Поцелуй подонка.

С самого утра Уинстон был не в духе. Хотя он давно страдал бессонницей, полностью бессонная ночь была редкостью. Обычно ему удавалось урвать хотя бы 30 минут или час прерывистого сна, но прошлую ночь он провел с широко открытыми глазами. Он знал причину, но остальные даже не догадывались. Даже миссис Кэмпбелл, которая особенно заботилась о нем среди всех своих детей, списывала его изможденный и раздраженный вид на усталость.
- Конечно, он устает, ведь теперь все дела на нем, после ухода Гарольда.
Тем не менее, он справлялся хорошо. На самом деле, Гарольд отошел от дел уже давно, так что в этом не было ничего нового. Просто теперь давление на его плечи стало иным. Гарольда больше не было в этом мире, и сын перестал быть просто "заместителем Гарольда", став "главой семьи".
Миссис Кэмпбелл, сидя за чайным столиком напротив, с материнской улыбкой наблюдала за сыном, который устало массировал переносицу, облокотившись на подлокотник.
- Потерпи немного. Как только огласят завещание, все наладится.
Уинстон перестал массировать переносицу и посмотрел на миссис Кэмпбелл сквозь пальцы. Она встретила его взгляд с лицом, полным любви.
- Не о чем беспокоиться, разве не ясно, что будет в завещании Гарольда? Конечно, он что-то оставит и твоим братьям, но это будут крохи. Всё достанется тебе. Поверь мне.
Она говорила с полной уверенностью, пытаясь подбодрить сына, но совершенно не попала в точку. Уинстон подумал, что она как прежде, так и сейчас совершенно его не понимает. Впрочем, он уже вырос из возраста, когда можно было жаловаться на это, да и его это не особо волновало. Сейчас Уинстона беспокоило совсем другое.
- Мама.
Уинстон заговорил, не меняя позы. Своим обычным холодным тоном он спросил миссис Кэмпбелл, которая тут же обратила на него всё внимание:
- Это вы распорядились проводить Юджина в мою спальню?
- Что?
Миссис Кэмпбелл заметно растерялась от неожиданного вопроса, и именно такой реакции Уинстон и ожидал. Убедившись, что его догадка была верна, он еще сильнее нахмурился.
- Мама, прекратите эти детские выходки.
- Я ничего об этом не знаю.
Миссис Кэмпбелл попыталась отрицать со всей серьезностью. Но она понимала, что уже поздно. Ей пришлось признаться:
- Я думала, что он потеряет голову от твоих феромонов и покажет своё истинное лицо. Я хотела показать тебе его настоящую сущность, боясь, что ты снова поддашься этому грязному существу.
Несмотря на все её оправдания, Уинстон лишь глубоко вздохнул с недовольным выражением лица.
- Вы хотели преподать мне урок? Мама, что бы вы делали, если бы я потерял голову от феромонов и натворил что-нибудь?
На замечание Уинстона миссис Кэмпбелл решительно возразила:
- Этого не могло случиться! Он обычная омега. Ты - доминантный альфа. К тому же, на вечеринке ты достаточно насытился феромонами, так что не мог поддаться феромонам такого ничтожества.
И это тоже было именно так, как предполагал Уинстон. Если бы он не пошел на феромонную вечеринку прошлым вечером, она бы никогда не устроила такую выходку. Но она слишком переоценивала своего сына.
- Ваш сын всего лишь обычный альфа.
Сказал Уинстон, но миссис Кэмпбелл тут же серьезно возразила:
- Нет, ты другой. Ты доминантный альфа, как твой отец.
Единственный доминантный альфа в семье.
Благодаря этому Уинстон, хоть и будучи младшим, унаследовал большую часть семейного состояния. Миссис Кэмпбелл предполагала, что самый выдающийся из её детей, Уинстон, унаследует семью, но когда он проявился как доминантный альфа, её вера превратилась в уверенность. Её младший сын был совершенен. Тот пиявка, что ненадолго к нему присосался, не оставил даже пятнышка на его жизни.
Но проницательность сына, которым она так гордилась, иногда становилась помехой. Он всегда легко раскрывал чужие уловки и интриги, так что с ним было совершенно невозможно справиться.
Даже такой Уинстон однажды попался на хитрость. Отчасти это произошло потому, что это была интрига, в которую миссис Кэмпбелл и все остальные вложили все свои силы, но главная причина успеха была в другом. Миссис Кэмпбелл всегда беспокоила эта причина. Хотя она и успокаивала себя тем, что в итоге всё получилось так, как они хотели.
