Глава VI: Страх замкнутых пространств
***
— Почему здесь так темно? Совсем ничего не вижу. Я же... Выбрался? Точно выбрался?
Перешагнув порог, я внезапно замер. Единственный свет пропал, словно кто-то нажал на выключатель. Неприятный ком подступил к горлу, стоило осознать, что ничего не поменялось: вокруг по-прежнему было темно, а надежда снова пропала, провалившись в невидимую пропасть. Сделав два шага назад, я неожиданно почувствовал боль, будто наступил на что-то острое, что глубоко вошло в левую ногу.
— Что за чёрт? Если я наступил на стекло, тогда... Это ещё хуже. Где я найду помощь в этом лабиринте? — сорвался встревоженный голос.
В эту же секунду я постарался успокоиться, понимая, что могу привлечь лишнее внимание. Внезапно показалось, что рядом кто-то прошёл, после чего я быстро отошёл в сторону и почувствовал, как острая боль пропала, словно была моей фантазией. Раньше мать часто утверждала, что боль – это попытка не пойти в школу, особенно, когда на носу важная контрольная, которую нельзя завалить. Однако сейчас я находился в заброшенном доме, откуда мечтал наконец-то выбраться. Возможно, просто показалось, просто привиделось в самый неподходящий момент.
Как только отступила физическая боль, то вернулась душевная. Пройденное испытание не освободило – я не выбрался из покинутого дома. Стало противно от осознания, что все старания напрасны: не стоило доверять детскому голосу, не нужно было бежать туда, где горит свет. Он дал надежду и также забрал её, просто вырвал и оставил потрясение, которое снова разыгралось во мне. Я больше не знал, куда идти, не хотел даже представлять, что ждёт впереди.
— И что теперь? — растерянно спросил я. — Почему больше нет света? Неужели это была ловушка, а я, как дурак, повёлся? Нет-нет! Всё... Это придумано!
От громкого крика внезапно разболелась голова, словно что-то тяжёлое упало на меня. Странное самочувствие заставило сильнее насторожиться, ведь совсем недавно показалось, что в ноге застрял осколок.
— Я ничего не вижу, ничего не вижу... Стало только темнее, чем было раньше, — встревожено бормотал я. — Если возвращаться, то куда?
Развернувшись назад, я едва удержал равновесие. Нога коснулась пропасти, которая неожиданно образовалась перед дверью. Знакомый страх снова завладел мыслями, нашёптывая, что всё давно обречено и нужно просто сдаться, принять поражение, которое давно преследовало меня. С одной стороны, я был готов сесть на пол и до конца своих дней злиться за глупое доверие, но с другой – по-прежнему пытался найти глазами выход.
Никогда прежде я не мог представить, что буду отчаянно цепляться за свет. На секунду что-то загоралось и снова гасло, где-то проходили тени и также пропадали, словно падали в пустоту. Болезненно кричали вопросы, но не находились ответы. Казалось, всё шло против, и даже этот заброшенный дом за что-то наказывал меня.
— Почему я здесь? Зачем всё это? Если я прошёл испытание, то как я снова оказался взаперти? Куда идти дальше? — со сбитым дыханием прошептал я, после чего выкрикнул: — И где ты, когда мне нужна помощь? Привела меня в какую-то чертовщину и оставила! Почему даже ты со мной так поступаешь, если называешь своим другом?
Во мне вскипела злость. Кровавая вспышка смешалась с чёрнотой, вызывая бурю смешанных эмоций. Горела обида, подрывала ярость, страх пленился туманом, всё тело болело, будто невидимая сущность избивала меня. Каждое чувство было знакомо: я обижался на местного ребёнка, злился на себя за доверчивость, боялся сделать неверный шаг, а побои всегда жили на теле. Никогда не смогу забыть, как отец поднимал руку, а мать просто смотрела, предавала в секунду, когда была так важна её защита.
В один момент захотелось надрывно кричать. Я всем сердцем жаждал, чтобы кто-нибудь наконец-то услышал и указал правильный путь. Однако не было желания слышать детский шёпот, радостные вопли уже бывшего друга и замогильные голоса, с которыми ранее пришлось столкнуться. Казалось, прошло несколько дней или даже лет, пока я блуждал в покинутом доме, не понимая, где искать выход.
— Сколько можно? Зачем ты так мучаешь меня? Что... Чего ты хочешь?
Внезапно воздух стал тяжёлым, язык перестал слушаться, а глаза застыли в невероятном ужасе, как только ослепил яркий свет. Не успев ничего осознать, я закрыл лицо ладонями и увернулся в сторону, словно острые лучи могли пронзить меня. Только через несколько секунд я решился посмотреть вперёд. Волосы стали дыбом от увиденной фигуры, которая с огромной скоростью приближалась ко мне.
Огненные шары, подобно бессердечным фарам, выбежали из черноты. Они немного осветили комнату и резко пропали, словно провалились в пропасть, которая находилась позади меня. Голые стены, бетонный пол и потолок – всё это бросилось в глаза и также исчезло в полумраке. Непреодолимое отчаяние подступило к горлу, стоило понять, что в помещении нет окон и дверей. До последнего не хотелось верить увиденному, но правда заставила посмотреть прямо в «лицо» кошмару. Я нахожусь взаперти и шансов выбраться почти нет.
— Нет... Всё это... Так жестоко. Если это конец, то зачем я за что-то боролся? Это было просто бессмысленно, — продолжал горько причитать я.
