Cünzey - 5 лет спустя.

Прошло пять лет. Возвращение Зейнеп с учёбы ознаменовало начало новой главы в их жизни с Джунейдом – семейной жизни, лишённой прежних невзгод и сомнений. Зейнеп, блестящий инженер-архитектор, применила свой острый ум и глубокие знания физики во благо своего народа, проектируя здания, способные выстоять перед лицом разрушительных землетрясений. Её талант был настолько очевиден, что на родине её буквально расхватывали с руками и ногами.
Работа нашлась моментально, и она заняла достойное место в своей профессии.

Джунейд продолжал свою любимую работу в больнице, но у него появилось и другое, тайное увлечение – о нём чуть позже.

— Ассаламу алейкум, Джунейд-эфенди! — приветствовал его медбрат Хасан у входа в больничное крыло.
— Ва алейкум ассалам, брат! — вежливо ответил Джунейд.
— Будете скучать без нас, — вздохнул Хасан. — Когда я работал ночами, наши разговоры были лучшим лекарством от бессонницы.
— Мне тоже этого будет не хватать, Хасан, — признался Джунейд, — Но что поделаешь? Если бы я здесь оставался, жена бы меня убила, — он улыбнулся, простодушная шутка развеяла лёгкую меланхолию.
Хасан рассмеялся. — Женщины… всегда всё знают лучше. Кстати, главврач просил вас зайти, когда освободитесь.
— Хорошо, я сейчас подойду.

Попрощавшись, Джунейд направился к кабинету главврача.

— Свободен, Хаки-бей? — спросил он.
— Заходи, Джунейд, заходи. — Главврач улыбнулся, жестом приглашая его сесть.

Джунейд, поправляя свою сутану, присел на стул.

— Хотел с тобой кое о чём поговорить, — начал главврач, — Для начала, что мы сделаем с твоей палатой-кабинетом? — доктор рассмеялся. — Можем переделать её целиком под кабинет.
— Если можно, я бы оставил всё как есть, — попросил Джунейд. — Это прозвучит странно, но… сон в этой комнате… он как будто… открывает мне что-то новое. Словно медитация. Иногда мне снится… мой доктор.
— Доктор Левент? — главврач помрачнел. — Ах, как жаль… Он был прекрасным человеком.

В кабинете повисла тишина, наполненная грустью по ушедшему другу.

— Ну что ж, тогда перейдём к тому, зачем я тебя позвал, — главврач вновь оживился. — Есть один пациент… очень странный. Никто из врачей не может найти с ним общий язык. Замкнутый, неразговорчивый… Диагноз поставить не удаётся. Может, тебе удастся найти к нему подход?
— Попробую, доктор.
— Хорошо. Он в 38 палате.

Джунейд направился к указанной палате. Зайдя, он увидел молодого человека лет двадцати пяти, сидевшего на кровати, скрестив ноги.

— Здравствуй, — тихо поздоровался Джунейд. Молодой человек посмотрел на него странным, оценивающим взглядом.
— Меня зовут Джунейд, а тебя?
Парень молчал, лишь пристально глядя на него.
— Понимаю, — кивнул Джунейд. — Я тоже таким был, когда впервые пришёл к доктору. Не хотел с кем-либо разговаривать.

В глазах парня мелькнул интерес, словно немой вопрос: "Ты тоже был больным?" Джунейд ответил молчаливым кивком.

— Да, поверь, — улыбнулся он, — Я тоже был тем ещё "психом". Мне тоже казалось, что я обречён, что у меня никогда не будет нормальной жизни. Здесь разные люди: преступники, те, кто просто получил травму… А ты в какую категорию себя относишь? Когда-нибудь вредил людям?

Парень медленно покачал головой.

— Нет? Хорошо. А тебе вредили? — Джунейд видел, как напряглись плечи молодого человека.
Он кивнул.
— Понятно. Кто?

Парень резко отвернулся, лёг на кровать, отвернувшись к стене.

— Ладно, — мягко сказал Джунейд. — Не буду тебя утомлять. У нас ещё будет время поговорить.

Джунейд вышел из палаты, оставляя молодого человека наедине со своими мыслями. Он знал, что ему предстоит долгая и тонкая работа, но чувствовал, что сможет ему помочь.

Вечерний воздух дома наполнился пьянящим ароматом, доносящимся из кухни. Джунейд, войдя, замер, вдыхая этот соблазнительный запах.

— Зейнеп? — позвал он, но кухня встретила его лишь приятным беспорядком, свидетельством недавней кулинарной бури. Зейнеп здесь не было.

Он направился в гостиную. У большого стола, сияющего полированным деревом, суетилась Зейнеп, её движения быстры и лёгкие, как порхание бабочки.

— Что ты творишь, маленькая госпожа? — промурлыкал Джунейд, его голос был полон нежной насмешки.

— Джунейд! — Зейнеп, оглянувшись, бросилась ему на шею, обнимая крепко-крепко. Не так давно они были разлучены, и их тоска друг по другу всё ещё трепетала в воздухе, не утихая.

— Как прошёл твой день? — спросила она, отстраняясь, но не отпуская его рук. — Хорошо, — ответил он, его взгляд задерживался на её лице, ловя каждый мимолётный жест, каждое едва заметное движение губ. — А твой? Как дела на работе? Привыкаешь?

