Голодные игры

        С того злополучного дня с чудесным пламенным закатом прошло полгода. Сейчас я сижу в уголке своей комнаты, на полу, и лазаю в телефоне. Пару месяцев назад я предпочла бы сидеть здесь, читать книгу, слушать музыку без слов и гладить Кокоса, но, к сожалению, мой кот умер. Он умер от лордоза, ген, который подарил Кокосу короткие лапы, оказался смертельным. Ветеринар был крайне удивлен, что Кокос сумел прожить до своих лет.

Кот умер прямо на руках у мамы, поздно вечером. Мы очень долго его оплакивали, особенно я, ведь кто, если не он, был мои главным и, видимо, единственным другом на земле?

Отношения с родителями лучше не стали, кажется, они даже ухудшились после того, как я начала зарабатывать деньги. Мой заработок исходил из того, что я худела. Конечно же им было это не по душе. С Эби я перестала контактировать месяца три назад, была крупная ссора, и после этого мы не перемолвились ни словом. А причина все та же — моя худоба и мой заработок. И еще один мой поступок в сторону Шона. Взамен завистливой Эби мне посчастливилось встретить Линдси — светлую и доброю девушку, с которой нас сблизили общие интересы.

С Шоном я больше ни разу не виделась. Первую неделю после того дня я просматривала все его социальные сети, и, когда он выложил фото со своей новой девушкой, которой он чуть было не изменил на вечеринке, я написала ей, что Шон хотел сделать. Ко всему я прибавила кучу гневных оскорблений по отношению к ней, к нему, той девушке, даже к себе. После этого они оба добавили меня в «черный список». Я возненавидела всех.

Сейчас на часах пробило пять утра. И сегодня суббота.

Я не спала всю ночь, только сидела в интернете и пила кофе. Мне некуда спешить. Помимо того, что сегодня выходной день, я уже не учусь в школе и еще не учусь в университете — завалила вступительные экзамены, я не работаю, ибо с пришедшей ко мне худобой в дверь постучались и фотографы.

Сегодня, через два часа уезжают мои родители. На этот раз они отправляются в Германию, на раскопки. Все это время, пока они были в Миннесоте, они преподавали в местном университете и отчитывались о поездке в Африку. И сейчас, по завершении всех дел, их ждет новое приключение.

Со мной вновь остается бабушка. С тех пор я ни разу ее не видела. Всегда, когда она приходила к нам, я запиралась в своей комнате или уходила куда-нибудь. Мне было стыдно перед ней, и извиниться мне было очень сложно. Я боялась.

Родители проснулись, и уже собираются. А я поднимаюсь с пола и подхожу к зеркалу в полный рост. Я практически голая, если не считать нежно-голубого нижнего белья. Солнечный свет словно пробегает по зеркальному покрытию, и блеск осветил меня. Сейчас я считаю свое тело почти идеальным: у меня тонкие, легкие ноги, плоский живот, появилась аккуратная талия; еще чуть-чуть и я смогу, не вдыхая кислород, пересчитать все свои ребра, у меня видна ключица, прекрасные скулы. Я поднимаю руки над собой, смыкая тонкие длинные пальцы рук над головой. Мое сердце бьётся быстрее от возбуждения и наслаждения. Я почти идеальна.

Но, созерцая себя в зеркале, я не улыбаюсь. Почему? Здесь блеск отошел, и меня словно окружила непроницаемая тьма. У меня начали крошиться зубы. Я ничего не сказала родителям, просто в их отсутствие я схожу к стоматологу и залечу их. Ничего особенного. Но на этом тьма не отступила. Я больше не могла похвастаться своими длинными волосами цвета ржи. Они потускнели, начали выпадать. Мне было страшно расчесывать их — с каждым разом я выкидывала большие клочья своих волос. Я плакала. Я начала носить очки, ибо зрение мое ухудшилось. Но ничто из этого я не связывала со своею худобой.

А надо было. Ведь именно в тот момент, когда я стояла перед зеркалом, оглядывая свое тело, мой вес составлял сорок пять килограммов при росте 172 сантиметра. Но что вы хотите от человека, слепо наслаждавшегося своей смертью?
Снизу доносились голоса мамы и папы: они проверяли, ничего ли не забыли они в рейс. Я же тем временем медленно и томно подбирала себе наряд для дома и для сегодняшнего выхода на улицу. Но мои движения были медлительны не просто так, а из-за того, что в последнее время на меня местами стала нападать дикая слабость, а этой ночью я еще и не спала.