Чувствуя, как холод бьёт по костям, я внезапно задумался. С одной стороны, я по-прежнему не верил в мистику, но с другой – уже отчаялся настолько, что был готов поверить даже в самый настоящий бред. Однако мне казалось, что это всё придумано. В детстве и даже в подростковом возрасте иногда я замечал, что кто-то будто ходит за мной, вот-вот начнёт кричать или вовсе ударит. Больше всего раздражало то, что никак не получалось по-другому объяснить странные явления.
Прислушиваясь к каждому шороху, я боялся, что кто-то снова выпрыгнет на меня. Громкие удары сердца приказывали бежать, пока не наступил очередной кошмар, но не получалось даже пошевелить рукой. Хотелось наконец-то закончить невыносимый, болезненный, голодный ужас, выбраться на волю и больше никогда не приезжать в незнакомый район. Вокруг творился необъяснимый хаос, но я даже не мог предположить, что произойдёт дальше.
В один момент голова сильнее разболелась, после чего я схватился за виски и сжался всем телом. Всё стало абсолютно неважно, кроме пустой комнаты, из которой невозможно выбраться.
— Почему стены двигаются? Почему я чувствую, как они сжимают меня? — прошептал я, поддавшись панике. — Это просто галлюцинации, правда? Ничего нет. Этот дом пытается свести с ума. Точно ничего нет, нет, нет...
Начало не хватать воздуха, как в детстве, когда появился страх замкнутых пространств. Осколок, пропасть, редкий свет, неизвестные тени, огненные шары – всё произошло так быстро, словно в одну секунду, но не испугало так, как чувство тесноты. Больше всего я не хотел увидеть, как пережитый кошмар возвращается, как палящее солнце снова находит меня. В пустой комнате загорелся ослепительно яркий свет, позволив на миг поверить, что всё закончилось, но всё стало намного хуже. Я снова оказался там, куда никогда не хотел вернуться.
***
Первый месяц лета выдался жарким. Любая попытка спрятаться от солнца заканчивалась неудачей: оно всегда находило и даже вечером не становилось легче – только поздней ночью дул прохладный ветерок. Постоянно хотелось пить, особенно, когда приходилось сидеть в машине на заднем сидении. В такие моменты вспоминалась поздняя осень или снежная зима, где снова оживала сказка, а солнце меньше выходило из-за туч. Приходилось лишь надеяться, что скоро оно спрячется, и пойдёт сильный грозовой дождь.
Не желая гулять под солнцем, шестилетний мальчик спрятался в небольшом деревянном домике детского сада. Только холодные глаза вынудили покинуть «убежище», подойти к большой фигуре и послушно последовать к машине. Знакомый щелчок, неаккуратное движение и высокие дома за окном позволили задуматься, устало выдохнуть и почувствовать лёгкий голод. Хотелось слепить очередную фигурку из пластилина, порисовать акварелью или поиграть в машинки – всё вызывало приятное предвкушение, но сильнее всего хотелось спать.
— Да куда ты едешь, придурок! — раздражённо проворчал отец.
Открыв глаза, мальчик почувствовал напряжение. Если бы сейчас предложили остаться в машине или пойти пешком, то он выбрал бы второй вариант. Недавно мужчина накричал таким же тоном, когда мальчик случайно заехал на велосипеде в кусты и свалился вниз. Стало страшно, что он снова ударит и придётся день простоять в углу. Сейчас тёмная фигура кричала на неизвестного человека, но мальчик задрожал, будто всё было адресовано ему.
Внезапно наступила тишина. С одной стороны, она позволила выдохнуть, а с другой – лишь больше напугала. Однако на этот раз сон оказался намного сильнее переживаний. Уставшие глаза снова закрылись, руки опустились, мысли пропали, после чего наступила темнота, где не было страха и печали. Иногда совсем не получалось уснуть, но сегодня всё вышло иначе. Если честно, лучше бы была долгая и мучительная бессонница.
Как только сорвался сухой кашель, мальчик начал медленно просыпаться. Жаркое солнце продолжало слепить глаза, на соседнем сидении лежала красная машинка, а за окном возвышались знакомые пятиэтажные дома. Приступ кашля быстро пропал, после чего почувствовалась неприятная сухость во рту. Ужасно захотелось пить, спрятаться от палящих лучей и наконец-то выбраться из-под ремня безопасности, который крепко прижимал к детскому креслу. Потянувшись вперёд, мальчик попытался выбраться, но это было бесполезно. Только сейчас он понял, что остался совершенно один.
— А где папа? — растерянно произнёс он и жалобно повторил: — П-папа?
По телу поползло беспокойство. Мальчик задумчиво начал смотреть в окно, пытаясь разглядеть тень отца. На самом деле такое было часто: мужчина мог оставить сына на несколько минут в одинокой машине, пока сам что-то покупал в магазине или занимался неизвестными делами. Он никогда не говорил, куда и зачем уходит, – лишь предупреждал, что нельзя открывать двери. Мальчик всегда послушно качал головой и смирно ожидал возвращения, несмотря на растущий страх. Возможно, мужчина скоро вернётся и заберёт его домой – нужно только подождать, секунду, минуту, час.
— Папа? Почему его так долго нет? Может, я что-то сделал не так?
Казалось, прошла вечность. Мальчик нервно поджал губы, чувствуя, как к глазам подступили слёзы. С каждой секундой усиливалась головная боль, жажда и странный звон в ушах, словно кто-то свистел неподалёку. Надежда постепенно терялась в лучах, которые продолжали ярко светить в лобовое окно. Хотелось спрятаться, чем-нибудь укрыться, но руки не могли дотянуться даже до старой газеты, – приходилось закрываться ладонями и до последнего верить, что вот-вот откроется дверь. Больше всего мальчик боялся, что отец решил наказать его за провинность, что теперь придётся провести в машине весь вечер и ночь.
