Голодные игры

        Просыпаться в новой комнате было совсем непривычно. Прошло уже несколько дней после моего возвращения к обычной жизни, в родной дом, но что-то было не так. На это было, конечно, несколько причин. Первая, на мой взгляд, заключалась в том, что родители, как я узнала, решили начали постоянную работу в университете, а значит, никаких больше раскопок в других странах, а возможно даже и в Штатах. Вторая причина была в том, что с нами теперь жила бабушка. Я привыкла к одиночеству, когда мама и папа уезжали, а теперь я целыми днями сидела с этой женщиной, перед которой мне было стыдно, хоть своих взглядов я все-таки не поменяла. И третья причина была, как я думаю, непонятна для многих, а все из-за того, что родители взяли котенка. Мне было стыдно перед умершим Кокосом, что сейчас я тискаю это рыжее недоразумение, но я просто нуждалась в чем-то нежном. Говорить о том, что мои отношения с семьей были натянутыми, я не буду, и так все ясно. 

Целыми днями я сидела в своей комнате — играла с Санни, слушала музыку, лазила в ноутбуке, иногда читала, но чаще просто смотрела на улицу, когда начинал падать снег. Большего я делать не могла, ибо у меня ничего не было: ни парня, ни хобби, ни увлечений, ни друзей. Я была бы даже рада погрузиться в учебу, но увы, мне надо ждать следующего учебного года. Поэтому я чувствовала себя здесь сумасшедшей и толстой.

Я не перестала сидеть в группах для вечнохудеющих девушек, наоборот, стала появляться там чаще, попросту говоря, я не вылезала оттуда и рассказывала о том, что со мной случилось. Я бы очень хотела тогда думать, что вновь обрела нужную мне поддержку, но после случая с Линдси, я старалась по-другому смотреть на всех людей. 

— Габи, хочешь кушать? — послышала за дверью голос моей бабушки.

— Конечно, бабуль! — с притворной оживленностью ответила я ей.

— Тогда спускайся в столовую, пока все не остыло.

Мне было сложно заново возненавидеть еду, но я убеждала себя, что мне это надо. И у меня получилось. Спустя неделю после выписки из больницы я вновь начала худеть, чтобы стереть эту ужасную цифру с весов. На кухне ужасно вкусно пахло только что приготовленным обедом. Здесь было и первое, и второе, даже десерт, но всего было понемногу, ибо доктор запретил чересчур сильно загружать желудок. Но это же бабушка... Порции были немного больше, чем требовалось.

Когда я села за стол, бабушка уже сидела в гостиной и смотрела телевизор. А может быть, она просто делала вид, что увлечена какой-то тупой передачей по ящику, а на самом деле наблюдала за мной. Пока я спускалась на первый этаж, я придумала план, как не есть еду из этого рога изобилия, но мой план провалился сразу же, как я просто взяла ложку с супом для виду. Мой животный аппетит опять вырвался наружу. 

Поблагодарив бабушку, я вернулась в комнату и начала беззвучно плакать. Моя сила воли слишком ослабла, и я ничего не могла поделать с этим. Мне оставалось искать помощи у девочек с форума.

«Да просто купи антидепрессант, который аппетит подавляют, и радуйся», — посоветовала мне одна девушка, которую я и все знали под именем Ана, она жила на другом конце моего города, но я с ней никогда близко не общалась, потому что Ана казалась мне какой-то высокомерной.

«Все подобные антидепрессанты только по рецептам продаются :/», — написала другая.

«Так чего стоит купить подделки?» 

«Легко сказать — сложно сделать, — ответила я. — Где же их взять?»

«Да хотя бы у меня. Мне самой были нужны, и я а всякий случай взяла рецептов для нескольких, если мой перестанет действовать».

Я согласилась. Посовещавшись с ней и с другими девушками из нашей беседы, я выпросила у нее рецепт на очень сильный антидепрессант, рецепт которого она должна была прислать мне по почте. Безусловно, это было очень рискованно, ведь обычно почту проверяли либо мама, либо бабушка, и, найди они этот рецепт, у меня бы вновь появились проблемы. Посему с того дня, я начала проверять почту ежедневно, на глазах всей семьи, что позже это не выглядело подозрительным. Конечно, в первый день они удивились. Я объяснила это тем, что я просто хочу чаще выходить на улицу. Родители и бабушка обрадовались, считая, что это воздействие моего лечения. Но все же три дня подряд бабушка ходила со мной проверять почту, думая, что я все-таки лукавлю. 

