1.
В доме пахло жареным мясом и натёртым до блеска деревом. Бомгю сжался, стоя у стены, с телефоном в руке. Он дрожал — не от холода. Отец стоял напротив, тяжело дыша. Сжатые кулаки, сдержанный гнев в голосе.
— С кем ты встречаешься, говори. — Голос звучал, как хруст стекла под ботинком.
— Это… — Бомгю сглотнул, сжав телефон так, что пальцы побелели. — Это Ёнджун.
Пауза. И тишина, такая плотная, что в ней можно было утонуть. Потом:
— Этот взрослый ублюдок? — прошипел отец. — Ему девятнадцать. А тебе семнадцать! Он тебя использует.
— Это не так!
— Замолчи! — удар кулака по столу. Бомгю вздрогнул. — Я найду его. И убью.
Он не стал ждать продолжения. Сердце билось, как пойманная птица. Он бросился в свою комнату, захлопнул дверь и почти сразу вызвал номер.
Длинные гудки. Один. Второй.
— Алло, — раздался знакомый, спокойный голос. Даже слишком спокойный.
— Ёнджун… — Бомгю почти вскрикнул. — Пожалуйста, не приходи к нам, не отвечай на звонки с неизвестных. Отец узнал. Он… он сказал, что убьёт тебя…
На том конце повисла пауза. Ёнджун выдохнул — сухо, почти отстранённо.
— Я знал, что так будет, — тихо сказал он. — Ты в порядке?
— Нет. Я… я не знаю, что делать… — Голос дрожал. — Я боюсь.
— Тогда бери вещи. Я еду за тобой.
— Ч-что?
— Ты же хочешь, чтобы всё было по-настоящему? Тогда доверься мне.
И он повесил трубку.
Бомгю замер, уставившись в экран. Он знал, каким бывает Ёнджун — спокойным, но упрямым. В нём жила какая-то угрожающая тишина, как в воде перед штормом. Он не кричал. Он действовал.
Через пятнадцать минут у дома посигналила машина. Старенькая чёрная, с царапинами на капоте. За рулём — он.
Ёнджун не улыбался. Он даже не посмотрел на Бомгю, пока тот в панике натягивал кроссовки и закидывал в рюкзак всё подряд. Только, когда тот сел рядом и захлопнул дверь, Ёнджун сказал:
— Ты уверен?
— Да. Только увези меня отсюда. Куда угодно.
Он завёл двигатель. Молчание. За окном проплывали уличные фонари. Только спустя минут десять Бомгю заметил, как крепко Ёнджун сжимал руль.
— Он не имеет права решать за тебя, — выдохнул тот, не глядя. — Ты — не его собственность.
— Но ведь я несовершеннолетний…
— Я не трогаю тебя. Я не использую. Ты мне не игрушка. Я просто… — он сжал губы. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Даже если не со мной.
Бомгю почувствовал, как щемит сердце. Он положил руку на руку Ёнджуна.
— Но я хочу быть с тобой.