Внезапно начал заканчиваться воздух, всё тело затряслось, а сердце бешено забилось, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Невозможно было вдохнуть, словно внутри что-то мешало: оно наносило боль, от которой хотелось вернуться калачиком. Каждая секунда стала пыткой, такой страшной и немыслимой, отчего потемнело в глазах. Мальчик словно начал заживо сгорать в душной машине, чувствуя, как горячие слёзы катятся по щекам, как всё сложнее становится дышать.
— Папочка! Вытащи меня отсюда, пожалуйста! Я больше никогда не буду злить тебя! Я буду слушаться, не буду медлительным и никогда не пожалуюсь... Прошу, только не наказывай меня так! Я-я не хочу сгореть в машине! — судорожно кричал мальчик.
Никогда прежде он не плакал так сильно. Головная боль смешалась с головокружением и ядовитым туманом. Перепуганный крик пропал, стоило ощутить, как автомобиль начал сжимать, как резко стало тесно, словно вот-вот и задавят двери. Ужас пронзал с головы до ног, отчего мальчик почти потерял сознание. Казалось, уже нет надежды – только мучительная гибель.
— Я буду хорошим, правда... — потерянно прошептал детский голос.
В последний момент он почувствовал, как кто-то с криком вытянул его из машины. Странный туман не давал ничего разглядеть перед собой. Зелёный цвет смешался с голубо-жёлтым оттенком, словно от неосторожности пролились краски, перепуганный голос был похож на крик матери, вокруг бегали размытые фигуры, гремел знакомый мужской голос, взрывался конфликт, паника и какой-то странный белый свет. Было тяжело что-то разобрать – больше не было сил просить помощи.
«...Нужно быть хорошим, нужно всегда слушаться, иначе последует наказание, придётся пережить кошмар...»
Теперь он начал преследовать каждый день. С того момента мальчик стал ненавидеть утро, когда солнце слепило сонные глаза, когда мать с громкими криками будила и отправляла в детский сад. Перед сном он просил, чтобы ночь никогда не заканчивалась, но постоянно проигрывал. Беспокойство переходило в тревогу от понимания, что снова придётся сесть на заднее сидение. Сначала мальчик даже боялся полностью укрываться одеялом, долго находиться в ванной комнате, жарких дней и начинал реветь при виде машины. Перед глазами бежал ужас, становилось душно и не хватало воздуха, словно вот-вот случится обморок.
— Мама, можно я не поеду сегодня на машине? Я боюсь её, — растерянно попросил мальчик, надеясь, что сегодня его услышат.
— Не неси бред. Я не потащу тебя в детский сад на автобусе, когда есть машина, — хладнокровно твердила женщина, надевая на сына футболку. — Давай быстрее, мы опаздываем!
— Но мне правда страшно. А что если папа снова оставит меня? Я ему не верю. Я начинаю задыхаться, когда сижу там.
— Замолчи! — раздражённо процедил женский голос. — Не будь слабаком. Ты же будущий мужчина, тебе ещё в армии служить, семью содержать, а ты после одного случая расклеился? И тебе не стыдно мать о таком просить? Отец отвезёт тебя и это не обсуждается!
Поджав плечи, мальчик виновато опустил глаза. Ему стало стыдно за проявленные эмоции, за собственный страх, который беспокоил даже ночью. Совсем не хотелось быть слабым и никчёмным, быть «девочкой» для своих родителей. Он старался не показывать своих эмоций, но недавно испытанный ужас никак не хотел выходить из головы.
— Всё верно твоя непутёвая мать говорит, — послышался грубый голос отца. — Ты в половую тряпку превратился. Если так дальше продолжится, то никакая девушка с тобой и рядом не встанет. Зачем ей такой хмырь? Ты только никому не говори, как боишься на машине ездить. А то засмеют же. И есть за что.
В одну секунду захотелось убежать из дома, покинуть город, страну, мир – просто не смотреть в глаза родителям. Они правы: он безнадёжен и обречён быть неудачником.
— Ты, алкоголик, помолчи лучше! Твоя задача отвезти и забрать его из сада, — резко выкрикнула женщина и нервно пробубнила: — Какой отец – такой и сын! Зачем я только вышла замуж и родила? Дура! И жизнь другая бы была.
— Что ты там возишься? Давай быстрее! Ещё не хватало опоздать на работу из-за ваших сборов! — гневался мужчина, завязывая кроссовки.
— Да что ты говоришь? Ты хоть раз сам собрал его в садик? Ты хоть раз погулял, куда-нибудь сводил его? От тебя одно название! Только возишь и забираешь – хоть на этом спасибо!
С каждой секундой скандал становился сильнее. Стоя между гостиной комнатой и кухней, мальчик молча наблюдал, как тень мужчины и женщины вцепились друг в друга. Они не участвовали в драке, но ранили острыми словами, среди которых была его вина. Он был слишком трусливым и слабым, странным и невозможным, чужим и ненужным. Хотелось кричать от обиды, громко плакать и просить прекратить, но мальчик просто стоял и смотрел, как полыхает очередной пожар.
По телу прошла дрожь, как только закрылась дверь, пролетели бетонные лестницы, и перед глазами раскинулась улица. С каждым шагом всё ближе становилась машина, такая чёрная и одновременно ржавая, словно обгоревшая лучами солнца. Больше всего пугало осознание, что она способна убить, что никто не поможет, когда стены начнут двигаться. Тень мужчины за рулём никогда не придёт спасти – только сильнее подтолкнёт к страданиям.
