Atlantis

Яркий свет проникает во мрак, разрезая его на мелкие кусочки. Им на пару секунд удается разглядеть в прихожей старые выцветшие обои бледно-зелёного оттенка. Они также видят обшарпанный чёрный коврик и несколько пар мужской обуви, а дальше пустота, которая медленно засасывает гостиную, кухню, коридор, ну а потом она проглотит и сладкую парочку, которая заворожено смотрит на исчезающие лучи света. Дверь закрывается, не давая возможности снова окунуться в белое сияющее море. Чернота поглощает их, засасывает в свой глубокий адский омут. Их конец скоро настанет в этой кромешной тьме, где родилась и умерла их любовь, где они построили свою Атлантиду и разрушили её. Здесь всему придёт конец. Опускается темнота, им некуда идти... 

Но они находят выход — их руки тянутся к выключателю, и свет озаряет маленькое помещение. Тьма отступает, зализывая раны, которые ей успели нанести белоснежные лучи. Розэ вглядывается в родные и до боли знакомые стены. Кажется, что ничего не изменилось. Даже на полке в гостиной стоят их совместные фотографии. Пак медленно подходит к плазменному телевизору и к полке, где в рамках стоят те самые снимки. На её лице расцветает глупая и детская улыбка, когда она смотрит на целующуюся пару. Как же им было тогда хорошо вместе, как же они тогда были счастливы...

Тэхён лишь глупо улыбается и идёт на кухню, из холодильника достает шампанское, из шкафа два бокала. Он медленным шагом направляется в гостиную, останавливается у дверного проёма и спрашивает:

— Не хочешь ко мне присоединиться? — он смотрит на Розэ, которая продолжает разглядывать фотографии.

— А? — она оборачивается и видит, как Ким улыбается и держит в руках уже открытую бутылку шампанского. — Да, конечно...

Розэ понимает, на что соглашалась в самом начале, когда позвонила ему. Понимает, что сейчас, по закону жанра, должно произойти. Её почему-то окутывает страх, захватывая маленькое колышущееся сердце. А что если он сделает Розэ больно? Что если они оба будут жалеть об этом завтра и проклинать эту ночь всю свою жизнь? Что если?..

— С тобой всё в порядке? — он подходит к девушке, ставит бутылку и бокалы на стол, и легонько обнимает Розэ за её хрупкие плечи. Сейчас она понимает, что напрасно чего-то боится. Даже если и будут жалеть, даже если оба почувствуют неописуемую боль в сердце — это ведь неважно, абсолютно неважно. Самое главное сейчас это то, что два одиноких и любящих друг друга человека снова вместе, они снова обнимаются, целуются, снова пытаются достать со дна разложившиеся руины, снова хотят воскресить их утонувшую Атлантиду, погребенную под водой...

— Да, со мной всё хорошо. — Пак обнимает Тэ в ответ, носом утыкается в крепкое плечо и вдыхает любимые ароматы мяты и апельсина. Как давно от Кима стало пахнуть именно апельсином? 

Он нежно целует Розэ в мокрую макушку и медленно закрывает веки. Тэхён чувствует тепло, жгучее тепло женского тела. Это то, чего ему так не хватает в последнее время: чьих-то нежных и горячих объятий. 

— Может, выпьем? Алкоголь нас согреет... — предлагает Ким, медленно отстраняясь от Пак. Их одежда по-прежнему мокрая, но внутри всё кипит, их кровь громко кипит, и металлические пары витают повсюду.

И почему всё так глупо и романтично? Почему они ведут себя как подростки? Почему всё ещё любят друг друга?..

— Давай, — соглашается Розэ, медленно приземляясь на синий диван. Она смотрит, как Тэхён наливает в её бокал шампанское, которое шипит и искрится. Ей вроде и не хочется больше пить, но она понимает, что без этого ритуала ничего не произойдёт. Хотя... Всё же Пак ошибается на этот счёт. Всё уже могло бы произойти, если бы Тэхён был другим.

У каждого в руке по бокалу, раздается звон стекла, они выпивают шампанское до дна, не оставляя ни капли.