— Потихоньку, — Зейнеп оживилась, рассказывая о своём дне. — Сегодня пришла пораньше, забежала в магазин, купила продуктов…

Но слова её растворились в воздухе, словно тонкий аромат специй, потому что взгляд Джунейда был прикован к ней, заворожённый её живым, лучистым лицом. Он почти не слышал её слов, лишь наслаждался её присутствием, её голосом, её улыбкой. Зейнеп собиралась продолжить свой рассказ, но Джунейд, не выдержав, резко притянул её к себе, покрывая поцелуями. Страстный и глубокий, этот поцелуй говорил о многом – о том, сколько он скучал, о том, как сильно он её любит.

Его руки, сильные и нежные одновременно, медленно вели её к дивану, утопающему в мягкой ткани. Они упали на диван, и Джунейд, склонившись над ней, оторвался от её сладких, алых губ лишь на мгновение, чтобы переместить поцелуи на шею. Зейнеп, растворяясь в этом водовороте чувств, уже почти поддалась, но вдруг резко отстранилась.

— Нет! Нет! Стой, Джунейд! — её голос был прерван, но полный решимости. Она ловко ускользнула от его объятий.

Джунейд, ошеломлённый, замер в недоумении.

— Зейнеп, в чём дело? — спросил он, его голос прозвучал слегка озадаченно.

— Джунейд… — Зейнеп, отдышавшись, пыталась собрать мысли в слова. — Я… я пригласила маму Миру и твоего дядю с семьёй. Мы ещё ни разу не принимали их в своём доме…

— Зейнеп, не делай этого, пожалуйста, — Джунейд, разочарованный, сполз на диван. — Почему именно сегодня? Почему ты меня не предупредила? Я уже… настроился…

Зейнеп, прикрывая лицо рукой, тихо рассмеялась.

— Почему ты смеёшься, маленькая госпожа? — Джунейд, поднявшись, подошёл к ней. — Сейчас я тебе покажу! — Он схватил её, и раздался взрыв смеха, когда он начал её щекотать. — Джунейд! Не делай! Не делай! — кричала Зейнеп, но смех уже захлестнул их обоих.

Их смех и возня были прерваны звонком в дверь. Первыми прибыли Мира и Мерьем, их лица, выражавшие изумление, были красноречивее любых слов. Они переглянулись, невольно оценивая происходящее.

Супруги, услышав звонок, поспешно привели себя в порядок.

— Ой, пришли! — засуетилась Зейнеп. — Всё из-за тебя, Джунейд! Я даже стол не накрыла!

Джунейд, бросив взгляд на гостей, распахнул дверь.

— Добро пожаловать, госпожа мама! Добро пожаловать, Мира! — приветливо сказал он. — Добро пожаловать! — подхватила Зейнеп. — С добром пришли! — ответили гости.

— Что с вами? — с ехидной улыбкой спросила Мира, замечая забавные следы борьбы.

— Всё Джунейд! — обвинила его Зейнеп. — Мы поспорили из-за тарелок, и он решил меня «измучить» щекоткой. — Это в вашем стиле, — рассмеялась Мира. — Проходите, проходите! Мы сейчас накроем на стол, а вы пока отдохните.

Мерьем предложила помочь, но Зейнеп настояла на том, чтобы гости чувствовали себя комфортно. Супруги старательно накрывали на стол, их лёгкая ссора словно забыта, заменена предвкушением встречи с близкими.

— Ты спасена, — прошептал Джунейд Зейнеп, накрывая стол, — но ночью тебя никто не спасёт, госпожа Зейнеп. — Джунейд, перестань! — Зейнеп слегка толкнула его локтём. Он лишь улыбнулся.

Снова раздался звонок в дверь.

— Я открою, — сказала Мира.

Зейнеп, сказав, что наденет платок, оставила Джунейда доделывать последние приготовления.

Мира открыла дверь ещё одной группе гостей: Сади с Хасной и их сыном Юсуфом, а также Фейза с мужем. Радость встречи наполнила дом, смех и разговоры заглушили все прежние волнения.

Зейнеп вернулась в гостиную и приветливо обратилась к гостям:

— Добро пожаловать!

— Спасибо, невестка! — Джунейд племянник, бросился Сади обниматься.
— Какая ты молодец, что собрала нас всех сегодня здесь, моя прекрасная дочь!

— Не ждите, проходите за стол, — Зейнеп указала на щедро накрытый стол, уставленный аппетитными блюдами.

Все расселись за столом, и началась трапеза. Ароматы восточной кухни витали в воздухе, смешиваясь с тёплым светом ламп и оживлёнными разговорами.

— Очень вкусно, дочка Зейнеп! — Сади с удовольствием хвалил кулинарные творения невестки.
— Спасибо, — скромно улыбнулась Зейнеп.

— Как же здесь прекрасно! Какой уют вы создали, Ма Ша Аллах! — восхищался Сади.
— Дай Аллах нам почаще собираться вот так вместе, — с искренней радостью добавил он.
— Ин Ша Аллах,  — согласилась госпожа Мерьем.

Разговор плавно перетёк к другим темам. Зейнеп с заботой поинтересовалась о Фейзе.

