунду... И я понимаю тебя, ведь сам был таким, пока не лишился самого ценного, что только может быть у человека. Я искалечил себя и потерял свою жизнь: алкоголь и сигареты сделали своё дело. Мне всегда казалось, что ничего не убивает так, как негатив, но я не собирался ему противостоять. Всю сознательную жизнь я провёл в образе чужого человека и полностью растерялся во тьме. Я утопил себя в негативе: грубых словах, страшных мыслях и образах, которые сам себе придумал.
Незнакомец резко замолчал, словно попытавшись разглядеть во мне прозрение, и снова продолжил:
— Артём, не совершай тех ошибок, за которые придётся расплатиться. Пойми, жизнь одна и в твоих силах простить и изменить то, что кажется неправильным, — горько пытался убедить мужчина. — Я бы хотел, чтобы ты никогда не стал мной. Если ты не изменишься и не возьмёшь себя в руки, навсегда останешься во мраке, который медленно приведёт к концу. Поверь, я знаю, о чём говорю – ведь я и есть ты.
— Это всё бред, — растерянно прошептал я. — Это не может быть правдой. Ты... Ты всё это выдумал.
В одно мгновение всё вокруг перестало существовать. Скрипучий пол, старые обои на стенах, заляпанное окно и кухонный гарнитур затонули в темноте. Впереди я видел только старый обеденный стол и образ мужчины, который по-прежнему держал сигарету. Хотелось просто забыть, уничтожить, перекричать ненавистный голос: он пугал и призывал поверить в то, что даже не снилось в самых бредовых снах. Я не хотел допускать мысль, что мужчина говорит правду, что он является частью меня. Всё тело горело отрицанием, обжигало дыхание и чувства, которые страшно плавились. Я терял самообладание, словно больше не принадлежал самому себе.
Больше всего было сложно поверить, что совершенно чужой человек легко задел меня. В голову закрались самые безумные мысли: впереди сидит нечто, подобное потусторонней твари; местный алкоголик, который решил вывести из себя; обычный мужчина или парень, решивший разыграть ужасным способом. Неосознанно я начал осматриваться по сторонам в поисках потайной камеры, но видел только темноту, которая дышала прямо в лицо.
— Может, это просто сон? Да. Точно сон. Сейчас я проснусь, и всего этого не будет, не будет, не будет... — испуганно пробормотал я.
— Ты можешь отрицать, но это не спасёт, — снова сурово начал мужчина. — Ты должен нести ответственность за свой выбор.
— О чём ты вообще говоришь? Всё это... Просто бред. Надо быть полным идиотом, чтобы принять такое заявление за правду, — уже более уверенно процедил я. — Просто скажи, что это шутка. Неудачный розыгрыш.
— Чем раньше ты поймёшь смысл, тем будет лучше. Если сейчас возьмёшься за ум, ты не представляешь, как сильно будешь благодарен себе через десять лет. А вот потом – уже поздно. Просто помни это.
Сигаретный дым постоянно стремился вверх. Казалось, незнакомец курил уже пятую сигарету и не мог остановиться. С каждым разом поток становился мрачнее и вселял безжизненность, которая пугала меня. В этом тумане я невольно заметил родителей и маленького мальчика: он виновато смотрел на мать, затем переводил испуганный взгляд на отца, который не имел никаких чувств. Только через несколько секунд я понял – это лишь мои воспоминания из прошлого.
— Что происходит? — Мой голос предательски дрогнул. — Почему... Зачем я вспомнил это сейчас? Нужно срочно уходить отсюда.
— Ты никогда не забудешь прошлое. Пройдут года, но ты будешь помнить, как близкие люди сделали больно. Я тоже через это прошёл, но теперь... Я жалею о том, что не отпустил. У тебя ещё есть шанс сделать всё по-другому. Доверься себе, Артём, — продолжал убеждать мужчина.
В эту секунду сильнее вспыхнула злость. Я чувствовал, что больше не в силах контролировать себя. Странная ситуация дошла до предела, подобно огромному вулкану, который начал изливаться ядовитой лавой.