И в чаше их любви не остается ничего, кроме красного налёта на фарфоровых стенках. Всё выпито до дна, остается только языком слизывать алый напиток, оставшийся внутри. Но чаша падает, в один миг раскалываясь на тысячи осколков. Любовь снова возрождается, но их кружки нет — она разбилась, утонула и исчезла, подобно Атлантиде. И теперь они не могут насладиться чувствами, не могут испить их до самого дна, погружаясь в алый омут. Им остается только склеивать разбитые осколки и из кривой чаши поглощать кровавую жидкость, давясь ею. Остается снова и снова ронять и склеивать, ронять и склеивать, испивать до самого дна, пока огромный прозрачный осколок с треском не сломает ребра и не вонзится в их сердца. 

— Нам надо бы в душ и переодеться, ты пойдешь первая, хорошо? — он с нежностью смотрит на неё и осознает, что не может так поступить, не может воспользоваться ею, потому что всё ещё любит. Он всё ещё любит её... 

— Хорошо, — проговаривает Розэ и встает с дивана. Она даже не спрашивает разрешения — просто заходит в его комнату, где стоит большая кровать, гардероб, стол и стул. Так пусто и так одиноко... Розэ всегда знала, что значит быть одинокой, несмотря на то, что живёт с сестрой. Ей всегда чего-то не хватает, чего-то... А может, кого-то? 

Пак достает из шкафа свою тунику, которую когда-то оставила здесь. Как будто она знала, что вернется сюда... 

Дверь в ванну открывается, и Розэ оказывается внутри помещения. В голубой комнате как будто никто не обитает: стоит лишь одна зубная щетка в стакане, на полках две-три бутылки, а на кране висит одна мочалка. Так пусто и так одиноко, как будто во всей квартире никто не живёт, а Тэхён лишь безликая тень...Но Пак не замечает этого, перед ней только голые голубые стены, только синий кафельный пол. Она включает воду и делает её максимально горячей, берет в руки тэхёновский гель для душа и читает состав — там есть красный апельсин. Она выдавливает из бутылки оранжевую жидкость прямо на ладонь, даже не задумываясь о том, что запах далеко не женский, что сейчас больше любит лаванду и персики. Пак обожает и обожала апельсины, вот только об этом запахе пришлось забыть после расставания с Тэхёном, потому что он тоже начал любить этот цитрусовый фрукт. 

Розэ ладонями гладит своё тело, нанося гель на бледную кожу. Она глубоким вдохом запускает в лёгкие цитрусовый воздух. Пак даже берёт его шампунь с резким ароматом мяты — девушка полностью уничтожает то, что олицетворяет её в настоящем: макияж, одежда, прическа и запах. Она смывает пену со своего тела, завязывает волосы в пучок, резинку Пак всегда носит с собой как какой-то браслет на руке. Розэ с головой погружается в то сладкое и тягучее прошлое, в котором когда-то была очень счастлива. 

Девушка обтирается белым полотенцем, надевает свою тунику и выходит из ванны. Тэхён всё также сидит на диване, пьёт из бокала шампанское и смотрит в пустоту.

— Я всё... — проговаривает Розэ, усевшись на мягкую синюю поверхность.

Ким слышит, как от неё исходит аромат красного апельсина, сладкий и приторный запах, который сводит его с ума... 

— Я, пожалуй, пойду. — мямлит он. И почему всё не может быть как раньше? Почему Тэ так неловко рядом с ней? Почему парень не может просто взять и сделать с ней то, чего так давно желает?

Страх мешает ему, он сковывает, не даёт настоящему чувству пробиться сквозь толстый лёд. Он боится... Боится, что если прикоснется, то вся эта иллюзия исчезнет, рухнет, подобно Атлантиде, которая когда-то внезапно ушла под воду. Ким не желает её терять снова, не хочет, чтобы огромный осколок вонзился в разгоряченную плоть, заставляя кровь медленно стекать по тонким сосудам. Тэхён не хочет, чтобы их любовь умерла, не хочет, чтобы она была погребена под водой... 

