Глава VII: Чужая мечта
***
Медленные шаги привели в незнакомую комнату. Холодный ветер неприятно бродил повсюду, раздавался тихим свистом и вселял надежду, что где-то неподалёку находится выход. На самом деле ничего не было видно, но я даже не удивился: понимал, что не стоит ожидать положительного исхода. Заброшенный дом - это тёмный лабиринт, в котором я слышу голоса и постоянно куда-то иду. Казалось, мои блуждания никогда не кончатся.
Внезапно что-то хрустнуло под ногами. Сжав кулаки, я обеспокоенно осмотрелся по сторонам, после чего почувствовал странный запах. Сначала показалось, что это сырость, но затем я пришёл к выводу, что где-то разлили спирт. Он смешался с металлическим привкусом, от которого невольно скривилось лицо.
- Если раньше я просто шёл по темноте, то сейчас чувствую какой-то запах. И фигура... Где она?
Как только я задался вопросом, почти мгновенно заметил, как кто-то прошёл рядом. Неожиданное движение заставило судорожно выдохнуть, отпрянуть в сторону и растерянно посмотреть на виновника моей тревоги. Хватило одного пристального взгляда, чтобы понять, кому принадлежит силуэт. Сначала я не поверил своим глазам, несколько раз моргнул и постарался прийти в себя, но правда твердила, что впереди действительно тот, кого я хотел навсегда забыть.
- Неужели это ты? - нервно процедил я. - Что случилось? Наконец-то ты решил закончить свой недопранк? Отлично! Самое время показать своё истинное лицо, Влад! И как ты только до этого додумался? Отвечай!
Было невыносимо смотреть на бывшего друга. Одновременно вспыхнула сильная ярость и загремела обида, такая горькая и недосказанная. С одной стороны, я был рад наконец-то встретить его, но с другой - хотел разорвать на части, высказать всё, что думаю о нём. Он стал главным предателем, который так жестоко разыграл меня. Сейчас я снова поверил, что всё увиденное - тщательно организовано Владом.
- Хватит молчать! Сейчас я заставлю тебя выложить всю правду! Как ты... Да как ты мог додуматься до такого? Запертая дверь, силуэты, голоса, воспоминания... Почему ты выбрал именно меня? - громко кричал я и более гневно продолжил: - Сейчас ничего тебе не поможет, так что признавайся во всём! Влад, я больше...
Тишина неистово раздражала меня. Положив ладонь на плечо, я хотел развернуть Влада лицом к себе, наконец-то посмотреть в глаза, которые так жестоко обошлись со мной. Однако уверенность резко погасла: рука слетела вниз, словно я дотронулся пустоты. Внезапно всё тело затряслось, стоило осознать, что впереди вовсе не Влад: он молчит, подобно призраку или галлюцинации, чего-то ждёт, подобно опасному существу.
Неприятный холодок окутал с головы до ног, сердце бешено заколотилось, а сознание провалилось в пропасть. Внутреннее предчувствие приказывало бежать, но я не мог даже отвернуться от нечто, которое снова стояло спиной ко мне. В любой момент оно могло развернуться, издать громкий рёв и стать последним, что я видел перед смертью. Однако оно не двигалось и лишь начало что-то шептать.
- Прости меня. Я так виноват перед тобой. Это не должно было произойти. Теперь... Нет. Я не знаю, как буду жить с этим дальше, - судорожно бормотал печальный голос.
В одну секунду стало легче. Несмотря на странность, я был готов поверить, что это правда давний друг. Однако я не спешил делать шаги навстречу - лишь хотел попробовать поговорить, но понимал, что что-то здесь не так.
- О чём ты говоришь? И вообще посмотри на меня. Завязывай со своими розыгрышами. Сколько можно, Влад? Ты этими выходками только...
Неожиданно фигура подорвалась куда-то вперёд, постепенно скрываясь в темноте. В моих глазах застыло оцепенение, смешанное с непониманием, что произошло за считанные секунды. Хотелось побежать вслед, но что-то останавливало, такое неподвластное, подобно стене, которая находилась передо мной. Никогда прежде я не сталкивался с настолько странным поведением друга. Возможно, это очередная шутка, но что-то твердило - это далеко не так.
Не в силах ничего предпринять, я просто растерянно смотрел, как темнота стремительно догоняет Влада, как впивается в него клешнями и топит во тьме. Я хотел ему отомстить, но никогда бы не сделал это таким образом. Тревога и необъятный страх сильнее завладели мной, заставили мучительно видеть, как гаснет знакомый силуэт.
- Ч-что это? - нервно произнёс я и громко позвал: - Влад! Какого... Зачем ты убегаешь? Если это и правда твои штуки, то прекрати немедленно! Вернись!
Надрывая горло, я надеялся, что смогу обратить внимание на себя. С одной стороны, я продолжал злиться, винить друга во всех бедах, но с другой - жаждал остановить его, пока совсем не простыл след. Однако «невидимая сила» не позволила сделать и шаг вперёд. В одну секунду Влад пропал, словно растворился в густом дыме, в котором мы уже никогда не найдём друг друга.
Всё стало неважно, стоило услышать знакомый голос. Высокие ноты не были похожи на девочку, только что исчезнувшего друга или вопли чёрных теней - он принадлежал женщине, которая с пелёнок растила меня. Неразборчивые слова прозвучали в глубине коридора и постепенно начали приближаться, пробираться прямо под кожу, раздирая душу. Мать была где-то рядом, громко звала, но никак не могла найти меня.
- Мать? - недоверчиво прошептал я. - Что она... Рискну предположить, что скоро ждёт очередное... Испытание?
Последнее слово прозвучало неуверенно. Нервный смех застыл в груди, стоило осознать, насколько это странно звучит. Возможно, я правда потерял рассудок. Возможно, мистика действительно существует. Сильным потоком били вопросы, но не было никаких ответов.
- Правильно думаешь. Ты столько прошёл и не сдался - это похвально. Продолжай идти, - резко и весело прозвучал детский голос.
Сейчас мне нужно было услышать именно его, почувствовать каждой клеточкой тела, что у меня есть поддержка. Некоторое время назад я не доверял этой девочке - теперь она стала глотком свежего воздуха. На самом деле это удивляло и одновременно пугало, но сейчас я старался подавить «невыгодные» эмоции. Мне было важно просто знать: я не один среди покинутого здания. Она по-прежнему так по-детски и по-взрослому мотивирует двигаться дальше, продолжает верить в меня.
- Нужно просто продолжать, - шёпотом повторил я. - Она права. В прошлый раз получилось - сейчас тоже смогу. Кажется, выход где-то рядом. Ради этого нужно стараться, но я так боюсь, что всё разрушится.
Смешались знакомые чувства. Я думал, что смогу преодолеть преграды, но сомнения постоянно преследовали меня. Больше всего беспокоило предчувствие, что на этот раз произойдёт что-то плохое: я не смогу справиться, не получится перешагнуть через себя и гордо посмотреть вперёд. Теперь я боялся разочароваться в собственных силах, не хотел столкнуться с осознанием, что ничего не изменилось. Уверенность одновременно успокаивала и душила, словно играла несколько ролей.
Поджав губы, я отошёл на два шага назад. На самом деле я сам не понимал, что делаю, но что-то подсказывало, что нужно следовать именно по этому «пути». Прохода дальше нет - только тёмно-серый коридор, в котором некоторое время назад пропал Влад. Бесполезно пытаться пробить невидимую стену, не имеет смысла надрывать горло, громко стучать и умолять вернуться назад. За всё время пребывания в покинутом доме я чётко уяснил, что всё происходящее не имеет никакой логики. Повсюду кишит мистика, которая пытается лишить рассудка, загнать в самый дальний угол, откуда никогда не получится выбраться. И сейчас я надеялся справиться с ней.
Неожиданно что-то обожгло в груди. Сначала показалось, словно меня облили кипятком, ошпарили горячим кинжалом или вовсе бросили в полыхающий огонь. В один миг перед глазами промелькнуло, как куда-то надрывно убегает Влад, как слышится материнское эхо, как детский голос поддерживает меня. Они пытались перекричать друг друга, создавая бессердечный омут, который начал затягивать за собой. Всё произошло настолько резко, что я успел вспомнить лишь плохое предчувствие.