— Мама, пожалуйста, не сегодня. Жарко, я задохнусь, хочется пить... — судорожно умолял мальчик.
Тёмная женщина грубо вела сына за собой. Напуганный детский голос совсем не трогал: она была подобно камню, бесчувственной и жестокой. Мать толкала вперёд, не замечая, как машина становится мрачнее, словно вот-вот рассыплется на части. В горле становилось сухо, ладони сильно потели, дыхание сбивалось, сердце бешено колотилось, а ноги предательски тряслись. Она точно не любила, ведь не замечала, как страдает родной сын.
— Только попробуй ещё раз пискнуть – не пощажу, а отец особенно не будет мелочиться. Веди себя нормально и претензий не будет к тебе, понятно? Никаких капризов! Чтобы я не слышала, что ты плохо ведешь себя! — посадила в машину и пальцем пригрозила мать.
— Я больше не буду, обещаю! Только не бросай меня, мамочка! Пожалуйста!
Стало страшно от гнева в родных глазах. Мальчик лишь перепугано проводил тень, которая равнодушно ушла куда-то в сторону. Сердце молило остановить, просто выбежать из машины и вцепиться в материнскую юбку, но не сидеть рядом с мужской тенью, которая всегда заставляла дрожать. Ему не нравилось чувствовать запах сигарет, видеть, что отец снова пьян, и вздрагивать от громких криков. Сидя в душной машине, мальчик старался не расплакаться перед отцом: он не хотел слышать о слабости, терпеть насмешки и чувство вины.
«...Нужно просто молчать, всегда делать, что говорят, иначе последует наказание...»
Впервые за долгое время родители собрались в деревню. Последние дни лета уже не были настолько жаркими, но по-прежнему хотелось не выходить на улицу до самого вечера. Единственной радостью стала поездка в маленький дом, где жила бабушка. В отличие от родителей она всегда встречала с теплотой, кормила вкусными булочками, интересовалась, как прошёл день. Однако внезапно всё затихло: никто не звонил, и родители даже не предлагали поехать на месяц в деревню, как это было в прошлом году. Казалось, что-то случилось, но мальчик радовался, что наконец-то встретится с бабушкой.
Стоило подъехать к старому дому, он первым выбежал из машины к закрытым воротам. Заглянув в щель, мальчик внезапно задумался: бабушка не вышла встретить, в воздухе нет сладкого аромата, а вокруг непривычно тихо. Впервые он почувствовал страх на месте, которое всегда дарило покой. Волнение не пропало даже тогда, когда мальчик забежал в пыльный дом, исследуя каждую комнату, пока отец что-то делал на заднем дворе, а мать занималась делами на кухне. Всё стояло на своих местах, но не было бабушки. Ни единого следа.
— А где бабушка? — обеспокоенно спросил мальчик. — И почему ты плакала вчера? Снова поругались с папой?
В последнее время глаза матери потускнели, а по ночам часто пугал топот и тихий плачь на кухне. Он хотел подойти, но понимал, что она не захочет его видеть.
— Не твоё дело, Артём. Мы приехали забрать вещи, а ты иди займись чем-нибудь и не мешай, — холодно ответила мать.
— Но я тоже хочу знать! — неожиданно громко сказал мальчик. — Почему ты никогда со мной не разговариваешь? Ты только работаешь, а когда приходишь, то кричишь на меня. Почему ты не любишь меня?
В один момент лицо матери изменилось. Вместо тоски оно начало выражать гнев, такой страшный и до боли знакомый. Казалось, ещё секунда и женщина накинется на своего сына, подобно потустороннему существу. Мальчик понимал, что совершил огромную ошибку, но уже ничего не мог изменить.
— Закрой свой рот! — прорычала она и схватила за плечи: — Твоя бабушка умерла уже как два месяца назад от сердечного приступа! Доволен? Мы пришли забрать вещи, а ты никак замолкнуть не можешь! Ещё одно слово и я...
— Что это значит? — спросил мальчик, после чего затрясся, понимая, что совсем разозлил мать.
Он начал испытывать знакомый страх, смешанный с непониманием, что означает слово «умерла». Никто не рассказывал о течении жизни, что рано или поздно она заканчивается могильной плитой на кладбище. На самом деле мальчик и вовсе не знал, что любимой бабушки уже нет в живых – родители скрыли правду, говоря, что она просто уехала в дальний санаторий. Внезапное признание парализовало на месте, словно всё перевернулось, что появилось такое страшное понятие «смерть».
Мальчик не успел осознать, как мать резко взяла его за запястье и грубо повела к старой кладовке. Стало невыносимо жарко от понимания, что там тесно и темно, холодно и жутко находиться одному. Мальчик пытался остановить, не позволить тени совершить задуманное: закрыть в темноте до самого вечера, пока все дела не будут сделаны. Он начал понимать каждый шаг своих родителей, предугадывать, что произойдёт дальше.
— Мама, нет! Прости, я больше не буду ничего спрашивать! Мне очень жаль, мама, пожалуйста, не надо! Не поступай так со мной... Я боюсь, мне страшно, мама! — надрывно кричал испуганный голос.
— Вот посидишь, подумаешь над своим поведением, а потом поговорим. Ты только мешать будешь! Раз на улицу не идёшь, то проведёшь время в кладовке. Глядишь, что-нибудь полезное сделаешь! — хладнокровно ответила мать, открывая дверь.