Юноша берёт в руки белую футболку и чёрные длинные шорты, быстрыми шагами семенит по полу и оказывается в ванной. Зеркало сковал серый пар, а во всём помещении стоял терпкий запах его шампуня с мятой и геля с красным апельсином. Он с головой окунается в прошлое, которым дорожил все эти полгода... 

Ким наносит на себя всё: и шампунь, и гель, лишь бы от него пахло точно также, лишь бы с головой погрузиться в то самое время, в котором он был так счастлив. Сладкие и тягучие ноты этого аромата проникают в каждую клетку его тела, вместе с теплыми каплями. Кажется, что он весь пропитан запахами мяты и апельсина, как будто по его сосудам течёт вовсе не кровь, а тягучий и липкий фруктовый сок, смешанный с резким и с освежающим ментолом.

Пенная вода стекает с чистой смуглой кожи, маленькие капли оседают на руках, волосах и лице, медленно растворяясь, попадая в тонкие и ветвистые сосуды. Он чувствует невыносимый прилив энергии и свежести, когда эти запахи и необходимая влага оказываются внутри его тела.

Тэ выходит из ванной комнаты, на его белую футболку падают капли, которые стекают с волос. Парень смотрит вперёд и видит сидящую в углу дивана Розэ. Она двумя лишь пальцами держит пустой бокал и с любопытством разглядывает его. Капля желтого шампанского всё ещё бултыхается на стеклянном дне. И Пак пытается в полумраке разглядеть эту маленькую крошку, которая осталась в объятиях холодных прозрачных стен. Вдруг гаснет свет, опускается темнота, им некуда идти... 

— Кажется, свет отключили. Я пойду за свечками схожу... — Тэхён разворачивается и собирается идти на кухню через кромешную тьму, но его останавливает голос Розэ и свет, который исходит от неё.

— Возьми мой телефон, так ты быстрее найдешь свечки. — она вытягивает руку и даёт ему свой мобильник Фонарик, встроенный в него, светит ярко, так что Ким видит всю гостиную. Можно бы было посидеть и с таким вот источником белых лучей, но... Свечки всё же лучше. 

И почему они ведут себя так глупо? Почему практически ничего не чувствуют? Почему тонут в запахах красного апельсина и мяты, которые царят вокруг? Почему тонут в воздухе, как в воде, уходят на дно, подобно Атлантиде, которая навечно погребена под солёной волной? В головах одно только слово: Почему? 

Юноша роется в шкафчиках и достает оттуда четыре свечки, находит зажигалку и спешит в гостиную, чтобы зажечь маленькие восковые палочки и впустить свет в черноту. Тэхён расставляет их по столу, подносит огонь, и они начинают полыхать, своим красным пламенем обжигая холодный воздух в комнате. Ким отдает телефон, и Розэ выключает фонарик. Их окутывает мягкий оранжевый свет, и сразу чувствуется тепло, исходящее от маленьких сияющих алых звездочек.

Что они сейчас чувствуют? Что? — Непонятно. Когда они встретились, то нежно целовали друг друга, а сейчас боятся, их сковывает страх, что эта ночь может оказаться последней, как будто жизнь на этом дне закончится и всё оборвется. Они уйдут на дно, захлебываясь солёной водой, захлебываясь алой жидкостью, что медленно будет вытекать из лопнувших сосудов и сердца. Здесь, в квартире Тэ — они боятся, что вся их конструкция рухнет, что камни превратятся в серую пыль, которая развеется на ветру, что осколки медленно будут вонзаться в остывшую плоть под водой. Им страшно...

— Может, ещё выпьем? — аккуратно спрашивает парень, взглянув на девушку, от которой пахло любимым красным апельсином. А ведь раньше он ненавидел их, ненавидел всеми фибрами души эти цитрусовые. Но когда Розэ ушла, то полюбил, искренне полюбил, до потери сознания, прямо как саму девушку. И сейчас обожает их, обожает до безумия.