Если бы он не любил это грязное существо так сильно, то никогда бы не попался на такую примитивную уловку.
Ослепленный любовью, он совершенно утратил способность мыслить рационально и в итоге совершил чудовищную ошибку. И до сих пор этого не осознает. По плану он должен был так и умереть, ничего не узнав.
Кто бы мог подумать, что Гарольд выкинет такой фокус напоследок.
Миссис Кэмпбелл вновь почувствовала ненависть к покойному мужу. Неужели перед смертью его замучила совесть? А как же остальные дети? А как же она?
До самого конца он перевернул всю её душу и ушел. Она подумала, что если бы могла, то воскресила бы Гарольда, чтобы убить его собственными руками.
- В любом случае, забудь об этом грязном существе. Ничего же не случилось, верно? Дальше всё будет хорошо.
Сказав это, миссис Кэмпбелл встала и поцеловала Уинстона в макушку. Хотя ему не нравилось, что она обращается с ним как с ребенком, он промолчал.
После ухода матери Уинстон остался один в комнате для завтрака, откинувшись на спинку стула и глядя в панорамное окно на стене. Среди деревьев, где дул прохладный ветер, виднелись щебечущие птицы. Мирное утро. Полная противоположность его паршивому настроению.
Чёрт.
Стоило вспомнить, и в паху снова появилось горячее напряжение. "Всё будет в порядке, ведь ты избавился от феромонов"? От этих беспечных слов матери его внутренне передернуло. Такую чушь могла сказать только бета, которой никогда в жизни не приходилось иметь дело с подобным. Да, будь это любая другая омега, она была бы права. Но на кровати лежал Юджин.
Тот самый Юджин, который когда-то был его единственной омегой.
Спал совершенно голый.
Когда Уинстон впервые увидел его, то подумал, что у него помутился рассудок от феромонов и ему мерещится. Или, может быть, из-за давней бессонницы он наконец начал видеть сны с открытыми глазами.
Но другой аромат, смешанный с привычным запахом его собственных феромонов, пропитавших комнату, слишком явно говорил о том, что это реальность. Это был запах омеги Юджина.
Невозможно было ошибиться. Даже на вечеринке, переполненной феромонами омег, Уинстон совершенно не возбуждался. Более того, эти запахи так раздражали его, что он не раз был готов уйти оттуда. Только один аромат мог так возбудить его.
Юджин.
В момент осознания он чуть не потерял рассудок. Сердце бешено колотилось, внутри всё горело. Это реальность? Правда Юджин?
Неужели Юджин действительно вернулся ко мне?
Не в силах поверить, он стоял как вкопанный, не смея даже моргнуть, просто глядя на Юджина. Особенно яркий лунный свет полностью освещал его тело. Уинстон не мог прийти в себя, глядя на мягкую линию губ, длинную шею, маленькие соски, слегка выступающие на тонкой груди, изящную линию, стекающую от стройной талии через упругие ягодицы к ногам. Всё было точно таким же. Как в тот день, когда Юджин впервые отдался ему. Тот самый день, когда он был опьянен чувством удовлетворения и триумфа, словно владел целым миром. Когда нахлынули воспоминания, в голове у Уинстона помутилось. Весь сияющий белым в лунном свете, Юджин снова соблазнял его.
"Винни".
От кончиков волос до кончиков ногтей - в нем не было ничего, что не было бы прекрасным.
Уинстон снова вспомнил, насколько глубоко он был влюблен в него. Тот сидел обнаженный на кровати, шептал его имя и раскрывал объятия. Словно умоляя обнять его. Конечно, Уинстон не мог противиться такому Юджину и после этого полностью стал его рабом. Ради Юджина он был готов на что угодно. Если бы тот велел умереть, он действительно бы повесился. Искренне любил и отдал всю свою веру. Даже до того момента, когда узнал, как сильно Юджин манипулировал им.
Но того Уинстона больше нет. И Юджин, которого он любил, не был реальным. Когда он всё осознал, иллюзия полностью рассеялась, и он верил, что любовь к нему тоже разбилась вдребезги и исчезла.
Досадно, но тело Юджина всё ещё сводило его с ума. Сколько лет прошло? Несмотря на то, что он так жестоко пострадал и не виделся с ним уже несколько лет, Юджин одним своим присутствием полностью выбил почву из-под ног Уинстона. Даже не протягивая руки, не улыбаясь, ничего не делая - просто лежа спящим на кровати.