— Почему я должен верить твоим словам? — снова возразил я. — Всё это звучит как выдумка.
— Ты не видишь меня, потому что меня нет, — холодно сознался силуэт. — Всё, что я говорю, имеет большое значение. Ты поймёшь это через время, но тогда будет уже слишком поздно.
В ответ на повторяющиеся слова я закатил глаза. Потрясение сменилось непониманием, зачем я столько времени трачу на разговоры с человеком, который совсем не слушает меня. Он твердил о своём, но я не собирался следовать за ним.
— Даже если будет поздно – это не твоё дело. — Мой голос стал грубым. — Я не намерен слушать твои наставления, так что нам лучше закончить этот разговор.
— От себя не убежать, Артём. В противном случае, ты погубишь себя. Посмотри ещё раз на меня и задай вопрос: я готов к таким последствиям?
На этот раз я просто проигнорировал вопрос, сделав вид, что его не существует. Становилось жутко от осознания, что со мной происходит какая-то мистика, но также я не переставал злиться. Отчаянно хотелось верить, что чем быстрее я покину эту квартиру и встречу Влада, тем скорее всё это закончится. Больше не интересовало странное письмо, ведь я уже нашёл ответ в чёрном силуэте. Скорее всего, это его рук дело, но я не хотел в этом разбираться.
— Готов. Мне нравится жить такой жизнью, и я ничего не собираюсь менять. Я просто хочу забыть всё, что услышал.
Мрачная кухня снова застыла в тишине. С одной стороны, я должен был радоваться, ведь мужской голос больше не пытался убедить меня, словно потеряв веру, но с другой – она совсем не нравилась мне, будто предвещала кошмар. Однако я старался не думать о плохом, пытался игнорировать все образы, которые возникали перед глазами. Единственное, что всегда подводило, – это внезапные воспоминания о детстве и чёрных пятнах, которые портили яркий цвет. Они навсегда оставлены людьми, которые давно утратили для меня ценность, стоило осознать, что я никогда не был ими любим. Больше никто не имел право указывать – я никому не доверял и усердно избегал протянутой руки.
— Каждый твой шаг сегодня определяет твоё завтра. Помни, ты сам сделал свой выбор, — твёрдо заключил мужчина, после чего затушил сигарету.
— Именно поэтому больше нет желания слушать это, — грубо ответил я и уверенно продолжил: — И мне больше незачем здесь находиться.
Внезапно почувствовался сильный холод. Теперь я мог бежать прочь, постоянно спотыкаться, падать и снова подниматься. Во мне горел азарт покинуть странное место, забыть чёрный образ, который пытался убедить, что он – это я. Никогда прежде не приходилось испытывать столько смешанных чувств, как сейчас, покидая знакомую квартиру. Я жаждал забыть навсегда то, что было невозможно.
«Я сбегал от самого себя, находя в этом единственный правильный путь»
***
Последние два шага вперёд, судорожный вздох, и странная квартира осталась позади. Сердце тревожно раздирало грудь, стремилось выпрыгнуть наружу от мысли, что силуэт преследует меня. Создавалось впечатление, что он по-прежнему следит из-за угла, но не может переступить черту, подобно потусторонней сущности. На самом деле он и правда не являлся человеком – лишь подобием, которое сильно напугало меня. Теперь его чёрный образ будет сниться по ночам и появляться в тёмных переулках. Я хотел, чтобы всё это обошло стороной, но понимал, что ничего не смогу изменить. Мужской голос до сих пор звучал в голове, пока я стоял в подъезде и потрясённо смотрел в бездну, которую только что покинул.
С каждой секундой ноги всё сильнее тянулись к лестнице. Сначала я не мог оторвать взгляд от прохода, тревожно выжидая, когда разгневанный мужчина выпрыгнет на меня. Шоковое состояние продлилось около минуты, после чего я растерянно попятился назад и резко бросился спускаться вниз. Нужно было просто бежать и не оглядываться, не смотреть вперёд, чтобы окончательно не потерять голову.
