Поцелуй подонка.

- А?
Размер полностью открытой комнаты с первого взгляда казался огромным. Удивленный Юджин обернулся к горничной, словно спрашивая, что всё это значит. Горничная заговорила предельно официальным тоном:
- Отдыхайте с комфортом.
- П-подождите.
Юджин поспешно окликнул её. Когда горничная остановилась и обернулась, он торопливо спросил:
- Моя дочь... разве я не должен остаться в комнате с моей дочерью? Что это за комната?
- Вы хотите спать в одной комнате с ребёнком?
Горничная впервые проявила эмоции. Впрочем, она лишь слегка приподняла интонацию в конце предложения, выражая удивление. После этих слов Юджин сразу понял ситуацию. В этом особняке никто не спит с детьми. С самого рождения дети засыпают в своих отдельных комнатах.
Но Юджин не был членом этой семьи.
- Когда Энджи проснётся, она будет беспокоиться. Я буду спать вместе с дочерью.
- Это невозможно.
Хотя он был готов обойти все комнаты, горничная резко преградила ему путь.
- В особняке запрещено устраивать беспорядки. Если вы продолжите, нам придётся проводить вас в гостевой дом.
Её лицо было непреклонным. Было очевидно, что при малейшем скандале его немедленно выведут. У Юджина уже был такой опыт, и он лучше всех знал, что они способны на это. Видя его испуг, горничная произнесла:
- Не беспокойтесь, утром мы проводим вас к ребёнку. На сегодня поступило распоряжение использовать эту комнату.
По этим словам Юджин понял, что всё было спланировано заранее. Видимо, если бы он отказался от предложения, всё было бы подготовлено именно так. При такой мысли всё обретало смысл, начиная с того момента, как дворецкий заметил его пустые руки.
Значит, решили вот так поиздеваться.
Юджин прикусил губу, затем поднял голову. Как и прежде, они по-детски демонстрируют своё презрение. Возможно, они даже ждут, что он устроит скандал. Чтобы использовать это как предлог для изгнания? Ну уж нет.
- Понятно. Тогда ничего не поделаешь.
Перед тем как войти в комнату, он ещё раз обратился к горничной:
- Анджела, пожалуйста, сообщите мне, когда моя дочь проснётся. Обязательно.
Хотя он и оставил сообщение, Юджин всё ещё не мог избавиться от беспокойства о ребёнке. Пусть Анджела была более сдержанной и взрослой по сравнению со сверстниками, она всё равно оставалась ребёнком. Несомненно, она будет волноваться, проснувшись одна в незнакомом месте. Однако сейчас у него не было другого выбора.
- Слушаюсь.
Горничная коротко ответила, не меняя выражения лица, и замолчала. Видя, что она словно чего-то ждёт, Юджин сказал:
- Спасибо. Теперь всё в порядке.
Когда он произнёс это и закрыл дверь, вокруг воцарилась тишина. Простояв какое-то время на месте, Юджин мысленно досчитал до тысячи и осторожно открыл дверь. Словно насмехаясь над его надеждами, он встретился взглядом с горничной.
- Вам что-то нужно?
Услышав всё тот же холодный голос, Юджин вынужденно ответил нет и отступил назад. Когда он закрыл дверь, его лицо исказилось от разочарования. В такой ситуации попасть в комнату дочери невозможно. Похоже, горничная готова простоять всю ночь на страже у двери. Неизвестно, кто отдал ей такой приказ – дворецкий или госпожа Кэмпбелл, но намерение было очевидным.
- Чёрт возьми!
Юджин выругался вполголоса. Если бы Анджела услышала, она бы широко раскрыла глаза от удивления, но если бы он был с ней, то и ругаться бы не пришлось.
Хотелось немедленно выбежать и быть рядом с дочерью, но ноги не двигались. Возможно, именно этого они и добиваются. Юджин нервно расхаживал на месте, грызя ногти. Если они найдут хоть малейший предлог выдворить его из особняка, ситуация только ухудшится. Он прекрасно понимал, что у него только один выбор. Когда нахлынули с трудом забытые воспоминания, его тело помимо воли затряслось. Люди, смотревшие на него с презрением, те, кто схватил его за руки и за ноги и насильно вытащили из особняка, и...