- Это сделает сильнее. Просто доверься и действуй. Негатив не должен победить тебя, - размыто и оглушительно раздался бесстрашный голос.
***
В последнее время за окном гуляла непогода. Второй день бродили тучи, стучал по стеклу проливной дождь, где-то тихонько выл ветер, и на душе было немного спокойнее. На удивление, в такие моменты родители меньше ругались, и просыпалось вдохновение - за день мальчик мог нарисовать около трёх рисунков. Он часто смотрел на пасмурную погоду и находил в каждой «краске» что-то особенное, что-то такое давно недетское.
Сегодня всё пошло не по плану. Вместо листа бумаги и затёртой акварели, которая терпеливо ожидала на столе, мальчик лежал на кровати и прижимал скомканное одеяло к себе. Его глаза были наполнены болью, тоской и одновременно страхом, словно совсем недавно он посмотрел какой-то очень грустный и страшный фильм. На самом деле всё произошло наяву: родители снова поругались, а мальчик попал под горячую руку. Несчастная женщина заподозрила измену, услышав какой-то неизвестный разговор, после чего решила выяснить правду. Неразборчивые крики продолжали греметь в ушах, подобно взрывам, которые содрогали сердце. Не нужно было приходить в гостиную комнату - просто ждать, когда всё закончится.
- Папа закричал, а мама толкнула меня. Сказала, чтобы я не вмешивался. Мне стало так страшно, когда они посмотрели на меня. Однажды я видел по телевизору, как мужчина также смотрел на девушку, а потом её не стало.
Мальчик хотел поговорить, просто рассказать, что так тревожит его. Перепуганный шёпот немного помогал освободиться от странного чувства, словно что-то давит в груди. Казалось, лучше никогда не выходить из комнаты, пока родители сами не отворят дверь. Сейчас они подозрительно затихли, словно уснули после долгой ссоры.
- А если что-то случилось? Но мне страшно выходить. Позвать - тоже боюсь, - продолжал горько рассуждать мальчик. - Они так напугали меня. И я чувствую себя виноватым.
В эту секунду он захотел заплакать, но осторожное прикосновение остановило его. Больше всего он ждал, когда единственный родной человек вернётся и поддержит, спасёт от всех бед и заботливо погладит по волосам. По вечерам мальчик часто смотрел в окно, внимательно искал подругу детства, которая всегда приходила в гости. Они могли долго говорить по душам, придумывать разные игры и лишь ночью приходилось расходиться. Сейчас она пришла, несмотря на поздний час.
- Только не уходи, пожалуйста, - жалобно попросил мальчик. - Ты единственная, кто остался со мной. Сегодня так плохо. Никто не любит меня. Я никому не нужен, но ты всегда приходишь. Без тебя...
Стоило услышать знакомое «тише», он закрыл глаза, глубоко вздохнул и сильнее сжал одеяло. Чарующий голос всегда успокаивал, позволял немного побыть в безопасности, где нет страха и печали. Чувствуя, как маленькая ладонь гладит по волосам, мальчик жаждал продлить это мгновение - не отпустить подругу домой до самого утра. К большому счастью, она никуда не собиралась уходить.
Постепенно тревога пропала. Приятный голос продолжал что-то шептать, колыбелью залечивая ранки. Они переставали болеть, но оставались шрамы, некрасивые рубцы, которые напоминали о пережитом. Только ночные разговоры и рисование помогали сбежать из жесткого мира туда, где раскинулось огромное поле. Там не было криков и проблем, злобы и печали - только спокойствие и любовь, понимание и радость. Надежда, что однажды его мечта сбудется.
«...Настоящий мир - жестокий, а вымышленный всегда согреет тебя. Нужно только найти этот вечный другой мир...»
Несколько лет в детском саду пролетели быстро. Только недавно открылась старая калитка, а теперь узкая тропинка навсегда осталась позади. Родители часто начали говорить о какой-то школе, куда предстоит пойти через два месяца, но мальчик постоянно пропускал это мимо ушей. Неизвестность пугала, поэтому он выбрал просто думать, что ничего не изменится. Однако взрослые всё решили за него. Как только август приблизился к концу, мать начала постоянно возить сына по магазинам, надевала какую-то неудобную одежду, примеряла рюкзаки и покупала много ручек, карандашей, тетрадок. Всё происходило резко и непонятно. До последнего мальчик не понимал, что ждёт впереди.
Первое сентября началось с громкого голосам матери. Хотелось верить, что это просто сон, такой непонятный и тревожный, - вот-вот мальчик откроет глаза и на календаре по-прежнему будет начало июня. Но чудо не произошло: он лежал в кровати, слушая наставления матери, которая тревожно бегала по квартире. Время пролетало незаметно. Потрёпанная зубная щётка салатового цвета, нелюбимая манная каша, чёрный неудобный костюм, букет разноцветных цветов, большой рюкзак - всё происходило быстро и непонятно. Все вещи были настолько огромными, что мальчик тонул в них.
- Давай быстрее собирайся. Не хватало опоздать в первый же день. Столько дел, столько дел... Ничего не успеваю и твой папаша где-то потерялся, - постоянно ворчала женщина.
Испепеляясь гневом, она была похожа на красно-чёрную тень. Хмурые черты лица, неаккуратные ногти на руках и тусклая одежда вызывали тревогу. Мальчик видел перед собой только пугающую фигуру.
- Я не хочу никуда идти, - осмелился сказать он. - Вдруг никто не примет меня. Там будет много людей, а я никого не знаю. Можно остаться дома?
Однако мать не хотела ничего слышать. Грубо схватив за плечо, она повела сына надевать новую обувь.
- Перестань нести всякую чушь, - резко вонзила женщина. - Ты что, хочешь неучем остаться? Будешь дворы всю жизнь подметать, если учиться не будешь, понял? Ты сегодня и завтра, и послезавтра пойдёшь в школу. Это не обсуждается!
Внезапно в горле пересохло, ладони похолодели, а ноги задрожали, словно пол затрясся от надвигающейся катастрофы. Недетский ужас просыпался, когда разъярённые глаза и грубый голос сплетались воедино: они надвигались, подобно грому, который никого не щадил. Сейчас мальчик пытался не заплакать, иначе мать начнёт громко и долго говорить, как ей стыдно, что собственный сын настолько слабый. Оставалось лишь стоять и просто терпеливо ждать, когда всё закончится.
Раньше приходилось бывать рядом с просторным двором, где расположилось большое здание. Однако мальчик никогда не задумывался, что ему придётся провести там несколько лет. Со стороны оно напоминало упавшую букву «Н», откуда часто выбегали дети и подростки: они несли огромные рюкзаки, почти всегда были в чёрно-белой одежде и иногда что-то писали во дворе. Никто не говорил, что однажды школа станет частью его жизни, что она так скоро заберёт в свои бетонные стены.
В нескольких метрах уже были слышны весёлые песни, восторженные голоса и виднелась толпа людей. Это не на шутку напугало, словно вот-вот и произойдёт что-то нехорошее. Женщина никак не реагировала на эмоции сына - лишь тянула вперёд и вскоре оставила среди таких же детей в «деловой» форме. Прежде всего, удивляли большие белые банты на голове у девочек, которые иногда качал непослушный ветер. Все смирно стояли рядом с небольшой сценой, где незнакомая женщина с русыми волосами и большими очками поздравляла с началом нового учебного года, и держали цветочные букеты, чего-то терпеливо ожидая. На самом деле не нравилось стоять в жаркую погоду в душном костюме, слушать какие-то стихи и смотреть танцы старших ребят. В голове крутилось только желание, чтобы это поскорее закончилось, никто не сдавливал по сторонам и не гремели колонки на весь школьный двор.
- А где Влад... - задумчиво прошептал мальчик и начал осматривать толпу.
