2.
Продолжение:
Мотель был на окраине. Дешёвый, с облупленной краской на стенах и жёлтым светом в коридоре. Бомгю сидел на кровати, прижимая к себе старый плед. Ёнджун стоял у окна, покуривая. Он был тих — слишком тих, как будто что-то внутри него шевелилось и не давало покоя.
— Думаешь, он нас найдёт? — прошептал Бомгю.
— Возможно. — Ёнджун обернулся. — Но это ничего не изменит. Я не отдам тебя.
---
Они не спали почти до рассвета. В шесть утра кто-то громко постучал в дверь.
Бум. Бум. Бум.
Ёнджун встал первым. Его лицо ничего не выражало. Он подошёл к двери, не открывая, и спросил:
— Кто?
— Это отец его. Открой. Мы должны поговорить. Сейчас же.
Бомгю вскочил с кровати, испуганный.
— Не надо! Не открывай!
— Тише, малыш. — Ёнджун развернулся, взял Бомгю за лицо и заглянул в глаза. — Всё хорошо. Он тебя не тронет. Пока я рядом — никто не тронет.
Он открыл.
Мужчина на пороге был высокий, с тяжёлым взглядом. В одной руке — ключи от машины, в другой — телефон, как будто он только что звонил в полицию.
— Вот ты где, — процедил он. — Сколько тебе лет, парень? Девятнадцать? Ты понимаешь, что это уголовное?
Ёнджун не отступил. Он стоял прямо, как будто не чувствовал страха.
— Я ничего не сделал, что бы его травмировало. Я не касаюсь его без разрешения. Я не использую его. Я — рядом, потому что люблю его.
Мужчина нахмурился.
— Любишь?
— Да. Я люблю его. Настояще. — Голос Ёнджуна был твёрдым. — А вы не заметили, как он вас боится? Как он дрожит рядом с вами? Вы называете это заботой?
Отец шагнул ближе.
— У меня есть право —
— У вас есть сын, — перебил Ёнджун. — Но вы не имеете права разрушать то, что делает его живым. Вы можете кричать, звать полицию, вытащить его отсюда силой. Но тогда он вас возненавидит. Навсегда.
Тишина.
Сзади раздался всхлип. Бомгю вышел из-за спины Ёнджуна и встал рядом, взяв его за руку.
— Я не вернусь. Не сейчас. Не так. — Голос был дрожащим, но в нём была решимость. — Папа, ты меня не слышал годами. А он — слышит. Я люблю его. И если ты не примешь это — ты потеряешь меня.
Мужчина замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — боль? страх? стыд?
— Тебе всего семнадцать, Чхве.
— А мне хватило этих лет, чтобы понять, что такое любовь и что такое жить, боясь дышать.
Ёнджун посмотрел на него.
— Уходите. Не ради меня — ради него. Позвольте ему быть тем, кем он хочет быть. Он всё равно выберет сам. Но хотя бы не ломайте то, что он наконец построил.
Отец стоял ещё секунду. Потом, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл. Дверь захлопнулась с глухим щелчком.
Тишина.
Бомгю заплакал. Беззвучно. Просто закрыл лицо ладонями и уткнулся в грудь Ёнджуна.
— Он правда ушёл?
— Да. — Тот обнял его крепко. — Но если вернётся — я снова буду рядом. Всегда.
— Почему ты не боишься?
— Потому что ты у меня есть. А за тебя я могу стать кем угодно. Даже чудовищем.
---
И когда через неделю они лежали в маленькой съёмной квартире, у окна, греясь под одним одеялом, Бомгю впервые сказал это вслух:
— Я люблю тебя.
Ёнджун не ответил сразу. Он только прижал его ближе, поцеловал в висок и прошептал:
— Я знаю. И я не отпущу.