Те фиолетовые глаза, почерневшие от гнева и презрения к нему.
Вздрогнув от воспоминаний, которые всплыли так ясно, словно это было вчера, Юджин зажмурился и попытался силой отогнать накатывающий страх.
Придётся делать, как они говорят.
Хотя его злило собственное бессилие, реальность была беспощадна. Маленькое чувство победы, которое он испытал недавно, полностью исчезло – он снова проиграл их манипуляциям.
И всё-таки я...
Он поспешно помотал головой, отгоняя внезапно нахлынувшее чувство беспомощности. Соберись, не время раскисать. Отругав себя, он намеренно представил лицо ребёнка.
Утром я смогу с ней увидеться.
Всё, на что они способны – это такие детские выходки. В любом случае, им нужен я, так что они не причинят вреда Анджеле.
Успокаивая себя такими мыслями, Юджин обернулся. Только теперь он заметил обстановку комнаты и невольно замер.
Это была огромная и роскошная комната, не идущая ни в какое сравнение с той, где он уложил дочь. Просторное помещение с отдельной гостиной было больше, чем весь дом, где они жили с ребёнком. Потолок был такой высокий, что приходилось запрокидывать голову, а на стенах спальни висели работы известных художников в массивных рамах. За огромным окном, занимавшим одну сторону спальни, виднелась широкая терраса с мраморным полом. Там стояли круглый стол и стулья, откуда, казалось, можно в любой момент наслаждаться чаем, любуясь видом особняка и открытым пейзажем.
Было просто поразительно, что такую роскошную комнату предоставили Юджину. Может, это намеренно? Чтобы он чувствовал вину за то, что живёт в такой прекрасной комнате, пока его дочь находится в той убогой?
Если такова была их цель, то на этот раз они преуспели. До сих пор все оскорбления не задевали его, но когда дело касалось дочери, всё было иначе. Впервые после возвращения в Делайт Юджин получил глубокую рану. Невольно вздохнув как больной, он некоторое время стоял в оцепенении, затем медленно сделал шаг. Открыв стеклянную дверь на террасу и увидев открывшийся вид, он невольно издал печальный возглас восхищения.
Как бы я был счастлив, завтракать здесь вместе с Анджелой.
Погрузившись в счастливые фантазии, Юджин на мгновение застыл, охваченный тоской по дочери и чувством вины, но тут же покачал головой. Они скоро покинут это место. Не время предаваться безумным мечтам. Нужно быть начеку. Ведь он совершенно не мог предугадать, какие ещё "сюрпризы" они для него приготовили.
Юджин снова принял серьёзное выражение и поспешил раздеться. Сначала нужно отдохнуть. Как только рассветёт, попрошу проводить меня в комнату Энджи. И больше никогда не расстанусь с дочерью.
Нельзя терять бдительность до оглашения завещания.
Укрепившись в своём решении, он сразу направился в примыкающую ванную комнату. При виде огромного пространства перед глазами плечи невольно съёжились. Поспешно включая душ, он всем телом ощутил прохладный воздух, исходящий от полностью мраморного интерьера.
Когда он отрегулировал холодную и горячую воду до комфортной температуры, напряжение наконец начало отпускать. После того как он помылся и вымыл голову в роскошной ванной, он надел висевший там халат. Халат был безумно велик, рукава пришлось несколько раз подвернуть, но на ощупь ткань была превосходной. Наскоро высушив волосы феном, Юджин вернулся в спальню.
Ах.
Только тогда он осознал, что у него нет сменной одежды. Это была его вина – он не догадался захватить вещи, оставленные в комнате Анджелы. Конечно, он думал, что вернётся в ту комнату, но это было наивно. Если они с самого начала планировали поселить его здесь, то естественно было бы перенести его вещи, но такой сервис в этом доме, видимо, предназначался только для желанных гостей. Иными словами, для тех, кто "соответствует уровню семьи Кэмпбелл". Разве станут дворецкий или прислуга проявлять такую заботу о Юджине?
Но и позвать сейчас кого-то, чтобы принесли вещи, он тоже не мог. Он подумал надеть ту же одежду, что была на нём, но она была вся в пыли после целого дня, и сама мысль о том, чтобы снова надеть её после душа перед сном, вызывала отвращение.
