Уровень Тринадцатый
– Вашего игрового клана? – возглас Лисанны был больше похож на писк. – То есть ваш «Фейри Тейл», который?..
– Именно, – фыркнула Мизуками. – Я же говорила, что онлайн-игрушки до добра не доведут, парниша. Вот тебе и живое подтверждение. Хотя вру, уже мёртвое.
– Ну, умер он, предположим, не от этого, – весьма резонно заметил Локи, затушив сигарету о подошву чёрного ботинка; выкинул окурок в кадку с искусственной пальмой и сделал вид, что всё так и должно быть. Если действительно задуматься, то эта обнаруженная татуировка ему не нравилась совсем – претила даже мысль о том, что кто-то из Фейри Тейла может быть… таким человеком. Это было совершенно по-детски, и Локи это замечательно осознавал, только…
… а что – только? Это тревожило.
– Может, и не от этого, – Водолей плюхнулась на кушетку рядом. – Но, так или иначе, нам это только на руку.
– В смысле? – Лисанна удивлённо приподняла брови.
– Молодо-зелено, – совсем по-старушечьи вздохнула Мизуками, даже забывая разозлиться. – Если погибший связан с Фейри Тейл, нам будет куда легче узнать о нём. Хотя бы от игроков, которые с ним общались. Только сначала нужно выяснить, кем именно он был и какой ник носил.
– Странно, – беловолосая девушка искоса взглянула на Локи. – Мне говорили, что все игроки знают друг друга в лицо…
– Они преувеличили. В лицо знает друг друга только основной состав гильдии, – Рео в задумчивости мял ткань брюк на коленях. – Значит, это или слабый второстепенный, либо новый игрок. Надо пробить по базам.
– Надо узнать, куда делся Гажил, – весьма объективно отнеслась к делу Лисс.
– Надо узнать, почему Широ* совсем ослепла, – фыркнул Редфокс, пиная дверь так, что та врезалась ручкой в стенку.
– Испортишь обои – испорчу тебя, – сообщила Мизуками будничным тоном. – Проведу эвтаназию, потом вскрою и поменяю все органы местами.
– И чё? – не впечатлился темноволосый. – Пока вы тут трепались, я работал, между прочим. Так что у меня для вас целых две новости.
– Хорошие есть? – с надеждой осведомился Локи.
– Смотря для кого, – фыркнул Гажил. – Первая новость заключается в том, что нашего жмурика зовут Сол, по нашей базе не проходит, нигде не привлекался. Домосед, одиночка, временно безработный, близких друзей и родственников нет. Он действительно наш, фейритейловский, играть начал совсем недавно, так что я могу понять, почему его сделали «первым предупреждением» – всё-таки, большинство из нашего детективного агентства геймеры…
– Задроты, – не удержалась Мизуками.
– Успокойся, – не отреагировал Гажил. – Ещё я узнал, что этот самый Сол учился в том же универе, что и Айрис в своё время, и мне помнится, что я видел у неё даже одну совместную с ним фотку, то есть, что-то можно вполне узнать у неё.
– Неплохая новость, если учесть, что Айрис летит к нам, – фыркнул Локи с некоторым облегчением.
– Вторая новость заключается в том, что Шерри и Леон проверили дощечку. Надпись сделана хной, а на самой дощечке есть отпечатки только Люси. На букве «m» был найден ещё один отпечаток, но он слишком нечёткий, поэтому они сделают всё возможное, но ничего не обещают, – сообщил Гажил всё тем же будничным тоном. – В общем, отталкиваться нам пока не от чего, но я завтра навещу место жительство нашего жмурика.
– Негусто.
– Но хоть что-то есть! – возразила Лисанна. – Надо мыслить позитивно, вы, пессимисты несчастные!
– Не знаю, не знаю, – ответил Локи. – Я вполне счастливый пессимист. Значит, до завтра мы всё равно ничего не узнаем, верно, Гажил?
– Точно, – откликнулся тот, шаря по карманам.
– Тогда все свободны. Мизу, не задерживайся здесь долго, – Рео поправил очки и встал с кушетки. – Лисс, идём, я завезу тебя к Ллувии, всё равно мне по пути.
Беловолосая фыркнула. Несмотря на внешнюю рассеянность и несерьёзность, Локи целиком и полностью брал на себя управление «Яблоком», когда Лейла этого сделать была не в состоянии.
«Похищенная – это же не в состоянии?» – как-то мимолётно подумалось Лисанне.
– Ненавижу эту работу, – фыркнула Шерри устало, откидываясь на стул. – Что бы я ни пробовала, полностью отпечаток не восстанавливается. Хоть сканируй и на компьютере дорисовывай!
– Отсканируй и дорисуй, – пожал плечами Леон. – Только это, во-первых, противозаконно, а во-вторых, автоматически следует признание, что ты работаешь здесь не потому, что тебе это нравится, а потому, что ты хотела быть со мной.