— Фейза, надеюсь, у тебя всё хорошо? Нет никаких проблем?
— Спасибо, Зейнеп, всё хорошо! — ответила Фейза.

— Фейза, когда примерно роды? — спросила Мира.
— Примерно через месяц, — ответила Фейза.
— А кто будет? — с нетерпением спросила Мира.
— Мальчик! У меня будет внук! — радостно объявил Сади, его глаза сияли от гордости.
— Главное, пусть родится здоровым, — добавила Мерьем.
— Аминь, — прошептали все за столом.

— Я надеюсь, я в ближайшее время дважды стану дедушкой, да, Джунейд? — вдруг спросил Сади, его слова прозвучали несколько неловко  нарушая идиллию.

Джунейд и Зейнеп неловко переглянулись. В воздухе повисла напряжённая тишина.

— Ин Ша Аллах, дядя, — тихо проговорил Джунейд, неловко поднося чашку чая к губам. — Если Аллах пожелает…

— Конечно, на всё воля Аллаха, — добавила Хасна — но и усердствовать в этом деле тоже нужно. Многое зависит от самих людей, не так ли, Сади?

Её слова прозвучали несколько резковато, не к месту.

— Мама?! — тихо одёрнула её Фейза.

Супруги же, переглядываясь, готовы были провалиться сквозь землю.

— Может, выйдем в сад, попьём кофе? — громко предложила Мира, пытаясь сменить тему разговора.
— Хорошая идея, Мира, — поддержала Зейнеп. — Вы идите, я сейчас сделаю кофе.
— Я тебе помогу, — сказал Джунейд и последовал за женой на кухню.

— Я приготовлю, Зейнеп.
— Хорошо.

— Не обращай внимания на дядю и невестку— сказал Джунейд — они всегда такие… с благими намерениями, конечно.
— Всё нормально, — ответила Зейнеп.

— Зейнеп?
— Хм?

— В чём-то они правы, — Джунейд подошёл к ней сзади, склонившись над её плечом, где она раскладывала сладости в изящные тарелки. — Люди должны тоже стараться, — игриво прошептал он, его дыхание коснулось её уха.

Его лёгкая улыбка, озорной блеск в глазах — всё это говорило о другом, более интимном разговоре. Зейнеп, взяв рахат-лукум, поднесла его к губам Джунейда. В её взгляде читалось столько же игривости и вызова. Напряжение между ними возросло до предела.

Она позволила ему откусить маленький кусочек, а оставшийся съела сама, её движения были настолько флиртующими, что Джунейд опешил.

— Да, нужно стараться, — сказала она, съев лукум. — Вот ты и старайся, господин Джунейд, — с этими словами она покинула кухню.

Джунейд, не ожидая такой смелой отповеди, подавился лукумом. В этот момент на кухню зашла Мира.

— Зять, что-нибудь нужно? — спросила она.

— Что? — Джунейд всё ещё приходил в себя от смелого флирта жены.
— Ты в порядке?
— В порядке? — переспросил он, отвлекаясь от своих мыслей.
— У тебя кофе убежит! — крикнула Мира, указывая на турку.

Джунейд бросился спасать кофе, оставляя свои мысли о неожиданном повороте разговора.

Вечер клонился к закату. Гости разошлись, оставив после себя лишь приятную усталость и тёплый след общения. Супруги, работая в унисон, расставили по местам остатки праздничного застолья, промыли посуду, словно смывая с себя остатки дневной суеты. Уставшие, но довольные, они совершили вечернюю молитву и, наконец, достигли своей постели.

— Я так устал, — проворчал Джунейд, с лёгким раздражением поправляя подушку. — Кто столько посуды пачкает во время готовки?

— Что такое, господин Джунейд? — Зейнеп, уже укутанная в одеяло, дразня его улыбнулась. — Ты же говорил «ночью тебе не спастись», собирался «стараться»?

— Смотри, Зейнеп, — Джунейд притворился сердитым, но в его голосе звучала лишь игривая угроза, — я сейчас всю свою волю в кулак соберу, такое «старание» тебе покажу, если не перестанешь! — пробормотал он, уже почти засыпая.

— В этом я очень сомневаюсь, — Зейнеп, чувствуя себя победительницей, лукаво захихикала.

Джунейд резко открыл глаза, его взгляд прояснился, и он, схватив Зейнеп за талию, начал её щекотать.

— Вот как! Я же тебе сказал перестать! Разве не говорил?! — его смех смешался с её протестующими криками.

— Хорошо, Джунейд, хватит! — Зейнеп, сдаваясь, задыхаясь от смеха, просила о пощаде. — Я поняла! Прошу прощения! Не делай!

— Вот так лучше, — Джунейд, прекратив свою атаку, улегся на спину, улыбаясь. — Иди ко мне, — он ласково позвал её, похлопав себя по груди. — Ложись.

Зейнеп, не медля ни секунды, прижалась к нему, положив голову на его грудь и обхватив его руки. Его рука, в свою очередь, нежно запуталась в её волосах.

В тишине спальни, освещённой лишь мягким светом луны, проникающим сквозь занавески, супруги погрузились в глубокий, спокойный сон, объятые теплом любви и нежности. Тишина была полна невысказанных слов и обещаний, заключенных в каждом лёгком дыхании, каждом медленном ударе сердца.