До последнего мальчик надеялся, что она услышит его и смягчится, но чудо не произошло: она продолжала отрицать и не слушать плаксивые просьбы. Больше всего он ненавидел предательство и безразличие, которое часто проявлялось к нему. Перед глазами снова всплыла душная машина, как отец долго и громко отчитывал его за любую оплошность, но мать никогда не защищала, делая вид, что её здесь нет. И сейчас она бросила в тесной кладовке, наплевав на чувства сына, который начал надрывно стучать по двери. Запах сырости и холод мгновенно завладели телом.
— Мама! Мама, вернись! Открой дверь, мне страшно! Я всегда буду слушаться тебя, но не бросай, пожалуйста! Я больше не буду плохим ребёнком, обещаю! Ты будешь гордиться мной! — зарёванно причитал мальчик и начал судорожно шептать: — Почему ты так поступаешь? Почему ты так не любишь меня? В чём я виноват?
Спустя некоторое время громкие стуки и крики прекратились. Впервые он признал, что никому не нужен, ведь слишком плохо ведёт себя, часто кричит, поддаётся плачу и страхам – такой ребёнок никому не нужен и особенно своим родителям. Разочаровавшись, мальчик медленно отошёл назад, растерянно сел на холодный пол и дрожащими ладонями закрыл лицо. Полностью не пасть духом помогала только она: та, кто всегда успокаивала, всегда была рядом, поддерживала в трудные минуты.
Однако мальчик всё равно почувствовал нехватку воздуха. Что-то начало душить, словно страх превратился в существо, которое жило в тесной кладовке. Стены начали двигаться, пытаясь безжалостно зажать перепуганного ребёнка. Возможно, он заслужил такой жестокой смерти. Возможно, он действительно самый ужасный сын, который должен получить по заслугам. Больше нет веры, больше нет спокойствия – только сплошное недоверие и вечный страх замкнутых пространств.
***
— М-мне так страшно. Выпусти меня... Не поступай так со мной!
Внезапно пережитый кошмар остался в прошлом, оставляя лишь знакомый ужас и печаль, вечное сожаление и боль. Придя в себя, я начал судорожно искать знакомые полки, пытаться увидеть щель между дверью и полом, но больше не было никакого смысла. Казалось, я просто ослеп, совсем потерял рассудок, но не вернулся в проклятый панельный дом, где ждала только темнота. Я снова посмотрел на неё и вздрогнул, понимая, что навсегда обречён видеть странные картины.
Сердце надрывно заскулило, стоило вспомнить, что произошло за короткий промежуток времени. Перед глазами снова вспыхнул момент, где подвыпивший отец забывает в машине шестилетнего мальчика и уходит спать, где перепуганная мать, заметившая пропажу, приказывает прийти в сознание, пока солнце бьёт в лицо. Никогда не получится забыть холодное утро, когда женский голос говорит молчать, мужской – постоянно смеётся, а затем мягкие руки становятся клешнями, которые выкидывают ребёнка в кладовку. Хотелось кричать, бить всё что под рукой, громко рыдать от стыда и злости, ведь этот мальчик – и есть я.
— Зачем я всё это увидел? Я так хотел забыть. Это ужасно помнить, но стены... — начал полушёпотом говорить я и испуганно осмотрелся: — Они двигаются?
На удивление, комната больше не пыталась зажать меня. Теперь было ощущение, что кто-то смотрит из-за угла, что через секунду произойдёт что-то непоправимое и нужно скорее понять, куда двигаться дальше.
— Ты всегда будешь помнить, всегда будешь бояться, пока не пойдёшь навстречу страху. Понимаешь, о чём я говорю? Всё увиденное – не случайно, — бодро раздался детский голос.
— Да к-кто здесь? — нервно крикнул я. — Почему... Стоп. Ты... Вернулась?
Все попытки что-то увидеть сводились к провалу, словно голос был только в моей голове. В последний момент я даже поверил, что это галлюцинации или бурная фантазия, которая никак не могла угомониться. Однако, скорее всего, я просто обманывал себя. Кошмар длится слишком долго, чтобы просто быть фантазией – это больше похоже на паранормальное явление. Неприятные мурашки бежали по коже, сердце продолжало громко биться, а глаза – растерянно метаться. Она где-то рядом, но так далеко.
— А я никуда не уходила, — резко призналась девочка. — Знаю, что ты хочешь увидеть, но ещё рано. Ты ведь сам забыл меня, верно?
Последние слова натолкнули вспомнить момент, когда я общался с маленькой девочкой, которая так хорошо знала меня, но ответом была только пустота. Хотелось что-то крушить и громко кричать, просто закрыть уши и сделать вид, что я нахожусь совершенно один в заброшенном доме. С одной стороны, это было намного лучше, чем не понимать, кто находится рядом, но с другой – тогда я потеряю поддержку. Я не успел заметить, как стал важен детский голос.
На мгновение получилось провалиться в прошлое. У меня никогда не было подруги – только знакомые и девочки со двора, которые обычно не хотели играть со мной. Больше всего складывалось общение с мальчиками, но и здесь поджидали трудности: мы могли просто перестать разговаривать, сильно поссориться и никогда не мириться, либо находился кто-то другой. В первом классе я подружился со своим соседом Славой по парте. Мы много проводили времени вместе, но в один момент он просто перестал общаться, как только появился новый одноклассник. Когда я вспоминаю их весёлые разговоры, то сердце начинает обливаться кровью. Мне до сих пор не понятно, почему мы перестали дружить, чем я не устроил, что не так со мной. На тот момент Влад уже был моим лучшим другом, но Слава никак не переставал тревожить меня. Два года назад он перевёлся в другую школу – только тогда я вздохнул с облегчением.
