Cünzey - 5 лет спустя.

- Я закончил с библиотекой, - сказал Джунейд, вытирая пот со лба и откидывая волосы назад.

- А я с кухней, - вздохнула Зейнеп, опускаясь на диван, словно вся усталость мира сразу обрушилась на её плечи. - Я так устала!

- Я тоже, - с улыбкой согласился Джунейд, присаживаясь рядом.

После долгой генеральной уборки, которую они провели вместе, их уставшие тела нашли спокойствие на диване. Они начали рассказывать друг другу, как именно устали, их голоса звучали весело, несмотря на усталость. В этот момент к ним подошёл их котёнок, уютно устроившись между ними, словно чувствовал, что его присутствие умиротворит своих хозяев. Супруги то один, то другой начали нежно гладить его, умиляясь его безмятежности.

- Кстати, Джунейд, мы ему имя не дали, - сказала Зейнеп, нежно потирая котёнка.

- Ты права. Нужно придумать что-то, - откликнулся Джунейд, присаживаясь чуть ближе к Зейнеп.

- И как же мы тебя назовём, а, чудо моё? - произнесла она, смотря на котёнка с искрящимися от нежности глазами.

- Как насчёт Омара? - предложил Джунейд.

Зейнеп взглянула на него снизу вверх, с лёгкой улыбкой.

- Джунейд, ты серьёзно? - спросила она, поднимая брови.

- Вполне! Ему это подходит. Омар Хайям, - весело добавил Джунейд.

Смех Зейнеп наполнил комнату, как упавший луч солнца.

- Ты прав, пусть будет, да, моя сладость? - обратилась она к котёнку, крепко прижимая его к себе. - С сегодняшнего дня ты - Омар.

Взяв котёнка на руки, Зейнеп игралась с ним, а Джунейд просто смотрел на неё, наслаждаясь этой сценой тишины и уюта.

- Джунейд? - тихо произнесла Зейнеп, не отвлекаясь от игривых потираний шёрстки Омара.

- Хм? - отозвался он, приподняв голову и переведя взгляд на неё.

- Это всё хорошо, но что у нас на ужин будет? Честно говоря, мне совсем не хочется готовить, - призналась она.

- Честно, мне тоже, Зейнеп. Я так устал, - облокотившись головой на спинку дивана, пожаловался Джунейд. - Кто организует уборку в выходной?

- Мы давно не убирались, так что было пыльно. Что поделать? - Зейнеп с лёгкой улыбкой пожала плечами. - Джунейд, может, пойдём к маме?

Не успела она это сказать, как зазвонил телефон.

- Это мама, - произнесла она, поднося трубку к уху. - Слушаю, мама. Да, всё хорошо. Сегодня? Конечно, придём. Мы и так собирались. Хорошо.

Закончив разговор, она посмотрела на Джунейда, его лицо выражало любопытство.

- Что такое, Зейнеп? - спросил он.

- Мама организовала небольшую трапезу в Теке, - объяснила она. - Придут какие-то гости. И нас зовёт. Ещё она сказала, сможешь ли ты прочитать проповедь после ужина?

- Прочитаю, конечно. Не проблема, - с готовностью ответил Джунейд. - Тогда совершим намаз и поедем.

- Угу, - кивнула Зейнеп, её лицо вновь озарилось улыбкой, и в сердце зажглась надежда на радостный вечер в кругу близких.

После ужина в Дергяха все собрались в большом зале, чтобы послушать проповедь Джунейда. Среди присутствующих были и важные личности из «Управления по делам религии» Турции.

- Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного! - начал Джунейд свою речь, его голос звучал уверенно и благородно. - Сегодня я хотел бы поговорить о взаимоотношениях между мужем и женой. Это один из самых важных аспектов в жизни мусульманина - быть праведной женой и достойным мужем.

Наверное, мне не стоит напоминать вам, каким мужем был наш Пророк (с.а.в). Однако, к сожалению, в наше время многие мужчины идут не по стопам нашего Пророка, а по пути своего высокомерия, следуя придуманным глупым традициям и стереотипам. Слышали ли вы когда-нибудь такие фразы, как «стыдно быть ласковым с женой» или «стыдно убирать за собой, стыдно помогать жене»? Что ж, так многие думают, будто это только обязанность женщины.

Наш Пророк сам шил свою одежду. А мы?
кто мы, чтобы нести такое высокомерие? Я задам вам вопрос: как давно вы играли и веселились со своей женой? В конце концов, это Суна. Наш Пророк (с.а.в) играл в догонялки с Аишей (р.а.). А вы? Неплохо бы иногда быть между собой как маленькие дети: бросаться подушками, бегать друг за другом, шутить, гулять вместе, держаться за руки, дарить подарки каждую пятницу и радовать свою супругу. Это лишь укрепит ваш брак, а не унизит вас.

