Глава III: Панельный дом
***
— Нам нужно срочно встретиться, — приложив телефон к уху, резко выдал я.
— Эм, привет. Это ты, конечно, неожиданно. Извини, но не сегодня. У меня скоро...
— Никаких извини! Жду тебя возле синей вывески. Ну, ты же знаешь, где она находится?
— Да, но подожди. Сегодня у меня дела, а вот завтра... — Снова попытался отказать Влад.
— Вот, туда и иди. Всё, договорились. Жду тебя через пятнадцать минут.
Я резко сбросил звонок, быстро засунул телефон в карман и начал успокаиваться, пока совсем не потерял рассудок. Очередной конфликт с матерью так и не состоялся, ведь я даже не дошёл до третьего этажа. Пришлось отодвинуть семейные переживания и сосредоточиться на странном письме. Крепко сжав лист, я выбежал из подъезда и направился в сторону знакомой вывески. Во мне бушевало желание прояснить всё здесь и сейчас.
Несколько минут назад я испепелялся агрессией и был готов снести всё на своём пути. Навязчивая мысль, что лучший друг решил поиздеваться надо мной, никак не отпускала, и лишь после телефонного разговора стало немного легче. Томительное ожидание не тревожило так сильно, как первые секунды неизвестности. Выдернув Влада из повседневной рутины, я почувствовал удовлетворение, зная, что через пятнадцать минут выскажу претензию. Я был уверен, что истерзанный листок его рук дело. Оставалось ненадолго погрузиться в себя, чтобы быстрее прошло время.
Мне всегда трудно давались знакомства. Иногда отвергали меня, высмеивая, что с ботаником даже не о чём поговорить, а иногда я сам отказывался подружиться, считая, что это пустая трата времени. Однажды за отстранённость меня назвали отшельником: я избегаю людных мест, ненавижу компании, в которых всегда становлюсь призраком. С одной стороны, мне комфортно наедине с собой, ведь никто не критикует и не повышает голос, но с другой – я не могу терпеть одиночество, страдая от тревожных мыслей.
В восьмом классе мне впервые понравилась девушка из параллельного класса. Появился незнакомый трепет, который хотелось разделить с ней, наблюдая, как на ветру развеваются короткие огненные волосы, а необычного оттенка янтарные глаза влюблённо смотрят на меня. Однако это всего лишь мечты и глупые фантазии. Она никогда не смотрела в мою сторону, да и я не решился познакомиться. В тот момент я боялся, что она просто посмеётся и отвергнет меня, и спустя время это произошло: возле школы её начал встречать и обнимать высокий парень. Тогда я долгое время не мог прийти в себя, испытывая злость, обиду и разочарование. Влюблённость в девушку, у которой даже не знал имени, не привела ни к чему хорошему.
Одиночество бродило за мной, и только Влад, мой единственный и лучший друг, поднимал настроение. Впервые мы познакомились в детском саду, когда Влад подошёл ко мне, улыбнулся и предложил подружиться. Дошкольные года пролетели быстро, наступила пора идти в первый класс. Тогда мы разделились: я попал в «А» класс, а он оказался в «В». Несмотря на разные дороги, мы продолжали поддерживать дружбу, встречались на переменах и после школы шли гулять во дворах. Влад всегда был позитивно настроен, дарил радость и смешил даже в самый худший день. Также ему нравилось разыгрывать людей: то мать тараканами испугает, то с десятого этажа скинет пакет с водой, то на улице притворится, что в обморок упал.
— Походу он продолжает издеваться над людьми, — хмуро произнёс я, комкая листок. — Я не могу быть в этом уверен, но скоро должен узнать всё «от» и «до».
В последнее время мы стали реже общаться. Сначала я заучивал учебники, не вылезал с домашних заданий, поэтому часто отказывался встретиться. Теперь ситуация обернулась по-другому: я перестал сидеть за учёбой, но Влад наоборот взялся за ум и начал активно готовиться к выпускным экзаменам. Примерно три недели назад я пришёл к нему в гости. Точно помню, что рассказывал об очередной ссоре, где мать назвала меня бездарным за плохую учёбу, а я выдал, что однажды просто не вернусь домой. Услышав разговор, его мать решила поговорить со мной наедине, интересуясь, нужна ли мне помощь. Серо-голубые глаза выражали беспокойство, словно увидели во мне нечто страшное. Я знал, что она работает психологом, но не захотел делиться проблемами.
— Так, стоп. Зачем я опять вспомнил? Какой-то бред. Сейчас лучше думать о листке, — недовольно процедил я и задумался: — Если он так занят, тогда зачем ему прикалываться надо мной?
Внезапно появились сомнения. Учитывая, что Влад погружён в учёбу, я пришёл к выводу, что ему незачем устраивать сложности с проникновением в мой подъезд, чтобы закинуть в почтовый ящик полупустой лист. Неприятная волна тревоги снова затронула холодом сердце. С одной стороны, всё указывало на непричастность к злому умыслу, но с другой – я не хотел опровергать мысль, что именно Влад поселил ещё больший хаос в моей жизни.
— Он разыграл меня пару лет назад, сказав, что заблудился в лесу за городом, но больше такого не было. Вдруг он снова решил взяться за старое? — убедительно пробубнил я. — Да и голос у него был какой-то странный. Будто старался не заржать в трубку.
Вспоминая недолгий разговор, я старался подтвердить свою правоту. Перебирая каждую интонацию, каждое слово и посторонние звуки, я надеялся найти любую зацепку, которая выведет Влада на чистую воду, если он начнёт оправдываться, что не имеет никакого отношения. Я сдерживался от мысли, что это не его рук дело, что сильно ошибаюсь в своих выводах, что лучший друг не способен пойти на такой шаг. Хотелось подготовиться к чему-то худшему и нежелательному, чтобы не выглядеть глупым человеком.
Остановившись возле панельного трёхэтажного дома, я тяжело вздохнул и облокотился на стену старого магазина, куда часто заходил за чипсами и газировкой. Каждая секунда длилась подобно минуте, оттягивая момент встречи. Казалось, время издевательски смеялось надо мной: оно давило, заставляя чувствовать унижение из-за собственных мыслей. Правая рука потянулась к пачке сигарет, но желание резко оборвалось.
— Приветствую тебя, Артём, — весело пропел Влад, подкравшись с прохода в тесный двор.
Звонкий голос окатил яркой вспышкой, которая заставила вздрогнуть от неожиданности и отойти назад. Я перепугано посмотрел в голубые глаза, ощущая, как бешено колотится сердце. В этот момент я выглядел не то чтобы глупо, а смешно.
— Ну и какого чёрта ты так подкрадываешься? — гневно начал я и несдержанно продолжил: — Опять свои приколы на мне испытываешь? Тебе что, заняться нечем?
— С чего ты взял?— с непониманием произнёс Влад. — Я вообще не собирался выходить на улицу. Ну да, захотелось немного развлечься и попугать.
— Ты не меняешься, — хмуро пробубнил я. — Значит, я был вдоль и поперёк прав.
Раздражение начало разрастаться, подобно огненной буре, которая вот-вот вырвется наружу. В такие моменты всегда становилось страшно от себя. Иногда негативные эмоции позволяли терять рассудок, после чего я срывался на крики, бил и швырял предметы, а после закрывался в себе. Однако сейчас я старался не допустить всплеск раскалённой лавы, которая способна уничтожить последнюю дружбу. Казалось, Влад замечал это и понимал, что необходимо сгладить ситуацию. Он ещё не знал, в чём я его подозреваю, но не на шутку насторожился.
— Ладно-ладно, успокойся. Чего так сразу реагировать? — спокойно произнёс Влад, внимательно смотря на меня.