Внезапно он вспомнил, что единственный друг с детского сада тоже должен был пойти сюда. В последнее время они начали тесно общаться, нашли много общих игр, поэтому было достаточно тревожно, что теперь их пути разойдутся. Мальчик увидел неподалёку женщину невысокого роста с короткой стрижкой: она держала табличку с буквой «В» - там он наконец-то нашёл Влада, который, заметив его, ярко улыбнулся и уверенно помахал рукой. Захотелось подойти ближе, но мальчик успел сделать только один шаг: мать резко схватило за плечо и потянула назад. Они попали в одну школу, но совсем в разные классы - мальчик заметил, что находится рядом с табличкой 1«А».
- Что ты вертишься? Стой нормально. Ты видишь, как нормально стоят другие дети? - нервно прошептала на ухо мать. - Всегда слушайся учителей и веди себя достойно, понял? Не дай бог я услышу, что ты не сделал домашнее задание или получил плохую оценку. Ты должен учиться на одни пятёрки и быть гордостью школы. Не позорь меня.
Последнее слово вызвало странное жжение. Казалось, что-то острое вонзили глубоко в сердце, после чего мальчик поджал плечи, нечаянно прикусил губу, опустил глаза и едва не выронил букет, который мать так старательно собирала вчерашним вечером. Возник необъяснимый страх, словно все вокруг стали озлобленно смотреть на него с желанием растерзать, высмеять за каждое слово. Сейчас он чувствовал себя посмешищем, таким маленьким и слабым среди большой толпы. Возник страх, что не получится оправдать ожидания.
- Ты вообще случаешь меня? - возмущённо спросила женщина. - Я с кем разговариваю?
- Х-хорошо. Я обещаю, что буду хорошо учиться, - тихо ответил мальчик, не поднимая глаз.
- Не обещай, а делай. В моей жизни итак полно разочарований, так что я надеюсь, что хотя бы ты послушаешь меня. Всё должно быть так, как я сказала, - грубо заключила мать и убрала ладонь с плеча сына, будто удостоверилась, что он больше никуда не уйдёт.
Первоклассник правда больше не собирался делать лишнего шага. Он боялся, что родители окончательно откажутся от него: слишком медлительный, слишком глупый, слабый, ненормальный - столько всего пришлось услышать о себе за семь лет. Мальчик хотел, чтобы его просто любили, с теплотой встречали после школы и поддерживали в творчестве, но всё было наоборот: приходилось пытаться угодить и скрывать в ящиках рисунки, чтобы не быть странным в глазах родителей. Каждый раз болело сердце, перехватывало дыхание и было страшно смотреть вперёд, слышать звуки и голоса, которые в любой момент могли стать громкими. Он привык терпеть - и так будет всегда.
«...Никто не будет любить тебя просто за то, что ты есть. Нужно заслужить каждую секунду, минуту, час. Плохих детей не любят родители...»
С первого учебного дня мальчик старался показывать себя только с лучшей стороны. Холодный страх постоянно бегал по спине и хватал за руки, стоило получить замечание или принести нехорошую оценку. Любая ошибка была подобна страшной катастрофе, словно ничего нельзя исправить и жизнь навсегда испорчена. Пока одноклассники что-то кричали в школьном коридоре, отвлекались на скучных уроках, мальчик сидел за своей партой, постоянно повторял домашнее задание и лишь иногда гулял по коридору, где встречался с близким другом из другого класса. Школьные будни летели быстро и тревожно, одновременно скучно и даже весело.
Каждый день он старался сдержать обещание: не увидеть в глазах матери злость, о которой она всегда рассказывала отцу. Ответная реакция мужчины была непредсказуема - он мог разгневанно ворваться в комнату или просто игнорировать, словно у него никогда не было сына. В этот момент приходило чувство вины, такая горькая злость на учителей, на себя, на весь мир, словно все были виноваты в страданиях. Мальчик ненавидел громкие шаги, боялся оскаленной морды голодного существа в лице матери и отца, которые часто набрасывались на него.
- Ну, показывай дневник, - с порога грубо начинала она. - Что это? Почему ты пишешь так коряво? Где домашнее задание по русскому, а математика... Как ты умудрился получить оценку четыре с минусом? Ты что, два плюс два сложить не можешь? А это что? Сколько раз я говорила тебе ничего не писать на полях? Мне что потом краснеть за тебя на родительском собрании?
Озлобленные вопросы часто звучали в квартире, поэтому не хотелось возвращаться домой. Однако не было другого выхода - только слушать грубые голоса. Мальчик уже не помнил, когда был спокоен, когда доверял родителям.
- Ты почему так долго идёшь из школы? Ты почему не слушаешься? Мы обсуждали, что после школы ты сразу идёшь домой и садишься за уроки! Что непонятного? - часто кричала мать.
- Я встретился с Владом... - пробормотал детский голос.
- Ты должен был пойти домой и сесть делать уроки. Почему ты такой бестолковый? Учёба должна стоять на первом месте - никаких завтра или потом. Ты посмотри, во что твой отец превратился, неуч. Неужели ты хочешь стать таким же? - продолжала изливаться женщина. - Да зачем я это спрашиваю? Папашины гены!
После мать махнула рукой и хлопнула дневником об стол. Мальчик неосознанно отпрянул на два шага назад и крепко сжал руки, продолжая виновато смотреть в пол. С каждым днём что-то ломалось, печально трескалось и медленно погибало в сером холоде, в котором больше не было слова «детство». Единственное, что немного спасало - это наивная надежда, что однажды несчастная женщина всё же полюбит его. Он был готов ждать целую вечность, проживать мороз и жару, но ждать, когда родные глаза матери наконец-то выразят тёплые чувства.
Однако становилось только хуже, словно в двухкомнатной старой квартире завелась нечисть. В один момент мальчик подумал, что родителей давно подменили, что на самом деле это чужие люди, которые выдают себя за родных. С одной стороны, так было спокойнее, ведь это значило, что есть шанс найти настоящих родителей, но с другой - становилось только страшнее, ведь было непонятно, когда настанет последний день. Несмотря на школьные успехи, редко хвалили за положительные оценки, даже если в дневнике не было ни одной отрицательной, часто не выпускали гулять, заставляли весь день просидеть за учебниками.
«...Нельзя делать ошибки, нельзя наслаждаться выходными, пока все дела не будут сделаны - важно довести всё до конца, чтобы родители гордились тобой...»
Обычно вечера были завалены горой домашнего задания. Хотелось не заниматься ими хотя бы в субботу, но нельзя было пойти против чужого желания. Мать всегда была рядом, пронзительно смотрела и дышала в спину, отчего было страшно даже дрогнуть рукой.
- Ну и чего мы сидим? Скоро уже спать нужно будет ложиться, - задала вопрос женщина, видя, как сын который час проводит за столом.
- У меня не получается решить этот пример... - сдавленно прошептал мальчик, продолжая бесцельно водить ручкой по черновику.
- Плохо стараешься, - сначала холодно сказала мать и затем впала в раздражение: - Ты на уроках чем занимаешься? По сторонам вертишься? Я сколько раз повторяла: слушай внимательно учителей и выполняй все задания. Поэтому разбирайся как хочешь, но чтобы за домашнюю работу у тебя стояла пятёрка. Иначе получишь, понятно?
Непроизвольно ладони обхватили голову, испуганные глаза зажмурились, а дыхание пропало в груди. Неожиданно вспыхнула паника, которая сжала горло и заставила потерять дар речи: она была похожа на ядовитую змею, потустороннее существо или галлюцинации, которые начали часто беспокоить. Совсем недавно мать сильно накричала, а подвыпивший отец нанес удар кожаным ремнём по руке за непослушание. Он до сих пор звенел в ушах, чувствовался жжением и вырисовывался розовой раной на левом запястье. Появился страх, что это снова повторится.
«...Никогда не говори, что тебе сложно. Никогда не позволяй узнать, что у тебя на душе. Иначе боль станет неизбежной...»