Перестаньте вести себя дома так, будто вы короли. На улице вам трудно открыть рот, но, приходя домой, вы пытаетесь почувствовать своё величие за счёт своих женщин. Разве это хорошо? Ваше величие заключается в крепкой вере, добром нраве, уважении к окружающим, способности содержать свою семью, а также в смелости и отваге, когда это необходимо. И, конечно, в уважении, любви, понимании и заботе о своей семье.

Зал внимательно слушал Джунейда, восхищённый его словами. Даже важные гости были поражены его речью. Джунейд продолжал проповедь, когда вдруг две женщины сзади Зейнеп начали шептаться между собой.

- Ма ша Аллах, какая чудесная речь! Какие правильные мысли он озвучивает, - произнесла одна.

- Верно! - вторила другая. - Эх, повезло же его жене.

- И не говори! Жаль, что он женат. У меня есть дочь, такая красавица, она бы идеальна к нему подошла.

- Господин Джунейд тоже очень симпатичный, - добавила одна из дам.

- Верно, - продолжали сплетничать женщины.

Зейнеп это, конечно, не понравилось. Не поворачиваясь к ним, она произнесла достаточно громко:

- Дамы, вы сюда пришли сплетничать? Пожалуйста, ведите себя достойно.

Мира, которая сидела рядом, усмехнулась и слегка задела её плечом.

- Что? Разве я не права? - возмутилась Зейнеп.

- Зейнеп, ты такая ревнивая! - продолжала тихо хихикать Мира.

Услышав это, женщины сзади поняли, что это госпожа Зейнеп. (Они были не из Дергяха.)

- О, так это была госпожа Зейнеп, оказывается, - перешептывались между собой дамы.

Тем временем Джунейд продолжал свою речь.

- А что насчёт ревности? - поднял он важный вопрос.

Зейнеп вдруг почувствовала себя неуютно, словно он услышал их разговор (хотя, конечно, это было невозможно).

- Ревность допустима и даже поощряется в разумных пределах. Но, ни в коем случае, не стоит путать ревность с зависимостью и контролем, ибо это может привести к разрушительным последствиям. Не так ли?
В особенности ревности чаще подаются женщины. Им для этого не нужен даже повод, - с небольшой улыбкой произнес Джунейд.

Зал слегка засмеялся, и Джунейд продолжил:

- Судя по тому, что сейчас больше смеются мужчины, значит, ваши жёны время от времени мучают вас ревностью без повода? Не так ли? Но разве это не мило? Мы тоже любим подразнить их, зная их слабости. Например, шутя о том, что «вот возьму вторую жену». - В зале снова раздался смех.

Зейнеп, в этот момент, казалось, была готова убить его.

- Но давайте всё-таки не будем шутить на такие темы. Это довольно болезненная шутка, и мы не должны разбивать сердце наших дам даже на секунду. Они - наш аманат, наша крепость, наша жизнь.

- На этом, пожалуй, закончим. Спасибо всем за внимание. Надеюсь, вы унесёте с собой много мудрости из сегодняшних слов. А самое главное - делитесь ими с вашими детьми дома.

- А теперь, давайте прочитаем суру Аль-Фатиха.

После проповеди, когда эхо его слов ещё витало в воздухе Дергяха, семья собралась за уютным столом. Чашки с ароматным кофе согревали ладони, а непринуждённая беседа, полная тёплых улыбок и тихих смешков, словно сплетала невидимые нити между ними. Мир за окнами казался далёким и незначительным, пока они наслаждались этими драгоценными мгновениями единения.

Когда стрелки часов неумолимо поползли к полуночи, Джунейд и Зейнеп, попрощавшись, направились домой. Дорога была окутана бархатной тишиной ночи, лишь шелест шин нарушал покой.
- Уже довольно поздно, - прошептала Зейнеп, когда они вошли в прихожую.
- Совершим намаз и ляжем, - согласился Джунейд, их голоса звучали в унисон, словно эхо давней, привычной мелодии.

У самых дверей их ждал маленький Омар, мурлыкающий шарик меха, который тут же начал тереться об их ноги.
- У меня нет омовения, - произнесла Зейнеп. - Ты подождёшь меня?
- Конечно, - ответил Джунейд, его взгляд был полон нежности.