Выразительные глаза явно пытались что-то прочитать. Влад был выше меня, поэтому приходилось приподнимать голову, чтобы встретиться взглядом. Тёмно-коричневые волосы, в отличие от моих, были намного короче – ему не приходилось мучиться от назойливого ветра, который постоянно портил укладку. В нём горела уверенность в себе, оптимизм и жизненная искра, что заставляло иногда завидовать собственному другу. Казалось, у него нет никаких проблем – только успех, спокойствие и веселый смех. Однако сейчас Влад выражал знакомые мне эмоции.
— Ты в норме? — напряжённо спросил он. — Выглядишь бледновато. Ты болеешь что ли?
Неожиданный вопрос заставил растеряться. Я давно не смотрелся в зеркало, поэтому сначала даже не нашёл что ответить.
— Не болею. Просто много всего навалилось, вот и бледный. За день могу пачку сигарет скурить, стресс... — тихо ответил я и скомкал в кармане листок.
— Ну ты даёшь... — удивлённо протянул Влад. — Два месяца назад ещё не было так плохо. Мне кажется, ты совсем распустил себя.
Я положительно покачал головой. В последнее время стало настолько всё равно, что я перестал пытаться что-то изменить – лишь защищался от нападения. Также я чувствовал, что что-то не так со здоровьем: постоянная бессонница, тяжесть в животе и головные боли не давали покоя. Создавалось впечатление, что я медленно тлею изнутри, каждую секунду сгораю и превращаюсь в пепел. Если Влад выглядел как прежде, то я будто ссыпался, вызывая удивление и беспокойство в глазах людей.
— Может и так. Но я уже не остановлюсь. Так сказать, слишком поздно, — с моих уст сорвался нервный смех.
— Честно? Не вижу ничего смешного. Я бы не советовал так делать, — серьёзным голосом начал наставлять Влад. — Ты помнишь Серёгу? На пару лет нас старше был. И где он сейчас? С четырнадцати лет безвылазно курил и пил, а в девятнадцать печень не выдержала.
Эти слова пробудили бурю негативных эмоций. Я ненавидел, когда мне кто-то начинал рассказывать, как правильно жить. Особенно, когда сравнивали с другими людьми, где я подобен им или намного хуже.
— Я не просил читать мне лекции! — Раздражение внезапно вырвалось из груди. — Да и вообще я встретился с тобой не для того, чтобы ты мне рассказывал, как жить! И без тебя знаю...
— Кстати, да. О чём ты так срочно хотел поговорить? — с интересом спросил Влад, никак не отреагировав на крик.
Хотелось накинуться с обидными словами и растоптать дружбу, которая на самом деле была дорога. Раздражало непоколебимое спокойствие, но также всегда удивляло то, как Влад может просто реагировать на гнев. Казалось, он продолжал общаться со мной, благодаря рассудительности в нужных ситуациях. Будь на его месте, я бы уже давно начал селить негатив в ответ.
Только спустя минуту получилось сосредоточиться на вопросе, который изначально хотел прояснить. С озлобленного кровожадного волка я снова превратился в трусливого зайца: хотел убежать от того, что не может причинить вред. Сейчас я вспомнил именно эту картину, потому что когда-то сам вообразил и нарисовал её на старом листе. И теперь неосознанно выбрал эту роль.
— Ну... — растерянно начал я. — Я нашёл кое-что в почтовом ящике.
Мой голос неожиданно стих. Подкрался знакомый страх неправоты: я боялся прийти к выводу, что сброшенная на Влада вина – неверна, боялся услышать чёткое «нет», которое воспламенит панику. Было намного проще обвинить лучшего друга в розыгрыше, чем осознать, что придётся копать намного глубже. Я изначально убедил себя, что это его рук дело, и всей душой не хотел увидеть, как разбиваются мои ожидания.
— Рассказывай как есть, — настойчиво сказал Влад и скрестил руки на груди: — Я же вижу, как ты мечешься от волнения. Ну, почтовый ящик, а что дальше?
Замечая нетерпение, я всё же пересилил себя: медленно вынул из кармана скомканную бумагу, развернул её и протянул вперёд.
— Как видишь, кто-то решил подкинуть мне прикол. Только вот это совсем не веселит. Когда смотришь почтовый ящик, явно не ожидаешь увидеть подобное.
Я пристально посмотрел в голубые глаза, пытаясь залезть в сознание, чтобы предугадать мысли и дальнейшие действия. Я не выносил неизвестность: она всегда нервировала, медленно впивалась в сердце и пожирала силы. В ответ Влад задумчиво вздохнул, что натолкнуло на мысль, что он пытается придумать фразы, которые помогут выбраться сухим из воды.
— Какой-то адрес, два слова... И всё? — с усмешкой выразился Влад, вертя листок.
— Ну как видишь, — пробубнил я и косо посмотрел на него: — И тебя ничего не смущает?
— Да я просто не знаю, как на это реагировать, — более спокойно ответил Влад. — Ну, может, почтовый ящик перепутали и подбросили тебе случайно. Могли, конечно, и специально кинуть. Может, дети местные шутят.
Последние слова мне не понравились. Я точно знал, что в подъезде живут только ворчливые старики, которым нет дела до почтовых ящиков: они могут копить присланные газеты неделями, пока они не начнут вываливаться. Только на первом этаже жили две семьи с детьми, которым по три года и пять лет, поэтому они физически не смогли бы дотянуться до верхнего ящика. На мгновение даже возникла мысль, что это сделала моя мать или отец, но я почти сразу опроверг странную теорию: им незачем устраивать детские игры.
Больше всего раздражало спокойствие Влада. Всё это время я пытался заметить неуверенность, беспокойство или насмешливую улыбку, которая выдала бы настоящего виновника. С каждой секундой ожидания разрушались, сваливались на асфальт и оставляли пустоту, откуда пленился гнев. Невозмутимая реакция Влада заставляла поверить, что он не имеет никакого отношения к записи, но я был готов до последнего доказывать свою правоту.
— Ты хочешь сказать, что это не твоих рук дело? — нервно спросил я, сжав от злости кулаки. — Ты понимаешь, что больше никто не занимался бы таким?
— А я здесь причём? — удивлённо ответил вопросом на вопрос Влад. — Я вообще первый раз вижу эту бумажку. С чего ты решил, что это я?
Он выразил непонимание, от которого стало слегка не по себе.
— Врёшь? Может, твой пранк продолжается? Ты же всегда любил шутками разбрасываться. Признайся уже и закроем тему. — Я испепелялся недоверием.
— Артём, ты о чём вообще говоришь? Мне это зачем? Я почти из дома не выхожу, потому что готовлюсь к экзаменам, а ты мне говоришь, что это я по-тихому в подъезд залез.
Между нами разгорелась нить напряжения, которую никто не стремился разорвать. Я не доверял собственному другу – Влад не понимал, почему я делаю его виноватым.
— Сколько я тебя помню, ты никогда не был против приколов над людьми. Ты раньше такую дичь творил, а сейчас резко перестал?
— Вот именно: раньше творил дичь. Сейчас я уже завязал с такими развлечениями, — продолжал убеждать Влад. — В последнее время я вообще забыл об этом. Некогда подобным заниматься, да и наскучило всё это. Так что перестань говорить, что это моя задумка.
Возле старого магазина повисла тишина. Невидимая тень отогнала конфликт, который едва не произошёл из-за странной записки. Я постарался прийти в себя и не позволить неловкой ситуации перерасти в печальный финал, где я навсегда останусь один. С одной стороны, я был готов довести начатое до конца, но с другой – не мог позволить Владу отдалиться от меня. Он остался единственным человеком, с которым я всё ещё поддерживал связь и боялся потерять её. Мне пришлось поверить его словам и забыть про отрицание.