Ничего не поделаешь.
В любом случае, утром кто-нибудь придёт его разбудить. Тогда и попрошу принести вещи. Как только переоденусь, сразу пойду к Энджи. Хотя его беспокоило, что он даже без нижнего белья, выбора не было. Неохотно смирившись с ситуацией, Юджин забрался на кровать в одном халате.
Он невольно ахнул от того, насколько простыни и матрас оказались мягче, чем он представлял. Только после того, как он, барахтаясь, добрался до середины огромной кровати, он наконец вздохнул с облегчением и лёг.
Ах, после вздоха мгновенно воцарилась тишина. Юджину стало не по себе от этой тишины, где не было слышно даже обычного шума ветра. Он лежал неподвижно с крепко закрытыми глазами. Даже собственное дыхание казалось слишком громким, и он старался дышать как можно медленнее и тише. Хотя казалось, что он не сможет уснуть из-за беспокойства о ребёнке и тревоги о будущем, неожиданно вскоре он погрузился в глубокий сон.
Во сне он лежал в постели. Как и лежащий рядом мужчина, Юджин тоже был обнажён. Они лежали вдвоём на большой кровати лицом друг к другу, всё ещё ошеломлённые только что пережитым новым опытом. Глядя на тяжело дышащего Юджина с румянцем на лице, мужчина, тоже сдерживая тяжёлое дыхание, спросил: Было больно?
Нет, - ответил Юджин.
Врёшь, - сказал он, но, похоже, ответ Юджина его не огорчил, и он улыбнулся. Юджин тоже улыбнулся.
Немного больно, - тихо признался Юджин.
Ох, - мужчина нахмурился и погладил Юджина по щеке. - Прости, это я виноват, что такой большой.
Нет, - Юджин тихо прошептал, нежно обхватив его руку, такую же большую, как и всё остальное.
Я привыкну.
Только произнеся это, он осознал, что сказал. Оба удивлённо округлили глаза, но их дальнейшая реакция была совершенно разной. Лицо Юджина покраснело, а мужчина громко рассмеялся.
Когда Юджин, смущённый, попытался поспешно выбраться из постели, мужчина обхватил его обнажённое тело сзади. Крепкие руки заключили хрупкое тело Юджина в объятия. Никуда не уйдёшь, - сказал мужчина, целуя обнажённое плечо Юджина, всё ещё со смехом в голосе.
Теперь ты мой.
Ты тоже, - прошептал Юджин. Да, - с улыбкой ответил мужчина.
Я твой. С давних пор, и впредь, навечно.
Затем их губы соединились. Юджин с радостью принял вес мужчины, снова опускающегося на него, и крепко обнял его. Он смутно подумал, что ни до, ни после он вряд ли испытает такое совершенное чувство полноты в своей жизни.
Люблю тебя.
Прошептал Юджин. Мужчина улыбнулся и наклонил голову. Прижимаясь к его губам, он прошептал:
Мой...
Щёлк - тяжёлый металлический звук пробудил часть сознания. Юджин рефлекторно нахмурился, и его тело запоздало напряглось. Тяжёлый воздух, словно давящий на всё тело, перехватывал дыхание. Лёжа неподвижно, он медленно поднял веки. Слышно было только его испуганное дыхание. Тёмная комната была залита лунным светом, льющимся через огромное окно. Сладкий сон мгновенно исчез, уступив место жуткой реальности. Неизменным осталось только одно – массивное тело мужчины, нависшего над Юджином.
Его лицо, освещённое сзади тусклым лунным светом, было трудно разглядеть из-за контрового света. Но Юджин точно знал. Кто этот мужчина. Так же точно, как и холодное дуло пистолета, направленное на него. И Юджин понял, что за звук его разбудил.
Мужчина, приставив дуло пистолета к виску Юджина, взвел курок и прошептал сладким, как сахар, голосом:
- С возвращением, милый.
Уинстон Кэмпбелл.
Его фиолетовые глаза светились в темноте. Юджин, побледнев, широко раскрытыми глазами смотрел на мужчину из своего прошлого, которого когда-то так сильно любил.