Джунейд прибыл на работу и, прежде чем приступить к своим обязанностям, направился в палату к молодому человеку. Тишина палаты, словно отражение пустоты в душе пациента, привела его в задумчивость. Жизнь, казалось, здесь замирала, уступая место безмолвному ожиданию.

— Здравствуй, как ты? — мягко спросил Джунейд, его голос, словно тёплый свет, проникал сквозь мрак безмолвного отчаяния.

Парень лежал на боку, лицо, обращенное к окну, было невыразительным, словно маска, скрывающая глубокую боль. Молчание висело в воздухе, тяжелое и густое, словно непроницаемая завеса.

Джунейд сел на стул, его взгляд устремился в сторону мрачного окна. Он понимал, что слова здесь мало что значат. Необходимо найти ключ к душе, проникнуть сквозь стену молчания.

« — Надежда – это глухой человек,
многократно слышавший о том, что мы смертны,
но не слыхавший о собственной смерти
и не размышлявший о своем конце.
Слепой человек – это Жадность:
он видит недостатки других
вплоть до волоска
и возвещает о них на каждой улице,
но из собственных недостатков
его слепой глаз не видит ничего.
Голый человек боится,
что с него сдерут его накидку,
но как можно снять одежду с того, кто гол?
Мирской человек обездолен и напуган:
он ничем не владеет, но боится воров.
Нагим он пришел и голым уходит,
но между тем все время он мучается из-за воров.
Когда смерть приходит,
все вокруг него причитают,
тогда как его собственный дух
смеется над его страхом.
В это мгновение богатый человек узнает,
что у него нет золота,
а умный видит,
что его талант не принадлежит ему»

Вдруг процитировал Джунейд.

Внезапно, парень приподнялся, его взгляд встретился с взглядом Джунейда. В глазах мелькнула искра, прежде скрытая в глубинах отчаяния.

— Ты когда-нибудь думал о смерти? — спросил Джунейд.  Хотел этого? Я уверен, что хотел. Каждый через это проходит. Я немного о тебе знаю. Ты из богатой семьи, но… ты совсем на них не похож.

— Ты похож на отца? — тихо спросил Джунейд, его интонация была нейтральной.

Парень вздрогнул, и Джунейд заметил это непроизвольное движение.

— Отец… — пробормотал парень, словно это слово было для него слишком тяжелым.
— Мой отец ненавидел меня… знаешь… с самого рождения. Это тяжело… Родители… вечная рана в нашем сердце…
—  Мама… — его голос сломался, превратившись в неконтролируемый крик.

Мама! Мама! Мама! — истерика захлестнула его, превратив в безудержный поток отчаяния.

Джунейд встал и подошёл к парню. Тот продолжал кричать: — Мама! Не бей! Не бей!

— Хорошо, успокойся, — Джунейд ложил руку ему на плечо, стараясь привлечь внимание, проникнуть сквозь бурю его эмоций.
— Успокойся! Смотри на меня… твой отец… бьёт маму?

— Нас всех! Всех нас! — выкрикнул парень, его голос прерывался рыданиями.

— Хорошо, спокойно, — Джунейд сделал глубокий вдох, настраиваясь на тонкий лабиринт души пациента. — Сыграем с тобой в одну игру?

Тем временем, Зейнеп, не привыкшая к кабинетной работе, провела день на строительной площадке, лично контролируя ход работ. Её присутствие здесь было не формальностью, а знаком бескомпромиссного стремления к качеству.

— Лёгкой вам работы, — приветствовала она рабочих, её голос был твёрд и спокоен, но в нём чувствовалась твёрдая рука руководителя.

Однако, её спокойствие быстро улетучилось.

— Постойте, — остановила она одного из рабочих, указывая на используемые материалы. — Почему вы применяете эти материалы? Я же ясно всё написала и отправила вам отчёт!

— Простите, госпожа Зейнеп, — виновато ответил главный строитель, — начальство так распорядилось.

— Начальство? — Зейнеп сжала кулаки. — Но эти материалы низкого качества! Если мы их используем, качество всей конструкции будет ужасным!

Строитель лишь пожал плечами, его безразличие вызывало у Зейнеп раздражение.

Внезапно, позади раздался голос:

— Мы решим этот вопрос, госпожа Зейнеп.

— Господин Метин? — Зейнеп обернулась, увидев своего коллегу, Метина, сына владельцев компании.

— Решим? — Зейнеп не скрывала своего возмущения. — Я всё чётко изложила в отчёте! Я писала, что ни в коем случае нельзя экономить на этом объекте! Но вы посмотрите, что они сделали!

— Я решу этот вопрос, — Метин заверил её, его голос звучал твёрдо и решительно. — Я, как и вы, не приемлю такой халтуры. Но у компании сейчас небольшие финансовые трудности… Нам нужно привлечь инвесторов, госпожа Зейнеп.

— И как это сделать? — спросила Зейнеп.

— Для начала нужно доработать проект, сделать его более привлекательным для инвесторов, — ответил Метин.

— Дорабатывать? — Зейнеп нахмурилась. — Проект и так идеален! Он безупречен с точки зрения прочности и качества!