Несмотря на неудачи в учёбе, мальчик смог добиться интереса со стороны учителей. Первая учительница Татьяна Николаевна заметила в юном ученике потенциал: он тянул руку, почти всегда правильно отвечал на вопросы, выполнял все домашние задания, получал положительные оценки и никогда не создавал проблем по сравнению со своими одноклассниками. Желая показать, как все должны учиться, женщина средних лет часто приводила его в пример, а после уроков давала дополнительные задания.
Каждый день заканчивался пустотой в груди. В одно воскресенье стало немного легче дышать, когда мать наконец-то остыла, увидев исписанный в положительных оценках дневник. Нравилось замечать, как становятся радостными глаза, как страшная тень становится матерью, такой давно забытой и родной. Детское сердце молило, чтобы искренняя улыбка никогда не спадала с её лица, но желания не были услышаны.
- Это всё, конечно, хорошо, но этого недостаточно, - жестоко прозвучал материнский голос. - Школа - это одно, но ты должен развиваться и в других направлениях. Я уже записала тебя в среду на кружок по английскому, а в четверг пойдёшь на информатику.
Внутри что-то оборвалось. На самом деле мальчик никогда не мечтал изучать иностранные языки, никогда не хотел разбираться в компьютерных программах - он хотел стать знаменитым художником. В каждой краске, аккуратной линии карандаша или новой идее ребёнок находил то, что делало его счастливым, но не родителей.
- Мама, но я не хочу туда. Мне интересно рисо...
- Замолчи! - резко перебила женщина, зашипев, подобно хищнику. - Мы уже десять раз говорили на эту тему! Рисование - это девчачье занятие, понимаешь? Ты мальчик, будущий мужчина! Неужели ты хочешь, чтобы над тобой смеялись? Больше чтобы я ни слова не слышала!
После этого мальчик окончательно замкнулся в себе. Появился страх показывать свои рисунки, брать заточенный карандаш, когда за спиной кто-то тихо и одновременно пугающе ходил: он мог открыть дверь и начать безжалостно терзать за любую оплошность. Стало небезопасно находиться в комнате, в собственном теле, которое приказывало бежать.
«...Делай то, что тебе говорят. Становись тем, кем хотят видеть. Твои интересы никому не важны...»
Пасмурная осень сменялась морозной зимой, затем заглядывала весна, постепенно превращаясь в жаркое лето. Быстро проходили года, так тяжело и безжалостно заставляли поверить, что впереди не светит ничего хорошего. Пока одноклассники веселились после школы, мальчик старательно выполнял все домашние задания, пропадал на кружках, которые были совсем неинтересны, и слушал крики за спиной. Спокойствие редко посещало старую квартиру: только когда все ложились спать, и ночь осторожно заглядывала в одинокую комнату.
Как только пропадал свет, мальчик облегчённо выдыхал. Маска умного и целеустремлённого ребёнка спадала, оголяя грубые рубцы и раны: они были похожи на могильные кресты. С каждым годом «маленькое» кладбище начинало сильнее болеть, горько гнить, напоминая о несбывшихся мечтах. Однажды пальцы прикоснулись к карандашу и нарисовали на помятой бумаге огромное серое поле, где расположились грязные неаккуратные кресты. Сначала возникло желание что-то написать на надгробии, но юный художник передумал, стоило почувствовать, как жалобно заскулило сердце.
- Как же мне всё надоело, - начал горько шептать он. - Совсем ничего не радует. Я не хочу завтра идти на английский. Мне совсем не нравится, но мама хочет, чтобы я...
Внезапно подступили слёзы, такие горькие и мучительные. Сидя на полу возле кровати, мальчик схватился за виски и поджал ноги к груди. Он хотел, чтобы его просто обняли, наконец-то приняли со всеми недостатками.
- Я получил эти грамоты, участвовал в олимпиадах, но никто ничего не сказал. Почему мама перестала замечать меня? Что я сделал не так? Наверное, очень плохо стараюсь. Мама точно мной недовольна.
От усталости мальчик опустил голову. В последнее время добиваться признания стало сложнее: мать больше не радовалась успехам сына, а отец начал больше выпивать и постоянно куда-то уходить. Постепенно пропадала мотивация куда-либо стремиться, словно это потеряло всякий смысл. Однако, когда успеваемость немного падала, мать, подобно голодному хищнику, напрыгивала и долго отчитывала за ошибку, утверждая, что это позор.
Больше всего пугало совсем другое. Вместо доброй улыбки на лице начал вспыхивал гнев, выражаясь в нахмуренных бровях и сжатых кулаках. На самом деле мальчик не понимал, откуда берётся странное чувство, похожее на одержимость, но ничего не мог изменить. Оно зарождалось, когда мать начинала кричать, когда что-то не получалось в школе, когда кто-то кидал неприятную шутку, особенно, называя его «ботаном». Одновременно он испытывал вину, непосильный стыд, ведь хороший сын не должен себя так вести.
- Почему я такой ужасный? Если так дальше продолжится, то я никому не буду нужен. Н-нет... Даже страшно думать об этом!
Холодные ладони тревожно закрыли лицо. Больше не осталось сил наблюдать, как всё постепенно разрушается, как родители становятся врагами, как учителя возлагают надежды, как одноклассники постоянно о чём-то шепчутся, как лучший друг постепенно отдаляется. С каждым годом объём домашнего задания увеличивался, поэтому всё меньше оставалось времени на совместные прогулки. С одной стороны, даже думать об этом не хотелось, но с другой - сердце кричало и тревожилось, когда приходило осознание, как всё изменилось. Пока лучший друг проводил время с другими друзьями, мальчик сидел за столом и иногда смотреть в окно, залитое солнцем. Он находился взаперти, мечтая однажды стать свободным.
Подобные рассуждения стали частыми гостями. Когда-то приходила подруга детства, но сейчас больше не появлялась в комнате: она неожиданно пропала, просто предала, как остальные, с кем была попытка подружиться. Осталась только вечно холодная комната, редкие, но такие искренние встречи с Владом и тайные рисунки, которые позволяли пропасть в воображаемом мире. Там было хорошо - и мальчик не желал покидать уютный уголок, хотел раствориться в красках на листе бумаги.
«...Ты не должен испытывать негативные эмоции. Каждая твоя слеза - позор. Злость - непосильный грех. Ты должен носить маску, в которой тебя нет...»
Неожиданно наступил восьмой класс. На этот раз начало осени выдалось настолько холодным, что пришлось сразу же кутаться в тёплую куртку. Вечер перед вторником окрасился в подготовку к школьному дню, поэтому парень до последнего не отвлекался, пока мать не ворвалась в комнату.
- Уроки делаешь? Ну давай. А то я подумала, что опять лежишь в своём телефоне, - пробормотала мать, что-то активно перебирая в нижнем ящике.
На долю секунда он посмотрел на неё - этого хватило, чтобы в очередной раз забеспокоиться. Теперь она превратилась в озлобленное и уставшее нечто с щупальцами. Единственное, по-прежнему не было видно лица: оно исказилось в гримасе безумия.
- Чего молчишь? А в целом так даже лучше, - снова буркнула женщина и уверенно продолжила: - Экзамены уже через год, помнишь? Ты должен начать готовиться уже сейчас. Потом пойдёшь в десятый и одиннадцатый класс. Поступить в юридический будет непросто, но ты приложишь все усилия. Другие профессии никуда не годятся, а с юридическим образованием далеко пойдёшь. Все дороги открыты будут.
Показалось, словно кто-то с головы до ног ошпарил кипятком. Возникло ощущение, будто упало сердце, а перед глазами пролетела вся жизнь. Будучи восьмиклассником, он до сих пор не знал дальнейшего пути. Выбор профессии пугал, но одно парень понимал точно: ему нравится рисовать - ничего не изменит это.
- Но почему в юридический? - растерянно начал он. - Я не хочу...
Внутри всё задрожало, стоило заметить, как мать оскалилась и громко закрыла ящик.
- Потому что я так решила! - раздражённо завопила она. - Ты ничего не знаешь в жизни! Ты посмотри, как тяжело мы живём от зарплаты до зарплаты, да и ещё твой папаша алкоголик местный! Этот вопрос не обсуждается, понятно?