То, что в тот момент он направил на Юджина пистолет от ярости, тоже доказывало его поражение.
Было бы лучше, если бы он поддался желанию и просто обнял Юджина. Тогда можно было бы найти много оправданий: что во всём виноваты феромоны, что раз он лежал голым на кровати, значит, сам этого хотел, что ты всё равно шлюха, так какая разница, что я тебя обнял.
Но Уинстон направил на него пистолет от ярости. Это доказывало, что до сих пор он совершенно не забыл Юджина. Ни воспоминания о той сильной любви, ни душевные муки от предательства - ничто не забыто, и он до сих пор полностью захвачен и связан Юджином.
Это в последний раз.
Уинстон потер лицо обеими руками и коротко вздохнул. Это не стоило даже внимания. Ведь говорят, он даже родил ребенка, неизвестно от чьего семени.
От этой мысли руки сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони, и только тогда к нему вернулся рассудок. Он залпом выпил стакан холодной воды, пытаясь остудить голову.
Теперь Уинстон больше не попадется на его уловки. Никогда и ни за что. Хватит и одного раза быть идиотом. Если попадется дважды, лучше прострелить себе эту дурную башку.
После оглашения завещания Юджин наверняка уедет.
Это был очевидный вывод. У него ведь нет причин оставаться здесь. И тогда они действительно больше никогда не встретятся. Нужно только потерпеть до тех пор.
Всего лишь один раз увидеть его лицо.
В тот день он встретит его там, где соберутся все. Совсем не то же самое, что видеть Юджина наедине, беззащитно лежащим на кровати глубокой ночью. Разве может быть что-то безопаснее? Только зверь может возбудиться средь бела дня в помещении, полном глаз.
Более того, избегать его в этом огромном особняке было проще простого. Уинстон решил надавить на адвоката, чтобы ускорить оглашение завещания, раз все условия выполнены, и напомнил себе, что до того дня ни в коем случае не встретится с Юджином.
***
Убедившись, что Уинстон покинул особняк, Юджин с Анджелой вышли из комнаты и направились на кухню. Получив по просьбе немного хлеба и супа, они вернулись в комнату, где наконец смогли утолить голод и поговорить.
- Папа, сколько мы тут пробудем? - спросила Анджела, закончив мыться и чистить зубы в гостевой ванной.
Юджин, чувствуя вину перед ребенком, неопределенно протянул: - Ну...
- Хозяин этого дома оставил завещание перед смертью, и там есть папино имя. Поэтому мы пришли это послушать. Знаешь, что такое завещание?
Анджела быстро кивнула и ответила: - Это когда умирая оставляют деньги. Значит, мы тоже получим деньги?
- Э... да. Что-то вроде того. Хотя не всегда оставляют именно деньги...
Юджин замялся от прямолинейного ответа дочери, но вынужден был согласиться. Она не ошиблась. Ведь именно за этим они сюда и пришли.
- Поэтому нам нужно побыть здесь до оглашения завещания. Это не займет много времени.
- Сколько?
- Ну... Точно не знаю, но постараются сделать как можно быстрее, потерпи немного, хорошо?
Миссис Кэмпбелл и все остальные наверняка хотят, чтобы Юджин поскорее ушел. Значит, оглашение завещания произойдет скоро.
Особенно этого будет желать Уинстон, так что наверняка будет торопить адвоката, чтобы побыстрее закончить.
Юджин взял себя в руки, пока не начало болеть сердце. Нужно думать только о том, зачем я сюда пришел.
- Мы сможем купить дом с садом? И завести собаку?
Анджела спросила, сверкая глазами. Юджин снова мог только уклончиво ответить: "Ну...". Хотя Гарольд и включил имя Юджина в завещание, возможно, в качестве искупления, вряд ли там будет что-то существенное. Юджин надеялся хотя бы на сумму, которой хватит продержаться три месяца.
Единственное, что его беспокоило - это Уинстон. После вчерашнего немыслимого позора Юджин принял новое решение. Продержаться до оглашения завещания, не сталкиваясь с ним. Одна мысль о новой встрече с Уинстоном была ужасной. К счастью, был выход. Утром можно прятаться в комнате, пока он не уедет на работу, а вечером - сразу скрываться, как только увидишь въезжающую машину.