***
Невыносимое напряжение не давало даже глубоко вздохнуть. С трудом выдавливая воздух из легких, Юджин смотрел на него. Темнота отбрасывала идеальные тени на его четкие черты лица, делая их почти неразличимыми. В то время как лицо Юджина было отчетливо видно в лунном свете. От мысли, что Уинстон может разглядеть каждую черточку его лица, становилось еще более тревожно.
Но он не мог необдуманно оттолкнуть мужчину. Вес пистолета у виска слишком явно напоминал о реальности происходящего. Мужчина зарядил пулю. Одно неосторожное движение - и случайное нажатие на курок положит всему конец. Перед глазами возник образ ребенка, который останется один. Он не мог допустить, чтобы Анджела оказалась в таком же положении, как он сам. Юджин, не шевелясь, заговорил. Во рту пересохло, и было трудно издавать звуки. Его охрипший голос едва пробивался:
- Что... что ты делаешь?
На этот с трудом заданный вопрос Уинстон ответил смехом, похожим на свист ветра:
- Забавно, я хотел спросить то же самое. Что ты делаешь в моей постели, милый?
Обращение "милый" запоздало резануло слух, но сейчас было не время обращать на это внимание. Юджин сосредоточился на последних словах:
- Твоя постель? О чем ты говоришь? Это... твоя комната?
Пф-ф, Уинстон снова рассмеялся. Смех был какой-то нервный и самоироничный. Он наклонился так близко, что Юджин почувствовал его дыхание, и заглянул ему в глаза:
- Милый, тебе стоило лучше подготовиться. То, что сейчас было - слишком неумело.
Теперь Юджин понял, почему дверь комнаты не была заперта.
Потому что комната уже использовалась.
Цель была не просто в том, чтобы разлучить его с ребенком. Их метод был гораздо более жестоким, и Юджин все еще отставал от них на шаг. Несмотря на чувство досады, холодком пробежавшее по груди, сейчас было не время поддаваться растерянности. Дуло пистолета у виска ясно напоминало ему о реальности происходящего.
- Не называй меня милым.
Юджин произнес это напряженным голосом. Несмотря на то, что все тело окаменело и даже пальцем было трудно пошевелить, голос звучал как обычно. Хотя он четко выразил свой протест, Уинстон, не обращая внимания, продолжил:
- Как же мне тебя называть? Шлюха? Подстилка?
Уинстон усмехнулся, пожав плечами, но Юджину было совсем не до смеха. При каждом смешке над своей неудачной шуткой дуло пистолета у виска слегка дрожало. Юджин был настолько напуган возможностью случайного выстрела, что даже не мог разозлиться.
- Милый, на что ты вообще рассчитывал?
Спросил Уинстон голосом, все еще полным смеха. Глаза Юджина привыкли к темноте, и теперь он мог хотя бы смутно различать выражение его лица.
- Ты думал, если наполнишь всю комнату своими феромонами и ляжешь голым, я настолько потеряю голову, что захочу тебя?
Ха-ха-ха, Уинстон рассмеялся, словно не в силах сдержаться, искажая лицо отвращением.
- От запаха твоих феромонов меня тошнит.
Он все еще ненавидит меня.
Юджин смутно вспомнил. Конечно, как я мог забыть, насколько жестоко он отверг меня тогда? Этот человек не мог измениться.
Но я не думал, что он до сих пор настолько ненавидит меня.
- Я не знал, - дрожащим голосом едва выговорил Юджин.
- Подумай сам, откуда мне было знать, что это твоя комната?
Несмотря на вполне разумные объяснения, которые могли бы убедить большинство людей, Уинстон, конечно же, не поверил.
- Вся комната пропитана моими феромонами, и ты хочешь сказать, что не знал, что это моя комната?
От его мгновенной насмешки Юджин застыл. Этот человек не знал, что после того дня он потерял способность различать определенные запахи. Юджину было трудно собраться с мыслями из-за пистолета, но ему все же удалось придумать один аргумент.
- Я мог перепутать её с комнатой Гарольда.
Истинные альфы могут различать свои феромоны и феромоны других. Но для остальных все феромоны пахнут одинаково. И его феромоны, и феромоны его отца - для Юджина все это один и тот же запах. И это попадание явно задело Уинстона. Увидев, как на мгновение застыло его лицо, Юджин почувствовал маленькое удовлетворение. Впрочем, оно длилось недолго. Уинстон быстро вернул на лицо улыбку и наклонил голову. Остановившись так близко, что Юджин чувствовал его дыхание, он произнес:
- Как тогда, да?