Я очень наделась, что Ана не обманет меня и пришлет эти таблетки, ведь ей это было только в плюс. Она из тех людей, которые бесплатно ничего не будут делать. И я была рада, что она не решила содрать с меня много денег. Не знаю, чтобы я делала, если бы у меня не осталось тех денег, которые я раньше откладывала «на всякий случай».

Мне удалось убедить всех, что я поправляюсь. Я была уверенна в этом и нисколько не сомневалась. Когда мы обедали, казалось, что я ем больше всех, что, собственно, так и было. Но я научилась беззвучно вызывать рвоту еще в больнице, но усердствовала там с этим, чтобы меня быстрее выпустили. После каждого приема пищи я брала с собой то печенье, то конфеты, то еще какой-нибудь допинг, но в своей комнате я все это складывала в небольшой пакет и вечером или ночью, иногда и на следующий день, я выкидывала этот злосчастный пакетик. Я вновь села на не очень жесткую диету, чтобы мой организм привык к малому потреблению. Моя диета носила название «Диснеевская»: шоколад, бананы, фрукты, вода. Она была не столь жесткой, потому что день голодания был всего лишь 1 из 10. Я готовилась к двухнедельной питьевой диете, а потом решила сесть на голод на несколько недель. Но все решали волшебные таблеточки, которые я трепетно ждала.

Однажды холодным утром я вышла на улицу, чтобы проверить почту. Как же я была рада, когда достала из ящика заветную бумажку с указанием, что мне можно продать антидепрессанты. Я оглянулась на дом, чтобы посмотреть, не следят ли за мной глаза бабушки, мамы или папы, и на мою удачу сейчас все были увлечены поеданием завтрака. Я спрятала рецепт в карман и направилась к остальным, чтобы скорее отправить Ане сумму денег, на которую мы договорились.

Проводив родителей, я отправилась в аптеку за лекарствами для бабушки. Это был идеальный предлог, чтобы выйти из дома и купить то, что нужно мне. Продавец меня знал, он знал, какие лекарства обычно покупала моя бабушка, поэтому он странно посмотрел на меня, когда объявился новый рецепт. Но он не мог ничего поделать: бумажка есть, извольте и лекарство дать.

Отныне моей главной задачей было делать вид, что мой аппетит не только не испортился, но и увеличивался.

— Детка, ужинать будешь? — спросила меня одним вечером бабушка.

— Я уже поела, — ответила я ей. — Ешь одна, я потом всю посуду помою.

Я знала, что бабушка мне не поверила, поэтому она сразу пошла проверять холодильник и раковину, где должна была лежать моя тарелка. Но у нее не получилось уличить меня во лжи, ибо все, что я должна была съесть — исчезло из холодильника, и тарелка была перепачкана. Все было идеально, все считали, что все хорошо, а я тем временем, раздобыв еще несколько рецептов, купила сильнодействующие таблетки для похудения, и почти перестала есть нормальную еду, перейдя только на пилюли да «колеса».

Чтобы еще окончательно успокоить бабушку, я спустилась на первый этаж, когда бабушка уже ужинала.

— Приятного аппетита, — пожелала я ей и сразу же спросила: — Ба, а у нас есть что-нибудь сладенькое?

— Посмотри во втором шкафчике, — посоветовала мне бабушка, — Ты идешь сегодня к врачу?

— Конечно, только поем чего-нибудь.

Я чувствовала на своей спине ее взгляд, когда достала с полки коробку печений. Наверное она не верит, что я сейчас это съем, но я беспечно, словно без подвоха, достала печенье, надкусила его и сделала вид, что жую. Таблетки помогали, я почти не чувствовала вкуса сладости, она была словно песок. Почти. Я обернулась, чтобы посмотреть на бабушкину реакцию. Мне стало спокойно, когда я увидела, что она поверила мне. Взяв с собой еще несколько печений, я направилась в свою комнату.
Только дверь за мной закрылась, как я побежала к кровати, чтобы выплюнуть печенье изо рта в пакет. Туда же я и выкинула те, которые взяла. Песок во рту, у меня песок во рту! Я старалась себя в этом убедить, полоща рот водой, чтобы ни одна крошка не попала мне в пищевод.