И после этого Юджин старательно избегал Уинстона. К счастью, Уинстон уходил до того, как Юджин просыпался, и возвращался после того, как Анджела засыпала. Благодаря обоюдным усилиям они ни разу не встретились, и наконец через три дня настал тот день.
***
С раннего утра к особняку один за другим подъезжали роскошные седаны. Члены семьи Кэмпбелл собирались для прослушивания завещания.
Как и ожидалось.
Три дня - не такой уж долгий срок. Даже быстрее, чем он рассчитывал, готовясь к неделе. Очевидно, как он и думал, Уинстон надавил на адвоката.
Теперь можно будет уйти отсюда.
Оглашение завещания займет максимум час. После потребуется пройти некоторые формальности, но и они наверняка решатся быстро. Адвокат сделает всё возможное, чтобы поскорее выпроводить Юджина.
Значит, осталось максимум день?
Юджин наблюдал через маленькое окно каморки за людьми, выходящими из машин, объезжавших огромный фонтан в центре сада, и невольно сглотнул.
- Папочка.
Анджела, заметив его состояние, осторожно взяла его за руку. Юджин отвел взгляд от окна и улыбнулся дочери. Стоило подумать о ней, как все страхи исчезали и появлялась храбрость. И сейчас то же самое. Он сжал её руку, и в этот момент в дверь постучали. Он повернулся на звук, и после небольшой паузы раздался женский голос:
- Господин Юджин Соль, вы готовы? Я провожу вас в библиотеку.
Наконец.
Глубоко вздохнув, Юджин опустился на колени, крепко обнял Анджелу и поцеловал в щеку.
- Я скоро вернусь, Энджи.
- Хорошо. Удачи, папочка.
Чувствуя, как переполняется сердце от поддержки дочери, он вышел из комнаты. Его счастливая улыбка исчезла, как только он закрыл за собой дверь. Горничная, стоявшая поодаль, развернулась и пошла вперед с бесстрастным лицом. Глубоко вздохнув с застывшим лицом и выпрямив спину, он уставился ей вслед.
Ну что ж, пойдем. На поле боя.
Юджин широкими шагами быстро зашагал по коридору, готовый подставить шею стае хищников, ждущих, чтобы растерзать его.
Минутная стрелка снова сдвинулась. Уинстон проверил наручные часы, затем поднес к губам бокал с вином, стоявший на приставном столике. Остальные члены семьи Кэмпбелл, уже ожидавшие в библиотеке, нервно переглядывались с напряженными лицами. Миссис Кэмпбелл сидела с прямой спиной, опустив глаза, как обычно, но внутренне была так же взволнована, как и остальные её дети. Их всех беспокоил один вопрос.
Что Гарольд оставил Юджину?
Деньги? Ценные бумаги? А может, просто какую-то незначительную памятную вещь? Что бы это ни было, сегодня всё закончится. В любом случае, успокаивая себя мыслью, что всё обойдется без неприятных инцидентов, миссис Кэмпбелл тепло улыбнулась своему любимому сыну.
- Что думаешь насчет того, чтобы устроить вечеринку, когда всё это закончится?
Словно по сигналу, Гордон быстро подхватил:
- Да, пора бы уже изменить атмосферу в доме и официально объявить людям, что ты становишься главой семьи.
Несмотря на то, что он был старшим сыном, в нем не чувствовалось ни враждебности, ни недовольства. На самом деле амбиции у него были, но он давно отказался от них. Ни отец, ни даже мать не давали другим братьям никаких шансов и не терпели проявления жадности. Поэтому они рано сосредоточились на том, чтобы получить хотя бы немного больше крох вместо наследования семьи. В каком-то смысле это было мудрым решением, и поэтому все дети, кроме Уинстона, естественно, были готовы делать что угодно, стараясь угодить родителям.
Уинстон же с детства отличался сильным самосознанием и никогда не отступал от того, что считал правильным. Если бы это было просто детским упрямством, родители без колебаний исключили бы его из выбора, но Уинстон с детства был проницательным, и эта черта характера также сыграла свою роль в том, что его выбрали. Поэтому у него не было причин идти против своей воли, чтобы угодить родителям. Сын, который всегда радовал их, разочаровал их только однажды, и это неприятное отклонение было быстро исправлено, так что в итоге выбор оказался верным.
Но даже сейчас, после смерти Гарольда и перед оглашением завещания, у такой поддержки старшим сыном своей матери явно была другая причина. Тем не менее, Уинстон не стал глубоко задумываться об этом и отбросил эти мысли. Как раньше, так и сейчас у него были другие интересы.