– Это из чего автоматически следует такое признание? – воскликнула девушка, покраснев до кончиков ушей. – Я действительно люблю свою работу, да и к тому же, я не настолько хорошо тебя знаю, чтобы безоговорочно следовать за тобой! А это место… оно особенное, – она запнулась, пытаясь собрать все чувства и мысли в одну кучу. – Это не похоже на обычное отделение сыскной полиции, ты же знаешь. Мы вне закона, на грани между преступностью и правом. Расследуем только действительно сложные и интересные дела, недоступные пониманию остальных – мы же все «висяки» распутывали, какие бы сложные они не были! Не смотря на то, что мы не взаимосвязаны с полицией, у нас есть все полномочия… Лейла-сан как-то рассказывала, что мы созданы по желанию какого-то крупного политика, или что-то такое – так или иначе, а мы об этом не разговариваем. А сама обстановка главного состава! Лейла Хартфелия – глава и создатель нашего агентства, Айрис – её секретарь, Мизуками – наш судмедэксперт, мы с тобой на экспертизе, Гажил, который отвечает за предоставление информации благодаря компьютеру…
– Он же работает в Токийском университете? – вспомнилось Леону. – Хорошо устроился, нечего сказать… там же доступны разные базы данных, которые нам обычно приходится взламывать?
– Да, да, – кивнула головой Бленди. – Остальные ребята, которые занимаются поиском улик и работой с показаниями, а так же защитой свидетелей… в общем, мы особенные. С Лейлой мы как одна большая семья… я думаю, что именно потому, что мы так близки друг другу, легко раскрываем преступления. А раз уж Лейла в опасности, то наш долг, как её близких – помочь ей! – девушка совсем развоевалась, размахивая руками; но почти тут же поникла. – И всё равно – хоть дорисовывай этот отпечаток дурацкий!
– Это потому что ты неопытная, – с усмешкой вдруг сказал Леон, подъехав на стуле и потрепав малиновую шевелюру. – Если не можешь разобраться с отпечатком – разберись с потожировыми. Если есть отпечаток, то должны были остаться и микрочастицы эпителия.
– Ты мне помог! – воскликнула Шерри поражённо-радостно. – Не забрал и сам сделал, а объяснил, что и как!
– Успокойся, – резко крутанувшись на стуле, отвернулся от неё Леон. – Я пойду, сделаю кофе.
– Мне без сахара! – крикнула ему вдогонку Шерри, смеясь.
И вроде бы, сейчас совсем не до интрижек, но ведь он покраснел до кончиков ушей!..
… в общем, за работу девушка принялась с доселе невиданным воодушевлением.
– Что с тобой случилось? – чавкая, интересуется Нацу; Люси смотрит на него в упор, подперев ладонью щёку, и пытается разобраться, что именно её не устраивает.
Полтора часа назад она брела по набережной одна-одинёшенька, совершенно пустая и разбитая – мелькали даже шальные мыслишки броситься в реку, но останавливало то, что вода была очень холодная. Да и к тому же Люси – это Люси, почти аристократического происхождения; смерть её должна быть достойной. Ну или хотя бы вкусной – умереть, съев десять килограмм шоколада или утонув в варенье тоже вариантом было неплохим.
Но дело не в этом. Полтора часа назад она, сама не зная, зачем, просто нашла губы Нацу своими губами. И он… он ответил, не оттолкнул, обнял, а потом, не говоря ни слова, застегнул её пальто, завязал шарфик и привёл сюда, во французскую булочную, где он сейчас сидел и чавкал французскими булочками.
Было совсем не смешно. Депрессия сменилась недоумением.
– Ты что, издеваешься?! – провозгласила Хартфелия. – Что со мной случилось? Мне плохо, потому что у меня проблемы, о которых я не могу никому рассказать, отчего мне грустно ещё сильнее!
– Выпей кофейку, – мягко посоветовал Драгнил, вгрызаясь зубами в булочку с шоколадом.
Люси хотела было взорваться, вскочить, обвинить его во всех грехах смертных, и, пафосно виляя задницей, удалиться, но вместо этого почему-то взяла чашку.
В небольшом уютном помещении было малолюдно и тепло; играла тихая ненавязчивая музыка, переговаривались и смеялись две парочки у окна, пахло выпечкой и кофе.
На самом деле, Хартфелия жутко любила подобные заведения – это отвечало по всем критериям оценивания, и со временем совершенно точно могло бы стать одним из самых любимых.
– Почему ты ничего не спрашиваешь? – спросила Люси безнадёжно.
– А что мне спрашивать? – отложил несчастную истерзанную булочку в сторону Нацу. – Или ты можешь мне что-то рассказать?