Теперь от воспоминания о письме стало по-настоящему жутко. Влад оказался не причём – нагнетающие вопросы зазвучали громче: неизвестно, кто, как и зачем подбросил это в почтовый ящик. Закрались предположения, что это сделал вовсе не человек, а некий призрак, оживший с мрачных рисунков.
— Тогда я уже ничего не понимаю, — устало прошептал я и опустил глаза: — Вариант с детьми отпадает, с тобой – тоже.
Влад не переставал смотреть на помятый лист бумаги. Он будто старался рассмотреть нечто важное, что могло бы привести к разгадке.
— Тём, а ты уверен, что вообще хочешь разобраться? Может, лучше забить на это? Здесь вообще нет ничего важного. Я бы не стал предавать этому такое значение.
Неожиданные вопросы породили сомнения. Мне хотелось узнать, кому принадлежат слова, зачем кто-то подкинул этот лист и что хотел сказать, но в то же время я боялся неизвестности, которая поджидает на пути. Однако желание почувствовать себя главным героем в поисках истины выиграло спор: я увидел в этой ситуации возможность наконец-то отвлечься от мрака и разнообразить скучные дни. В своей голове я воображал компьютерную игру, которую нужно пройти до конца. И если выражу отказ – значит, буду вынужден признать слабость.
— Я думаю, лучше не бросать всё на самотёк, — решительно высказался я. — Нужно хотя бы узнать, кому оно принадлежит.
— В таком случае я могу предложить один вариант: пойти по адресу отправителя, — твёрдо сказал Влад и протянул мне листок: — Ты согласен?
Взяв в руки, я снова посмотрел на него и почувствовал, как проскользнуло волнение. Внезапно захотелось отступить, но я не мог показать Владу, что чего-то боюсь.
— Да, можем прямо сейчас выдвигаться, — самоуверенно подтвердил я, после чего вынул из кармана телефон.
— Мы? — изумлённо переспросил Влад: он явно был не готов к такому предложению.
— Ну да, что слышал. Или... Ты не хочешь идти со мной?
Было заметно, как это ввело Влада в ступор. Скорее всего, я высказался так, словно пытался манипулировать лучшим другом ради своих интересов. Я всё решил за него и не собирался ничего менять: не хотелось одному исследовать чей-то адрес.
— У меня просто дела были, — задумчиво пояснил он и вздохнул: — Но ещё есть время завтра и послезавтра. Тогда... Хорошо, погнали, разберёмся с этим.
Я всегда знал, что Влад умеет взять себя в руки и быстро принять решение, но никогда не думал, что в неоднозначной ситуации он способен собраться с духом. Сначала мне привиделось, что он врёт, что его спокойствие поддельное, но я смог заглушить странные мысли. Наверно, я вынужден признать, что часто недооценивал его, считая главным пранкером города. Теперь больше не пришлось беспокоиться о том, как пройдёт встреча с незнакомым человеком. Нас двое – значит, всё будет хорошо.
— Нам бы только узнать, куда двигаться, — задумался я и посмотрел на записку.
— Да здесь легко понять. Адрес есть – дальше дело за малым, — успокоил Влад и посмотрел в экран телефона: — На карте показано, что какой-то жилой дом находится на конце города. Так что... Ехать нам до туда придётся... Ну, около двух часов.
Такая новость совершенно не обрадовала. Большое расстояние от нашего района смутило, заставляя задуматься, зачем кому-то из другого конца города ехать к моему дому, чтобы отдать письмо с несколькими словами. Снова захотелось отступить, словно уверенность резко перегорела. Останавливала только решимость Влада: я не хотел показаться в его глазах трусом.
— Тогда поехали сейчас, — растерянно согласился я и посмотрел на время: — Как раз к четырём часам будем на месте.
***
Долго ждать транспорт не пришлось. Приблизившись к остановке, небольшой автобус тяжело раскрыл двери и запустил в старый салон. На удивление, он был почти пуст: впереди и сзади сидели по два человека, которые даже не обратили на нас внимания. Как только мы заплатили за проезд и сели на свободные места, нависло томительное ожидание. Хотелось, чтобы это как можно скорее закончилось.
Постепенно спальный район остался позади. Панельные дома были не только серыми, но и запестрели красными и даже жёлтыми оттенками. Это немного удивило и натолкнуло на мысль, что здесь солнце светит намного чаще. Некоторые деревья уже давно распустили живописную листву, а другие немного опаздывали – их некому было дорисовать. Беспокойно было наблюдать за небом, которое затянули хмурые тучи, – лишь иногда лучам удавалось пробраться через печаль. Настроение картины резко менялось, напоминая мой образ.
Сидя возле заляпанного окна, я не переставал искать везде смысл. Кто-то шёл в наушниках и задумчиво смотрел вперёд, будто что-то переживая; две незнакомки бурно разговаривали на остановке, словно произошло нечто ужасное; странный мужчина злобно кричал по телефону, а пожилая женщина с улыбкой смотрела на свою собаку, которая скрасила одиночество. Как только промелькнула знакомая площадка, я перестал наблюдать за чужими историями. Старый корабль напомнил один из редких тёплых моментов детства: мне около шести лет, родители выбрались погулять по городу и привели меня в необычное место. Тогда я испытал сильный восторг, ведь корабль показался очень большим и способным переплыть океан. После этого я ещё несколько раз бывал на его борту, пробовал даже нарисовать и проникся мечтой, что стану моряком дальнего плаванья. Больше всего грело воспоминание о родителях, которые в тот день тоже были счастливы, но я не знал причину их радости. Просто надеялся, что так будет всегда, пока не прошли годы. Теперь нет ни счастья, ни детской мечты, а старый корабль потерял своё величие.
— Я так давно никуда не выбирался. Так много всего изменилось... — задумчиво прошептал я.
— Ты про что именно? — отвлёкшись от телефона, спросил Влад.
— Ну, где-то дома новые построили, что-то благоустроили, а вот площадку с кораблём как будто забросили. Если была бы возможность, то в тот день я бы вернулся, — Послышался тоскливый вздох.
— Ностальгия нахлынула? — снова поинтересовался он, пытаясь что-то разглядеть на электронной карте.
— Что-то типо того. Такое чувство, что тогда не было проблем. Отец и мать не были такими, как сейчас. Или всё это мне приснилось?
После неожиданного вопроса стало не по себе. Я почувствовал, как неописуемый ужас ошпарил с головы до ног.
— Как мне говорила мама, люди могут меняться. Слышал выражение: время не щадит никого? И мы когда-нибудь изменимся. Только вопрос: в какую сторону? — рассудил Влад и подвинулся ближе: — Кстати, ещё полчаса и мы будем на месте. Почти на конечной остановке выходим.
Я насторожился, перестал смотреть в окно и думать о жизни. Положительные эмоции резко исчезли, словно никогда не шёл чёрно-белый фильм о счастливом мальчике и старом корабле. К этому времени и сидеть уже стало сложно: хотелось встать и немного размяться, но нужно было ещё потерпеть. С одной стороны, становилось жутко, но с другой – чувствовалась победа, ведь скоро мы узнаем, кто решил так странно пошутить.
Как только сгустилась темнота, я всё равно начал смотреть в окно. Неизвестный район вызвал неприятное впечатление и желание поскорее забыть унылый вид. Автобус начало трясти, словно под колёсами был раздробленный асфальт, который вот-вот рухнет в пустоту. От мрачных мыслей отвлекло понимание, что совсем скоро всё закончится.