— Согласен, — сказал Метин, — но идеален он лишь с инженерной точки зрения. Дизайн… вот над чем нужно поработать.

— Вот что значит, — Зейнеп с горечью усмехнулась. — Главное не дома, способные выдержать землетрясение, а дизайн… В каком странном мире мы живём…

— Вы правы, но такова реальность, — вздохнул Метин.
— Но я не дизайнер.

— Не беспокойтесь, я найду хорошего дизайнера, — заверил Метин. — Сейчас давайте поедем в компанию и обсудим этот вопрос с руководством.

Метин протянул Зейнеп руку, помогая ей выбраться из строительной ямы. Зейнеп, однако, отказалась от помощи.

— Извините, я не подумал, — смутился Метин.

— Ничего, — ответила Зейнеп. — Я возьму такси и поеду в компанию.

— Ну что вы, я ведь тоже туда еду, давайте вместе, — настаивал Метин.

— Это будет неуместно. Я поеду на такси, — решительно заявила Зейнеп, и, оставив Метина в нерешительности, направилась к дороге.

Вечерняя тень уже легла на город, когда Зейнеп вернулась домой. В гостиной её встретила удивительная картина: Джунейд  с нежностью играл с маленьким котёнком.

— Джунейд! Что это?! — воскликнула Зейнеп, её удивление смешалось с умилением.

— Я его случайно нашёл на улице, — объяснил Джунейд, его голос был полон нежности. — Весь грязный, в пыли, лапка повреждена…

— Ой, сладкий! — Зейнеп бросилась к пушистому комочку. — Не мог же ты его там оставить!

— Конечно, жалко же, — мягко ответил Джунейд. — Я отвёз его к ветеринару, он осмотрел лапку, вымыл его, расчесал…

— Какой он милый, Джунейд! — Зейнеп ласково гладила котёнка. — Это мальчик или девочка?

— Мальчик, — ответил Джунейд. — Но только, Джунейд, — Зейнеп нахмурилась, — он же не будет охотиться на наших рыбок?

— Надеюсь, что нет, — улыбнулся Джунейд. — Да и аквариум сверху закрыт.

Зейнеп с нежностью наблюдала за игрой мужа с котёнком. Внезапно, она резко схватилась за живот, её лицо побледнело.

— Зейнеп? Что такое? — Джунейд мгновенно встревожился.

— Я в порядке, — пробормотала Зейнеп, стараясь скрыть беспокойство. — Просто цикл начался… ещё и на работе… разозлили.

— Ляг, Зейнеп, — Джунейд нежно укрыл её пледом и сел рядом. — Тебе что-нибудь нужно? Может, лекарства? Я пойду куплю.

— Нет, Джунейд, всё есть, — ответила Зейнеп. — Я просто немного посплю.

— Ты ела? — спросил он.

— Нет, не хочу, — прошептала она.

— Но так нельзя, ты должна поесть, — Джунейд нежно поцеловал её в лоб. — Ладно, ты поспи, а я тебе что-нибудь приготовлю.

Оставив Зейнеп отдыхать, Джунейд отправился на кухню, а котёнок, словно почувствовав её состояние, прыгнул на диван и уютно устроился рядом.

Примерно через час Зейнеп проснулась от мягкого мурлыканья котенка. Джунейд вернулся с подносом в руках.

— Что это, Джунейд? — спросила Зейнеп, приподнимаясь.

— Каша, — улыбнулся Джунейд. — Я приготовил вкусную, полезную кашу. Давай, поешь немного. Или хочешь, я тебя сам покормлю?

— Ну уж нет, — рассмеялась Зейнеп. — Мне не настолько плохо. Спасибо за заботу, Джунейд.

— Ну что ты, — ответил он, — это же Суна, ты знаешь… Нужно быть особенно внимательными к женщинам в этот период.

— Я бы сказала, ты слишком внимателен, — Зейнеп взглянула на него, словно пробуя его на прочность. — Мне страшно подумать, что ты будешь делать, когда я буду беременна… — неожиданно добавила она.

Джунейд словно застыл, его лицо отражало всю бурю эмоций.

— Дожить бы до этого… — пробормотал он, поглаживая бороду.

— Что это значит? Разве так много времени прошло, Джунейд? — спросила Зейнеп.

— Не знаю… Ты… Зейнеп, я не заводил этот разговор раньше, потому что боялся, что ты подумаешь, будто я тебя тороплю. Но я совру, если скажу, что не хочу этого как можно скорее, — признался Джунейд, его взгляд был полон искренности.

— Что это значит? — повторила Зейнеп.

— Ты сейчас скажешь, что только начала работать, что нужно время… но…

— Джунейд, ты думаешь, я до сих пор защищаюсь? Из-за работы? — Зейнеп спросила напрямую, её глаза встретились с его взглядом.

Джунейд слегка кивнул, его лицо выражало и тревогу, и надежду.

— Джунейд, ничего такого нет! Работу я смогу совмещать, — решительно заявила Зейнеп. — Думаешь, я этого не хочу?

— Правда? — тихо спросил Джунейд, его голос был полон надежды.

— Угу, — Зейнеп кивнула, её улыбка была нежна и полна любви.