Тихо прошептал Уинстон с издевкой и медленно покачал головой. Нахмурившись, он продолжил ласковым голосом, словно успокаивал ребенка:
- Нет, нет. Милый, ты наверняка знал. Как и тогда. Как тогда, когда ты сам пришел в комнату отца, так и сейчас ты точно знал, чья это комната. Ты не можешь ошибиться, ведь твои цели всегда предельно ясны.
Юджин молчал. Что бы он ни сказал, Уинстон все равно не поверит. Лучше просто позволить ему говорить что вздумается и ждать, когда этот момент закончится. Уинстон, конечно же, истолковал это молчание по-своему и продолжил издеваться:
- Какая жалость. Теперь ты не сможешь свободно шастать в спальню отца. Он мертв, знаешь ли.
Его голос был полон презрения. Трудно было понять, направлено ли оно на отца или на Юджина. Возможно, на обоих. Уинстон склонил голову набок и спросил с детским любопытством в голосе:
- Надеюсь, ты не собираешься последовать за ним в могилу?
- Конечно, нет.
Немедленно отрицая это, Юджин услышал смех Уинстона.
- Я так и думал. Ведь ты любил не отца, а его деньги.
Пистолет все еще упирался в висок Юджина. От страха он чувствовал, что вот-вот сойдет с ума. Сдерживая дрожащее дыхание, он произнес:
- Винни, нет, Уинстон.
Случайно использовав старое прозвище, он поспешно исправился. Убедившись, что Уинстон никак не отреагировал, Юджин выдавил из себя:
- Прекрати это, давай поговорим как взрослые люди, рационально. Убери пистолет, это опасно.
Хотя его слова постепенно превращались в мольбу, пистолет Уинстона оставался неподвижным. Юджин, не в силах сдержать подступающие слезы, умолял с отчаянием на лице:
- Нет никакой необходимости заходить так далеко, я был неправ. То, что случилось сегодня - действительно ошибка. Даже если ты не веришь, это правда. Я просто вошел в комнату, которую мне указали, помылся и лег спать.
Он умолял, надеясь, что тот поверит. Хотя и знал, что Уинстон никогда ему не поверит.
Глядя сверху вниз на искаженное лицо Юджина, Уинстон медленно растянул губы в улыбке. И прошептал низким голосом:
- Голым?
На мгновение Юджин растерялся, но потом понял. Халат, в котором он спал, распахнулся во сне, открывая его обнаженное тело.
- Это недоразумение.
Юджин с трудом выдавил слова из пересохшего горла.
- Я же сказал, мне показали эту комнату. Я действительно не знал. Подумай сам, если бы я знал, что это твоя комната, зачем бы я так поступил? Я тоже больше не хотел с тобой встречаться.
- Хм, может быть, тебе противно видеть моё лицо, но раздвинуть ноги ты готов в любой момент?
Безжалостно съязвил Уинстон. Не убирая пистолет от виска Юджина, он издевательски произнес:
- Ты же шлюха.
Несмотря на оскорбительные слова, Юджин не мог возразить. Прежде всего, он был слишком напуган, чтобы разозлиться. Сглотнув в пересохшем рту, он заговорил:
- Да, я пришел из-за денег, но...
Пистолет сильнее вдавился в висок. Юджин, вздрогнув от испуга, в панике выпалил:
- У меня есть ребенок.
Не в силах справиться с дрожащим голосом, он наконец разрыдался и начал умолять:
- Мой ребенок спит в другой комнате. Пожалуйста, я не могу здесь умереть.
Юджин отчаянно надеялся, что в его сердце осталась хоть капля сострадания. Когда-то давно Уинстон был человеком, полным милосердия. Настолько, что заговорил с отверженным ребенком, которого игнорировала вся семья, и даже влюбился в него.
Подняв глаза на Уинстона с последней надеждой, Юджин замер. Впервые за все это время с лица Уинстона, который постоянно насмехался и оскорблял его, исчезло всякое выражение.
- ...Ребенок?
Пробормотал Уинстон голосом, в котором не осталось и следа насмешки. Наступила удушающая тишина.