Глава 4.
К особняку они прибыли почти ночью. Глядя на величественное здание, возвышающееся на фоне тёмного неба, усыпанного звёздами, Юджин испытывал целый водоворот противоречивых чувств.
По пути, когда наступило время ужина, Браун отвёз их в скромный придорожный ресторан. Там Юджин заказал жареную треску, а Анджела - детский набор с чизбургером и клубничным мороженым. Хотя особого аппетита не было, нужно было поесть, пока есть возможность. Это была не только мудрость, обретённая через суровый опыт, но и понимание важности накопления энергии перед лицом неизвестности. В конце концов, было ясно как день, что ждущая его ситуация отнюдь не будет дружелюбной.
Пока Юджин с трудом проталкивал треску в горло, Браун в одиночку умял огромный хорошо прожаренный стейк. Затем они снова сели в машину и только после нескольких часов езды наконец прибыли к особняку.
Выйдя из машины с заснувшим ребёнком на руках и застыв перед особняком, разглядывая его, Юджин услышал голос Брауна, который, передав ключи прислуге, подошёл к нему:
- Пойдёмте внутрь, возможно, все уже спят.
Юджин молча последовал за Брауном, который уверенно направился к лестнице перед входом. По его словам, он был приглашён в юридическую фирму Маккоя три года назад, а до этого работал в другом городе. Значит, он определённо ничего не знает о том, как Юджина изгнали из семьи Кэмпбелл. Ни Маккой, ни кто-либо из семьи никогда бы не рассказали об этом.
Наверное, стёрли меня из памяти, словно меня никогда и не существовало.
Подумал Юджин, но особой боли он не почувствовал. В конце концов, он тоже вычеркнул их из своей жизни. Могли бы так и продолжать жить, похоронив прошлое и идя каждый своей дорогой, но пришлось невольно воскресить его. Всё из-за завещания Гарольда Кэмпбелла.
Что же там написано?
Судя по тому, что Маккой специально разыскал Юджина и передал, что будет убытком не прийти на похороны, там явно что-то выгодное для него. И это могло бы очень помочь в его нынешнем отчаянном положении. По крайней мере, Юджин в это верил. Иначе он никогда бы не вернулся в этот особняк.
Прекрасно зная, какое обращение его ждёт.
- Добро пожаловать, господин Браун.
Дворецкий, пересёкший холл, первым поприветствовал адвоката. Он явно видел стоящего позади Юджина, но совершенно его проигнорировал. Юджин безэмоционально смотрел на дворецкого, который, полностью игнорируя его существование, обменивался приветствиями с адвокатом.
Дворецкий, вероятно, хотел бы развернуться и уйти, если бы мог. Как будто ничего не видел. Но это было, конечно, невозможно. Между ним и Юджином находился третий человек, который совершенно не понимал ситуации.
- Кейн, это Юджин Соль, о котором я говорил по телефону. Юджин, это Кейн - дворецкий семьи Кэмпбелл. Он работает здесь очень давно, вы знаете об этом?
- Конечно.
После обмена несколькими формальными фразами адвокат представил дворецкого Юджину. Юджин ответил прежде, чем Кейн успел что-либо сказать.
- Кейн был дворецким еще когда я здесь был. Давно не виделись, Кейн. Смотрю, вы всё еще живы.
Хотя это прозвучало как шутка, и он слегка улыбнулся, смеялся только Браун. Неудивительно - это была чистая правда. Кейн продолжал стоять с непроницаемым, словно маска, лицом. Юджин тоже посмотрел на него серьезно. Браун, который до этого беспечно улыбался, наконец заметил странную атмосферу и растерянно переводил взгляд с одного на другого. Почувствовав неловкость ситуации, он поспешно сменил тему.
- Я пойду. Кейн, тогда... оставляю всё на вас. До свидания.
Попрощавшись поочередно с Юджином и Кейном, Браун быстро развернулся и покинул особняк. Думая о том, как быстро адвокат уловил ситуацию, Юджин не сводил глаз с Кейна.
Он почти не изменился с их последней встречи. Тогда он преданно служил Гарольду, хозяину семьи Кэмпбелл. Теперь, когда Гарольда не стало, было очевидно, кому достанется эта преданность. Поэтому холодность Кейна к Юджину была вполне ожидаема. В конце концов, дворецкий просто следует воле своего хозяина.