— Мне просто показалось, просто показалось... Точно, показалось. Этого не может быть, не может, не может...
Однако я соврал самому себе. В один миг я обернулся и почувствовал, как затряслись ноги, словно лесенки стали ходить ходуном. Сначала я подумал, что мне всего лишь показалось, но знакомые образы заставили испытать неописуемый кошмар. Находясь между третьим и вторым этажом, я заметил в чёрном проёме очертания своих родителей и какого-то мальчика: не было видно их лиц, неизвестно, во что они были одеты, но одно ощущалось точно – они смотрели прямо на меня. Пугающий безжизненный взгляд хотелось забыть, просто перестать всматриваться и узнавать в несчастном ребёнке свой образ из детства. Он как будто смеялся надо мной и в то же время просил о помощи, только я не собирался слушать несуществующий голос.
В подъезде снова раздались громкие шаги. Я всеми силами старался не шуметь, боясь, что они догонят меня, но ничего не получалось. Нужно было бежать как можно быстрее и без лишних объяснений хватать Влада за руку, пока не случилось что-то непоправимое. На долю секунды я даже задумался о том, что всё это какой-то страшный квест, компьютерная игра или съёмки фильма, о котором никто не предупредил заранее. Казалось, вот-вот и загорится кнопка «выход», долгая игра подойдёт к финишу, а кадр наконец-то будет отснят.
— «Не смей смотреть назад. Просто беги вперёд. Неизвестно, что находится за спиной. Всё не должно так закончиться»
Как только я спустился на второй этаж, то сразу же споткнулся, но устоял на ногах. Посмотрев вниз, я увидел круглую вещь, похожую на шину, которую прежде не замечал. Возможно, мы тогда прошли мимо, или несколько минут назад кто-то протащил это сюда. На самом деле никакая теория не смогла успокоить: я по-прежнему боялся чёрной квартиры, странных силуэтов и теперь настороженно смотрел на шину. Она точно не могла просто так появиться, просто внезапно перегородить путь. Вокруг творился какой-то кошмар, который заставлял дрожать, но смотреть вперёд и думать, что вот-вот всё закончится.
— З-зачем мы вообще сюда приехали? Лучше бы я не находил это чёртово письмо! Лучше бы просто разорвал и выкинул его! — начал немного паниковать я. — И почему Влад за всё это время не позвал меня? Что он там делает так долго?
Обойдя шину, я подошёл к квартире, где в последний раз видел друга. Нужно было ещё немного пройти вперёд, чтобы оказаться внутри, но я не решился продолжить путь. Я боялся снова повторить сценарий с силуэтом, который без сомнений убеждал, что является мной.
— Влад, где ты? — осторожно позвал я и немного прибавил голос: — Давай, выходи! Нам пора сваливать отсюда! З-здесь творится какая-то чертовщина... Влад!
В ответ раздалось страшное эхо, которое принадлежало мне. Я пытался расслышать знакомый голос, как доверчивый ребёнок, который верил в чудо. Однако ни через секунду, ни через минуту, ни через пять минут Влад не подал знак, что заканчивает осмотр квартиры и возвращается обратно. Растерянно смотря на полузакрытую дверь, я не мог сдвинуться с места, чувствуя, как холодный ужас поедает меня. В голову закрались предположения, что всё увиденное – это страшный розыгрыш Влада, который не имеет начала и конца, или он тоже попал в чёрную квартиру, откуда не может выбраться. Последняя мысль показалась бредовой, а первая вызвала гнев, такой алый и безудержный, смешанный со страхом.
— Слушай меня внимательно! Либо ты сейчас же заканчиваешь свой розыгрыш, либо я ухожу один. Я приложу все усилия, чтобы ты отсюда так просто не выбрался!