Пока Зейнеп совершала омовение, Джунейд расстелил для неё мягкий молитвенный коврик, убедился, что рыбки в аквариуме накормлены, и даже угостил Омара лакомым кусочком. Когда Зейнеп вернулась, окутанная лёгким флером свежести, они встали на намаз вместе, их души растворились в единой молитве, наполняющей комнату спокойствием и умиротворением.

После завершения молитвы Джунейд, по своей любимой привычке, мягко опустился головой на колени жены. Ничего в этом мире не было для него желаннее, чем лежать так, чувствуя её нежную руку, перебирающую его волосы, словно играющую с прядями ночного неба. Усталость медленно окутывала его, и Джунейд почти засыпал под умиротворяющее прикосновение.

- Джунейд мой, давай пойдём ляжем в постель, - её голос, тихий и любящий, прозвучал словно нежный шёпот у самого сердца.

Сонно приподнявшись, он нежно поцеловал жену в лоб, запечатлевая на нём свою безграничную любовь, и, ведомый её взглядом, направился вверх по лестнице в спальню.

Можно сказать, что это был их последний подобный вечер.

--------

Прошёл почти месяц, и жизнь незаметно изменилась. Зейнеп полностью погрузилась в работу, её дни и ночи поглощал новый проект. Она была настолько зациклена на нём, что работала без устали даже дома, иногда забывая о сне, а свет её ноутбука горел до рассвета. Джунейду это явно не нравилось. Они стали проводить мало времени вместе, их дни превратились в череду кратких встреч за завтраком и ужином. Но больше всего его тревожило то, что Зейнеп совсем не отдыхала, её глаза часто казались потухшими, а улыбка - вымученной.

Джунейд, в свою очередь, тоже был занят - его книга обретала жизнь. Он уже договорился с издательским центром о её выпуске, и это наполняло его сердце гордостью и предвкушением.

В один из поздних вечеров, вернувшись домой, Джунейд снова обнаружил Зейнеп за работой, погружённую в свои документы, словно в иной мир. Он совершил намаз, произнёс зикр, почитал Коран. Время было уже глубокой ночью, и дом утопал в тишине, лишь лёгкое потрескивание электроники доносилось из библиотеки.

Он осторожно заглянул в дверной проём.
- Зеница моего ока, давай пойдём спать, - мило произнёс он, облокачиваясь на косяк. В его голосе звучала скрытая тоска, и нельзя было сказать, что он не скучает по своей жене, по её смеху, по их тихим, уютным вечерам, которые теперь казались далёким воспоминанием.

- Подожди... я ещё не закончила, - пробормотала Зейнеп, не отрывая взгляда от мерцающего экрана, словно весь мир для неё сузился до этих светящихся символов.

Джунейд, чьё терпение уже давно истончилось, почувствовал, как в нём закипает глухое раздражение. С решительным шагом он подошёл к ней, и его тень накрыла её сосредоточенное лицо. С недовольным, почти каменно-холодным выражением, он резко захлопнул крышку ноутбука. Громкий щелчок разрезал тишину, словно выстрел.

- Джунейд, что ты делаешь?! - Зейнеп вскрикнула, её голос сорвался от внезапности и возмущения.

- То, что давно должен был сделать, - глухо ответил он, его голос, хоть и негромкий, наполнился стальной твёрдостью. - Но я терпел. Хватит! Всему есть пределы, Зейнеп. - Он невольно повысил голос, в его интонации зазвучала скрытая боль.

- Не кричи на меня! - отрезала она, поднимая на него глаза, полные обиды.

- Я не кричу на тебя, Зейнеп! - Его голос был напряжён.

- Ты кричишь на меня! И что ты вообще делаешь?! Как ты можешь закрывать мой ноутбук у меня на глазах?!

- А что мне ещё сделать, Зейнеп? Ты оторвалась от реальности. Мне напомнить, что у тебя вообще-то есть муж... семья? Ты в курсе? - Его слова были резкими, но в них сквозила отчаянная попытка достучаться. - Ладно, забудь об этом. Ты о себе подумай. Ты круглосуточно сидишь за компьютером, не спишь нормально, не ешь. Если ты не думаешь о своём здоровье, я подумаю!

- Джунейд, хватит! Ты не понимаешь! - Её голос звенел от напряжения, а глаза лихорадочно блестели. - Мне нужно закончить проект. Идеальный проект. У нас проблемы, и нужно их решить. Разве не ты сам всегда хотел, чтобы я стала великим человеком, чтобы приносила людям пользу? А сейчас против моей работы?!