- Как пожелаете.
Произнеся это равнодушно, Уинстон искоса взглянул на дверь. Скоро он появится. Но Уинстон был спокоен. Комната была очень светлой благодаря солнечным лучам, льющимся через окно, занимавшее целую стену. К тому же собравшихся, включая его, было семеро. В такой ситуации возбуждение было абсолютно невозможно. Губы, прикасавшиеся к бокалу вина, изогнулись в легкой улыбке. Уинстон был уверен в себе.
Видя его непринужденность, даже леди Кэтрин решила поддержать разговор:
- Что скажешь, если пригласить Эвелин? Мы давно не виделись, да?
Миссис Кэмпбелл лишь пила чай с безразличным видом, но Уинстон уже прекрасно понимал, с какими мыслями они завели разговор о вечеринке. Как же моя родня умеет быть такой прозрачной? Ему стало досадно, но внешне он не показал этого и снова просто ответил: - Как скажете.
На эти слова леди Кэтрин, не скрывая радости, взволнованно добавила более высоким, чем обычно, голосом:
- Ах, как чудесно. Эвелин ведь всё еще одна, верно?
На её вопросительный взгляд муж Джордж быстро кивнул:
- Конечно. Было бы неплохо снова встретиться, разве нет?
Он посмотрел на Уинстона, ожидая согласия, но тот не ответил, лишь допил вино. Однако такое безразличие тоже было в его духе, поэтому все почувствовали облегчение. Всё шло хорошо. Очень гладко.
В этот момент раздался стук в дверь. Все взгляды мгновенно сосредоточились в одной точке. Из-за двери послышался голос горничной:
- Я привела господина Юджин Соля.
При этих словах миссис Кэмпбелл украдкой взглянула на сына. Уинстон без особой реакции поставил пустой бокал. Вскоре дверь открылась, и в тишине раздался щелчок - стрелка часов на стене передвинулась. Когда горничная отступила в сторону, показался стоявший за ней мужчина. Наконец он ступил в библиотеку, где не было слышно даже дыхания. Шаг за шагом. С каждым его медленным шагом солнечный свет поднимался по его телу, словно по ступеням.
Видимо, не имея возможности купить новую обувь, он тщательно начистил старые туфли, но под ярким солнечным светом даже мельчайшие царапины были слишком отчетливо видны. Готовый костюм, который не стоил и одного галстука присутствующих здесь людей, плохо сидел на фигуре, словно его купили в первом попавшемся дешевом магазине, выбрав самый дешевый. Всё было неправильно: не сочетающийся галстук, белая рубашка с плохо стоящим воротником. Каждому было понятно - он впопыхах купил самое дешевое, что подходило бы для похорон. О подгонке по размеру и речи быть не могло.
Но он, казалось, не обращал на это внимания и гордо вошел в библиотеку с расправленными плечами. Яркое дневное солнце беспощадно выставляло напоказ его убогость, но он не стыдился.
Солнечный свет скользнул по шее к лицу. Необычайно белая кожа без единой крапинки засветилась прозрачным светом под солнечными лучами. Когда он моргнул, длинные ресницы, такие же темные, как волосы, опустились и снова поднялись. Юджин раздраженно отбросил упавшие на лоб волосы. На мгновение показался круглый белый лоб, но тут же скрылся под снова упавшими прядями.
Наконец он остановился, и яркий солнечный свет, льющийся через множество окон, осветил его всего, словно прожектор.
Ах...
Из уст Уинстона вырвался вздох, который никто не услышал. В тот момент Уинстон забыл о существовании всех присутствующих. Даже своей матери. В одно мгновение ему показалось, что в мире остались только Юджин и он сам. Перед глазами был только Юджин. Боже мой, Господи. Уинстон в отчаянии воззвал к богу, но ничего не изменилось.
Сколько лет прошло? Юное мальчишеское лицо исчезло, но его место заняла зрелая красота. Невозможно было оторвать взгляд. Сердце бешено колотилось, и в паху появилось тяжелое напряжение.
В одно мгновение запах феромонов Уинстона усилился в несколько раз.
- Кхм.