С Джунейда словно спал огромный камень. Он так долго боялся надавить на Зейнеп, боялся обидеть её. Теперь, в ответ на её искренность, его взгляд вновь был прикован к ней, полный глубокой любви и нежного уважения, словно он тонул в океане её глаз. Зейнеп, застыв под его взглядом, не выдержала и, опустив глаза на его губы, поцеловала его страстно, как никогда прежде.

— Что с тобой? — прошептал Джунейд.

— Ничего, — ответила Зейнеп, её голос был едва слышен. — Если бы не это… —  нежно поглаживая его лицо, шёпотом сказала Зейнеп.

— Вы только посмотрите на неё, — усмехнулся Джунейд. — Давай, ложись и отдыхай.

Забрав поднос, Джунейд снова уложил Зейнеп, накрыв её пледом.

— Я сделаю тебе чай. Хочешь чай? — спросил он.

— Хочу, — кивнула Зейнеп. — И ещё что-нибудь сладкого.

— Вы посмотрите на неё, — усмехнулся Джунейд, — только что говорила, что ничего есть не хочет.

— Ты вернул мне аппетит, — промурлыкала Зейнеп.

Джунейд, уже собираясь выйти, обернулся и странно посмотрел.

— То есть, твоя  каша вернула мне  аппетит… добавила Зейнеп.

— Каша? Хорошо, поверил, — ехидно ответил Джунейд.

— Джунейд! — Зейнеп швырнула в него подушку. — Это твоя благодарность, госпожа Зейнеп?

Джунейд прибыл на работу. И сразу же направился в палата к парню, вспомнив что вчера обсуждали с тем самым пациентом что он  присоединиться к групповой терапии с пациентами в саду. Однако, прежде чем он смог направиться к назначенному месту, его окликнул Хасан.

— Джунейд-эфенди, — голос Хасана прервал ход мыслей Джунейда.

— Слушаю, Хасан, — ответил Джунейд, остановившись.

— Парня выписали, Джунейд-эфенди, — слова Хасана прозвучали неожиданно и несколько тревожно.

— Что? — Джунейд остановился, поражённый известием. — Как его могли выписать?

— Не знаю, — пожал плечами Хасан. — Пришёл его отец и забрал его.

— Отец… — Джунейд задумчиво повторил это слово, осознавая всю сложность ситуации. — Понятно…

— Ладно, — Джунейд собрался с мыслями. — Остальные в саду?

— Да, они ждут вас, — ответил Хасан.

С лёгким чувством недоумения, Джунейд направился в сад, где уже собрались участники терапевтической группы. Воздух был полон ароматов цветущих растений, создавая атмосферу спокойствия, столь необходимую для работы.

Во время обеденного перерыва Джунейд решил повидаться с Зейнеп и пригласить её на совместный обед. Подходя к её офису, он увидел, как Зейнеп выходит из дверей, погружённая в изучение каких-то бумаг. Он приблизился, но Зейнеп, поглощённая своей работой, его не заметила.

В этот момент раздался голос:

— Госпожа Зейнеп!

Это был господин Метин. Они заговорили о чём-то, но Джунейд, стоявший неподалёку, не мог расслышать их разговор. Наконец, он прервал их, окликнув Зейнеп.

— Зейнеп!

— Джунейд, что ты здесь делаешь? — Зейнеп, оторвавшись от бумаг, посмотрела на него с удивлением.

— Обед же, — сказал Джунейд, его тон был спокоен, но его взгляд, скользнувший по Метину, выражал явное недовольство. — Я решил, может, вместе пообедаем? — Бровь Джунейда приподнялась едва заметно, но это было достаточно, чтобы подчеркнуть его скрытое раздражение.
— Мы собирались ехать на объект прямо сейчас, — сказал Метин, обращаясь к Зейнеп.

— Во время обеда? — Джунейд, тон его голоса выражал нескрываемое недовольство. Его взгляд, острый и проницательный, задержался на Метине.

— Я госпоже Зейнеп тоже самое сказал: «Давайте сначала пообедаем», — усмехнулся Метин, — но она такая трудоголичка!

Джунейд продолжал сверлить Метина взглядом, его неприязнь была очевидна.

— А вы… — начал Метин, но его слова прервала Зейнеп.

— Это мой муж, Джунейд, — представила она.
— А господин Метин — мой коллега.

— Очень приятно… — пробормотал Джунейд, его тон оставался напряжённым, скрывая едва заметную, но явную ревность.

— Вот как! Я не знал, что вы замужем, госпожа Зейнеп, — Метин, не замечая напряжённости, рассмеялся. — Думал, вы типичная карьеристка.

Этот комментарий вызвал у обоих, Джунейда и Зейнеп, раздражение.

— У вас, кажется, плохое зрение, господин Метин? — Джунейд посмотрел на него с холодной иронией.

— Нет, зрение у меня отличное! — со смехом сказал Метин.

— Верно, даже  психически больной настаивает, что он здоров, — парировал Джунейд, его голос звучал холодно и жестко.

— Не понял, что вы имеете в виду? — Метин явно почувствовал себя неловко.

— Ничего. Зейнеп, пойдём, — Джунейд взял Зейнеп за руку, его взгляд, полный презрения, остался на Метине. — Всего хорошего.