- Зейнеп, приди в себя! - Джунейд подошёл ближе, наклоняясь над ней. - Я не против твоей работы! И я так же хочу, чтобы ты стала великим человеком. Но станешь ли ты им, изнуряя себя до изнеможения, или уничтожишь себя уже через год? Тогда какую пользу ты принесёшь людям? Ты перегоришь, Зейнеп, и эмоционально, и физически. Такой темп ненормален. Всё должно быть в меру. Напомню тебе: «Избыток - порок». Работу делай на работе, дом - не место для этого.

- Ты разве не работаешь дома?! - вырвалось у Зейнеп злобно, словно острый осколок.

- Зейнеп, разве это одно и то же? - Джунейд отстранился, его взгляд был полон разочарования. - Разве я дома часами сижу за книгой, игнорируя всё вокруг? Разве веду себя так, будто я один в этом доме? Я знаю норму.

- В этом проблема? - Её голос дрогнул, в нём проскользнула едкая нотка. - Скажи правду, проблема только в этом. Ты обиделся, что я забыла про тебя? Не уделяю тебе времени? Тогда пойдём, сделаем это, а потом я вернусь к своей работе.

- Зейнеп, что ты говоришь?! - Джунейд взорвался. Его лицо потемнело от ярости и глубокой обиды. - Думаешь, мне только это нужно?! Приди в себя! Конечно, мне будет неприятно, что ты неделями ведёшь себя так, будто меня нет в этом доме! Разве мы вместе не вышли на этот путь? Разве не решили создать своё гнёздышко, наш дом?

- А может, не стоило... - Тихо, почти неслышно, вылетело из уст Зейнеп, словно хрупкий стеклянный шар, упавший и разбившийся вдребезги о невидимую стену. Слова, сказанные в пылу ссоры, но несущие в себе вес сомнений и отчаяния, повисли в воздухе между ними, отравляя его невыносимой горечью.

Джунейд замер. Слова Зейнеп, словно брошенный камень, вызвали рябь на застывшей поверхности его сердца. Медленно, почти не веря своим ушам, он приблизился, склонил голову. - Что? - прозвучало глухо. - Что ты сказала?

Зейнеп, вздрогнув, сама не могла поверить, что эти ужасные слова сорвались с её губ. Она отвела взгляд, чувствуя, как стыд и отчаяние жгут щёки. Она не знала, что ответить.

- Вот о чём я всегда говорил, - голос Джунейда стал ледяным, в нём прозвучала горечь давних опасений. - Ты уже начала жалеть. Я стал проблемой для твоих великих целей, и вот что ты первым делом говоришь.

Она молчала, её губы были плотно сжаты. Слова, которые могли бы всё исправить, застряли где-то глубоко в горле. Он был прав. В пылу ссоры она сказала то, чего не хотела, то, что разрушило равновесие между ними.

Обиженный, с лицом, словно высеченным из камня, Джунейд вышел из комнаты. Тишина, оставшаяся после него, была тяжелее любого крика. Он взял одеяло и подушку, его движения были резкими и отстранёнными, и лёг спать в гостиной, оставляя спальню пустой и холодной.

Прошла неделя. Неделя, полная невысказанных обид, неловких пауз и призрачного холода, который пролёг между супругами, невидимый для посторонних глаз, но ощутимый для них двоих, словно толстая стеклянная стена. Дом, когда-то наполненный их смехом и теплом, теперь хранил лишь эхо недавней ссоры.

Джунейда не отпускала мысль о том парне из больницы. Тревога за Аслана, поспешно увезённого отцом, не давала покоя. Он чувствовал невыполненный долг, незаконченную историю. И вот, спустя несколько дней раздумий, он нашёл адрес и решился поехать к нему домой.

Дверь открыла пожилая домработница, её взгляд был вежлив, но насторожен. - Здравствуйте, вы к кому? - спросила она.

- Я пришёл к Аслану, - ответил Джунейд. - Он дома?

Женщина замешкалась, её глаза забегали. - Господин Аслан?..

В этот момент из глубины дома донёсся грозный мужской голос: - Кто там? - И вот на пороге появился мужчина, внушительный и суровый, с лицом, на котором всё ещё читалось недовольство. Это был отец Аслана.

- Кто вы? - Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, смерил Джунейда с головы до ног.

- Меня зовут Джунейд. Я работаю в больнице, где лежал Аслан, но его поспешно оттуда забрали. Мне стало неспокойно. Я хочу узнать, как он. Вы, я так понимаю, его отец? - спросил Джунейд, стараясь сохранять спокойствие.

- Да, я отец. И Аслана здесь нет. Он в клинике. В частной, очень хорошей. - Мужчина произнёс это с неприкрытой высокомерной ноткой, словно отмахиваясь от незваного гостя. - Спасибо вам за заботу, но вы зря приехали.