— Конечно, почему бы и нет, — бокалы медленно наполняются, шампанское шипит и искрится. Они подносят стеклянные чаши к губам, они выпивают всё до дна, не оставляя ни капли. Хотят, чтобы одиночество покинуло их душу и тело, хотят слиться в страстном поцелуе, но боятся, боятся совершить ошибку, после которой ничего нельзя будет заново отстроить и восстановить.

Пара не останавливается на достигнутом — молодые люди снова наполняют свои чаши, снова на их языках растворяется сладкое шампанское. Они выпивают бутылку, и алкоголь мгновенно проникает в каждую клеточку, отравляя всё тело своим жаром.

Пустая стеклянная бутыль стоит на маленьком журнальном столике, в неё медленно проникает свет, исходящий от маленьких огней — он заполняет всю комнату изнутри, проникая в стены, насыщая их непонятной энергией. В их глазах отражается яркое свечение, как будто тысячи звезд разом засияли, выпуская свои лучи из зрачков. Их взгляды пересекаются, и они ослепляют друг друга космическим блеском.

— Я могу принести ещё шампанского... — Тэхён встает с дивана.

— Не надо, я сейчас поеду домой. — ей самой неприятно слышать слова, которые срываются с губ, и пар выходит со рта, когда жуткое словосочетание соприкасается с ухом Кима.

— Х-хорошо... — мямлит парень, приземляясь на мягкую мебель.

А как же поцелуй? Как же звонок? Почему их встреча сейчас теряет всякий смысл? Просто выпили шаманское? Просто разожгли костёр любви, чтобы он поглотил их сердца, сжигая их, не пытаясь даже подкинуть дров или совсем его потушить — полена тлеют, а огонь всё ярче горит, языки пламени становятся больше, охватывая всё тело, оставляя на бледной коже ожоги. Правильно ли они поступают — уходя от разгоревшегося в сердцах пожара, который способен их уничтожить?

— Ты уверена в том, что хочешь уйти?..

— Не совсем... Я просто боюсь.

— Боишься совершить ошибку? Но ты её уже совершила, когда мне позвонила. Зачем ты тогда это сделала? Зачем потревожила меня и моё сердце? Чего ты хочешь, Розэ? Чего ты хочешь?.. Возьми часть моей души. Возьми то, что хочешь, возьми то, в чём нуждаешься. Только, пожалуйста, останься со мной...

— Я всё ещё люблю тебя, все ещё хочу быть рядом с тобой, хотя это не правильно...

— Мы должны оставить всё, чтобы вновь почувствовать себя живыми и счастливыми, мы должны снова попытаться возродить нашу любовь.

— Это будет последняя ошибка, которую я совершу...

Их взгляды всё ещё пересекаются, их сердца всё ещё бьются, руки всё ещё переплетены, они все ещё любят друг друга, они всё ещё спят, как любовники.

Она смотрит на него и думает о том, что это чистой воды преступление, но разве чувства и есть преступление?

Их глаза широко распахнуты, они оба молчат.

Глаза широко распахнуты, словно это сцена преступления...

Она всё ещё боится сделать шаг назад и упасть в бездну, полную осколков, всё ещё боится сделать маленькое движение в прошлое, которое сможет сделать её счастливой.

Но когда Пак всё же заглядывает в бездну, то бездна сама заглядывает в её душу, уничтожая всё, заставляя сделать тот самый последний шаг. Розэ делает это и падает, в спину дует холодный воздух, но горячие ладони Тэхёна держат её за талию — они падают вместе, падают сквозь пространство и время, оказываясь в сладком прошлом.

И всё как будто повторяется: те самые чувства, те самые прикосновения, те самые взгляды, те самые поцелуи... 

Тэхён всё-таки встает и идёт за новой бутылкой шампанского, которое действует как успокоительное: тело расслабляется, а разум полностью отключается, уступая место сердцу, которое медленно колотится, зато делает с человеком всё, что захочет.