Оставив Метина в замешательстве, они направились в уютное кафе на берегу Босфора, где царила атмосфера спокойствия и умиротворения.

— Джунейд, ты чем-то недоволен? Скажи, — мягко спросила Зейнеп, заметив его напряжённость.

— Что за тип этот Метин, Зейнеп? — Джунейд не скрывал своей ревности.

— Господин Метин? — переспросила Зейнеп. — Я же сказала, коллега.

— Коллега, это понятно, — Джунейд отпил чай. — Но что это за манера поведения? «Предложил пообедать», «я не знал, что вы замужем»… Если ты не в состоянии увидеть обручальное кольцо, зачем тебе вообще глаза?

— Джунейд!  Да, он предложил, но я отказалась. Зачем мне обедать с ним? Они такие… другие, ничего не поделаешь.

Несмотря на её слова, Джунейд оставался недовольным, его ревность была явной.

— Зейнеп, я надеюсь, ты не собиралась с ним ехать на объект? — спросил он.

— Конечно, нет, с чего бы? — ответила Зейнеп.

— Первым делом купим тебе машину, — неожиданно заявил Джунейд.

— Правда? Было бы хорошо, — обрадовалась Зейнеп.

— Да, — Джунейд вздохнул, — ты пока запишись на курсы вождения. И всё-таки, этот тип мне не нравится. Слишком наглый. И смотрит...  — Он раздражённо размешал чай ложечкой.

— Джунейд-эфенди, — Зейнеп едва сдерживала улыбку, — а что это?

— Что? — Джунейд нахмурился.

— Ты ревнуешь? — спросила она, не скрывая своей усмешки.

— Не имею права?! — Джунейд возмутился. — Упаси Аллах мужчину, который не ревнует свою жену! Почему ты смеёшься?

— Это очень забавно, Джунейд, — ответила Зейнеп. — Мы с ним просто пару слов перекинули о работе.

— Вот как, госпожа Зейнеп, — Джунейд насмешливо улыбнулся, — а как насчёт уничтожающего взгляда, который ты бросала на медсестру, которая со мной просто поздоровалась?

Зейнеп, поправляя платок, огляделась по сторонам.

— Не было такого, — пробормотала она.

— Угу, конечно, — Джунейд вздохнул. — Дело не в тебе, Зейнеп, я просто не доверяю другим. Поэтому с этим типом держись на расстоянии.

— Хорошо, — согласилась Зейнеп, её глаза смеялись.

— А вот и наш обед, — официант поставил перед ними тарелки, источая аромат свежих специй.

— Спасибо, — Зейнеп улыбнулась, её взгляд был полон тепла.

— Джунейд, как дела на работе? — спросила она, заботливо глядя на мужа.

— Нормально… — Джунейд ответил рассеянно, его голос звучал немного мрачно.

— Что случилось? Ты в порядке? — Зейнеп встревожилась, замечая его подавленность.

— Был один парень… замкнутый, — начал Джунейд, помешивая ложкой суп. — Никак не шёл на диалог. И вот вчера мне удалось хоть немного его разговорить… А сегодня его забрали из больницы.

— И… почему? — Зейнеп нахмурилась.

— Отец, якобы, пришёл и забрал, — ответил Джунейд, его голос полон горечи. — Видимо, не хочет, чтобы он заговорил.

— Причина? — спросила Зейнеп.

— Как я понял, он мучает всю семью… не знаю… — Джунейд покачал головой, выражая бессилие.

— И это так и останется? — Зейнеп выразила всё своё негодование.

— Ну а что сделать? — вздохнул Джунейд. — Парень не успел дать показания. К тому же, этот отец, вроде, состоятельная личность… Тяжело будет пробиться, как ты понимаешь.

— Печально всё это… — Зейнеп с грустью посмотрела на мужа.

— Угу, — кивнул Джунейд.

Неделя пролетела незаметно. У обоих супругов был выходной день, солнечный и тёплый. Зейнеп решила устроить генеральную уборку, наполнив дом ароматами чистоты. Джунейд же, уединившись в библиотеке, погрузился в работу за ноутбуком.

— Господин Джунейд! — раздался голос Зейнеп, проникая сквозь тишину. — Может, ты мне поможешь?

— Сейчас, Зейнеп, пару секунд, — ответил он, не отрываясь от экрана.

Зейнеп, облокотившись на дверной косяк, наблюдала за ним.

— Что ты там делаешь? — спросила она, её голос был полон любопытства.

— Ничего, — отмахнулся Джунейд, не отвлекаясь от работы.

— Ты начал носить очки? — Зейнеп прищурилась, замечая новые аксессуары на муже.

— Да, пришлось, — ответил Джунейд.

— Конечно, пришлось, — Зейнеп улыбнулась. — Ты слишком много читаешь, Джунейд.

Она подошла ближе, и в тот же момент Джунейд резко захлопнул ноутбук.

— Что ты прячешь? — Зейнеп, заинтригованная, попыталась открыть его.

— Ничего такого! Нет, Зейнеп, оставь! — Джунейд попытался удержать её.

И тут началась захватывающая игра в догонялки. Зейнеп, схватив ноутбук, пустилась наутек, смеясь звонким, чистым смехом.