- Понятно, - кивнул Джунейд, хотя ни единому его слову не поверил. Сделать что-либо в этой ситуации было невозможно. - В таком случае, я пойду.

Направляясь к выходу, он вдруг столкнулся с до боли знакомым лицом. - Господин Джунейд? - удивлённо воскликнул тот.

- Господин Метин? - отозвался Джунейд, его одна бров поднялась привычной ему манере. Он не ожидал встретить здесь коллегу Зейнеп.

- Вот это встреча! Вы ко мне приходили? - спросил Метин.

- Нет. Но вы... Вы здесь живёте? - В голове Джунейда завертелся калейдоскоп мыслей.

- Да, это мой дом, - ответил господин Метин.

- Я приходил к Аслану, - Джунейд решил не скрывать.

- А, к братишке! - лицо Метина прояснилось.

- Он ваш брат? - изумлённо переспросил Джунейд.

- Да, мой младший брат. А в чём дело?

- Он сейчас дома?

- Должен... Где ему ещё быть? Он ведь болен немного. А вы откуда его знаете?

- Неважно, - отрезал Джунейд, его тон стал сухим. Он оставил господина Метина в растерянности и поспешно направился к воротам.

Выйдя за массивные кованые ворота, Джунейд уже собирался сесть в ожидающее такси, как вдруг его окликнул отчаянный, надрывистый голос: - Джунейд эфенди! Джунейд эфенди!

Он обернулся. Из-за угла дома, словно призрак, выскользнул Аслан. На нём не было даже обуви, волосы растрёпаны, глаза полны паники и мольбы. - Ты... - выдохнул Джунейд.

- Пожалуйста, помогите! Пожалуйста, спасите меня, Джунейд эфенди! - Аслан подбежал, его тело дрожало. - Я увидел вас через окно. Я сбежал, сбежал! - повторял он, почти задыхаясь.

- Хорошо, садись, - Джунейд не раздумывая открыл дверцу такси. Не зная, что делать, он повёз Аслана к себе домой.

- Проходи, - сказал Джунейд, когда они оказались в прихожей. - Идём на кухню, я сделаю тебе чай.

Парень всё ещё был сильно напуган, его взгляд метался по незнакомой обстановке, словно он ожидал, что отец вот-вот появится из-за угла. Приготовив тёплый чай, Джунейд сел напротив Аслана.

- Итак, Аслан, рассказывай, что происходит? Почему отец забрал тебя из больницы и держит дома? Почему ты сбежал в таком виде?

- Я не хочу... я не хочу туда возвращаться. Не пойду! - Парень дрожал, запивая чай, его слова были обрывочны и полны страха. - Он ужасный... ужасный!

- Хорошо, успокойся, - мягко произнёс Джунейд. - Для начала расскажи подробно, что он с тобой делает.

- Он бьёт меня. Бьёт! С самого детства бьёт. Не любит меня. Ненавидит! Он никого не любит. Даже Метина. Хотя Метин старается угодить ему.

- А мама? Где твоя мама? - осторожно спросил Джунейд.

- Умерла. Умерла... - ответил Аслан, его глаза затуманились.

- Но ты говорил, что он бьёт и твою маму? Разве нет?

- Да, так. И её тоже. Не бьёт только Метина, потому что он любую его работу выполняет, во всём слушается, а я не слушаюсь.

- Ты меня запутал, Аслан, - Джунейд нахмурился. - Так мама умерла или жива?

- Моя родная умерла, а другая нет... - прошептал Аслан, его взгляд был по-детски потерянным.

- Хорошо. Ты сначала выпей чай, успокойся. А потом мы поедем и подадим жалобу на твоего отца.

При этих словах Аслан вздрогнул. - Жалоба?! Нет! Не надо, не буду! - Парень закричал, его голос стал пронзительным.

- Ты же просил помочь тебе, - Джунейд пытался его вразумить. - По-другому никак.

- Он ещё больше разозлится! Нельзя! - Аслан сжался.

В этот момент дверь распахнулась. Пришла Зейнеп. Услышав голоса из кухни, она направилась туда. - Что происходит? - Её взгляд, полный недоумения, остановился на незнакомом парне.

- Я рассказывал тебе о пациенте, - ответил Джунейд, его тон оставался отстранённым. - Это он. Долго рассказывать, он останется сегодня здесь.

- Хорошо, - Зейнеп не стала возражать, лишь бросила быстрый взгляд на Аслана, в котором читалось сочувствие.

Джунейд постелил Аслану на диване в гостиной. А сам, после целой недели, наконец, направился спать в спальню. Он лёг на одном краю кровати, Зейнеп - на другом. Между ними по-прежнему зияло достаточно расстояния, словно невидимая пропасть, которую ни один из них пока не осмеливался пересечь.