- Мама, но как я... - снова попытался высказать своё мнение подросток.
- Ты почему совсем не слышишь меня? После одиннадцатого класса ты поступишь в юридический институт! Я уверена, что ты даже не знаешь куда поступать, так что мой вариант самый лучший. Потом мне спасибо скажешь!
Хотелось повторно возразить, что юридическое направление совсем не интересует. Однако подросток понимал, какая за этим последует реакция: женщина страшно выйдет из себя.
- Я пока не знаю, чего хочу... - прошептал он и закрыл половину лица ладонью, пытаясь что-то быстро писать в тетради.
- Вот именно! - восторженно выразилась мать. - Мне нужно было самой поступать на юриста, но видишь, как получилось. Хоть тебе это счастье достанется.
Последние слова прозвучали спокойно и одновременно жутко. Не в силах справиться с негативными эмоциями, подросток схватил двумя руками карандаш и разломил его на части, так беспощадно и отчаянно. Ему совсем не нравилось предложение матери, но и противостоять не было сил - только чувствовать горечь и слышать внутренний озлобленный крик. Собственная мать связала руки, приказывая делать только то, что ей интересно.
«...Родители всегда знают, как будет лучше. Твои желания всегда негодны. Ты глупый и не способен выбирать свой путь...»
Долгий разговор декабрьским вечером навсегда разделил жизнь на «до» и «после». Третья четверть в девятом классе началась совершенно по-другому. Теперь вместо усталости появилось безразличие, что с первой недели отразилось на успеваемости: парень перестал безупречно выполнять домашние задания, активно работать на уроках и получил плохие оценки. С каждым месяцем становилось только хуже: начались длительные прогулы, опоздания на уроки и даже конфликты с учителями, чего не было раньше.
Желая отомстить родителям, он связаться с нехорошей компанией. Совсем недавно он отказывался, когда кто-то за углом школы протягивал сигарету или звал поздним вечером провести время за бутылкой пива. Однако сейчас всё изменилось: первая сигарета, сопровождаемая кашлем, затем вторая, третья, четвёртая, пятая - постепенно табачный дым перестал вызывать отвращение. Особенно помогало расслабиться употребление спиртных напитков, который неугомонной вели к последствиям. Намного важнее стало приятное головокружение и пелена перед глазами.
- Ах ты, сволочь! - гневно вскричала мать и несдержанно ударила по спине: - Ты где нажрался? Иди сюда! Посмотри, во что превратился твой прекрасный сын!
Никогда прежде подросток не видел столько боли и отчаяния, потрясения и тревоги в глазах матери, которая не могла понять, как идеальный ребёнок превратился в исчадие ада. Каждый раз она сходила с ума, когда видела его в алкогольном опьянении, находила в карманах сигареты и слышала в свой адрес оскорбления, которые не сдерживались на языке. В этот момент отец становился страшным зверем, громко и долго кричал, после чего брал кожаный ремень и угрожал, что нанесёт удары. Временами было больно сидеть, но разум до последнего не помнил, что происходило, - это больше всего нравилось понимать.
- Я спрашиваю тебя: что это такое? Ты только посмотри на свою успеваемость! - напугано кричала женщина, держа телефон в руках. - Отсутствие, два, три, два, три, три... Какой кошмар! Ты моей смерти хочешь что ли? Тебе экзамены скоро сдавать!
- Мне всё равно, - хмуро отвечал парень. - Ты думала, что будешь всю жизнь использовать меня? Ничего подобного! Мне просто нужно было повзрослеть.
Конфликты гремели страшными взрывами. Раньше они происходили только между тенями мужчины и женщины, но сейчас смешались в одно целое. Напуганный мальчик превратился в дерзкого подростка, который не щадил ничего на своём пути, и лишь иногда приходил к пониманию, что никуда не делась детская ранимость. Временами просыпались мечты, где озлобленное существо превращается в заботливую маму, которая сильно любит своего сына. Однако в реальности бродил ужас и разруха, душевный голод и холод, а на сердце навечно застыла раненая осень.
«Нет желания стать лучше - лишь алкоголь и сигареты позволяют двигаться дальше»
***
Воспоминания резко схлопнулись, словно что-то выбросило из страшного омута. Громкий стук сердца сопровождался прерывистым дыханием, которое никак не получалось успокоить: оно будто было не моим и не поддавалось контролю. Хотелось убежать, но что-то мешало сделать и шаг назад, отчего я приходил к выводу, что кто-то удерживает меня.
- Это всё... Так близко ко мне. Но почему я это вижу и мать... Какая же она страшная, - пробормотал я.
Перепуганные глаза растерянно забегали по темноте. Преследовало чувство, что кто-то стоит рядом, дожидаясь момента, чтобы показать себя. Холодная дрожь не переставала бежать, словно стала моим вечным кошмаром, который я всеми силами хотел забыть, но не мог ничего сделать. Совсем немного и сущность пронзит ледяным дыханием, после чего совсем не останется сил. Каждая секунда казалась вечной, будто я попал в потусторонний мир, где призраки пытались уничтожить меня. К большому потрясению, предположения оказались верны.
- Ты что, хочешь неучем остаться? Ты должен учиться на одни пятёрки и быть гордостью школы. Не позорь меня. Мне что потом краснеть за тебя на родительском собрании? - жутко прозвучал женский голос.
- Нет! - прорычал я. - Нет! Ты существуешь только в моей голове, только в голове!
Дрожащие руки неврно сжали волосы. Мне не хотелось думать о том, что придётся пережить, не было сил бороться с тем, что стояло передо мной. Почти ничего не было видно, как и прежде, но я понимал, кому принадлежит противный крик.
- Рисование - это девчачье занятие, понимаешь? Ты мальчик, будущий мужчина! Неужели ты хочешь, чтобы над тобой смеялись?- продолжила кричать мать.
- Уйди... Просто отойди от меня! - судорожно повторил я.
- Ты ничего не знаешь в жизни! Плохо стараешься! Этого не достаточно! - разъяренный голос стал мерзким.
Каждое слово вытягивало терпение, издевалось и топтало его - всё сопровождалось пронзительным хрустом, который невозможно было игнорировать. Открыв глаза, я заметался по сторонам и резко застыл на месте, как только мать наконец-то «раскрыла себя». Большая фигура тянулась вперёд, некогда тёмные волосы полностью выцвели, лицо покрылось сотнями обезображенных морщинок, в области грудной клетки появилось огромное чёрное отверстие, из которого тянулись острые руки. Раньше всё не было так заметно, как сейчас, наталкивая на мысль, что мать полностью иссякла.
Смешанные чувства не позволяли взять себя в руки. С одной стороны, управлял неистовый страх, но с другой - я неожиданно почувствовал жалость. Немного стало не по себе от обезображенной фигуры, которая так отчаянно тянулась, но что-то не позволяло ей схватить меня за плечо. Хотелось рухнуть на колени, закрыться руками и больше никогда не помнить, какой ужас пришлось пережить. Мне были знакомы все чувства, кроме жалости, которую я всеми силами пытался подавить.
- Ты причинила мне столько страданий... Ты причина моих кошмаров... Я бы не стал тем, кем являюсь сейчас... Это всё ты! - Судорожный шёпот перешёл на крик.
Я даже не мог представить, какую глупую ошибку совершил. Истерзанная женщина подошла ближе, словно высвободилась из цепей, которые звонко и оглушительно ударились о пол. Невозможно было понять: что правда, а что просто надумано моей больной фантазией.
- Да как ты смеешь так разговаривать с матерью? - громким нечеловеческим голосом пронзила она.
Вернулся противный холодок, стоило услышать знакомые слова. Мать всегда приказывала замолчать, когда я повышал голос. Однако я не понимал, почему не могу оскорбить человека, который постоянно так относится ко мне.
- И что ты молчишь? Обычно язык прорезается, а сейчас как воды в рот набрал, - голос стал твёрже и грубее. - Отвечай! Как ты смеешь перечить матери?