— «И всё- таки почему? Кто и зачем? Мы так долго едем сюда, а тот человек просто потратил время на то, чтобы разыграть меня? Что-то здесь не вяжется. Я уверен, это не просто так, но и мотива не понимаю»
Незнакомый район на окраине города встретил нас недоброжелательно. Создалось впечатление, что он пытался прогнать, когда автобус заехал на его территорию, но ничего не вышло: от асфальта не пробило колесо, и не закончился бензин. Советские дома выглядели изношенно и прятались за высокими деревьями, которые устало скрипели на ветру. Казалось, они что-то скрывали за окнами, где покоилась только темнота, такая зловещая и обречённая.
Каждая остановка настораживала, но я не мог перестать наблюдать за неизвестными улицами. Часто встречались старые продуктовые магазины с выцветшей надписью, мелькали кирпичные здания, похожие на детские сады и школы, огороженные ржавыми заборами. Я не мог поверить, что всё может быть настолько плохо, но также с горечью понимал, что реальность бывает настолько жестока. Больше всего удивили поломанные детские площадки: они были одиноки, как и тротуары, которые обычно заполнены людьми. За полчаса я заметил только пару человек, которые медленно и тоскливо шли по своим делам. Иногда проезжали машины, но это совсем не успокаивало меня. Скорее всего, сейчас все работают, отдыхают или учатся, только моя фантазия отказывалась верить в обыденность.
Вздохнув, я склонился к печальной мысли, что старый район постепенно умирает. Мне никогда не приходилось сюда ездить, но отчасти я даже начал понимать, почему здесь всё настолько уныло выглядит. Возможно, неподалёку закрылся завод, жить стало невозможно, и люди решили покинуть свои дома; возможно, никто не хочет гулять по депрессивным улицам и проводит дни возле телевизора; возможно, они чего-то боятся, некого призрака или сущности, которая недавно завелась на окраине. Несмотря на все мысли, всё сводилось к одному выводу: улицы обречены на одиночество, площадки – слышать тишину, а панельные дома – дышать тоской. Как и всегда, я нашёл в этом себя, видел отражение своей жизни.
— «Здесь настолько депрессивно, что даже дышать трудно. Или я снова накручиваю себя? Не знаю. Кажется, Влад даже не видит в этом что-то особенное. Почему тогда я размышляю о странных вещах?»
Засмотревшись на хмурые дома, я не сразу заметил, как автобус полностью опустел. Спустя полтора часа остались только два человека – я и мой друг Влад. Мы были единственными, кто решились доехать до конца неблагополучного района.
— Тёма, нам сейчас выходить надо, — оповестил Влад, убрал телефон и дёрнул меня за плечо.
— А? Да, точно, — бегло выразил я, вернувшись в себя. — Если честно, полтора часа показались мне вечностью. Ещё и спина затекла...
— Понимаю, такая же история. Я постоянно думал, что мы едем не туда, но всё обошлось, — согласился он, после чего встал с сидения и подошёл к выходу.
Как только автобус открыл двери, мы вышли на незнакомую дорогу. Суровый ветер окутал холодом, словно вернулась осень, а майское тепло всего лишь приснилось. В этот момент я мысленно задался вопросом: почему всё внезапно изменилось? Хотелось накинуть куртку, закутаться в одеяло, но под рукой был только скомканный лист. Пытаясь согреться, я поджал плечи и вопросительно посмотрел на Влада.
— Куда дальше? И вообще, далеко идти? — настороженно спросил я, желая скорее закончить странное путешествие.
Мне с самого начала не понравилась эта идея, но и другого выхода не нашлось. Разворачиваться было поздно: мы уже приехали – отступать очень глупо. Поэтому я просто стиснул зубы, начал осматриваться по сторонам и оценивать обстановку. Вокруг гуляла тишина, ближайший пятиэтажный дом выглядел потерянно, высокие берёзы плыли на ветру – всё это вселяло только больше сомнений. Казалось, что беспокоюсь только я, ведь на лице Влада ничего не изменилось. Он был также спокоен и рационален.
— На карте показано, что он буквально через дом, — задумчиво ответил Влад. — Значит, нам надо пройти всего несколько метров.
Посмотрев вперёд, он попытался разглядеть соседнее здание, которое пряталось за пятиэтажкой.
— Я походу его вижу, — оповестил Влад и с ухмылкой обратился ко мне: — Ну что, ещё не передумал с расспросами?
Волнение переросло в недовольство. Вопрос был несоизмеримо странным, словно лучший друг пытался задеть меня.
— Ты думаешь, что я дурак просто так сюда переться? Делать мне больше нечего. — В голосе разбушевалось непонимание.
— Да я просто спросил. Хотел обстановку разрядить, а то как-то грустно всё, — пояснил Влад и со вздохом отмахнулся: — Понятно всё с тобой. Пошли тогда всё разузнаем и быстрее вернёмся домой.
Мне захотелось снова выразить негодование. Оно вскипело, подобно ржавому чайнику, который в любой момент мог развалиться. Я почувствовал себя странным человеком, чьи намерения не воспринимают всерьёз. На самом деле всегда были трудности с этим, но сейчас я был готов идти дальше, несмотря на ползущий страх. Стоило открыть рот, я внезапно передумал что-либо говорить – это может закончиться ссорой, которая точно не к месту.
Тишина снова повисла между нами. Влад уверенно шёл вперёд, пока я плёлся сзади. Как только раздражение сошло на нет, тревога снова дала знать о себе. У меня никак не получалось перестать думать, представлять, фантазировать о том, что произойдёт дальше. В голове возникали самые разные картины, которые вызывали негативные эмоции: нам откроет дверь пакостливый школьник начальных классов, парень моего возраста или недовольный мужик с пивным животом. Также я допускал мысль, что увижу впереди неформальную девушку, уставшую женщину или вовсе столкнусь с пустотой.
Больше всего вгоняло в ступор непонимание, что сказать незнакомцу. Я не хотел выглядеть глупо: промолчать, не подобрать нужные слова, сказать что-то странное или неправильно посмотреть. У меня даже возникла идея попросить Влада поговорить вместо меня, но тогда я потерплю унижение. Близкий друг может усомниться, засмеять и даже прекратить общение. С одной стороны, это всего лишь мои навязчивые мысли, но с другой – я всем сердцем боялся их.
— Будет смешно, если я налажаю в разговоре, — тихо проворчал я и спрятал руки в карманы.
— Да ладно тебе. Вместе точно разберёмся, — спокойно поддержал Влад.
Иногда я приходил к выводу, что во всём ищу только плохое. Влад никогда бы не поступил со мной плохо, а я так ужасно сомневаюсь в нём.
— Ты так уверен? Мне кажется, мы либо никого не найдём, либо нам не откроют дверь или откроют, но пошлют куда подальше, — нервно выразился я и поёжился от холода.
— Больше чем уверен. Не наводи панику раньше времени, хорошо? — с позитивной улыбкой ответил Влад. — Покажем этот лист, спросим и всё выясним. Кстати, квартира там указана?
Я внезапно остановился. В памяти бродил только незнакомый адрес на потёртом угле. Поджав губы, я был готов провалиться сквозь землю от неловкости перед другом, который вопросительно смотрел на меня.
— Слушай, я не помню. Сейчас посмотрю. Адрес там точно был.
Вынув скомканную записку, я торопливо расправил её. Передо мной снова возникли грязные пятна, пугающие слова и адресная строка, которая оканчивалась цифрами улицы. Перебирая глазами неаккуратный текст, я пытался доказать себе, что сильно ошибаюсь. Однако с каждой секундой тревога всё больше захватывала меня.
— Ну, чего там? — нетерпеливо спросил Влад.