Стоя около окна, я провожала родителей взглядом и мысленно желала им удачной поездки, потому что не могла этого больше сказать вслух. Когда они подходили к машине, папа, видимо почувствовав мой взгляд, обернулся и посмотрел на меня. Отступить за штору, в одиночество совей комнаты — это все, что я могла сделать в таком положении.

Я не знала, печалиться ли мне или радоваться от того, что они вновь уезжают?

Начав этот день так же, как и десятки предыдущих, — со стакана воды и зарядки, я позавтракала. Сегодня это можно. Сегодня вообще можно есть сколько хочешь, только в сумме калории не превышали цифры 500.

К назначенному времени, к моему дому подъехала Линди. Она обещала провести сегодня целый день со мной и остаться на ночевку.

Я с полной уверенностью могу сказать, что именно эта девушка — мой герой. Она и красивая, и худая, и успешная, и с личной жизнью у нее все хорошо, есть прекрасный молодой человек.

В отличие от многих девушек из нашей компании, Линдси маленького роста. И многие удивляются, почему она так востребована у фотографов. Я считаю, что это потому, что она делает свои фото с душой, а сама Линдси свой секрет скрывает.

Девушка вышла из такси с улыбкой не только на лице, но и на карих глазах. Длинные серые волосы были сплетены в две косы, голова прячется под яркой зеленой шапкой, а ее худое тело одето в очень интересное платье: юбка у него была бледно-бледно-голубой с бессмысленными белыми рисунками глаз, а верхняя часть состояла из двух слоев: первый, ближе к телу, был белого цвета, немного прозрачный, а второй — простая сетка.

— Габи, привет! — радостно сказала она, и мы обнялись.

— Ну что, пойдем? — я пригласила ее в дом.

С Линдси я могла разговаривать часами, у нас было много общих тем: книги, фильмы, сериалы, мода, музыка. Но самые любимые темы для разговоров — это различные диеты, упражнения, срывы, йога.

Я могла поплакаться ей о том, что у меня вновь был срыв, что мой вес вновь встал, или что произошла еще одна ссора с родителями. Линдси была хорошим слушателем, а иногда и советчиком. После мы менялись местами, и уже она рассказывала мне что-нибудь интересное. Например, про забавный случай на фотосессии с кошками, когда какой-то идиот принес кошачью мяту, или про отдых на Бали. Да она могла рассказать просто все.

Но иногда за нашими разговорами у меня дома, я чувствовала себя не на месте. Потому что все было другим, все изменилось. И из-за этого во время веселого разговора на меня могла напасть сильная грусть, которая била по сердцу. Раньше я сидела на этом с Габи и Лаурой, здесь сидел ненавистный теперь мне Шон, а рядом всегда был мой дорогой Кокос, с которого все умилялись. Или же здесь я сидела и болтала ни о чем с семьей...

Все так изменилось.

Но я стараюсь отгонять все дурные мысли и наслаждаться тем, что у меня есть. И у меня получалось делать это днем и в компании друзей, но ночью, в одиночестве, я продолжала ненавидеть себя и плакать по тому, что я несовершенна.

На следующее утро я проснулась раньше Линдси и сразу направилась в ванную комнату. Не смотря в зеркало, которое находиться на дверце шкафчика, я открыла его и достала баночки с витаминами. Уже месяц я пью полный комплекс, ибо у меня серьезно их не хватает.

Приняв витамины и душ, я отправилась на кухню и выпила стакан воды с лимоном и медом. Это уже особый ритуал для меня. Сразу после этого я иду делать зарядку. Такое повторяется уже много времени, потому что мне посоветовали такое на форуме худеющих. Как раз зарядка занимает где-то около двадцати минут, этого хватает для «включения» моего пищеварения.

На завтрак у меня обезжиренный творог и черный кофе. Когда я заканчивала прием пищи, из комнаты, заспанная, в футболке своего молодого человека, вышла Линдси.
— Как ты можешь так рано вставать? — удивилась она, присаживаясь напротив меня и проделывая тот же ритуал с водой, что и я немного времени назад.

— Я встала в 11:30, — с улыбкой ответила я.

— Все равно рано. Ладно, пойду сделаю зарядку, потом в душ, — сказала Линдси, выходя из комнаты.