— Зейнеп, ты ребёнок? — крикнул ей вслед Джунейд, рассмеявшись в ответ, и побежал за ней.

Зейнеп уже сидела на диване в гостиной, готовясь открыть ноутбук. Увидев приближающегося Джунейда, она швырнула в него все подушки, которые были на диване.

— Не подходи! Не подходи! — кричала она, её глаза блестели от веселья.

— Смотри, Зейнеп, ты пожалеешь! — предупредил Джунейд, его голос звучал игриво.

— Джунейд, что это?! — Зейнеп, с расширившимися от удивления глазами, читала текст на экране.

Как только Джунейд приблизился, она снова бросилась наутек, на этот раз в спальню, быстро заперев дверь.

— Не могу поверить, ты даже дверь заперла? — Джунейд дёргал ручку, пытаясь открыть дверь. — Открой дверь, Зейнеп! Смотри, тебе мало не покажется!

— Подожди минутку! — кричала Зейнеп, затаив дыхание от предвкушения.

— Зейнеп! Смотри, я правда начинаю злиться! Зейнеп! — Джунейд увеличил напор на ручку.

Наконец, Зейнеп открыла дверь и вернулась на кровать, её лицо сияло от радости.

— Зейнеп! Серьёзно, что ты делаешь?! — Джунейд, всё ещё немного рассерженный, вошёл в комнату.

— Джунейд… ты пишешь книгу?! — Зейнеп, с восхищением глядя на экран, едва сдерживала слезы.

— Ты меня утомила, — выдохнул Джунейд, усаживаясь на кровать. — Охая…

— Джунейд, это потрясающе! — Зейнеп не могла скрыть своего восторга. — У тебя большой талант! Когда ты его выпустишь?

— Я не думаю, что стану его публиковать, — Джунейд ответил скромно, опуская взгляд.

— Джунейд, не сходи с ума! Что значит «не уверен»?! — Зейнеп воскликнула, её глаза сияли. — Весь мир должен это увидеть!

— Не преувеличивай, Зейнеп, — улыбнулся Джунейд.

— Это не преувеличение, а правда! — настаивала Зейнеп.

— Не знаю… Ну всё, дай сюда, — Джунейд протянул руку к ноутбуку.

— Джунейд?! — Зейнеп протестующе подняла брови.

— Не смотри так, — Джунейд отобрал у неё ноутбук. — Посмотрим… Я не уверен… Ну ты даёшь, Зейнеп, заставила меня по всему дому бегать!

Зейнеп рассмеялась, её смех был звонким и радостным.

— Ты ещё и без стыда смеёшься? Смеёшься?! — Джунейд изобразил гнев, но его глаза смеялись вместе с ней.

— Джунейд, не смей! Не надо!

Джунейд, играючи, повалил её на кровать, его пальцы защекотали кожу.

— Нет! Нет! Перестань! — Зейнеп смеялась, но в её голосе уже проскальзывала лёгкая хрипотца.

— Я же говорил, не зли меня! — Джунейд, продолжая щекотать, наклонился ближе. Его дыхание коснулось её уха, вызывая мурашки.

— Хорошо, я больше не буду! Пожалуйста, хватит, — её смех стих, сменившись трепетным вздохом.

— Точно? Как тебе верить, коварная госпожа? — его голос стал ниже, почти шёпотом.

Он навис над ней, его взгляд, словно горячие угли, приковал её к постели. Рука, медленно скользнув по её руке, достигла ладони, переплела пальцы с её пальцами, сжимая всё сильнее, словно затягивая в объятия страсти.

Шутливая атмосфера исчезла, сменившись волнующей интимностью. Он играл с ней, приближая губы к её губам и отстраняясь, вызывая волны напряжения, распространяющиеся по её телу.

— Не делай… не делай… — её шепот был едва слышен, полный трепетного ожидания и растущего возбуждения. — У меня уборка, «Джунейд… не сейчас…» — слетело с её губ почти бессознательно, тонкой нитью протеста, мгновенно разорванной. Едва прикосновение его губ, жарких и сладких, коснулось её кожи, весь мир Зейнеп сузился до этого единственного, всепоглощающего момента. Уборка, заботы, весь шум дня – всё исчезло, растаяло, оставив лишь звенящую пустоту, мгновенно заполненную вихрем нарастающих чувств. Ей хотелось лишь одного: без остатка раствориться в этой безграничной, захлестывающей волне любви и жгучей страсти своего мужчины, стать единым целым в этом танце душ и тел.

Она не боролась, не пыталась вести, лишь полностью, беззаветно доверяла, подаваясь каждому его движению, отвечая на каждое прикосновение. А Джунейд… он был тем же, что и в их первую, незабываемую ночь – ласковым, нежным до дрожи, бесконечно внимательным к каждому её вздоху, каждому трепету. Его движения, лишённые всякой грубости или искусственности, были пронизаны пылающей, обжигающей страстью. Он вёл её, словно искусный маэстро, играющий на своём самом любимом и драгоценном инструменте. И под его умелыми пальцами, в этой интимной симфонии прикосновений, Зейнеп испытывала всю полноту чувств: от нежной, всеобъемлющей любви до дикого, неукротимого возбуждения и полного, блаженного наслаждения.