- Я не грубил... И вообще тебя нет! Такого не может быть, чтобы всё являлось правдой, но ведь я видел отца...
Неожиданно вспомнилось прошлое испытание. В голове всплыл страшный мужчина: он громко кричал, пытался напасть, но что-то постоянно сдерживало его. Необъяснимый кошмар исчез, только когда я уверенно посмотрел на него, сделал шаг вперёд и взял себя в руки. Несмотря на все старания, я продолжал находиться в проклятом доме, но сейчас короткое воспоминание что-то изменило во мне. Нужно поверить, что получится переступить через страх и прогнать сущность в лице матери.
Внезапно она громко зашипела, так страшно и противно, что заставило отойти назад. Смотря в бездонные глазницы, я всеми силами старался сдержать испуганный крик. На удивление, начало получаться отгонять негативные мысли, пока тело упорно сопротивлялось, и что-то приказывало бежать. В глубине души я понимал - нет пути назад.
- Только без паники... Только без паники... Без паники...
Прежде всего, я понимал, что не имею права сдаться. Воображение твердило, что любая ошибка может привести к непоправимому: существо повалит на пол и начнёт душить мерзкими щупальцами, как в детстве, когда страшные рисунки оживали в шкафу. Мать всегда знала, куда я мог спрятаться, поэтому без особых усилий находила, выдёргивала и начинала долго отчитывать. После этого часто снились кошмары, но я плохо помнил, что на самом деле происходило. Только карандаш выводил страшные образы на бумагу - сейчас один рисунок «ожил» и стоял впереди меня.
Предчувствие подсказывало, что я должен посмотреть в лицо матери, как в прошлый раз посмотрел в лицо отца и справился со страхом замкнутых пространств. Впервые внутренний голос начал шептать, что я обязательно справлюсь, просто нужно переступить через страх и поверить в себя. С одной стороны, я был готов долго слушать его, но с другой - сомневался, что поступлю правильно. Смешанные эмоции пытались уговорить бежать, а разум - остаться, несмотря на пробирающую дрожь. Нужно было выбрать единственный верный путь.
- Я не буду поступать в юридический, - резко отрезал я. - Мне не нравится это. Все твои старания бесполезны. Всё равно сделаю по-своему.
Раньше я также выражал несогласие, но сейчас особенно твёрдо - на это подтолкнула внезапная уверенность в себе. Однако всё равно задрожали руки, словно я окунулся в ледяную воду и резко вынырнул. Липкий страх никак не хотел покидать, даже когда получилось отказаться от чужой мечты.
Неожиданно мать замолчала, но уже через секунд тень проявила себя. Щупальца начали жадно тянуться ко мне, вызывая желание отойти назад. Только сейчас я заметил, что позади ничего нет - после каждого пройденного испытания дом будто разваливался на части, не давая шанса что-то изменить.
- Неужели ты забыл, что я твоя мать? - раздражённо начала она. - Мне неинтересно твоё мнение. Ты всего лишь непутёвый подросток. Ты не имеешь право решать.
Каждое слово впивалось маленькими иглами, из-за которых было сложно выдохнуть. Постоянно стучались мысли, что она права: я не должен выражать своё мнение, потому что всего лишь подросток, горошина, которую легко растоптать, ведь она не имеет никакого значения. С самого детства мать твердила, что только она может решать, что я буду носить, куда я буду ходить, чем буду заниматься, как учиться, с кем общаться. Становилось всё сложнее сдерживаться, а сейчас особенно нельзя падать духом.
- Нет... Всё это не правда. Я тоже могу... решать, - немного тихо ответил я и постарался собраться: - Ты постоянно унижаешь меня - вот это правда. Пытаешься контролировать, слепить из меня что-то неживое... Робота, который будет удобен тебе.
Сердце продолжало громко колотиться, губы страшно сохли, руки и ноги дрожали, а дыхание постоянно терялось. Казалось, я больше не живу - только существую, чтобы сражаться за свободу.
- Потому что я считаю, что ты не способен самостоятельно принимать решения. Неужели ты хочешь стать никем? - сначала она жутко повысила голос, но затем резко стала спокойной. - Тёма, почему ты не слушаешься? Я желаю только всего самого лучшего. Разве могу я пожелать плохое своему сыну?
- Можешь! - внезапно выпалил я. - Не пытайся делать вид, что ты хорошая! Ты заставляла сутками сидеть за учебниками, ходить на кружки, которые мне совсем не нравились, брать дополнительные задания. Ты никогда не слышала и не поддерживала меня! Ты редко рассказывала обо мне что-то хорошее, даже за грамоты не хвалила! А когда я начал проявлять свой характер, ты стала говорить, как сильно я испортился!
- Ты врёшь! - громко зашипела мать. - Такого не было. Я всегда пыталась сделать всё, чтобы ты ни в чём не нуждался. Ради твоего отца отказалась поступать на юриста, я сделала всё, чтобы ты смог стать человеком! А в ответ я слышу осуждение, неблагодарный!
- Ты всё делала ради себя! - нервно продолжал кричать я. - Когда подходил к тебе, то ты отталкивала меня. Когда рассказывал о рисовании, ты даже не хотела слушать. Когда говорил, что мне страшно, ты стыдила меня.
До последнего я старался достучаться, надеясь, что она наконец-то услышит меня. Неприятное чувство, похожее на ожог, продолжало разрастаться. Становилось сложнее контролировать себя, но я пытался держаться, пока есть силы. В моих глазах застыл страх и одновременно злость, опустошение и нескончаемая боль - всё, что было закопано долгие годы, поднялось вверх и превратилось в кошмарную пелену. Я знал, что говорю правду, но не понимал, чем придётся расплатиться.
Только через несколько секунд я смог снова посмотреть в сторону матери. Обезображенная фигура исчезла и, стоило моргнуть, внезапно вспыхнула: она превратилась в факел, который ослепил красно-оранжевым заревом. Жгучие искры, подобно мотылькам, полетели в мою сторону, после чего я нервно отступил назад и едва не рухнул на пол. Горячий воздух мгновенно окутал помещение, заставляя испытывать панический страх. Я никогда не мог бы предположить, что увижу, как страшно горит моя мать и продолжает идти ко мне.
- Артём, ты должен слушаться меня, - разъяренно предупредила она.
- Н-нет... Я не буду ничего слушать... Я просто хочу забыть это место... Мне нужно выбраться, осталось немного, точно где-то близко...
- Ты боишься и злишься - это всё, что мне нужно. Ты такой глупый и наивный. А ведь когда-то радовал меня.
Горящие глаза наполнились чернотой, которая начала стекать по «лицу». Впервые сердце настолько сжалось при виде матери, стоило увидеть чёрные слёзы. Однако я также понимал, что этому нельзя доверять.
- Это ничего не значит для меня, - дрожащим голосом начал я. - Скоро всё закончится. Нужно только взять себя в руки. Как можно скорее.
Становилось всё сложнее дышать, мысли постоянно обрывались, а в ушах слышался противный звон. Радовало только одно: что-то определённо изменилось во мне. Несколько дней назад я постоянно ругался с родителями, выслушивал претензии в свою сторону и чувствовал, как негатив наполняет меня. Сейчас я начал отвергать его, но продолжал поддаваться своему страху.
Больше всего было непонятно, куда двигаться дальше. Было страшно сделать неверный шаг, который может навсегда перечеркнуть шанс увидеть свет. Неожиданно кто-то будто прошептал над ухом: нельзя сдаваться, но и жить прошлым - губительный путь. Осмотревшись по сторонам, я надеялся увидеть силуэт девочки, которая часто помогала найти верное решение даже в самых безвыходных ситуациях. Однако вокруг было тихо и до бесконечности темно - только впереди озлобленно смотрело нечто.
«...Сейчас нужно переступить через себя, нужно довериться своим чувствам, которые долго оставались на замке...»
- Я столько времени пытаюсь что-то доказать, показать, переубедить... Но есть ли в этом смысл? - неуверенно прошептал я и внезапно отпрянул: - Нет! Такое точно нельзя прощать! Они испортили мне жизнь! Никогда не любили меня!