Неожиданно я сорвался на угрозы, словно в этой истории антагонистом выступал уже не сумасшедший друг. Хотелось любыми способами выманить его, заставить подать голос и услышать надоедливый смех, после чего последует конфликт. Я не собирался молчать, чего-то ждать и смотреть в темноту, которая колола холодом. Руки уверенно потянулись в карманы штанов и начали искать телефон, но нашли только пару ненужных чеков, пачку сигарет и зажигалку, которая едва не выпала на пол.
— Да где он... Чёрт... Не уж я где-то выронил телефон? — перепугано прошептал я. — И что теперь делать? В этой темноте я его не найду, Владу не смогу позвонить... Это провал. Просто провал!
Образовалась новая проблема, которая заставила нервно осмотреться по сторонам. Я даже не представлял, где мог оставить телефон, который всегда держал под рукой. Больше всего пугало, что об этом обязательно узнают родители и начнётся очередной скандал, где придётся услышать, что я самый безответственный сын. Однако я старался не поддаваться мысли, понимая, что сейчас это не самый важный ужас. Теперь я никак не позвоню Владу – значит, не узнаю, где он находится и действительно ли это его злая шутка.
Чувствуя, как стены подъезда начинают давить темнотой, я немного отошёл назад, потрясённо посмотрел и снова почувствовал гнев. С одной стороны, я был готов унизиться и начать умолять Влада прекратить странный розыгрыш, но с другой – вскипал от злости, но не показывал, словно это могло обернуться против меня. На самом деле ничего хуже быть не могло: всё самое ужасное уже произошло.
— Как я мог ему поверить? Зачем я вообще с ним связался ещё тогда? Влад... Ты просто самый мерзкий человек, которого я когда-либо встречал! Слышишь? Сегодня моё терпение лопнуло! Я должен был понять, что ты просто по-тихому свалишь домой!
В глубине души я надеялся, что после этих слов наконец-то услышу Влада, но сильно ошибся. В ответ снова прозвучало эхо, только более гневное и страшное, словно здание начало злиться. Я уже который раз потревожил его покой, но ничего не мог поделать, понимая, что только так мог проверить теорию, что лучший друг давно ушёл домой. Неприятное осознание снова ударило, заставило почувствовать боль и прийти к выводу, что пора заканчивать.
— Ты думаешь, что я шучу? Влад, я серьёзно. Если ты здесь, то я больше не собираюсь ждать, — послышался судорожный вздох. — Чёрт с тобой! Я ухожу отсюда!
Больше не оставляя шанса, я развернулся и бросился бежать вниз. На секунду приходило ощущение, что кто-то следует за мной, что вот-вот схватит за руку или подаст голос, который расставит всё на свои места. Однако я точно знал, что за мной плетётся лишь сквозняк и железная цепь переживаний, которые теперь ни днём, ни ночью не дадут покоя. В моей голове творился бардак, будто и правда случилось землетрясение, дыхание уже давно сбилось и раздирало лёгкие, которые иногда заставляли кашлять, а пульс никак не приходил в норму. Я переживал настоящий ужас, среди которого было предательство лучшего друга.
Во мне бурлил гнев, смешанный с обидой. Никогда прежде я не чувствовал себя настолько ужасно при воспоминании о Владе, ведь он был моим единственным спокойствием. Лучший друг никогда не опускался так низко в моих глазах, поэтому я до сих пор не мог поверить, что он так подло поступил. Хотелось кричать, просто вырвать эмоции, которые затуманивали голову, но я ничего не мог сделать. Я просто спускался по лестнице, представляя, как Влад изначально продумал план, зашёл в квартиру на втором этаже, немного подождал, осторожно покинул дом и уехал домой. В тот момент на его лице была самодовольная улыбка, слышался смех и предвкушение, как я обнаружу, что его нет в заброшенном доме, и начну сильно паниковать. Он знал меня больше, чем собственные родители, знал, что я боюсь быть брошенным, и воспользовался моим положением. Возможно, именно он выкрал телефон, чтобы я не названивал ему. Возможно, я надоел, стал просто невыносим и ужасен, но Влад не имел право так со мной поступить.