— Тебе завтрак приготовить?

— Нет, спасибо, у меня все есть. Приготовься лучше ты, сегодня нас пощелкает Жан.

Жан — тот самый молодой человек, о котором я уже упоминала. И да, он французского происхождения.

Легко ей сказать «приготовься». Формат фотографий и вообще всего контента этой пары для меня очень необычен, ведь это не стандартные фотосеты, а настоящие приключения: необычные костюмы, места, окружение и атмосфера. Все необычно, это словно другой мир.

Я еще ни разу не фотографировалась с Линдси, только наблюдала. Но я была настолько поражена легкостью фотографий, которые казались сложными, и сложностью тех, исполнения казались простыми. Меня завораживала увлеченность и серьезность Жана, который на время становился другим человеком, отвлеченным от обычного мира, полностью погруженным в фотографию.

Через полтора часа мы уже сидели в машине-фургончике, в котором они обычно каждый год в июле вместе с друзьями уезжают в другой штат. Сегодня у нас интересная задача: мы должны успеть побывать в двух популярных местах нашего штата. В первую очередь нас ждет водопад Миннехаха, а уже к вечеру или ночи мы должны быть у подъемного моста на Лэйк Аве.

Мы не боялись опоздать к мосту, ибо, чем темнее ночь, тем ярче светят на нем огни, а значит, лучше фотографии. Мы боялись опоздать к водопаду. Нельзя сказать, когда туда следует приехать точно, ведь прибыть вовремя — это тогда, когда там меньше всего туристов и местных жителей, пришедших посмотреть на волшебные красоты жемчужины природы.

По дороге я и Линдси поправляем купальники. Да, мы полезем в воду. Это в принципе не запрещено, но лезть сейчас в воду — безумство, она не купальной температуры. Но Жан объяснил мне, что именно так они и задумывали, чтобы в воде не было лишних людей.

В парке, около водопада на камнях уже толпился народ, делавший фотографии, но не решавшийся залезть в воду. Я чувствовала себя крайне неловко, залезая в воду. На нас все смотрели. Нет, на нас все просто пялились. Я удивлялась, как это Линдси и Жан вообще их не замечали. От волнения я даже не чувствовала, насколько холодная вода.

— Габи, ну что ты, бабочка моя, давай, не стесняйся! — громко сказала мне подруга, но заметив, что я все еще мешкаюсь, подошла ко мне ближе и шепнула на ухо: — Ну давай, давай, только посмотри, как завистливо на нас смотрят все те жирные людишки, поражаюсь тому, настолько мы легки. Лети, бабочка, — она ласково улыбнулась мне, вселяя этим уверенность, а потом добавила, что я должна сделать прекрасные фотографии, иначе больше она меня не будет брать с собой.

Я еще раз посмотрела на людей, стоящих на камнях. Они и правда все дико толстые, невыносимо тяжелые, а я легкая и худая. Я могу порхать.

Уже намеренно не замечая прохлады воды, я подошла к Линдси, которая уже успела сделать несколько снимков, и тоже начала позировать. Как можно больше я извивалась, стараясь показать все свое изящество, бледность и выпирающие кости.

Сражу же, как мы закончили фотографироваться, отправились в машину и переодевались прямо там. Во мне была такая легкость, такая радость, что мне показалось, что жизнь вновь приобрела цвет, ведь после того, как я рассталась с Шоном, она тихо блекла, пока не остались только белый и только черный. Даже никакого серого. А сейчас она пестрила, бурлила, блестела. Это все было невообразимо. Моя жизнь казалась не моей, а жизнью какой-то беззаботной и довольной девочки из столицы. Да, это было идеально, и поняла, что страдала не зря.

Но нельзя было жить этот день дольше, чем отведено. Мы закончили съемку у моста и возвращались домой. Когда они высадили меня неподалеку от дома, люди уже шли на работу и в школу. Я попрощалась с Линдси и Жаном и стояла, смотря вслед быстро удаляющейся машине. Когда она совсем пропала из поля моего зрения, я развернулась и, уставшая, но довольная, пошла домой. Я с облегчением упала в объятия своей кровати, и пробудившиеся солнечные лучи были для меня словно лучи звезд ночью.

Когда я засыпала, мне показалось, что я впервые засыпаю уставшая, а не вымотанная, засыпаю в спокойствии и в новой жизни.