Безутешные старания найти «поддержку» приводили к неудаче, которая лишь сильнее давила на меня. Единственное, что не позволяло свалиться, - это маленькая вера, что я смогу преодолеть любые преграды. Встревоженное сердце чувствовало: скоро всё должно закончиться, только нужно приложить усилия, проявить терпение. Возможно, девочка смогла что-то изменить во мне, или пережитые испытания помогали становиться лучше. Нужно просто перестать бояться - я всё же решил переступить через себя.
Осторожный вдох, медленный выдох, первый шаг вперёд . Я старался смотреть прямо в горящие глаза, которые с каждой секундой сильнее воспламенялись, а чёрная дыра увеличивалась в груди. Неожиданно я окончательно убедился, что мои родители никогда не изменятся: мать всегда будет требовать идеальности, кричать и говорить, что я испортился, а отец никогда не перестанет пить и будет всю жизнь плохо относиться ко мне. Больше всего я не хотел быть частью несчастной жизни, постоянно вспоминать, как мать и отец несправедливо поступали со мной. Чёрную нить нужно было перерезать давно, но силы нашлись только сейчас.
- Я решил, что... Я решил... Не хочу быть... - начал запинаться я.
- Помни, Артём. Я всегда буду твоей матерью. Ты должен поступить туда, куда я скажу. Ты никто - я лучше знаю, какая жизнь подойдёт тебе, - Внезапно разразилось бессердечное эхо.
После этих слов уверенность начала стремительно гаснуть. Я снова подумал, что лучше всего будет бросить глупую затею, принять поражение и искать другой выход. Неотступный страх, злость и сожаление почти настигли, но в последний момент я снова взял себя в руки. Недавно отец разрушился на моих глазах, а сейчас мать горит и плачет чёрными слезами - они вместе несли негатив и теперь сгорали в кошмаре. Если я не изменюсь, то стану точно таким же: измученным, изуродованным и поглощённым тьмой. Несколько дней назад я бы высмеял это, но сейчас был готов впервые встать на свою сторону.
- Мне просто нужно сказать это... Не нужно бояться, нет... - нервно пробормотал я, осторожно выдохнул и более уверенно продолжил: - Я не помню, когда ты по-настоящему любила меня. Может, когда я ещё ничего не понимал? Просто... Мне так не хватает твоего... Принятия? Я всегда старался учиться только на пятёрки, приносил грамоты, не спал ночами, лишь бы порадовать тебя. Но ты... Смотрела на меня с таким взглядом, как будто я пустое место? А сейчас, когда я решил всё бросить, ты обозлилась на меня. Почему ты так относишься? В чём я виноват?
Я снова почувствовал дрожь, подобно вулкану, который начал извергаться. Особенно пугала мать, которая почти потеряла человеческий образ. Казалось, признание постепенно топило её в болоте.
- Я знаю, что не получу ответы на свои вопрос, но мне нужно сказать... Ты и отец никогда не полюбите меня. Если я уйду после девятого класса и поступлю в художественное училище, то ты никогда не простишь меня. И, знаешь? Я не боюсь. И готов забыть всё. Даже ту самую зиму, когда я бежал по снегу, когда отец оставил в машине, все унижения, которые пришлось услышать. Мне будет тяжело, но я справлюсь, слышишь? - мой голос почти срывался на крик. - Больше не хочу ничего доказывать и пытаться стать кем-то. Я хочу просто найти себя.
Внезапно обрушилось молчание. В одну секунду сердце будто остановилось, ноги снова затряслись, а глаза заслезились. Только сейчас я не бежал, а просто смотрел в чёрные глаза, которые ни разу не моргнули за столько времени: они пронзали, пытались залезть в душу, но никак не могли достичь цели. Казалось, уже нечего терять: будь что будет, так страшно и плачевно, жестоко и ужасно. Я не знал, к чему приведут мои смелые слова, но уже ничего не вернуть назад.
Стоило немного двинуться в сторону, мать взревела нечеловеческим голосом. Противный возглас был похож на рык дикого зверя, который пытался догнать свою жертву. Во мне застыл ужас, стоило увидеть, как сильнее загорелся женский силуэт, как на месте глазных впадин стремительно разрастались чёрные дыры. Мать стояла на месте, безутешно пыталась схватить за руку, но ничего не получалось. Ужасная картина вызвала сильное потрясение, смешанное с плачущим криком, который исходил из груди.
- Да как ты смеешь? Невоспитанный! Как же мне стыдно за тебя! - громкий голос начал давить на меня.
- Я ничего не сказал плохого! Мне совсем неинтересен юридический. Я... Я совсем другой. Это моё решение. Больше не хочу вспоминать наши крики... Это бессмысленно! - судорожно и одновременно твёрдо пытался отбиваться я.
- Ты пожалеешь о своём решении! Ты должен делать так, как я скажу. Ты всего лишь ребёнок! - из последних сил продолжала убеждать мать.
- Это не имеет значение... Просто отпусти меня. Я готов простить все ссоры между нами, ма... Ма.
Впервые за долгое время с моих губ сорвалось это слово. Горькие слёзы подступили к глазам и остались неприятным комом в горле, который я не мог проглотить. Больше всего мне не нравилось чувствовать, как жалобно плачет душа: давно хотелось рассказать матери о своих желаниях, особенно, назвать её словом «мама». И сейчас было грустно наблюдать, как она превращается в чёрную субстанцию. Возможно, я сделал всё правильно, но слишком болезненно.
Теперь помещение напоминало кадры из фильма ужасов. Совсем недавно женщина просто стояла, затем страшно загорелась, а теперь плавилась на глазах. Красно-оранжевый огонь постепенно ослабевал - силуэт начал расплываться: голова, шея, плечи, руки, туловище, ноги - всё будто размазывалось по стене, напоминая жидкие краски, которые иногда неровно ложились на бумагу. Не в силах смотреть, как «погибает» мать, я зажмурил глаза и прижал ладони к ушам. Чувство вины и сожаление раздирали душу, но я понимал, что был вынужден так поступить. Мне пришлось уничтожить правдивыми словами родную мать.
- Артём... Я же твоя мама. Послушай меня, Тёма. Ты меня очень огорчаешь. Артём, прекрати всё это. Пожалуйста... - истошный крик сменился на жалобное эхо.
Как только ладони опустились вниз, я посмотрел вперёд с надеждой проснуться дома, где все любят друг друга - там, где никогда не было меня. На самом деле это были глупые мысли: лучше бы я никогда не видел, как мать растворяется во тьме, и не слышал пронзительные визги, которые сопровождались шипением. Казалось, в последний момент она захотела измениться, принять меня и стать ближе, послушать мои желания, которые часто не воспринимала всерьёз. Больше у неё не было шанса ни навредить, ни порадоваться за меня - её фигура растворилась в комнате, словно исчезла в тумане, растеклась по полу, подобно непослушным краскам.
- Почему мне так... Грустно? Так и должно быть? Сначала отец, потом мать...
Внезапно вернулась тишина, такая одинокая и знакомая. Создавалось впечатление, что блуждание по заброшенному дому наконец-то подошло к концу. Главные «враги» исчезли - начало казаться, что я остался совершенно один в этом лабиринте. Было непонятно, куда двигаться дальше, пока среди темноты я не заметил редкий свет. Скорее всего, он появился после исчезновения матери, но я не спешил доверять своему «спасению». Кричала правдивая мысль: не всё так просто, как выглядит на первый взгляд.
***
Несмотря на сомнение, я медленно пошёл по небольшому коридору. Тусклый свет пробивался через странную стену, которая «прятала» за собой какое-то помещение. С каждым шагом волнение сильнее захлёстывало, будто бежало на меня волнами, но я старался держать себя в руках. Возможно, там находится покинутая квартира, ждёт очередное испытание или наконец-то встретит выход.
- На последнее я надеюсь меньше всего... - устало прошептал я. - Мне всегда невезло. И на этот раз - тоже.