— Здесь ничего не указано. Нет ни квартиры, ни подъезда. Только адрес и всё. Может, я просто слепой, но нет... Всё именно так.
Я продолжал стоять посреди улицы не в силах пошевелиться. К горлу подступили смешанные чувства: я ощущал, как скользит по венам злость, как впивается растерянность и громко воет стыд. Мне хотелось вступить в конфликт с собой, ведь именно я не проверил наличие номера квартиры. Особенно было неловко перед Владом, которому изначально такая затея показалась странной.
— Значит, отправитель пожелал остаться анонимом? — начал рассуждать Влад. — Что ж, задача стала сложнее. Тогда будем обходить всех по порядку.
— И половина из них пошлёт нас к чёрту, — раздражённо выразился я, комкая проклятый лист.
— А тебе с этого что? Пусть смотрят косо, пусть обсуждают, осуждают, посылают... Ведь наша задача – выяснить отправителя? Значит, это мы и делаем. Остальное неважно.
Вместо привычных криков, которыми родители обливали дома, послышался тяжёлый вздох. Я не мог понять, как Влад может быть спокоен даже в такой нервной ситуации. На мгновение я задумался, что он просто притворяется: возможно, Влад также разозлён, чего-то боится и утопает в сомнениях, но скрывает истинные чувства. Всегда хотелось расспросить об этом, раскрыть все карты, но в душе я понимал, как странно и нелепо это будет выглядеть.
— Может, ты и прав. Просто мне будет... Просто забудь, — резко замолк я, передумав раскрывать слабости.
— Я согласен, что будет неприятно видеть недовольные лица, но ведь ты по-прежнему хочешь выяснить отправителя? — серьёзным голосом спросил Влад и посмотрел на меня.
— Да. Я не знаю зачем, но надо. Просто нужно.
Мой голос звучал обеспокоенно, что определённо было заметно. В ответ на нервные слова Влад задумчиво отвёл взгляд и кивнул идти вперёд. Его немного странная реакция лишь больше встревожила меня. Неуверенно следуя за другом, я всем телом чувствовал, как негативные мысли бурным потоком мчатся за мной. Я представлял, как наша цель найти отправителя окончательно провалится, потому что никто не откроет дверь, не сознается или там вовсе никого нет.
На удивление, одна мысль оказалась верной. Пятиэтажное здание осталось позади, высокие деревья пропали за бетонной стеной, а впереди возник небольшой двор, где стоял такой же панельный дом. Его пустой взгляд вселил неописуемый страх, который противно проскользнул по телу. Серые очертания сливались с хмурым небом, словно подражая его настроению. Хотелось протереть глаза, убежать или внезапно проснуться, но только не видеть страшную картину. Я рисовал подобное лишь однажды, никогда не желая стать главным героем.
— Влад, — судорожно обратился я, — почему он заброшен? Ты... ты ничего не напутал?
Кидая испуганный взгляд, я надеялся услышать объяснение. Было не по себе смотреть вперёд, замечать черноту брошенных комнат и понимать, что больше нет шанса узнать отправителя.
— Я не знаю, — растерянно пробормотал Влад и посмотрел в телефон: — Мы точно находимся по адресу. Но тогда почему? Странно всё это.
В этот момент я почувствовал, что не один испытываю страх. Мне даже стало спокойнее, что друг тоже поддался негативным эмоциям. Всего за несколько секунд теория, что Влад всегда позитивен и рассудителен, рассеялась. Сейчас это подбодрило, но не избавило от противного потрясения.
— Артём, дай записку, — настороженно обратился Влад и протянул руку ко мне.
Стараясь не медлить, я вынул из кармана скомканную бумажку, после чего Влад начал внимательно сверять адреса. По растерянным глазам было видно, что никакой ошибки нет.
— Ну вот и всё, приплыли, — печально заключил он. — Адреса верные, дом, который нам нужен, заброшен, искать кого-либо в этих хоромах не имеет смысла. Не думаю, что там кто-то ещё живёт.
— То есть, мы зря столько времени добирались? — возмутился я, не доверяя его словам.
— Получается, что так. Значит, и правда кто-то пошутил. Тебе просто подложили бумажку с адресом заброшенного дома. Может, не думали, что ты это всерьёз воспримешь, — задумчиво предположил Влад.
Мне не хотелось верить, что всё так быстро закончилось, что надо мной просто посмеялись и выставили глупым перед единственным другом. В душе горело желание доказать обратное: пятиэтажный дом точно не заброшен, в квартирах по-прежнему кто-то живёт и ждёт, когда мы зайдём внутрь. Потрясение не отпускало, зазывало принять импульсивное решение и не позволить от него отказаться.
Посмотрев на друга, я краем глаза заметил на третьем этаже мерцающий огонёк. Он внезапно пропал в темноте, словно испугавшись меня. На мгновение я потерялся в пространстве, но снова вернулся в себя, осознав, что заброшенный дом точно не пуст. Там кто-то ходит, возможно, местные подростки, решившие пощекотать нервы, или человек, который сможет дать ответы. Это вдохнуло надежду, но в то же время насторожило, ведь непонятно с кем придётся столкнуться в незнакомых стенах. Одно я знал точно: я должен пересечь порог брошенного дома.
— Поехали домой? — со вздохом предложил Влад и подошёл ко мне: — Погоди, ты куда смотришь? Что ты там увидел?
— Мы никуда не поедем. Нам нужно проверить этот дом «от» и «до». Я уверен, что всё не просто так, — твёрдо сказал я, словно завороженный.
В ответ Влад с недопониманием посмотрел на меня, пока я перебирал растерянными глазами пустые окна. Наверно, со стороны это выглядело нелепо.
— Да что там такое? — уже обеспокоенно высказался Влад. — Ты увидел кого-то или просто детство вспомнил? Честно, пугаешь. Причём не на шутку.
Продолжая смотреть вперёд, я не нашёл, что ответить. Неожиданно появилась тоска по ушедшим временам, которая смогла немного успокоить. В ранние школьные годы, примерно в третьем-четвёртом классе, мы часто забегали в заброшенные строения. Особенно любили пощекотать нервы по вечерам, когда начинало стремительно темнеть. Не хватало чего-то интересного, прилив адреналина и гордости за смелость, поэтому нас манили пустые дома. Исследовать каждую комнату, найти какой-нибудь раритет и испугаться чужой тени.
Любопытство всегда побеждало страх. Первой вылазкой стал продуктовый магазин недалеко от школы. Больше всего мне понравилось исследовать покинутый детский сад и корпус бывшей больницы, где по-прежнему витал дух, напоминающий, что когда-то здесь кипела жизнь. Также встречались деревянные дома и недостроенные здания, которых в нашем районе было немало. Спустя время к подобным «походам» угас интерес: старшие классы забирали свободное время, нагрянули проблемы, а заброшенные здания начали сносить. Теперь я наоборот хотел вернуться. Будто так нужно, словно нет пути назад.
— Эй, Артём! Ты меня вообще слышишь? — громко позвал Влад.
— А? Да, — я растерянно ответил и попытался собраться: — Просто хочу убедиться, что ничего не найду. Может, это знак? Лучше проверить.
— Какой знак? Посмотри: дом заброшен уже как не один месяц точно. Что ты там собрался искать? Только грязь и пыль, — не терял рвение переубедить он.
— Я всё прекрасно вижу, но интуиция подсказывает, что стоит проверить. И не спорь со мной, потому что сейчас это точно не нужно. Нам надо сосредоточиться. Просто пойти и посмотреть, — обеспокоенно заключил я и медленно пошёл вперёд.