«Беспокоило только одно: кто она, почему стала так важна и чего хочет от меня? Это тревожило, пока снова не вернулся страх»
— Я не знаю тебя! — нервно пробурчал я. — Перестань нести это бред! И откуда ты знаешь, что в моей голове? Как... Что ты такое?
Неожиданно я вспомнил свою комнату и слёзы, которые не переставали течь по щекам. Это было что-то важное, но я резко прервал красную нить: она мне не понравилась, словно раскрывала что-то болезненное. Возможно, незнакомка – какой-то «оживший персонаж» из моих картин, но это звучало странно и неправдоподобно.
— Это секрет. Ты хорошо знаешь меня, просто подумай, попытайся найти отрывок. Мы знакомы, но ты забыл. Только сильно не зависай в себе, хорошо? — невинный детский голос стал серьёзным. — Сосредоточься на испытании. Пока ты не пройдёшь – не выберешься отсюда. Помнишь?
— Ты точно не ребёнок и даже не человек. Прошло столько времени, а ты по-прежнему скрываешься. И почему я должен тебе верить? В прошлый раз я преодолел себя, а итог? Я сильнее загнался в тупик.
Казалось, ещё секунда и произойдёт сильный взрыв. Гнев настолько сильно заполнил сознание, что я больше не контролировал себя. Мне нужно было знать всё здесь и сейчас.
— Да что ты молчишь? Перестань так поступать со мной! — почти отчаянно выкрикнул я.
— Обрати внимание, — загадочно прошептала девочка. — Что-то происходит... Чувствуешь?
Я раздражённо осмотрелся по сторонам и застыл на месте. Комната безутешно становилась меньше, стены приближались, а пол будто прогибался. Внезапно закололо в груди: давний страх пронзил с головы до ног, подталкивая на очередную мысль, что больше нет шанса выбраться на волю. Повсюду темнота и пустота – ничто не позволит покинуть злополучное место. Сухие губы задрожали, глаза широко раскрылись и немного заслезились, словно вот-вот и все эмоции огромной волной выбегут наружу. В этот момент я молился просто не зареветь, не рухнуть от бессилия.
— Нет... Нет, пожалуйста. Я этого не вынесу снова. Мне жарко, сильно жарко... — судорожно процедил я, пытаясь за что-то схватиться сзади.
— Ты боишься, но неужели страх сильнее? Пробуй преодолеть. Иначе как ты узнаешь себя? Ну же, давай! Действуй!
Бодрый голос пытался подтолкнуть к борьбе. С одной стороны, хотелось довериться и просто сделать то, что говорит незнакомка, но с другой – я считал каждое слово глупым. Она точно ошибается, ведь совсем не знает меня. На самом деле я подлый трус, который испугается даже маленькой собаки, если она резко побежит, громко лая на весь двор. Мне никогда не преодолеть свои страхи, никогда не переступить через ужасы, которые постоянно затягивали назад. Я считал себя безнадёжным, пока не вспомнил детский рисунок.
Однажды появилась идея нарисовать то, что будет всегда поднимать настроение. Семейные конфликты часто гремели, особенно по вечерам, когда все собирались в одной квартире. Спустя несколько часов белый лист окрасился в яркий пейзаж: маленький мальчик в шлеме рыцаря с гордо поднятой головой смотрел на чёрное существо, которое медленно приближалось к нему. Перед собой он держал кинжал, так уверенно и сильно, словно знал, что обязательно справится. Ему не было страшно солнце, не пугала неизвестность и не было чувства, что ничего не получится – он знал, что является главным героем своей жизни. Когда мне было плохо, этот рисунок и долгие разговоры помогали пережить ураган, позволяли поверить, что я любим и важен, что смел и отважен.
Когда я перешёл в старшие классы, то совсем забыл этот рисунок, но детский голос пробудил воспоминание. Раньше никто не говорил фразы, которые бы поднимали с колен, позволяли поверить, что есть силы перешагнуть через страх.
— Ч-что я должен делать? — нервный шёпот сорвался с моих губ.
— Просто иди. Когда ты стоишь на месте, то темнота сильнее сгущается. Главное, помни: нельзя замирать, — с весёлым хохотом ответила девочка.
— Не смешно. Совсем не смешно! — недовольно проворчал я.
На самом деле хотелось просто сдаться. Я понимал, что страх намного сильнее меня – не имеет смысла что-либо продолжать делать. Немного подбодрило только воспоминание, что недавно я смог победить страшную фигуру отца, что всё же нашёл силы двигаться дальше. Никогда бы не подумал, что смогу противостоять детскому кошмару в лице бездушного дьявола. Возможно, я ошибался в негативных выводах о себе – нужно просто попробовать снова.
Минуя неуверенность, я медленно пошёл вперёд. С каждым шагом сильнее дул тёплый воздух, постепенно становясь горячим, словно где-то разлилась лава, разгорелся огонь, или солнце склонилось над заброшенным зданием. Продолжая идти в неизвестность, я начал чувствовать, как трясутся ноги, сложнее становится дышать, начинает мучить жажда и становится невыносимо жарко. На мгновение я будто увидел, что шестилетний ребёнок по-прежнему находится в запертом автомобиле, заливаясь слезами. Горячий воздух сплетался с холодным, образуя перепады температур, которые заставляли сильнее напрячься. Страх, холод, голод, жажда, усталость – всё смешалось, словно вот-вот и я потеряю сознание.