– Не могу, – признала девушка. – Подожди-ка, а почему это ты вдруг такой умный и понимающий?!
– Слушай, да ты пипец странная, – фыркнул Драгнил. – Я всегда умный и понимающий, когда это нужно. Не заморачивайся и просто выпей кофе, ок? Всё будет хорошо – это я тебе как эксперт говорю.
– Почему ты не злишься? – Люси смотрит исподлобья. – Я ведь тебя просто так, совсем неожиданно поцеловала.
– Ты что, сёдзе-манги перечитала? – Нацу коротко хохотнул. – Я ж тебе не японская школьница, которая из-за поцелуя переживает. Поцеловала – значит, поцеловала.
– Я тебе врежу, – прошипела Люси уже со злостью, присущей многим наивняшкам. – Это грёбаное безалаберное отношение к поцелуям! А если я признаюсь тебе, к примеру? «Призналась – значит, призналась», да?! – передразнила она. – Это так тупо, Саламандр!
– Тупо, – согласился Нацу, вытягиваясь на столике и искоса посматривая на светловолосую спутницу. – Ну а что сделаешь? У всех своё отношение к любви и прочей ерунде. Я же не буду истерику устраивать – это ещё тупее. Откуда знаешь – вдруг мне понравилось? Может быть, я в тебя влюблюсь.
Хартфелия покраснела до кончиков ушей – Нацу смотрел прямо и уверенно.
– А может быть, уже влюблён, – хитро закончил парень.
Эльза передвигалась по городу со скоростью тридцать сантиметров в час, погружённая в свои мысли. Этот Совет, этот Эльзас, эта не отвечающая на звонки крёстная, этот Жерар… в общем, мысли путались, перескакивали и ничего путного в голову не приходило.
– Я поняла, в чём проблема, – рассуждала вслух Скарлет. – Это всё потому, что я слишком долго валяю дурака. Как только закончатся праздники и начнётся учёба, у меня всё это к чёртовой матери из головы вылетит. Мы, как обычно, будем безобразничать в игре, я буду учиться до неврастении, а крёстная не отвечает потому, что просто в последний момент махнула куда-то за границу, никого не предупредив – это вполне в её стиле. А с Эльзасом этим Нацу прав – это бред полнейший, я себя накрутила просто, потому что мне делать нечего. Всё, что мне сейчас нужно – это прийти домой и принять душ. А лучше – ванну. С пеной.
В общем, домой Эльза возвращалась уже в более приподнятом настроении – мысль о тёплой ванне грела её не хуже переносной батареи; она со скоростью реактивной улитки взбежала по ступенькам, и, повернув ключ в замке три раза, ворвалась в свою любимую уютную квартирку.
Не смотря на то, что нетерпение прям пожирало изнутри, аловолосая, как обычно, осталась донельзя аккуратной и педантичной – повесила куртку на крючок, симметрично поставила сапожки возле комода, на сам комод положила шапку и прошествовала в комнату.
Жерара не было. Оно и к лучшему – дефилировать перед ним в халате на голое тело хотелось в последнюю очередь.
Эльза заколола волосы, и, в одной полурасстёгнутой рубашке, напевая под нос песенку, отправилась в ванную комнату.
Там почему-то было туманно и душно. «Наверное, вентиляция шутки шутит. Всё-таки, общежитие, хоть и хорошее, но старенькое», – подумалось Скарлет мимолётно, и она, улыбаясь своим мыслям, отодвинула шторку на душевой.
Это была даже не немая сцена – стоящий в душевой Жерар и полураздетая Эльза окаменели. Сказать, что на юноше ничего, кроме пены, не было – значит, не сказать ничего; глаза аловолосой округлились и сфокусировались ниже пояса, потом округлившись ещё сильнее. Фернандес с вежливым интересом и непоколебимым спокойствием рассматривал белый кружевной лифчик и типичные полосатые трусики Эльзы.
– Может, присоединишься? – хмыкнул Жерар, первым придя в себя.
– Извращенец!!! – завопила аловолосая, кидая в него всё, что попадётся под руку – шампуни, гели, зубные щётки, полотенца и непонятно откуда взявшегося кота…
… кота?
Скарлет замерла с этим котом в руке, ещё раз посмотрела на голого Фернандеса, у которого пенка начала… кхм… сползать, и, ещё раз тонко пискнув, вылетела из ванной.
– Судя по тому, как она отреагировала, – самому себе под нос сказал Жерар, регулируя теплоту воды. – Из ванной мне сегодня лучше вообще не выходить.
– В-ваш самолёт? – слегка заикаясь, произнесла Айрис, с неподдельным испугом глядя на беловолосую. – В-вы его захватили?
– Молодец, овечка, ты сразу поняла, – похвалила девушка, поглаживая рукояткой пистолета розовые волосы Эрайт. Самым обидным было даже не то, что самолёт захватили именно сейчас – закон подлости преследовал Айрис с самых малых лет; самым обидным было то, что этой светловолосой соплячке не было даже двадцати, а она уже была настолько наглой.