- Где моя комната? Я хотел бы уложить ребенка.
Юджин смотрел прямо на него. Про себя он язвительно подумал: я здесь только из-за завещания, не волнуйтесь, скоро исчезну.
Дворецкий мельком взглянул на крепко спящую девочку на руках Юджина, затем снова посмотрел на него.
- Следуйте за мной.
Больше ничего не говоря, дворецкий развернулся и пошел вперед. Юджин молча последовал за ним, держа ребенка на руках. Хотя руки уже затекли, тепло и вес спящей дочери придавали ему бесконечную смелость и силу.
В мире были только они вдвоем. Так было раньше, так будет и впредь.
Дворецкий открыл боковую дверь в конце коридора и начал подниматься по винтовой лестнице. Преодолевая бесконечные пролеты, Юджин чувствовал сильную усталость, но молча продолжал идти следом. В прошлом ему было трудно даже приблизиться к особняку, не говоря уже о том, чтобы войти внутрь. Поэтому всё, что он мог видеть - это величественный и роскошный фасад, да изредка обрывки интерьера через открытые двери или окна.
По сути, ничего не изменилось.
Сам факт того, что он теперь шел по внутренним помещениям особняка, казался удивительным, но в то же время всё оставалось по-прежнему. В центре особняка была широкая, удобная лестница. С одной стороны даже имелся лифт, но дворецкий вел его по узкой и крутой лестнице, спрятанной в стенах без единого окна, словно намеренно.
Наверное, проход для прислуги.
Было более чем очевидно, что они не собираются обращаться с ним как с гостем. Раньше от такого к глазам подступили бы слезы унижения, но сейчас он ничего не чувствовал. В голове лишь промелькнула равнодушная мысль "эти люди совсем не изменились" и желание поскорее отдохнуть вместе с дочерью.
Когда дворецкий наконец открыл дверь, Юджин невольно вздохнул с облегчением. Пока они шли, вокруг стояла мертвая тишина. Слышны были только шаги дворецкого и Юджина. Когда казалось, что они бесконечно долго шли по широкому коридору, Кейн наконец остановился перед одной из комнат. Юджин чуть не вскрикнул от облегчения, но вовремя сдержался, пока дворецкий доставал связку ключей, вставлял один из них в замочную скважину и поворачивал дверную ручку. Юджин поспешно вошел в комнату с ребенком на руках.
Внутри всё оказалось не таким, как он ожидал. Вместо комнаты в старинном стиле, характерном для особняка, которому больше ста лет, это было тесное помещение, словно наспех оборудованное, с единственным предметом мебели. У одной стены стояла кровать, да и та односпальная. Смысл был предельно ясен.
Несмотря на очевидное презрение к ним, Юджин остался невозмутим. Эти детские попытки досадить им были бесполезны. В конце концов, они с Анджелой всегда спали на узкой кровати, крепко обнимая друг друга.
«Ничего страшного», - подумал Юджин и заговорил:
- Где здесь ванная? Хотелось бы помыться.
В особняке было множество комнат и ванных. Когда Юджин спросил дворецкого, какой из них можно воспользоваться, тот вместо желаемого ответа сказал другое:
- Прежде вам нужно встретиться с одним человеком. Следуйте за мной.
- Минутку.
Юджин поспешно ответил и осторожно положил Анджелу на кровать. К счастью, дочь крепко спала, тихонько посапывая. Сказав дворецкому, что скоро выйдет, он закрыл дверь, снял с дочери обувь и одежду, переодел её в пижаму. Нужно было искупать её, но она так сладко спала, да и ситуация не располагала, поэтому он решил смело пропустить это сегодня.
Ничего не случится за один день.
Наскоро разобрав вещи, он развернул альбом для рисования дочери и написал большое сообщение на чистом листе, положив его у изголовья кровати на случай, если она проснётся, пока его не будет. Анджела уже умела писать и читать, да и с простой арифметикой справлялась довольно хорошо. В такие моменты сообразительность ребёнка очень помогала. Юджин поцеловал дочь в лоб, благодаря её. Выйдя наружу, он увидел дворецкого, всё так же прямо стоящего на том же месте. Встав перед ним с пустыми руками, Юджин спросил у поворачивающегося дворецкого:
- Кто тот человек, с которым нужно встретиться?