— Как же ж-жарко... И холодно... — произнёс я, скрестив руки на груди и вцепившись пальцами в плечи. — Сколько это будет продолжаться? Я ничего не вижу, но чувствую, как всё давит на меня. Ещё немного и я... Нет, нужно бежать отсюда!
В этот момент я оказался на грани бросить все попытки и развернуться назад. С каждой секундой перед глазами сильнее мутнело, тело бесконечно содрогалось, а в голове пленился туман. Казалось, проще остановиться, чем идти вперёд и чувствовать, как постепенно гаснет мотивация. Останавливало лишь одно: помещение становилось меньше, сдавливая со всех сторон, словно я находился в тесном шкафу, который больше не был моим спасителем.
— Не в этот раз... Я не могу, слышишь? — громко обратился я. —Мне слишком страшно. Я чувствую, как эти стены... Сжимают меня! Не хватает воздуха... Задыхаюсь...
Пропали силы идти дальше. Дрожащие ноги будто прилипли к невидимому полу. Странное ощущение наталкивало на вывод, что я словил паралич: страх и неуверенность победили детский голос и хрупкую веру в себя. Неожиданно вернулась головная боль, смешанная с головокружением, отчего я зажмурился и судорожно прижал ладони к вискам. Ещё секунда и терпение навсегда пропадёт, совсем немного и я потеряю рассудок, так сильно сдавлю голову, что она рассыпется, как хрустальный бокал. Хотелось просто прекратить страдания, которые казались вечными.
Внутренний голос громко твердил, что ничего не получится, что нужно непременно сдаться. Неразборчивые крики в моей голове стали одним целым – я уже не мог остановить их. Нет смысла что-либо менять, куда-то идти и что-то пытаться доказать: выход только один, но его больше нет.
— Я сдаюсь... Сдаюсь... Сдаюсь... — с редкими паузами пробормотал я.
— Перестань это делать, Тём. Разве ты не замечаешь, что становится только хуже? — возмущённо спросила девочка. — Комната становится меньше. Осталось мало времени. Ты ещё можешь сделать выбор: преодолеть или сдаться.
До последнего не хотелось открывать глаза. Казалось, я по-прежнему маленький мальчик, который одиноко сидит в душной машине и чувствует, что вот-вот потеряет сознание. В голове звучало осуждение, словно то самое утро перед детским садиком так и не закончилось. Холодная кладовка иногда возвращалась во снах, а сейчас стала настолько реальной, что руки начали тянуться постучать по двери. Я жаждал оставить всё в прошлом, но не понимал, как это сделать.
— Сначала открой глаза и посмотри вперёд. Помни: нужно продолжать идти дальше, даже если тяжело и всё против тебя, — продолжала твердить девочка. — Всё только в твоих силах.
— Тебе легко говорить! — нервно выразился я. — Как можно просто встать и идти? Ты никогда не сможешь понять меня!
— Ты хотел, чтобы я была сильной и бесстрашной, помнишь? Поэтому совсем ничего не боюсь.
После услышанного я удивлённо открыл глаза. Парализующий страх будто испарился, стоило задуматься над смыслом. Я попытался быстро найти момент, когда просил какую-то девочку быть сильной, но ничего не нашёл, словно она обманывала меня. Только одно воспоминание заставило принять всерьёз странное утверждение. Поздний вечер, свет настольной лампы, спокойствие и одновременно волнение: я сидел на кровати и что-то шептал, заинтересованно смотря в сторону окна. Невозможно было понять, сколько тогда мне было лет, кому были адресованы слова. Возможно, это просто сон, который я спутал с реальностью.
— Такого не было, — неумело соврал я и поёжился: — Зачем кого-то просить быть сильным? Ты просто врёшь. Точно пытаешься запутать меня.
— Давай я расскажу историю. Однажды жил мальчик, который рисовал смелых рыцарей. Он боялся разочаровать маму, разозлить своего папу, но мечтал однажды стать бесстрашным. Он всегда был рыцарем, но скрывал это в себе. И даже сейчас не показывает. Думает, что не сможет преодолеть. Понимаешь, о ком эта история?
В одну секунду я потерял дар речи. Незнакомая девочка знала обо мне намного больше, чем можно было представить. Она пугает и одновременно успокаивает, разбивает и даёт надежду – так странно и невозможно.
— Это всё не про меня. Как я выберусь? Зачем всё это? В прошлый раз я переступил через себя и лишь больше угодил в ловушку. О каком рыцаре ты говоришь? — почти несдержанно высказался я.
— Ты видишь то, во что веришь. — Послышался весёлый смех. — Неужели ты позволишь страху победить? Друг мой, ты даже не представляешь, на что ты способен. Знаешь, как потом будешь гордиться собой, что не сдался и дошёл до конца?
Сначала последняя фраза вызвала непонимание, но затем заставила задуматься. Всё это время незнакомая девочка пыталась подбодрить меня. На удивление, у неё снова получилось «поднять с колен». Несмотря на убеждение, что нет смысла куда-то идти, я медленно сделал первый шаг, затем второй и третий, чувствуя, как тревожно колотится сердце. На мгновение я забывал как дышать, замечая холодные стены, которые становились всё ближе.
Противный голос в голове приказывал бежать, призывал не верить и не совершать одну ошибку дважды. Обычно я всегда убегал от опасности, пережидал некоторое время и снова возвращался, но только не сейчас: слишком поздно отступать, особенно, когда кто-то просит идти дальше. Как бы я ни старался отрицать и игнорировать детский шёпот, скорбно понимал , что это единственный шанс на спасение. На самом деле сложно было поверить, но мне пришлось: больше не осталось сил сопротивляться. Отчаяние, грусть, обида, злость – всё путалось во мне.