— Ну, раз интуиция подсказывает... — с усталым вздохом наконец-то согласился Влад. — Деваться нам некуда. Упёртость – это твоё второе имя. Но одного я тебя точно не оставлю, поэтому пошли. Быстро разберёмся и домой.
На последние слова я перестал обращать внимания. Страх неизвестности плёлся за мной, душой завладевал стыд, а где-то в сердце ревела грусть. Я не совсем понимал, что и зачем делаю, но точно знал, как нагло и чёрство решил скрыть от лучшего друга странное мерцание. Мне хотелось разобраться с этим в одиночку, но было страшно, что ничем хорошим это не кончится, поэтому я нашёл поддержку во Владе. Я решил ничего ему не рассказывать, подозревая, что мне всего лишь показалось, что не было никаких мерцаний и это просто сумасшедшая фантазия. Я выбрал ложь – он принял её за правду.
В то же время я был рад почувствовать надежду, что неизвестный человек объяснит свой поступок. На самом деле я не мог понять, почему мне так важно найти отправителя, почему мои ноги идут вперёд, а в голове совсем нет сомнений. Что-то неизведанное тянуло туда, где нет света, нет воды и даже жизни.
Казалось, советский панельный дом покинули всего несколько месяцев назад. Он был сделан из серых кубиков, словно «юный архитектор» находился не в настроении, путался в мыслях или обижался на родителей. В любой момент он мог разрушить своё детище, которое не имело шанса стать счастливым – даже если солнце будет светить ярко, старый дом будет таким же хмурым. Разбитые окна сквозили безжизненностью, зазывали зайти и выяснить, что скрывается за холодными стенами. Две распахнутые двери подъездов также манили переступить порог и встретиться с мёртвой тишиной. Панельное здание таило безысходность, тоску и вечную печаль. Создавалось впечатление, что через несколько секунд в чёрных окнах загорится свет, закипит жизнь, послышатся голоса и появятся силуэты людей. Стоит моргнуть, и всё снова изменится: фильм закончится, послышится взрыв, лопнут стёкла и горько завоют неупокоенные души.
В заброшенном доме я всё больше находил себя. Также забыт, пуст, разбит и мрачен – всё это нельзя изменить, ведь написанную картину невозможно переписать на том же холсте. Каждый день конфликты с родителями ломали путь, который я сам стремился уничтожить. Всегда хотелось убежать от проблем, почувствовать свободу и детское счастье, но ничего не получалось. Бегая по бесконечному кругу, я всегда возвращался назад. Я нёс переживания в себе, куда бы меня ни заносило.
— Вдруг это шанс? Может, вовсе не фантазия? Может, есть что-то светлое? Может, всё не так безнадёжно? — почти неслышно прошептал я.
Подойдя к подъезду, мы увидели потресканные стены и изувеченный дверной проём. Судя по всему, кто-то пытался что-то вынести из дома. Отсутствие железной двери позволяло легко попасть внутрь, зайти в покинутые квартиры и исследовать каждый угол. Неприятный холод дотронулся рук, приглашая переступить порог и совершить решительный шаг. Я надеялся, что делаю всё правильно.
***
Несколько шагов вперёд и безлюдная улица осталась за спиной. Больше не плыли над головой серые тучи, и не шелестела от ветра листва – осталось только одиночество, бродящее повсюду. Холодные стены тонули в полумраке, который пропадал на втором этаже, откуда шёл свет. Немного можно было заметить голубую краску, бесчисленный мусор, укрывающий бетонный пол, и открытые квартиры первого этажа. Чистый воздух стал тяжёлым и сырым, словно в дождливую погоду дом промокал насквозь. Неизвестно, когда его забросили, но холод успел поселиться в каждом углу.
— Обычная советская пятиэтажка и ничего более, — со вздохом сказал Влад. — Что тебя в ней так зацепило?
— Ничего особенного. Просто надо проверить.
На самом деле я не хотел слышать подобные вопросы, особенно сейчас, когда стоял в заброшенном доме. Я чувствовал неуверенность и какой-то неизвестный страх, который почти сразу вцепился в меня. Каждая стена, неровность и даже сырой воздух напоминали что-то забытое – именно оно не давало сделать шаг вперёд. Я просто стоял, постоянно прислушивался к посторонним звукам и боялся дышать, чтобы оно не услышало меня.
— Ну, ты идёшь? — с непониманием спросил Влад и бесстрашно продолжил: — И мы будем каждую квартиру смотреть или выборочно? Как на тесте, когда ответ не знаешь и наугад решаешь. Иногда прокатывает, а иногда нет.
Пока ему было весело, мне было сложно идти вперёд. Как будто я знал, что ждёт наверху, но не смел этому противиться.
— Да иду я. Давай поднимемся выше и сначала там посмотрим. Мне кажется, на первых этажах небезопасно, — проворчал я, после чего постарался собраться с силами.
— Тебе кажется, но допустим. Раз небезопасно – идём выше. Только я бы рекомендовал тогда осмотреть каждую квартиру и постучаться тоже. Мало ли кто-то всё ещё живёт или вообще не знает, что дом заброшен, — снова пошутил Влад, отчего я не сдержался и немного толкнул его в бок.
— Прекрати. Нашёл время для смеха. Мы не знаем, чего ждать, а ты... Просто забудь и перестань, — нервно попросил я, надеясь, что Влад хоть немного прислушается.
— Ладно, всё. Я больше не шучу. Теперь всё только серьёзно, — уже сдержанно ответил он и начал подниматься по лестнице.
В этот момент стало понятно, что нет возможности отступить назад. Мне стыдно признаться, но я правда хотел покинуть странный дом, который не внушал никакой безопасности. Единственное, что останавливало, – это нежелание показать Владу свой страх. Поэтому я нахмурился, сжал кулаки и пошёл за ним, пытаясь игнорировать навязчивый шёпот. Он был только в моей голове и постоянно кричал остановиться, но что-то призрачное будто тянуло наверх. Если бы я рассказал об этом Владу, то он бы высмеял меня.
Каждый шаг сопровождался треском стекла, пластиковых бутылок и прочего мусора. Он раздавался громким эхом по всему подъезду, вселял душевный страх и убегал вверх по лестницам. Создавалось впечатление, что весь странный район навещал пустующий дом, чтобы сбросить чёрные пакеты, освободиться от ненужных вещей, обрекая на гибель даже мягкие игрушки. Среди мусора в полной безнадёжности лежала грязная кошка: она печальными маленькими глазами смотрела в потолок, будто ждала, когда снова окажется в тепле и заботе, но понимала, что больше никогда не станет чьим-то другом. Неизвестно, кому она принадлежала, и почему её решили оставить в обречённом доме. Наверно, просто наигрались, появились другие проблемы и заботы – от этого моё сердце горько сжалось, выражая сочувствие. Никогда бы не подумал, что проявлю жалость к мягкой игрушке. Она брошена явно не одна – среди полуразбитых бутылок похоронены ещё несколько десятков детских историй.
Как только Влад наступил на что-то большое, что громко треснуло под ногами, я испуганно посмотрел на него. Мне не понравилось сильное эхо, которое могло разбудить что-то или кого-то в квартирах. Тяжёлое дыхание и вовсе пропало, стоило поддаться очередной фантазии: впереди нас точно ждёт чёрная тварь, сомнительная компания или даже злая бродячая собака. За долю секунды они могли затаиться за углом и выжидать нас, чтобы уничтожить следы. Мы им явно не понравимся, особенно с намерением что-либо узнать. Я стал слишком пуглив, но не мог отпустить тревожные мысли, которые буквально трепали изнутри.
— Влад, будь тише. Ты забыл, где мы находимся? Зачем так шуметь, а? — недовольно прошипел я и хмуро посмотрел на друга.