Время приближалось к полуночи. Что за разговор может быть в такой час? Дворецкий остановился и повернул голову к встревоженному Юджину:
- Госпожа Кэмпбелл.
Ах, он чуть не вздохнул невольно. В этом доме была лишь одна женщина, которую называли госпожой Кэмпбелл. Старшую дочь, бывшую недолго замужем за английским аристократом, обязательно называли "леди", а единственную невестку, хоть она и носила фамилию Кэмпбелл, никто не называл "госпожой Кэмпбелл". Только её признавали как "госпожу Кэмпбелл". С тех самых пор, как Юджин совсем молодым попал в этот дом, и по сей день.
Словно больше нечего было сказать, дворецкий повернулся и начал идти. Юджин тоже молча последовал за ним.
В тихом доме зловеще разносились только шаги дворецкого и Юджина. Особняк, некогда полный смеха, словно зная об отсутствии хозяина, затаил дыхание в тишине. Юджин молча шёл, чувствуя гнетущее давление, сжимающее грудь. Дворецкий вернулся тем же путём, что они пришли, снова открыл боковую дверь и на этот раз повёл вниз.
После того, что показалось долгим спуском, открылся коридор настолько длинный, что снова хотелось вздохнуть. Еле сдерживая желание крикнуть "хватит уже", Юджин вдруг заметил, что облик коридора заметно отличается от предыдущего. Картины на стенах изображали исключительно виды поместья или лица тех, кто, видимо, были предками. Когда в поле зрения попал портрет женщины в старинном платье, вероятно давно умершей хозяйки этого особняка, дворецкий внезапно остановился. Юджин молча наблюдал, как тот легко постучал, выждал момент и повернул ручку двери. Затем дворецкий решительно вошёл внутрь и произнёс:
- Госпожа Кэмпбелл, я привёл гостя.
Сказав это безэмоциональным голосом, словно читая инструкцию к электроприбору, он отступил в сторону. Юджин, едва сдержав глубокий вздох при виде дворецкого, протянувшего руку, будто приглашая войти, намеренно прошёл мимо, не удостоив его взглядом. Войдя внутрь приёмной, предназначенной для гостей, он увидел, как и ожидал, госпожу Кэмпбелл и ещё одного мужчину. Это был старший сын, Гордон. В момент встречи с ними он почувствовал, как его лицо мгновенно застыло, но на этот раз ничего не мог с этим поделать.
В отличие от госпожи Кэмпбелл, сидевшей прямо с идеальной осанкой, Гордон сидел, широко расставив ноги, опираясь рукой на бедро и наклонив корпус вбок, словно какой-то хулиган, и смотрел на него.
Юджин незаметно сжал опущенные руки. Всё в порядке, подумал он про себя. Сейчас всё иначе. У него есть Анджела. Ради ребёнка он может стать сильнее кого угодно в мире.
Так что всё в порядке.
Пока он так думал, вдруг дворецкий спросил:
- Не принести ли что-нибудь выпить?
- Не стоит.
Юджин сразу же отказался. Всё равно вопрос был задан не ему. Но его намерение не затягивать встречу было чётко передано. Дворецкий, всё ещё упрямо стоявший на месте, мельком перевёл взгляд. Госпожа Кэмпбелл легко махнула рукой в ответ на его взгляд, словно ожидавший указаний, как поступить.
Вскоре послышался звук закрывающейся двери за спиной. Дворецкий вышел из приёмной. Юджин продолжал стоять неподвижно на том же месте. Только незаметно сцепил руки за спиной.
Неловкое молчание нарушила госпожа Кэмпбелл. Она нахмурилась и цокнула языком.
- Ты всё такой же. До сих пор не научился здороваться?
На её особенно колкий тон Юджин лишь безучастно смотрел на неё. Раньше он терялся и не мог найти подходящий момент для приветствия, что вызывало недопонимание, но сейчас просто не хотел первым начинать разговор. Того юного человека, которого ранили такой холодностью, больше нет. Ничем они больше не смогут его ранить. Теперь никогда.