Когда я поняла, что во рту у меня ничего не осталось, кроме воды, я обессиленно упала на мягкую постель и закрыла глаза. Сейчас я должна собираться на курсы реабилитации после терапии.

«Они должны помочь не сорваться ей, —я мысленно передразнила доктора». 

Я еще не была ни на одном занятии, да и вообще не собираюсь к ним приходить. Позвонив врачу с телефона мамы, я сказала, что не нуждаюсь в этом. 

Но мне все равно приходилось уходить из дома. Мне нужно было два часа гулять по холоду, что, конечно, не особо мне нравилось. Но иного выхода не было. Обычно я заходила в какие-нибудь подобия торговых центров и сидела там, общаясь с девочки с форума.

В этот день одна из худеющих уговорила меня «сесть с ней на голод» три дня. Я согласилась, потому что понимала ее и понимала, насколько ей важна была поддержка. 

Прошло несколько дней, и я поняла, что мой начал стремительно исчезать. Я была в восторге, но вместе с этим начались прежние проблемы: вновь зубы, вновь волосы, ногти, кожа. Я стала еще сильнее скупать различные таблетки, которые окончательно заменили мне настоящие витамины. Но их действие перестало оказывать на меня нужное влияние.

Каждый день был словно на лезвие ножа, меня всегда могли поймать на жульничестве. Мне приходилось хитрить: подкручивать весы, носить мешковатую одежду, подкладывать что-нибудь себе, чтобы я казалась толще. Мне играло на руку то, что родители много работали, но бабушка мешала мне окончательно осуществить задуманное.

Но пока что я перебивалась этим, и мне хватало. Вес на подкрученных весах удовлетворял мамину душу, а меня пугал, хоть я знала, что они подкручены почти на 10 килограмм. Моя мама слишком наивна, чтобы разрушить мой обман, и слишком мягка, чтобы давить на меня. Стыдно ли мне? Стыдно. Но ничто не останавливало меня. Ничто.

На меня напала слабость, ужасная слабость. Силы просто пропали. Я просыпалась с кошмарной болью в голове, мне было тяжело передвигаться, ибо мне казалось, что мои ноги совершенно отяжелели, а руки я не могла поднимать совсем. Я старалась проводить как можно больше времени в кровати, потому что не могла удерживать собственное тело.

Когда я впервые открыла глаза и поняла, что не в состоянии встать из-за своей же тяжести, я не на шутку испугалась. Мне показалось это ощущение слишком странным, хоть я и не раз просыпалась в похожем состоянии. Таблетки были моей жизни, я могла днями лежать на кровати, укутавшись в одеяле, и глотать их пачками. Я не могла подниматься и двигаться, а родители боялись меня потревожить.

Во что же я превратилась? В какого такого чудного монстра, к которому бояться подходить? На каждое слово я реагировала необъяснимой истерикой, меня раздражало все, определённо все, что только существовало в нашей вселенной.

Помню, я однажды проснулась от того, что мама громко стучала в дверь. Я сказала ей, что не сплю, и не знала свой собственный голос. Он был похож на слабый лай подбитой собаки. Наконец мои родители вызвали врача. 

Это не жизнь, а существование. Пропал интерес ко всему, что окружало меня. Мне ставили капельницы, доктор приходил три раза в неделю. Я не подавала виду, как переживаю из-за всего этого, но я молилась про себя, чтобы все это кончилось, как можно скорее. Но нет. Это продлилось несколько месяцев. В таком состоянии я справила свой День рождения. Точнее, я его пропустила. Я настолько была далека от всего мира, что забыла про него. Мне вообще было плевать на этот недо-праздник.

Страшно пребывать в кошмаре, даже когда ты не спишь. Солнца никогда нет, вокруг лишь тьма, каждый раз путать явь со сном, теряться во времени, проваливаться в памяти, сны из-за которых просыпаешь почти каждую ночь... И холод. Холод, который окутал меня и не опускал. Трясясь в углу комнаты от этого ужаса и укутавшись в толстое одеяло, я хотела умереть. Мне было плохо, и я была уродиной. 

Я плакала от того, что от желания стать красивой, я стала отвратительным уродом, я смеялась, считая себя дурой, я билась в истерике, обвиняя всех в своих бедах. Я билась головой и руками об стену, чтобы достучаться до выхода, но ответом мне были вновь слезы матери.