Запись 33
Август 1988. Лондон. Поместье Гонтов. Вустершир.
Когда мама была жива, они с отцом подарили мне прехорошенькую чёрную шляпку для подобающего вида на похоронах значимых людей Магической Аристократии Британии. Я настолько была ею очарована, что ждала момента, чтобы её выгулять. Через время я впервые надела её на похороны своей матери. Надо ли говорить, что я возненавидела эту шляпку и себя вместе с ней за ожидание повода для носки? После продолжительных рыданий я заставила Крафти убрать её в коробку с глаз моих и поклялась больше никогда не надевать.
Второй раз я надела её на похороны отца. Не скажу, что мне безумно хотелось, но эта шляпка воспринималась уже как дань памяти родителям. Я не перестала ненавидеть её, нет, но мысль о том, что это единственная из немногих вещей, что остались мне от них, не давала мне выкинуть эту чёртову шляпу.
В прошлом месяце мне снова пришлось достать её из запылившейся коробки. И лучше бы в этот раз умерла я...
Чёрная атласная коробка неприятно холодила и без того холодные обескровленные руки. Снять округлую крышку не составило никакого труда, хоть пальцы и предательски тряслись. В руках тут же оказалась строгого вида фетровая шляпка с чёрной сетчатой вуалью - совсем новая, ещё пахнувшая крахмальным клеем, как в лучших традициях маминой молодости. Приятные воспоминания о маме на мгновение согрели моё сердце. Но лишь на мгновение...
27 июля скорбело всё поместье. Днём ранее, я доверила отцу сына, единственный раз не послушала разум, а утром мне доставили хладное тело моего сына, которое они даже не потрудились привести в подобающий вид.
В тот день ничего не предвещало беды: Люциус уже почти год регулярно видится с сыном под моим с сестрой присмотром - постепенно они привыкли друг к другу, но в этот раз он смел просить у меня сутки с ребёнком. Он очень хотел сводить его на озеро вместе с Драко, показать Мэнор, ведь это и его семейное гнездо тоже. Вынесев вопрос на обсуждение с сестрой, я пришла к выводу, решив, в этот раз, послушать сердце, и отпустить сына с Люциусом. Сестра была со мной категорически не согласна. Она кричала, ругалась, говорила что таког оbrute irresponsable как Люциус Абраксас Малфой не сыскать во всём мире и главное, что мой разум был с ней согласен. Но сердце сжималось всякий раз, когда я слышала от сына распросы про папин особняк. Я не могла дать ответы на его вопросы, поскольку и сама не была там ни разу, но любопытство сына было не унять. И я отпустила. Ничего не может случится с ребёнком под присмотром взрослых за один день.
Оказалось, может.
В тот день они пошли к озеру, как и планировали, Драко расстроился, что отец уделяет внимание новому брату а не ему, отвлёк его на желанную для него игру, в то время как мой сын медленно тонул в пруду, упав в воду с крутого берега. Пропажу обнаружили не сразу, а когда обнаружили - трансгрессировали обратно. Упав на колени в холле поместья я взяла на руки тело сына мерно покачиваясь из стороны в сторону от подступающей истерики, словно баюкая его в последний раз. Вместо проклятий из моих уст лилась еле слышная колыбельная, а вместо слёз, оплакивающих утрату, в моих глазах плескалась только глубочайшая скорбь. Она была настолько чёрной, что любому заглянувшему туда было ясно - от этой утраты семья оправится ещё не скоро.
Сколько я сидела в холле убаюкивая сына - не знаю и момента, когда у меня его забрали я не помню. Пришла в себя я только держа в руках злополучную фетровую шляпку.
Я клянусь тебе, Салазар, если эту шляпку и придётся доставать ещё раз, то только чтобы надеть на меня перед похоронами или я не Ева Меррил Гонт, если не умру в ней. Больше ни одних похорон в этом доме.
Не позволю.