Видя отсутствие реакции Юджина, Гордон хмыкнул и сказал, явно желая, чтобы его услышали:
- Чего вы от него ждёте? Что может знать тот, кто жил, торгуя своим телом?
Хорошо, что оставил Анджелу спать в комнате. Юджин тайком выдохнул с облегчением и заговорил напряжённым тоном:
- Это всё, что вы хотели сказать? Уже поздно, я хотел бы отдохнуть.
От вопроса Юджина и госпожа Кэмпбелл, и Гордон замерли. Похоже, они совсем не ожидали от него такой дерзости. Конечно, так и должно быть, подумал Юджин.
Прежний он и представить не мог такого поведения. Прежний Юджин, как они и хотели, был бы полностью подавлен, со слезами на глазах не знал бы, что делать, и умолял бы о прощении, словно совершил смертный грех.
Наверное, ожидали, что он, как тогда, будет потакать их чувству превосходства и высокомерию.
Но прошло уже почти пять лет. И за это время Юджин изменился. Больше нет причин униженно цепляться за них, как тогда.
Встретив прямой взгляд Юджина, госпожа Кэмпбелл, казалось, была ошеломлена и, не сразу найдя слов, отпила глоток чая. Выиграв время, чтобы успокоить эмоции, она вернулась к своей обычной манере и заговорила:
- Зачем усложнять?
Она поставила чашку и подняла голову. Её жуткий, как у рептилии, взгляд устремился на Юджина.
- Может, просто уйдёшь из поместья? Если исчезнешь без следа, словно тебя здесь и не было, то взамен...
Когда госпожа Кэмпбелл протянула последнее слово, Гордон, будто по сигналу, достал что-то из внутреннего кармана пиджака и положил на стол. Когда Юджин посмотрел на белый конверт, госпожа Кэмпбелл сказала:
- Ты не глупый мальчик, думаю, всё понял. Там достаточная сумма, так что не мог бы ты уйти? Здесь всё равно никто тебе не рад.
Взять конверт и навсегда покинуть поместье было бы неплохим выбором. Изначально целью Юджина были деньги, и каждому понятно, что это надёжнее неизвестного содержания завещания. К тому же, решив прийти сюда, он был готов ко всему. Готов терпеть любые оскорбления и унижения от этой семьи, лишь бы получить деньги. И если сейчас можно так просто получить чек, разве это не слишком лёгкий выбор по сравнению с тем, к чему он готовился? Не было абсолютно никаких причин отказываться.
Совершенно никаких.
И всё же Юджин колебался, не решаясь протянуть руку к конверту. Не из-за гордости. Она была разбита давным-давно.
Тогда почему?
Пока он, не понимая собственных чувств, неотрывно смотрел на конверт, Гордон злорадно заговорил:
- Нечего пытаться выторговать побольше. Хорошенько подумай, а то от жадности можешь и этого лишиться. Всё равно таких больших денег твоё жалкое тело не заработает и за всю жизнь.
Гордон громко рассмеялся.
- Хотя, теперь, когда папаша уже умер, кто теперь будет платить за такого, как ты? Разве что слепой.
На эти слова госпожа Кэмпбелл кашлянула. Юджин заметил, что она элегантно сдержала рвущийся наружу смех. Хорошо бы на этом остановиться, но Гордон, воодушевлённый её реакцией, продолжал болтать:
- Говорят, ты привёз ребёнка, неужели только одного? Не может быть. Надеюсь, ты не собирался обмануть, выдав за отцовского ребёнка одного из своих ублюдков, которых нарожал неизвестно от кого? Если так, то не повезло. Сейчас есть такая штука, как ДНК-тест, и все такие мошенники отправляются в тюрьму. Сделаешь глупость - ты окажешься в тюрьме, а твой безродный щенок в приюте. Твоего ублюдка, рождённого неизвестно от кого, никто не усыновит из-за родителей-мошенников, и он, как ты, будет торговать телом, пока не сдохнет от наркоты на улице. Так что приди в себя и убирайся отсюда с этими деньгами, прямо сейчас. Тогда мы сделаем вид, что ничего не было.
Гордон, который беспощадно сыпал оскорблениями в адрес мальчика, демонстративно дважды с громким стуком ударил по конверту на столе. Они были преисполнены уверенности в победе и потому крайне высокомерны. Когда перед их глазами отчетливо возникла картина того, как это низкое существо в спешке покидает особняк с конвертом, молчавший до сих пор Юджин заговорил.