После того как мать бесследно пропала в темноте, прошло около пяти или десяти минут - этого хватило, чтобы немного прийти в себя. Получилось успокоить разум, но сердце никак не переставало тревожно стучать в груди, напоминая о пережитом кошмаре. Все попытки забыть заканчивались провалом - лишь больше подогревали потрясение, словно я увидел настоящую гибель своих родителей. Однако теперь нужно было сосредоточиться на тусклой лампочке и не дать панике снова окутать меня.
Как только я переступил низкий порог, свет ударил по глазам. После долгого нахождения в темноте оказалось непросто привыкнуть даже к низкой яркости - только через некоторое время я смог осмотреть незнакомое помещение. Бетонные стены, окрашенные в светло-голубой цвет, встретили треснувшими линиями: они ползли навстречу друг к другу, напоминая огромную паутину, которая охватывала четыре деревянные двери. Со стороны они выглядели потрёпано и опустошённо, но продолжали что-то скрывать, пока повсюду стоял запах сырости. Местами старые доски взбухли и покрылись плесенью, а две двери справа имели ржавые металлические ручки, к которым, судя по всему, не прикасались уже несколько лет. Никак не давала покоя мысль, что здесь протекает крыша, поэтому так сыро и одновременно до дрожи холодно.
Сначала я подумал, что наконец-то нашёл выход, но сомнение в ту же секунду перебило позитивный настрой. Казалось, здесь что-то не так. Прежде всего, беспокоил предыдущий опыт, когда светлое ожидание обернулось чёрной реальностью - вдруг это очередной тяжёлый путь, который предстоит пройти. Хотелось просто вернуться домой, забыть сырые стены, но нечто никак не отпускало меня. Это пугало и одновременно вызывало неистовый гнев.
- И что это? Четыре двери в каком-то коридоре... Мне снова нужно через что-то переступить? - напряжённо прошептал я в пустоту.
По-прежнему сильно хотелось пить, живот начал урчать от голода, а мысли - больше путаться. У меня не было часов, никаких дат, поэтому я даже не мог понять, сколько времени прошло с момента моего исчезновения. Возможно, только один день, возможно, несколько дней или даже месяцев, но чувствовалось так, словно я провёл здесь целую вечность. Есть вероятность, что впереди ничего нет - лишь мираж, который поселился в моей голове.
- Скорее всего, нужно выбрать одну дверь. Правильную дверь, - взволнованно произнёс я. - А если я ошибусь? Тогда не будет пути назад?
От одной мысли стало не по себе. Больше всего я боялся навсегда остаться здесь и умереть страшной смертью. Не хотелось думать, что все предыдущие испытания были напрасно пройдены, ведь не получится вернуться в свою комнату, прикоснуться к краскам и закончить новую картину. Тяжёлый ком снова возник в горле, стоило позволить тревоге залезть в душу, проникнуть в голову и заставить перебирать несколько исходов событий. Было сложно решиться хотя бы подойти ближе, словно нечто обязательно проснётся и затащит за собой.
- Не сомневайся. Прими решение. Сейчас выход только один - довериться себе. Ты так хорошо отстоял себя. Давай, двигайся дальше, - неожиданно и приятно подбодрил детский голос.
В эту секунду я почувствовал, как мои глаза резко заслезились. Мне было важно услышать именно эти слова, ощутить поддержку в трудный момент, когда передо мной стоит непростой выбор. Я знал, что она всегда со мной, но боялся, что это не так.
- Ты снова здесь? Ты так необходима сейчас, поэтому не уходи, слышишь? - с облегчением пробормотал я и быстро осмотрелся по сторонам: - Где ты?
Каждая попытка увидеть своего «спасителя» оборачивалась неудачей. Вокруг никого не было - только холодный сквозняк громко скулил, пытался обратить на себя внимание, выглядывая из-под дверей. Наивная улыбка постепенно пропала с моего лица, оставив лишь непонимание, душевный страх и недоверие. Однако сейчас я не хотел поддаваться каждому чувству, не желал увязнуть в болоте своих переживаний. К большому счастью, девочка не пропала на совсем.
- Всё будет, если ты не испугаешься. Перед тобой четыре двери. Выбери одну, открой и зайди. Там ты кое-что узнаешь, - загадочно прошептала она.
- Что узнаю? - немного насторожился я, понимая, что скорее всего за дверью скрывается очередной кошмар.
- Просто действуй. Только так ты найдёшь ответ на свой вопрос, - закончила девочка и тихо посмеялась.
Внезапно послышались торопливые шаги: они пробежали мимо и быстро пропали, словно долгий коридор поглотил их. Осталось только жуткое эхо, от которого резко заболела голова, прошёлся неприятный холодок, стоило рассеянно посмотреть в темноту. В голову начали приходить самые разные мысли: возможно, она чего-то испугалась или играет со мной, страшно издевается, желая сделать мою жизнь невыносимой. Однако я не мог поверить в последнее предположение, понимая, что такого просто не может быть - совсем недавно я сомневался в каждом слове незнакомки, но сейчас не хотел даже допускать такие мысли.
Смешанные чувства продолжали преследовать, но я старался не поддаваться негативу. На самом деле это было тяжело, но понимание, что нет пути назад, придавало сил продолжать идти дальше. Мне не нравилось происходящее: заброшенный дом с паранормальными явлениями, постоянные крики и голоса, которые я всегда мечтал забыть, неожиданное появление девочки и странное поведение - всё это давало мотивацию переступить через себя. Останавливала только моя нерешимость.
- И снова я один... - тревожно произнёс я и попытался собраться: - Так, хватит. Нужно просто выбрать дверь. Верную дверь. Или здесь нет верных дверей?
Глубокий вдох и плавный выдох позволили немного прийти в себя. С одной стороны, последняя мысль лишь больше пугала, но с другой - придавала уверенность идти вперёд. Стоило сделать несколько шагов, я впервые смог разглядеть каждую дверь, немаловажные детали, которые раньше не бросались в глаза. Самая крайняя тёмно-зелёная дверь слева была немного подбита, словно покоила в маленькой комнате долгие ссоры, которые происходили каждый вечер. Затем шла ярко-красная дверь, обмотанная серой лентой: она вызывала чувство тревоги, словно была изранена и сломана неизвестным чудовищем, которое жило за хрупким «ограждением». Посмотрев на две остальные двери, я лишь сильнее насторожился: предпоследняя была исписана неразборчивым почерком, словно кто-то взял краски и со злости выписал наболевшее за долгие годы. Больше всего привлекла последняя тёмно-синяя дверь: она не была сломана, обклеена или разрисована местными подросткам - только надломленный замок выдавал плачевное состояние. Она была слегка приоткрыта, вызывая доверие и одновременно беспокойство от непонимания, что ждёт за порогом. Возможно, я наконец-то выберусь, встречусь с очередным страхом или увижу то, о чём никогда бы не подумал. Всё крутилось вокруг да около, но одно я решил точно - открою самую крайнюю правую дверь, которая неслышно «подзывала» пройти внутрь.
- Только не нужно бояться... - продолжил судорожно твердить я. - Это правильный выбор. Я чувствую, что должен пойти туда. Это правильно. Точно правильно.
Чувствуя, как грудная клетка разрывается от страха, как дрожь бьёт по костям, я медленно подошёл к своему выбору. Больше я не заметил ничего подозрительного - только маленькие царапины, ржавую ручку и холодный воздух, который вырывался из-под небольшой щели. Осталось только осторожно потянуть дверь на себя и встретиться с неизвестностью.
Стоило приоткрыть проход в комнату, ледяной воздух сильнее ударил по лицу, но больше всего вызвал беспокойство странный запах, похожий на спирт в медицинском кабинете, который иногда доводилось чувствовать во время вакцинации в школе. Однако я не хотел придавать этому большое значение - только узнать, кто или что находится в помещении. Предчувствие подсказывало, что я сделал правильный выбор. Совсем скоро всё закончится.
- Здесь кто-то есть? - осторожно прошептал я и медленно прошёл вперёд: - Почему мне кажется... Теперь я узнаю, с кем недавно разговаривал? Я чувствую: она тут...