Розэ ждёт, наблюдая за свечкой, которая плавится от огня. Страх всё равно окутывает её, своими холодными руками сдавливая горло, так что становится тяжело дышать. Она всё ещё не может понять, что натолкнуло её на такой отчаянный поступок: позвонить Тэхёну. Вывод один — Пак была пьяна и хотела почувствовать то самое счастье, которое девушка ощущала раньше. Но, видимо, весь выпитый алкоголь выветрился, а новая порция пока ещё не повлияла на мозг и сердце.

Хотя где-то в глубине души Розэ всё же признает, что безумно хочет поцеловать его, что хочет Тэхёна, но всё равно это кажется ей неправильным...

Бокалы наполнены, и всё, что им остается — это пить до дна, слизывая алые капли со стеклянных стенок, отравлять свою кровь и разум, заставляя багровую жидкость кипеть, а мозг варится в белой воде. А в легких по-прежнему витает воздух, пропитанный запахами красного апельсина и мяты.

Их глаза широко распахнуты, и они оба молчат.

Глаза широко распахнуты, словно это сцена преступления.

Они пьют в мёртвой тишине, молча смотрят на друг друга и вспоминают, на что соглашались в самом начале.

— Мы слишком взрослые, чтобы быть такими застенчивыми... — шепчет Тэхён тихо-тихо. 

И Розэ думает, что сказанное — глупость. Но любая правда звучит как-то нелепо, особенно сейчас.

Дрожь стихает, сердцебиение замедляется, вдохи становятся не такими частыми, и мышцы несильно напряжены. Они расслаблены — алкоголь помог им, но всё равно что-то мешает, что-то сковывает движения, будто бы вокруг образовалась невидимая сеть, которая не даёт пошевельнуться.

Они сидят в мёртвой тишине, опустошая бокалы до дна, сидят в полном безмолвии, чтобы потом утонуть в громких стонах и в звуке дьявольского свиста, сливающегося с немыми криками.

Терпят и ждут, когда же кто-то сделает первый шаг, когда же кто-то возьмёт всё в свои руки и сделает то, на что они соглашались в самом начале.

— Я не знаю, как сказать тебе о том, что ты прекрасна и что я всё ещё хочу всё вернуть. Я люблю тебя, Розэ, всё это время любил... — он пытается растопить лёд, который сковывает всё вокруг.

— Я очень сильно люблю тебя, Тэхён... — и почему по телефону сказать это легче, чем вживую?

Он тихонько пододвигается и берёт её холодную ладонь в свою.

Их взгляды всё ещё пересекаются, руки всё ещё переплетены, сердца всё ещё бьются, они всё ещё любят друг друга. 

Ким медленно наклоняется вперёд и целует мягкие губы. Розэ слышит терпкий запах красного апельсина и понимает, что не может остановиться, не может не падать в глубокую адскую бездну, в которой она когда-то была счастлива.

Оба чувствуют, как необходимый влажный и чистый воздух заполняет лёгкие, как кровь бежит по венам быстрее, дабы спасти несчастный мышечный мешок от гибели, как вокруг расцветает апельсиновое дерево, и сладкий сок оседает на стенках сосудов.

Они ощущают снова, как кипит их кровь, и металлические пары витают в воздухе, как развалившиеся руины выплывают из воды, как осколки впиваются в горячую плоть, и кружка вновь склеивается, дабы исполнить своё последнее предназначение.

Их глаза широко распахнуты, они молчат, словно это всё сцена преступления.

Металлический пар заполняет комнату, смешиваясь с запахами мяты и красного апельсина, — всё вокруг пропитано их незабываемой любовью. 

Тэхён углубляет поцелуй, а внутри как будто расцветают розовые пионы, своими лепестками щекоча хрупкие кости. Внутри распускается такое беззаботное человеческое счастье, оттого, что он чувствует, чувствует тепло, горячее дыхание. Он тонет в бездне прошлого, тонет в песке времени вместе с Розэ, когда все воспоминания мелькают, как галлюцинации.

А Пак медленно дышит, мелкая дрожь пробирает тело, внутри всё приятно стягивает, и она тонет, захлебываясь стеклянными осколками, которые царапают горло, попадают в вены, несутся прямиком к сердцу, чтобы впиться в колышущуюся мышцу и остановить ту навсегда.