От внезапного покашливания Уинстон очнулся. Адвокат Маккой стоял с портфелем, в котором, очевидно, было завещание. По его безмолвному жесту Юджин сел на пустой стул - самый дальний от Уинстона. Уинстон молча наблюдал, как тот сел, сдвинув ноги и выпрямив спину. С момента входа в комнату Юджин ни разу не посмотрел в его сторону. Когда брови Уинстона слегка нахмурились, раздался голос Маккоя:
- Теперь, когда все собрались, я зачитаю завещание. Прежде всего, еще раз помолимся за упокой души господина Гарольда Кэмпбелла.
Он приложил руку к груди и склонил голову. После короткой минуты скорби адвокат открыл портфель. На глазах у всех разрезал бумажным ножом запечатанный конверт и осторожно достал содержимое. Внутри был другой конверт с документами и маленький бумажный конверт. Открыв второй конверт тем же способом, он достал USB-флешку. Все затаив дыхание следили, как он вставляет её.
Пока продолжались эти действия, внимание Уинстона снова переключилось на Юджина. Он пытался игнорировать его, но это было невозможно. Глаза уже смотрели на него и не могли оторваться.
Юджин сидел в той же позе, пристально глядя в одну точку. Видимо, смотрел на экран, где показывали содержание завещания. Но Уинстону было всё равно, что там в завещании. Сейчас его интересовал только Юджин. В памяти отчетливо всплыло обнаженное тело, увиденное несколько дней назад.
Он без труда представил Юджина перед собой голым. Стоило подумать о том, как тот невозмутимо сидит на диване совершенно обнаженный и притворяется равнодушным, как недавно успокоившийся низ тут же отреагировал. В момент, когда вот-вот должно было быть оглашено завещание отца, Уинстон нелепым образом насиловал взглядом бывшего любовника своего отца.
Он медленно закинул ногу на ногу и подпер подбородок рукой, облокотившись на подлокотник дивана. Брюки натянулись из-за набухшего члена. Но он уже представлял, как опрокидывает Юджина на огромный письменный стол в библиотеке. В воображении отчетливо виднелось его обнаженное тело. Уинстон смотрел на него сверху вниз, собираясь только расстегнуть молнию на брюках. Никакой заботы или уважения к Юджину. Да, ты заслуживаешь такого обращения. Ты ведь наверняка подставлял свою дешевую дырку другим. Твое сладкое тело, должно быть, перепробовали бесчисленные мужики. Твоя дырка не знала простоя. Конечно, кто бы устоял перед этим телом? Разве что импотент.
Дешевая шлюха, проститутка, общественный туалет, спермоприемник.
Даже слыша такие оскорбления, Юджин течет внизу. Его феромоны тоже усиливаются. Естественно, он же шлюха. Даже сейчас от слабого запаха омеги Юджина у Уинстона кружилась голова. Эти нелепые фантазии тоже из-за феромонов. Поэтому он не принял лекарство и соблазняет меня своим запахом. Как тогда в моей спальне. Да, это то, чего ты хочешь.
Фантазии смешались с реальностью. В воображении Юджин сидел на диване обнаженным. Уинстон схватил его за ноги и потянул вверх. Тело Юджина, ухватившегося руками за спинку стула, соскользнуло, и его зад коснулся паха Уинстона. Уинстон одной рукой поднял его под колено, обнажая отверстие, и достал напряженный член. Юджин со смесью возбуждения и страха на лице смотрел, как набухший член Уинстона входит в него. Когда Уинстону, сдерживающему стон со сведенными бровями, показалось, что он слышит почти кричащие стоны Юджина...
Вдруг Юджин посмотрел на него. Возможно, отреагировал на запах феромонов. Да, конечно. Ты же мой омега.
Винни.
Казалось, он слышал голос Юджина. Во рту пересохло, невозможно было дышать. Чёрт возьми, повторял он про себя. Неважно, сколько людей вокруг, как светло вокруг - всё было одинаково. Он видел только Юджина.
Юджин.
Его губы шевельнулись. Он беззвучно позвал своего возлюбленного.
Иди сюда.
Винни.
Юджин радостно улыбнулся и раскинул руки. Сейчас он побежит к нему. И наконец Уинстон воплотит фантазии в реальность. Раздвинет эти длинные изящные ноги и сразу же вонзит возбужденный член...
- Не может быть! Это ложь!
Внезапно раздался ужасный крик Юджина. Уинстон мгновенно пришел в себя и резко вернулся в реальность. В библиотеке кроме него было еще несколько человек. Юджин не был обнажен, и Уинстон увидел, что тот полностью одет в свой дешевый костюм. Увидев его застывшее от шока лицо, Уинстон запоздало нахмурился.