Как только я спустился на первый этаж, темнота снова поглотила меня. Очередной испуг заставил замереть, прислушаться к шорохам и начать искать телефон, которого по-прежнему не было на месте. Я совсем забыл, что обнаружил его пропажу, поэтому не сразу осознал, что остался один во мраке. Хотелось включить фонарик, зажечь любую свечу или даже возвести костёр, но только не видеть кошмар, не чувствовать холод, ударяющий сильными волнами. Ненавистный свет стал так необходим, что я был готов разбивать кулаки, лишь бы найти его. Создавалось впечатление, что наступила глубокая ночь, поэтому весь мусор под ногами исчез, как и открытый выход.
— Стоп, — растерянно начал я, — разве здесь была дверь? Насколько я помню, когда мы заходили, то её не было. Ещё стало очень темно. Не могло же так быстро сесть солнце? Наверное, и часа не прошло, как мы зашли сюда. А что если я просто пришёл к другому выходу? Чёрт пойми этот дом.
Последняя теория казалась странной, но самой желанной, ведь я не хотел признавать, что встретился лицом к лицу с чем-то потусторонним. Почти одновременно произошло столько событий, что всё не укладывалось в голове: чёрный силуэт, как настоящие образы родителей, пропажа и предательство Влада, а теперь железная дверь, которой точно не было до этих событий. Всё было каким-то нереальным, вымышленным и нарисованным.
Глубокий вздох, несколько неуверенных шагов и я встал рядом с железной дверью. Каждое движение давалось с трудом, словно за спиной тянулся тяжёлый камень. На самом деле я просто боялся подойти ближе, прикоснуться к двери и резко понять, что она намертво заперта. Я хотел верить, что это страшный сон, который обязательно зарисую на чистой бумаге.
— «Только бы мысли остались просто мыслями. Сейчас открою дверь, посмотрю вперёд и увижу знакомую улицу. Небо просто затянули тучи, поэтому так темно. Главное, выбраться. Просто выбраться»
Холодные руки осторожно потянули дверь на себя, затем попробовали вперёд, но ничего не получилось. Стоило приложить больше усилий, начать судорожно дёргать и даже ударить – результат по-прежнему оставался неизменным. Железная дверь будто была намертво приварена, словно кто-то боялся, что потусторонняя тварь выйдет за пределы заброшенного дома.
— Что за шутки? Такого просто не может быть! Просто какой-то... Бред! Я просто мало стараюсь, просто нужно сильнее!
Каждое бесполезное действие разбивало уверенность. Потрясённо смотря на дверь, которая даже не сдвинулась с места, я начал чувствовать, как тревога захватывает и безжалостно терзает душу. Мои руки дрожали и болели, но продолжали бить, пока навязчивые мысли заставляли поверить в безнадёжность, а ноги кипели желанием поскорее убежать. Я начинал срываться, кричать и даже пытался выдернуть дверь с петель. Всё было бесполезно и уже поздно: знакомая паника резко пронзила меня.
Последний сильный удар с ноги по железной двери, мгновенная боль и отчаяние заставили отступить назад. Стремление выбраться пропало также внезапно, как и появилось некоторое время назад. Сначала я загорелся ярким светом, а потом сгорел дотла, когда наконец-то осознал, что все попытки пробить дверь – бесполезны. Казалось, просто я стал настолько бессилен, что даже не способен покинуть заброшенное здание. Скорее всего, именно Влад постарался, чтобы я не смог так просто уйти. Его розыгрыш перешёл всевозможные границы.
— Я не могу открыть дверь... Как бы я ни старался, ничего не получается... Она будто прибита или подпёрта чем-то! Как же всё это странно звучит и только Влад мог пойти на такое! Если выберусь, никогда не прощу этой выходки!
Я устало опустил взгляд и прислонился к холодной стене. Сначала мне показалось, что кто-то обнял сзади, но это было просто желание, которое я никогда бы не осмелился озвучить. Больше не хотелось кричать, болезненно бить по двери и умолять, чтобы плохие мысли не сбылись, – лишь осесть на дно и поддаться эмоциям. Несмотря на то что они часто давили, я не давал слабину, особенно на глазах других. Однако сейчас я остался один в сырости и темноте.