Они испивают из чаши до дна, глотают последнюю каплю, и тара с треском ударяется о пол, разбиваясь на миллион маленьких прозрачных частиц.

— Погаси свечи, погаси все свечи. — просит Розэ, но Тэхён не слышит её.

— Погаси свечи... 

Одно лёгкое дуновение и пламя гаснет, а дым подымается вверх к потолку, чтобы растворится в металлическом запахе крови и красного апельсина.

Опускается темнота, им некуда идти... 

Им не спрятаться от прошлого, того сладкого и тягучего прошлого, которое дарило им улыбки, которое сделало их счастливыми в этот момент.

Его прикосновения обжигают молочную кожу, оставляя красные ожоги на теле, заставляют выгибаться в спине и тихо стонать. Она всё ещё думает, что это преступление, хотя внутри всё кипит, и ядовитые пары отравляют сердце и разум. — Не может нормально сообразить, что к чему, потому что поддалась чувствам, что возродились в этой квартире, которые распустились в душе, подобно розовым пионам, чьи лепестки щекочут хрупкие кости.

Темнота царит вокруг, но внутри них разгораются настоящие пожары, которые поджигают все мечты.

Розэ прикусывает язык, её голос слишком слаб, чтобы что-то вымолвить, а ум полон размышлений, она все ещё думает, что это чистой воды преступление...

Но ей следует погасить все свечи в своей душе, погасить все сомнения и полностью отдаться потоку чувств, который проходит через её тело.

Розэ всё равно боится, что никогда больше не станет его избранницей. Она лишь обогрев, компания под покрывалом, наполнитель его простыней... Пак всего лишь обогрев, всего лишь наполнитель простыней, она всего лишь любовница, всего лишь грязная любовница Ким Тэхёна... 

Огонь обжигает горло и лёгкие, дым заполняет всё тело и душу, так что сухой кашель вырывается со свистом, так же, как и тихие стоны. Но Тэхён наполняет её чем-то непонятным, чем-то теплым и до боли родным, отчего внутри продолжают цвести розовые пионы, чьи бутоны ломают хрупкие кости.

Ей следует погасить все свечи в своей душе, погасить все сомнения и полностью отдаться потоку чувств, который проходит через её тело.

Пламя сожрёт, сожжет всё без остатка. И только прах развеется на ветру, улетит в бездну, растворяясь в кромешной тьме. Ей следует погасить все свечи, следует погасить все сомнения в нём и в себе.

И одно лёгкое дуновение, и пламя умирает, пионы цветут, и поток чувств пронзает тело, крик срывается с губ, полный удовольствия и желания. 

Тэхён продолжает целовать Розэ, стягивает с неё тунику, а Пак освобождает Кима от надоедливой футболки. Девушка отворачивается, закрывает глаза.

— Ты слишком взрослая, чтобы быть такой застенчивой... — так он говорит ей. 

Её душа оголена, как и тело. Тишину разрывают крики и стоны, они утопают в своей любви, захлебываясь алой жидкостью — она бережно накрывает их с головой, заставляя бабочек в животе щекотать стенки сосудов, вызывая приятную мелкую дрожь. Поток чувств проходит через всё тело, они чувствуют прилив энергии, которая медленно растекается по телу.

Тэхён берёт Розэ на руки, и пара направляется в спальню. Они тонут в белоснежных простынях и в своих чувствах, захлебываясь ими, делая последние глотки воздуха.

Они всё ещё думают, что это чистой воды преступление...

Их взгляды всё ещё пересекаются, руки всё ещё переплетены, их сердца всё ещё бьются, они всё ещё любят друг друга...

Они всё ещё продолжают спать, как любовники...

Они всё ещё пытаются реконструировать Атлантиду, утонувшую в их кровавой любви.

Но сделанного не изменишь. Их совместные мечты сожжены, и им остается только создавать новую любовь. И они снова влюбятся в друг друга. Снова построят Атлантиду, которая больше никогда не утонет...