Они лежали на спине, устремив взгляды в невидимую точку на потолке, словно каждый из них искал там ответы на свои невысказанные вопросы. Тишина в спальне была густой, осязаемой, пропитанной напряжением и недавней ссорой. Эта тишина была громче любого крика, разделяя их невидимой стеной.

Наконец Зейнеп не выдержала. Её голос, чуть хриплый, прорезал плотную завесу молчания.
- У этого парня всё настолько плохо? Что ты будешь делать?

Джунейд, не поворачивая головы, откликнулся вопросом на вопрос:
- А ты?

- В смысле? - её голос выдавал замешательство.

- В том смысле, что я уговорю Аслана дать показания против отца. На него откроют дело. Соответственно, он узнает, кто помогает его сыну. И у тебя будут проблемы.

Зейнеп резко вздрогнула, будто её ударили невидимой плетью.
- Почему?

- Потому что, Зейнеп, его отец - владелец компании, где ты работаешь. А этот Метин... его старший брат.

Постепенно до неё доходила вся ужасающая картина. Зейнеп резко приподнялась на локтях, её глаза расширились от изумления и тревоги.
- Что?!

- Мне этот Метин сразу не понравился. И эта фирма, - пробормотал Джунейд, словно про себя, подтверждая её худшие подозрения.

- Джунейд, может, ты не будешь влезать в это дело? - прозвучала её отчаянная мольба, её голос дрожал. - И дело не в моей работе, я и так хочу уйти оттуда. Но я знаю господина Онура, он не простой человек.

- Как это, почему? - Джунейд наконец повернул голову, его взгляд был вопросительным.

Зейнеп опустилась на спину, снова уставившись в потолок, её слова вылетали тяжёлыми вздохами.
- Я не хочу работать там, где мне постоянно придётся бороться за свой проект. У них много махинаций в фирме, это очевидно. У них нет финансовых проблем, они просто не хотят использовать их на качественную работу, потому что привыкли экономить и себе в карман класть. А мы, работники, должны день и ночь работать, чтобы отстоять проект. - Она повернулась к нему, её глаза молили. - И всё же, Джунейд, можешь оставить это? Я волнуюсь за тебя.

Он резко повернулся к ней, его глаза горели.
- Бросить человека в беде? Ты этого хочешь? Ты точно та Зейнеп, которую я знаю?

Его слова ранили её до глубины души.
- Что это значит?! - выдохнула она, её голос дрогнул от обиды. - Конечно, это не то, что я хочу! Но и твоё благополучие для меня важнее всего!

- Спокойной ночи, - резко отрезал Джунейд. С этими словами он демонстративно отвернулся, повернувшись к ней спиной, давая понять, что разговор окончен.

Зейнеп снова устремила взгляд в потолок, чувствуя, как её сердце сжимается от отчаяния и одиночества. Слова застряли в горле. Спустя несколько минут мучительной тишины, она тихо прошептала, едва слышно:
- Последние ночи мне было холодно.

Джунейд медленно открыл глаза, но не повернулся. Его голос был лишён всяких эмоций.
- Вроде бы в доме тепло было.

- Не из-за этого, - уточнила Зейнеп, её голос стал тоньше, словно натянутая струна. - А потому, что была в постели одна. Без тебя.

Она сделала паузу, собираясь с силами.
- Ты так и будешь лежать, повернувшись ко мне спиной? Не обнимешь? Не позовёшь положить голову на твою грудь? - Её голос дрогнул. - Да, я виновата. Да, сказала то, что не стоило. Но это вырвалось случайно, Джунейд. Ты же знаешь, я так не считаю.

Джунейд, всё ещё отвёрнутый, произнёс каждое слово медленно, с холодным, отрезвляющим спокойствием.
- Если в тебе этого нет, как может вырваться случайно? Значит, в глубине ты так считаешь, но даже в себе признаться не хочешь.

- Нет, Джунейд, это не так! - Её голос сорвался на крик, полный отчаяния.

- Зейнеп, я хочу спать. Пожалуйста. - Его слова были окончательным приговором, запечатывающим дверь к примирению, по крайней мере, на эту ночь.

Утром Зейнеп, движимая неумолимым желанием проконтролировать каждый аспект своего проекта, приехала на объект. Смутная тревога о здоровье смешивалась с адреналином, но она не обращала на это внимания, полностью поглощенная рабочим процессом.