«Куда катится нынешняя молодёжь?» – мысленно вздохнула женщина, осматриваясь. Пассажиры в панике, это понятно; одно дело – видеть в новостях о захваченных самолётах, поездах и банках, и совсем другое – быть человеком, находящимся в этом захваченном самолёте/поезде/банке. На месте семнадцать C виднелась откуда-то знакомая темноволосая шевелюра с дредами; на месте один Е были заметны разноцветные волосы Тауруса, а с места тридцать Е незаметно помахала ей хрупкая девушка с такими же розовыми, как и у неё, Айрис, волосами.
Захватчиков не так уж и много, как кажется – стоящая перед ней девушка с пистолетом, усердно давящая на затылок; прохаживающийся по салону детина с автоматом; ещё один мужчина с точно таким же автоматом стоит перед семнадцатым местом у правого аварийного выхода; четвёртый – у аварийных в конце самолёта. Судя по всему, ещё двое удерживают стюардессу, и один следит за пилотами. Итого – семеро.
Эрайт глубоко вздохнула. Так даже не интересно.
Десять.
– Стань-ка на колени, овечка, – приторно-сладко посоветовала беловолосая. – Ты меня раздражаешь.
– М-может, не стоит? – пролепетала Овен тихо.
Девять.
Розововолосая на месте тридцать Е разминала голову.
Восемь.
Таурус беспокойно зашевелился.
Семь.
Дреды хозяина на месте один Е встопорщились, будто бы выражая боевое настроение хозяина.
Шесть.
– К-как вы д-думаете, кто может лететь в этом с-самолёте? – Айрис была сама милашность: закрыла глаза и послушно опустилась на колени.
Пять.
– Мне фиолетово, – фыркнула беловолосая захватчица. – Мне передали приказ. Да и к тому же, мозги на борту самолёта – это весело.
Четыре.
– В-весело?
Три.
– Конечно, – она стукнула прикладом по розовой макушке. – Ещё как весело видеть, как все страдают – прямо душа поёт. И те, кто ждут, никогда не дождутся – это круто, нет разве?
Два.
– Т-так может говорить только…
Один.
– Тупица, которую никогда никто не любил! – рявкнула Айрис, рванув вперёд и сбив девчонку с ног; выхватила у неё пистолет, со всей силы долбанула прикладом по затылку и прыгнула за сиденья, не желая ни на минуту оставаться в проходе, дабы не быть лёгкой мишенью.
В тот же самый момент встали и те трое – Варго налетела на мужчину возле туалетов, вырубив его красивым ударом ноги; Таурус мощным пинком послал чудака у аварийного входа целоваться с закрытой дверью, а Куро** изящной подножкой заставил прохаживающегося по салону детину упасть, и пригвоздил его своими любимыми ножницами, с которыми не расставался даже в постели, одним движением ботинка заставив его надолго забыть о своём носе.
Оставались только те, что были на месте бортпроводников. Четверо переглянулись, и…
– Давай-давай, Айрис!
– А мы пока этих свяжем, чтоб не сбежали!
– Жестокие, – всхлипнула Эрайт тихо, отодвигая шторку. Звуки борьбы длились от силы минут пять, и ещё через три минуты выглянула сама женщина. Она сложила ладони у рта рупором.
– Внимание, пассажиры! Просьба не волноваться, самолёт освобождён и террористы не представляют для нас больше никакой угрозы! Самолёт, как и прежде, движется по направлению к Токио! Всем приятного полёта!
– Так даже не интересно, – фыркнул Таурус. – Я и кулаков-то не размял.
– Всё должно быть нормально, – Варго затянула последний узел на седьмом из незадачливых террористов и вдруг тихо охнула, наклоняясь, чтобы рассмотреть его запястье. – Смотрите-ка!
– Значок Совета, – задумчиво протянула Айрис.
– Скорее бы мы долетели, – вздохнул Куро. – Новостей для Локи становится всё больше.
– Да и к тому же, – Таурус вдруг усмехнулся совсем довольно. – Наш «звёздный» квартет в сборе!
– Да тебя это забавляет, – хмыкнула Варго. – Впрочем, ты прав. Япония – лучшее место для веселья, и…
Она перешла на шёпот.
Айрис, прислонившись к боковому сиденью, тихо сопела.
*Широ (яп. снег) – детская кличка Лисанны. Такие же имеются и у Эльфмана (Йети) и Мираджейн (Кори (яп. лёд)). Всё, конечно, пошло от их белого цвета волос.
**Куро (яп. чёрный) – имя Краба, придуманное мною вообще от балды. Ну, знаете, логическая цепочка: Краб–> Курабу–> Куро.