- Я отказываюсь.
На мгновение они застыли с улыбками на лицах. В наступившей внезапной тишине, словно время остановилось, Юджин повторил:
- Благодарю за предложение, но я отказываюсь.
- Что ты сказал?
Гордон выплюнул эти слова грубым голосом, а госпожа Кэмпбелл нахмурилась. Видя это, Юджин расцепил руки за спиной. Ощущая легкое чувство триумфа, он холодно продолжил:
- Это всё, что вы хотели сказать? Тогда я удаляюсь. Хочется поскорее отдохнуть, ведь я проделал долгий путь.
- Постой-ка!
Опомнившийся Гордон резко вскочил и поспешно окликнул уходящего Юджина.
- Ты что, не слышал, что я сказал? Твои жалкие уловки не пройдут, понял? Я упеку тебя в тюрьму как мошенника! В этот раз так просто не отделаешься, как в прошлый!
Он рычал как зверь, но Юджин от этого стал еще хладнокровнее.
- Отлично. Если вы считаете, что я мошенник, давайте сразу сделаем ДНК-тест. За мошенничество полагается тюрьма, это верно.
От такой реакции Юджина госпожа Кэмпбелл и Гордон растерянно переглянулись. Если провести тест, шок испытают именно они. Юджин втайне даже ждал этого момента, хотя знал, что этого никогда не случится. Они прекрасно понимали, что если вдруг это окажется правдой, в затруднительном положении окажутся именно они, поэтому вряд ли решатся на это. Если тест всё же сделают, результат станет для них катастрофой куда более серьёзной, чем они могут себе представить.
Госпожа Кэмпбелл, наверное, думает, что лучше бы я оказался ребенком Гарольда.
- Если ты думаешь, что Гарольд оставил тебе что-то ценное, ты глубоко ошибаешься.
Наконец заговорила госпожа Кэмпбелл. Глядя в её полные гнева глаза, Юджин ответил:
- В таком случае, если я упущу эту возможность, сожалеть буду только я, разве это не к лучшему для вас, госпожа Кэмпбелл?
С этими словами он развернулся и быстро вышел из гостиной. Хотя он спешил лишить их возможности новой атаки, его сердце колотилось как безумное, пока он не ступил в коридор. Только выйдя наружу и поспешно закрыв дверь, он невольно выдохнул дрожащий вздох.
Я справился.
Просто не верилось. Он действительно высказал им всё, что держал внутри. И голос не дрожал. Не растерялся и не заплакал.
Я справился.
От переполняющих эмоций он даже на миг забыл об усталости. Вновь удовлетворенно выдохнув, Юджин поднял голову и замер. В коридоре стоял дворецкий и смотрел на него. Мужчина мельком взглянул на его пустые руки, а затем снова посмотрел Юджину в лицо.
- Если вы закончили, я провожу вас в комнату.
Всё тем же бесстрастным тоном произнес дворецкий, бросив взгляд назад. Юджин только сейчас заметил стоящую там горничную. Передав Юджина горничной, дворецкий без колебаний вошёл в гостиную. Словно показывая, что его обязанность - служить тем, кто остался внутри. Юджин повернулся и поспешил следом за горничной, которая уже ушла вперед.
Пройдя назад по длинному коридору и открыв боковую дверь, они оказались перед лестницей. Как и раньше, это была лестница для прислуги. Юджин молча следовал за горничной, которая шла вперед, даже не оглядываясь.
Когда после бесконечного подъема горничная наконец открыла другую дверь и вышла в очередной коридор, Юджин почувствовал легкое головокружение. Он полностью потерял ориентацию и совершенно не понимал, где находится.
Пока они шли по длинному прямому коридору, горничная, как и дворецкий, не проронила ни слова. Когда прежнее возбуждение давно улеглось и навалилась смертельная усталость, горничная наконец остановилась перед дверью одной из комнат. Наконец-то можно отдохнуть. При мысли о встрече с Анджелой усталость, казалось, начала отступать.
В отличие от дворецкого, горничная без колебаний взялась за ручку, открыла дверь и отступила. Именно тогда Юджин осознал, что эта дверь отличается от прежней.