— Стены всё ближе... Так душно... Мне нужно... Просто идти дальше... Идти дальше... Дальше...
Каждый шаг был похож на наказание. Постоянно не хватало воздуха, стены словно хватали за плечи, под ногами что-то хрустело, и где-то раздавались громкие удары. Они часто заставляли вздрагивать, растерянно осматриваться и пытаться найти «угрозу». Временами я замечал высокий силуэт, похожий на фонарь, который качался из стороны в сторону, иногда видел, как жёлтые шары приближаются ко мне, чувствовал, что совсем скоро потусторонняя тварь выпрыгнет из темноты.
На секунду я всё же предположил, что незнакомая девочка права: нужно продолжать идти, несмотря на оживший страх. Поджав губы, я более уверенно пошёл в неизвестном направлении, лишь зная, что это единственный путь. На самом деле никто не верил в меня так, как это делала она – никто не дарил надежду так, как она пыталась подбодрить меня. С каждой секундой становилось жарко, невыносимо душно и до бесконечности страшно, но нельзя было сдаться.
— На этот раз должно получиться. Это мой единственный выход. Совсем немного – и всё закончится. Я... Справлюсь.
Неожиданно тревога начала медленно отпускать. Слово «справлюсь» было настолько незнакомо, что даже возникло чувство, как стены будто испугались и начали отходить от меня. Наступила резкая свобода, после чего я едва удержался на ногах, нервно осмотрелся и наконец-то смог выдохнуть, но по-прежнему настороженно глядел во тьму. Казалось, что это обман и скоро комната снова сожмёт, задавит в горячем бетоне, и тогда наступит конец. Однако ему постоянно что-то мешало расправиться со мной.
С каждой секундой росла уверенность, такая незнакомая и необходимая. Ноги по-прежнему дрожали, сознание путалось, но я больше не останавливался. Воспоминание о бесстрашном рыцаре согревало, давало надежду и силы: я всегда мечтал быть смелым, преодолевать любые трудности и быть выше всего злого на земле. Хотелось не испугаться и выбраться из душной машины, горело желание вернуться в старый дом, встать с колен и выбраться из холодной кладовки. С каждым шагом я чувствовал, как становиться легче, как всё исчезает: теряется, сгорает, пропадает под снегом. Казалось, мечта стать рыцарем наконец-то сбылась – я больше не боялся, почти уверенно смотрел в темноту.
— Замолчи! Не будь слабаком! Ты в половую тряпку превратился. Если так дальше продолжится, то никакая девушка с тобой и рядом не встанет. Зачем ей такой хмырь? Ты только мешать будешь! — резко раздались спутанные голоса.
Снова окатил холодный ужас. Что-то неведомое толкнуло и сбило с пути. Казалось, я споткнулся и приземлился на пол, но это была лишь иллюзия. Я просто остановился и потрясённо посмотрел вперёд.
— Почему болят ноги? Я же нигде не падал, но это чувство... Всё равно. Сейчас нужно просто выбраться, перестать слушать эти голоса. Я сильнее... Сильнее всего этого!
Жаркий воздух начал остывать, вернулись холод и сырость заброшенного здания. Я продолжал идти вперёд, надеясь, что скоро всё закончится.
— Я не могу сдаться. Мне нельзя оборачиваться. Если я не выберусь, то... Нет, нельзя так думать! Я уже почти возле выхода!
Коридор бесконечно куда-то тянулся. Прошлое испытание закончилось светом в конце тоннеля – на этот раз встретил мрак. Казалось, что я иду в неправильном направлении, что ничем хорошим это не закончится, но ноги просто шли вперёд. Постепенно я начал замечать, что помещение становится шире: стены окончательно разбежались, а воздух снова похолодел. Создалось впечатление, что внезапно наступила поздняя осень, где свирепый ветер пробирался в каждую щель покинутого здания.
Как только стало легче дышать, я наконец-то пришёл в себя. Редкое чувство походило на мягкие облака, речную гладь или уютную кровать, где всегда тепло и временами спокойно. Мне было страшно потерять это и снова почувствовать, как тревога затягивает в бездонную пропасть. Чем дальше я шёл, тем ближе становилось облегчение, словно с плеч рухнул тяжёлый камень, непосильный груз, который я носил несколько лет. Больше ничего не беспокоило, словно позабылось, когда что-то сдавливает, дыхание сбивается, и сердце надрывно стучит в груди.
Впервые я начал испытывать гордость за себя. Это сильно удивило, ведь обычно я всегда убегал от проблем, делал вид, что они не являются частью меня. На этот раз получилось посмотреть в глаза кошмару детства, отпустить неприятные голоса и даже сказать такое важное слово «справлюсь». Я хотел сдаться, но выбрал идти в неизвестность. Возможно, это просто настойчивость незнакомого ребёнка или я правда решил что-то изменить в своей жизни.
— Впереди что-то есть? — настороженно задал вопрос я. — Похоже на открытую дверь, но там тоже темно. Что-то мне уже не нравится.
Внезапно исчезло спокойствие, пропала мимолётная гордость и мысли, которые ещё секунду назад кружили в голове. В темноте возник дверной проём: он был немного светлее, чем помещение, в котором я находился. Там что-то происходило, словно кто-то бегал и тоже искал выход. С одной стороны, такая картина напугала, но с другой – вызвала облегчение, что я не один в проклятом доме.