— «Только не это... Пожалуйста, не надо. Я буду жалким, если поддамся. Никогда не прощу себя за слабость!»
Растерянно смотря из стороны в сторону, я пытался найти утешение, которого мне не хватало с самого детства. В голову пришла идея зайти в квартиру и попробовать выбраться через окно, но больше не осталось сил даже сделать шаг вперёд. Внутренняя паника уничтожила всё, что могло помочь: я обречён остаться в заброшенном доме в полном одиночестве. Сухие губы тревожно подрагивали, глаза налились слезами, ледяные руки стали бледными, а тело опустилось на грязный пол, задевая бесконечный мусор. Я чувствовал себя маленьким обиженным ребёнком, который так и не научился принимать мир со всеми изъянами. Особенно грызло понимание, что снова бросил самый дорогой человек, что я снова стал не нужен, когда так нуждался в поддержке. От меня легко отказались, оставили в темноте, подобной мягкой игрушке, которую я увидел, когда мы шли на второй этаж.
— Не смей ныть как девка! — громко процедил я. — Ненавижу себя, сука, ненавижу!
Мне не нравилось, как противно я выгляжу, что посмел проронить слезу, когда нужно было действовать решительно. Испытывая душевный ужас, я закрыл лицо дрожащими ладонями и поджал к животу колени. Любой нормальный человек бы не растерялся: он продолжал бы попытки открыть дверь, рвал и метал всё вокруг, но не сдался бы так быстро. Мне стало стыдно за своё поведение, за свою слабость и не способность решить проблему. Особенно мешал страх замкнутых пространств, который неожиданно завладел мной. Он не позволял успокоиться – лишь нагнетал мысль, что я никогда не выберусь отсюда.
Неожиданно я вспомнил родителей, словно вернулся на третий этаж и снова увидел их. Больше никто не преследовал, но это совсем не успокаивало, ведь я точно знал, что они терпеливо ждут меня, чтобы отчитать за очередной промах в учёбе. Находясь в запертом подъезде, я больше не хотел думать и даже знать, что тогда встретил силуэт матери и отца. Страшные крики, ссоры и предательство – всё снова всплыло перед глазами, как чёрная волна, в которой также оказался Влад. Я до сих пор не мог поверить, что лучший друг смог так подло поступить, – теперь между нами навсегда образовалась пропасть. Если когда-нибудь ему потребуется помощь, я даже не посмотрю в его сторону.
— «К чёрту эти воспоминания! Зачем я думаю об этом? Я должен забыть, должен послать, должен просто перестать!»
С каждой секундой паника всё сильнее впивалась. Казалось, она кружила вокруг чёрным одеянием, которое создавало мрак. Я сильно боялся его, поэтому никак не решался открыть глаза и сильнее вжимался в стену. У меня никогда не получится объяснить своё состояние, но одно знал точно: я будущий мужчина, поддержка и опора семьи, а это значит, что я не имею права бояться. И мне стыдно понимать, что всё получилось ровно наоборот.
— Всё кончено. У меня больше не сил бороться... Влад поступил со мной, как мать и отец. Они все предали меня. Я всегда знал, что никому нельзя доверять... — потерянно прошептал я.
Всем сердцем хотелось почувствовать поддержку. На полу можно было легко споткнуться, холодные стены как будто сдавливали, потолок вот-вот мог провалиться, а люди потеряли ценность и остались за железной дверью. Казалось, что я остался один во всём городе, стране, мире – больше не с кем поговорить, больше нельзя почувствовать мимолётное спокойствие. Во мне царило отчаяние и злость, способная сжечь даже заброшенный дом, который стал главной проблемой. Гнев, потрясение, отчаяние, потерянность, обида – я больше не понимал, что со мной происходит. Только надеялся, что кошмар однажды закончится.
«Я лишь больше заточил себя в том, чего до безумия боялся»