А Джунейд в это время вёз Аслана в больницу. Их путь был наполнен тишиной, лишь изредка прерываемой его ободряющими словами. - Не беспокойся, - мягко произнёс Джунейд, оборачиваясь к парню. - Мы всё уладим. Ты главное, доверься мне. Хорошо? Аслан лишь кивал, его глаза, полные прежнего страха, искали в Джунейде опору. В этот момент в дверь палаты постучали.

- Входи, - сказал Джунейд. Дверь отворилась, и на пороге появилась Мира, её улыбка была широкой и искренней. - Здравствуй, Мира, - поздоровался Джунейд. - Привет! Меня зовут Мира, - она мило улыбнулась Аслану. - Аслан, Мира - адвокат. Я позвал её, чтобы она была рядом, когда ты будешь давать показания. Она будет твоим адвокатом. - Мира, извини, что побеспокоил, - Джунейд чувствовал себя виноватым. - Ну что ты! . - Я наоборот рада! Наконец-то интересное дело, а то всё эти скандальные разводы и разделы имущества. Мне это надоело! - Хорошо. В таком случае, я оставлю вас. Пообщайтесь. - Ладно, - кивнула Мира, уже просматривая какие-то документы.

На объекте, среди шума стройки и деловой суеты, Зейнеп столкнулась с Метином. - Госпожа Зейнеп! - воскликнул он, его лицо расплылось в довольной улыбке. - Вы проделали отличную работу! Впереди у нас ещё немало проектов.

- Спасибо, - сухо ответила Зейнеп, её голос звучал устало. - Но я закончу этот проект и уйду, господин Метин.

Его улыбка тут же сползла с лица. - Что это значит? Нет, госпожа Зейнеп, невозможно!

- Возможно. Я хочу уволиться.

- Причина? - Его голос стал жёстким, как сталь.

- Причину вы знаете, господин Метин. Мне что-то нездоровится, - Зейнеп почувствовала, как по вискам стучит пульс. - Могу я уйти пораньше?

Метин, хоть и был явно недоволен, попытался сохранить лицо. - Конечно, я остальное улажу. Но я, честно, очень расстроен, госпожа Зейнеп.

- Всего хорошего, - пробормотала Зейнеп, собираясь уйти. С самого утра её мучило недомогание: головокружение, слабость, будто силы покидали тело. Она сделала шаг, но земля вдруг ушла из-под ног. Равновесие покинуло её, и, споткнувшись, Зейнеп рухнула в небольшую яму.

- Госпожа Зейнеп! - раздались вокруг испуганные возгласы.

Джунейд, находясь в своём кабинете, не мог найти себе покоя. Необъяснимое беспокойство грызло его изнутри, словно предчувствие беды. Он не отпускал телефон из рук, раздумывая, позвонить или нет. Наконец, не выдержав, он всё же набрал её номер.

- Зейнеп, - прозвучал его мягкий голос в трубку.

- Господин Джунейд, это я, господин Метин, - послышался сухой, деловой голос.

Сердце Джунейда сжалось. - Почему вы отвечаете? Где Зейнеп?

- Госпоже Зейнеп стало плохо на объекте, она потеряла сознание и упала, - безэмоционально произнёс Метин.

- Что?! - Джунейд вскочил, его голос сорвался на крик. - Где она?! - Встревоженный, он выбежал из кабинета, его мысли метались в хаосе.

Зейнеп привезли в ту же больницу, где работал Джунейд. Он спустился на этаж скорой помощи, его взгляд лихорадочно искал её. - Зейнеп! Зейнеп! Где Зейнеп?! - Его голос звенел от паники.

- Хорошо, успокойтесь, - медсестра попыталась его остановить. - Врач скоро выйдет.

В этот момент появился Метин, его лицо было бледным. - Как это произошло? Она с большой высоты упала? - Джунейд схватил его за плечо.

- Нет, нет, слава Богу, - поспешил Метин успокоить его. - Она сказала, что чувствует себя плохо, что поедет домой. Потом у неё будто голова закружилась, она не удержала равновесия и упала в небольшую яму.

- О Аллах! - Джунейд отпустил его, его руки затряслись. - Это всё из-за вашей работы! Я говорил ей: не доводи себя до такого! Отдохни!

Врач, наконец, вышел. - Кто родственник Зейнеп Гюнеш?

- Я! Я муж! Как она? - Джунейд бросился к нему.

- Состояние хорошее, - спокойно ответил врач. - Черепно-мозговой травмы нет. Мы поставили капельницу и на эту ночь оставим её здесь. Всё из-за переутомления. В таком положении стоит заботиться о себе.

- Хорошо... Хвала Аллаху, - Джунейд глубоко выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно отступает.

- И с ребёнком тоже всё хорошо, не беспокойтесь, - добавил врач, его взгляд был мягким. - Несмотря на ранний срок, всё обошлось, хотя могло закончиться печально.