— Я стараюсь не шуметь, но здесь очень много мусора. Кажется, кто-то сюда частенько заходит, — задумчиво пояснил Влад. — Тём, ты всё ещё думаешь, что здесь кто-то есть?
— Из нормальных людей – нет, а из бомжей и прочих личностей – да. Может, здесь вообще собаки? Может, этот дом не так прост, как кажется? — Я начал говорить очень тихо. — Меня не покидает ощущение, что мы не одни. Что-то есть. Точно есть.
Влад с непониманием посмотрел на меня и едва не рассмеялся. Он всегда знал, что я поддаюсь тревожным мыслям, но, казалось, не думал, что настолько сильно.
— Если бы здесь были собаки, они бы уже давно сбежались на шум. Не разводи панику, хорошо? С такими мыслями мы вообще никуда не придём и ничего не найдём, — твёрдо и спокойно пояснил Влад. — Мы можем развернуться. Двери по-прежнему открыты.
— Нет, — резко ответил я. — Всё, понял. Просто идём дальше. Без паники.
— Вот и отлично. Тём, просто пойми, что вероятность того, что нас схватят какие-то неформалы, наркоманы, бомжи просто мизерна. Они бы не стали разводить такой цирк, да и мы ничего не слышали – значит, всё не так плохо, — старался успокоить Влад. — Поэтому спокойно идём вперёд, осматриваем квартиры, как сыщики, и возвращаемся к остановке. Нам ещё нужно на автобус успеть, иначе здесь ночевать останемся.
Простой диалог немного подбодрил и привёл к выводу, что Влад действительно может быть прав, но и ошибаться – тоже. Я старался больше не показывать страх, подавив его в душе, подобно чёрному мусору. Он обязательно вернётся ко мне в новом облике, но только не сейчас, когда необходимо быть спокойным. Пусть это произойдёт глубокой ночью, где не будет посторонних глаз: только я и моя неопознанная личность.
Грязные лестницы печально встречали осторожные шаги, холодные стены тоскливо провожали наши тени, железные перила ещё надеялись стать полезными, а разбитое окно между первым и вторым этажом излучало единственный свет. Больше всего привлекали внимание стены, которые обросли граффити: где-то изображены обычные буквы, где-то – нецензурная лексика, а также уличные рисунки, которые восхищали и одновременно пугали. Под окном кто-то нарисовал тень парня, идущего вперёд, а за его спиной находилась белая девочка – она просто стояла и смотрела вслед, как будто провожала в неизвестность. Мне стало настолько не по себе, что я решил больше не смотреть и не пытаться понять смысл. Картина тронула меня и снова заставила почувствовать тревогу.
Отвернувшись, я постарался больше не думать о ней. Судя по всему, местная молодёжь часто самовыражалась в заброшенном доме. Подобными рисунками она вдыхала жизнь, позволяла обрести нечто яркое, что невозможно отобрать, пока всё не превратится в руины. Рано или поздно здание снесут, словно его никогда не было, и на его месте построят новый многоэтажный дом. Прошлое будет забыто, но не теми людьми, кто провёл здесь детство, юность, молодость и, может, даже успел застать старость. Здания тоже способны умирать.
— «Столько мыслей в голове. И все как будто не по делу. Что со мной не так? Почему я постоянно ищу во всём смысл? Нужно собраться. Нельзя упустить что-то важное»
Поднявшись на лестничную клетку между первым и вторым этажом, я заметил отсутствие почтовых ящиков. Остался только след светло-зелёной краски, которая выделялась на фоне голубого оттенка. Без сомнения старый дом уже давно обчистили.
— Так сразу и не поймёшь, когда его забросили. Ну, точно года не прошло. Он ведь даже не горел, так что, может, и найдём что-то, — начал рассуждать Влад, прошёл вперёд и посмотрел в сторону квартир: — Даже двери ещё не вынесли.
— Мы ещё ничего толком не посмотрели, а ты уже так самоуверенно говоришь, — подметил я и почувствовал, как сердце снова заволновалось.
— Я просто хотел разрядить обстановку. Глядишь, наконец-то настроение появится, — весело сознался Влад и выдохнул: — Ладно, идём, посмотрим второй этаж. Если ничего не найдём, то хотя бы вспомним беззаботные времена.
— Не самая лучшая поддержка, — недовольно ответил я и начал подниматься дальше.
Суровый ветер пробирался через разбитое окно, полз через щели между проёмом и дверью квартир. Неприятный сквозняк обдувал одежду, отчего я иногда поджимал плечи. Начало казаться, что во дворе вовсе не май, а печальный ноябрь, но я пришёл к выводу, что никакой мистики здесь нет. В заброшенных зданиях всегда сыро и холодно.
Однако я не смог остановить мысли. Помимо переживаний о том, что ждёт впереди, я не переставал представлять, как вокруг кипела жизнь. Когда-то здание только построили, затем заселились первые жильцы, потом вторые, третьи, четвёртые и так бесконечное количество. Прошло много лет, и теперь панельный дом стал никому не нужен: он больше не был идеален, и его решили заменить, просто вычеркнуть из жизни. Когда старый пятиэтажный дом покидал последний человек, он замирал в немом крике, который никто не слышал. Наверно, так умирает каждое здание: в холоде, в одиночестве и тишине, ставшей верным другом. И лишь иногда его посещают чужие лица – мы были среди них.
— В какую квартиру пойдём? Есть на выбор четвёртая, пятая и шестая. Я предлагаю начать по порядку, — заинтересованно спросил Влад.
Внезапно философские мысли отступили. Иногда я даже не замечал, как они затемняли реальность. Только сейчас я осознал, что нахожусь на втором этаже, где передо мной встал выбор и вопросительный взгляд друга.
— Не знаю, — растерянно ответил я, словно только что проснувшись. — Давай лучше поднимемся выше?
— Но зачем? Какой в этом смысл? Разве не логично осмотреть всё по порядку? — резко завалил вопросами Влад и скрестил руки на груди.
Мне стало не по себе. Нужно было с самого начала признаться, что за окном третьего этажа я увидел какой-то свет. Я мог сделать это даже сейчас, но снова решил умолчать. Мне просто показалось, но с другой стороны – точно нужно проверить.
— На первых этажах мы вряд ли что-то найдём.. Просто лучше начать с третьего этажа, — нервно, словно одержимый, я высказал своё решение.
— Как-то странно всё это. Ты как будто что-то не договариваешь, — надавил на больную точку Влад, задумался и снова посмотрел на меня: — Ладно, убедил. Только я думаю, что нам лучше разделиться: так работа пойдёт быстрее. Давай я осмотрю весь второй этаж, а ты третий и так далее. Как тебе идея?
Неожиданное предложение заставило сильно забеспокоиться. Сначала захотелось возразить, сорваться и высказать, что он совсем не думает головой. Однако, задумавшись, я пришёл к выводу, что это неплохой выход. Единственное, что пугало и призывало отказаться, – неизвестность. Я видел в ней сильную опасность, но не хотел заманить Влада за собой. Хватило того, что он согласился поехать и теперь начал подозревать, что со мной что-то не так.
— Ты думаешь, что разгуливать в одиночку безопасно? — Сомнение всё же сорвалось с языка.
— Тём, мы уже разговаривали об этом. Нет здесь никого – иначе подал бы знак. Вообще, нам повезло, что зашли сюда в такое удачное время, — со вздохом повторил Влад, улыбнулся и похлопал меня по плечу: — Ладно, я начну. Как закончу, подойду. Если что, зови.
— Только давай без шуток, — обеспокоенно предупредил я и прошептал: — Надеюсь, это не ошибка. Хотя лучше надеяться, что Влад не станет издеваться. Кто знает, что у него на уме?
В ответ Влад только положительно кивнул. Открыв серую дверь, он мигом пропал в холодной квартире. Морозный ветер вызвал впечатление, что за порогом бушует январская вьюга, скребётся под дверью и пытается дотронуться до меня. В один момент захотелось ворваться в помещение и позвать друга, чтобы развеять самые страшные фантазии, но что-то не дало это сделать. Я не мог даже подойти ближе – только тянулся вверх.
— Мне просто кажется. Всё просто кажется. Кажется, кажется, кажется...
Ноги начали неуверенно подниматься на третий этаж. На секунду я оглядывался назад, боясь увидеть кровожадную тварь, недоброжелательного человека или Влада, который всё же решил вернуться. Ничего из этого не произошло – повсюду звучала тишина. На самом деле это совсем не успокаивало: с каждым шагом сердце начинало биться чаще, дыхание становилось тяжёлым, руки покрывались дрожью, а голову так и не отпускали негативные мысли. Между желанием остановиться или продолжить идти вперёд я был вынужден выбрать последний вариант. Казалось, будто мной завладело нечто, которое нельзя было ослушаться.
Неприятные чувства напомнили событие из детства. Во втором или третьем классе я получил двойку за самостоятельную работу по математике, потому что пропустил тему из-за болезни. Я просто не смог в ней разобраться, но это совсем не интересовало мать, которая отсчитывала минуты до моего прихода домой. Поднимаясь на третий этаж, я испытывал сильную тревогу, боялся, что ждёт меня за плохую учёбу. Всё тело дрожало, а мысли страшно путались, словно я погрузился в ледяную воду и резко вынырнул из-за страха не оправдать ожидание матери. К моему большому ужасу, тогда она сильно разозлилась, громко кричала и называла обидными словами. Всё успокоилось лишь к вечеру, когда она занялась домашними делами, а я по-прежнему трясся в одинокой комнате и что-то пытался писать в тетради. Этот день я помнил всегда, как катастрофу, но не понимал, зачем он явился ко мне в ненужный момент.
— «У меня не было тогда выбора, как и сейчас. Я не понимаю, почему именно третий этаж, но должен там быть. Всё странно, очень странно»
Всё труднее становилось дышать. Воздух становился невыносимо сырым и заплесневелым, словно мёртвым и безнадёжным. Он только нагонял панику, от которой я старался бежать, но понимал, что тогда точно ничего не найду. Передо мной стояла важная цель, и я просто не имел право её предать.
— Ничего страшного не произойдёт. Мои чувства обманывают. Там никого нет, точно ничего нет. Просто нужно взять себя в руки. Просто перестать придумывать ужасы...
Поднявшись на третий этаж, я остановился перед тремя квартирами. Глаза нервно забегали, внимательно изучая этаж, чтобы не нарваться на неприятности. Вокруг я не нашёл ничего подозрительного, кроме двух старых дверей тёмно-коричневого и серого цвета. Одна из квартир была полностью открыта: у неё не было двери, на пороге царила тишина и неестественная темнота. Безжалостный холод заставил содрогнуться и услышать вдали короткое эхо. Я не смог разобрать, на что оно было похоже, но сильно испугался. Именно из этой квартиры я видел свет, именно сюда так стремился попасть. Оставалось сделать несколько шагов вперёд, но я сомневался, что идти одному – это лучшая идея.
— Влад! — достаточно громко позвал я, отчего по подъезду поползло эхо. — Чёрт, зачем я так громко кричу? Оно может услышать... Возможно, уже услышало. И что теперь делать? Я могу позвонить Владу, но что-то подсказывает мне, что я должен идти в одиночку. В конце концов, что я ему скажу? Я испугался какого-то сквозняка, поэтому побежал к тебе? Бред. Я не хочу выглядеть трусом. Хватит. Хоть раз я должен что-то сделать самостоятельно.
Глубокий вдох и выдох вселили уверенность, после чего я прошёл вперёд, но не переставал испытывать страх. Я представлял, как невидимая тварь тянет ко мне щупальца, хладнокровно сжимает сердце и тянет в темноту. Больше всего я боялся увидеть её вживую, поэтому мысленно молился, чтобы не встретиться с чем-то потусторонним, – так намного проще идти туда, куда я бы ни за что не пошёл один. У меня стоял выбор: либо бежать на второй этаж и доказать свою слабость, либо идти вперёд вопреки страху и неугомонным фантазиям. Я всё же выбрал второе, но понимал, что совсем не готов к этому.
Остановившись посреди коридора, я снова прислушался. Повсюду было тихо, как будто кто-то затаился за стеной. Беспощадный страх начал терзать от мысли, что я окружён невидимыми тварями. В любую секунду они проявят свою сущность, столкнут в страшное дно, которое пронзит острыми иглами. Мои губы нервно задрожали, одна рука до боли сжала лист, а глаза неожиданно заслезились.
— Как же мне всё это не нравится. Будет лучше... Будет лучше, если я уйду отсюда. Да, мне нечего здесь делать.
Стоило развернуться, я неожиданно заметил что-то знакомое. Оно заставило осмотреться и потрясённо застыть на месте. В коридоре стоял небольшой советский шкаф, белые крючки расположились над тумбой, а в углу стоял старый стул, который обычно качался из стороны в сторону. Единственное, что я не смог найти – это большое зеркало, которое будто просто забыли дорисовать. Тесная прихожая переходила в спальную комнату родителей, а в левой стороне находилась такая же тесная кухня. Каждая маленькая деталь даже в темноте напоминала мне то, что я так хотел забыть. Заброшенная квартира превратилась в квартиру, где я провёл детство и проживаю юность.
В эти секунды я перестал контролировать себя. Стало настолько тревожно, что захотелось забиться в самом тёмном углу, лишь бы заново не видеть пережитый кошмар. По всей квартире разыгрались негативные воспоминания: недовольные, обесценивающие крики матери и треск перебитой посуды; унижения, высмеивания пьяного отца и треск кожаного ремня. Я не мог вспомнить ярко каждую картину, но одно знал точно – это происходило со мной несколько раз в месяц, заставляло впадать в отчаяние и испытывать страх. Каждый момент оставлял глубокие шрамы, вселял обиды, взращивал ненависть и воспитывал озлобленность, делая из меня негативного и унылого человека, которого я никогда не любил. И сейчас всё это звучало так громко и надрывно, будто я переживал всё заново.
— Хватит... Я больше не хочу это вспоминать! Это не моё! Меня никогда там не было! Просто не было... — резко вспылил я зажал руками уши.
Я никогда не встречался со своим прошлым настолько близко. Что-то необъяснимое заманило в эту квартиру, создало похожие декорации, надавило на болезненную точку и заставило потерять себя. Всё, что со мной произошло, я был готов сослать на мистику. Однако мнение резко изменилось, стоило заметить на кухне чёрный силуэт. Пережитый ужас снова воспламенился и начал вводить в панику, которую я никак не проявлял на лице. На самом деле я склонялся к тому, что всё дело в галлюцинациях, которые разыгрались от сильного стресса.
— «Может, я и правда не ошибся? Свет исходил именно отсюда, но кто он? Просто человек, тварь или моя галлюцинация? Если честно, я уже ничего не понимаю, но и бежать тоже не могу»
Между комнатой и кухней я застыл в ожидании чего-то неизвестного. Больше не получалось управлять своим телом, будто оно мне не принадлежало, как и эмоции, которые отравляли разум. Теперь я понимал лишь одно: всё, что происходило ранее, вело к встрече с незнакомым человеком. Он даже не смотрел на меня, но точно ждал нашей встречи.