- Ребёнка? - Джунейд оцепенел. Он не понимал, о чём говорит врач, его разум отказывался воспринимать эти слова. - Удивившись и не понимая, о чём говорит врач, спросил Джунейд.

- Да, ребёнка. Ваша жена беременна. Вы не знали?

От страха и беспокойства эмоции Джунейда сменились шоком. Он никак не ожидал такого поворота событий. Он не мог даже порадоваться, потому что волнение за Зейнеп всё ещё переполняло его. - Я... Я могу её увидеть?

- Конечно

Джунейд сидел у изголовья кровати, вглядываясь в бледное лицо Зейнеп. Её ресницы трепетали, но глаза оставались закрытыми, словно она затерялась в далёких, тревожных снах. Мягкий свет утреннего госпиталя едва проникал сквозь жалюзи, окрашивая комнату в оттенки серого. Он держал её ладонь, чувствуя её лёгкое, едва ощутимое дыхание. Каждое слово из прочитанной им молитвы, казалось, проникало в самые глубины его души, неся с собой мольбу о её исцелении, о покое для их истерзанных душ. В его взгляде читались бессонные ночи, тревога и безграничная нежность.

Внезапно Зейнеп медленно открыла глаза. Они были затуманены, но в них быстро вспыхнуло узнавание.
- Джунейд? - её голос был лишь шёпотом, едва слышным.

- Зейнеп, - его ответ прозвучал как облегчённый выдох, как музыка, которую он так долго ждал. Он наклонился ближе, крепче сжимая её ладонь в своей. - Ты в порядке? Как себя чувствуешь? Может, позвать врача?

- Нет, не надо, - покачала она головой, едва заметно. - Я в порядке.

Зейнеп попыталась немного приподняться, и Джунейд тут же подставил руку, помогая ей.
- Медленно, осторожно, - прозвучал его голос, полный заботы, словно она была хрупкой драгоценностью.

Её взгляд задержался на нём, полный вины и раскаяния.
- Ты был прав. Всё из-за того, что я не знала нормы. Извела себя...

- Не думай об этом, - мягко перебил он, его взгляд был полон бесконечной любви и прощения. - Всё в прошлом. - Одной рукой он по-прежнему держал её ладонь, а другой нежно погладил её щеку, чувствуя мягкость её кожи. Затем он чуть привстал и склонился, чтобы поцеловать её в лоб. Поцелуй был лёгким, но наполненным всей его любовью, облегчением и безмолвным обещанием заботиться.

Он сел обратно, всё ещё держа её руку.
- Почему ты мне не сказала? - его голос стал чуть тише, в нём проскользнула нотка печали. - Потому что мы были в ссоре?

- Что не сказала, Джунейд? - Зейнеп не сразу поняла.

- Ты... ты беременна, Зейнеп, - произнёс он, его глаза были полны нежности, смешанной с до сих пор не ушедшим шоком.

Её глаза распахнулись в изумлении.
- Что?

- Ты не знала? - Джунейд наблюдал за выражением её лица.

- Нет... Точнее, предполагала, но из-за всех этих дел... - Её голос сорвался, и в глазах появились слёзы. - Джунейд, что я наделала? Я чуть не убила его! Он в порядке?

- Ладно, Зейнеп, не говори глупостей, - Всё в порядке, всё хорошо. Не вини себя. Хорошо?

Слёзы покатились по её щекам, но на этот раз они были слезами облегчения и осознания.
- Обними меня, - прошептала она, словно это было самым заветным желанием.

- Иди сюда, - Джунейд, не раздумывая, присел на кровать рядом с ней. Он обнял её всей своей любовью, прижал к себе так крепко, как только мог, чувствуя её хрупкость и тепло. Его подбородок уткнулся в её макушку, и он вдыхал запах её волос, успокаиваясь её присутствием. Он целовал её мягкие пряди, ощущая, как его сердце наполняется нежностью.

«Прекрасной розы красоту затмила ты,
Цветы в округе устыдила ты.
Звездой сияет в лунном свете роза,
Луна в лучах твоей сияет красоты».

Эти строки, словно невысказанная поэма, пронеслись в его мыслях, наполняя этот миг абсолютной, всеобъемлющей любовью. Зейнеп, прислушиваясь к биению его сердца, словно уловила эхо его чувств.
- Спасибо, - прошептала она, уткнувшись в его грудь и улыбаясь сквозь слёзы.

- Тебе спасибо, - ответил Джунейд, и в его голосе, полном нежности, теперь звучала самая прекрасная мелодия их будущего.