Запись 32
Июль 1986. Лондон. Поместье Гонтов. Вустершир.
Совсем недавно начала понимать, зачем вообще веду этот треклятый дневник. Потому что я должна помнить. Со временем, память начинает стирать то, насколько Люциус Абраксас Малфой ужасный человек.
Нельзя. Нельзя. Нельзя забыть.
Есть в жизни моменты, которые я очень хочу забыть, но не могу, а есть те, что сотрутся из памяти в любую секунду, но я никогда не позволю себе забыть это. Тот момент, когда я впервые увидела этого человека на лестнице каситы, я силюсь забыть уже пять лет. Но воспользоваться заклинанием я не могу, потому что должна помнить. Ради сына. Если я проявлю слабость, то он превратит моего мальчика в свою копию, которая не будет знать ни чувств, ни жалости. У Артемия не будет возможности стать человеком, если я сдамся.
Той ночью из камина вышел Люциус. Его визит был короток, поскольку его персона была скорейшим образом выволочена за пределы поместья, но за то время, что он ещё пребывал в гостиной моего дома, успел наговорить кучу всякой ерунды. Он жарко пытался уверовать меня в то, что чувства ещё не остыли, что он любит сына и тоже хочет участвовать в его воспитании. Что жена давно ничего для него не значит, а Драко намного более зрелый, чем может показаться на первый взгляд - он всё поймёт. В какой-то момент я подумала, что мне стоит бежать за беозаром, потому что Люциус явно где-то принял любовное зелье, но каково было моё разочарование, когда я узнала, что всё это он нёс на трезвую голову. Как можно верить мужчине, который бесчисленное количество раз обманывал свою жену? Где гарантии, что он не обманет и меня тоже? Но его глаза, что смотрели на меня как в то злополучное лето, рвали мне душу на мелкие части. Чего мне стоило взять себя в руки и выгнать мужчину из дома... Одному Салазару известно, какую цену я заплатила за беспристрастность.
Уходя он кричал, что добьётся сына и я прощу его однажды, но, видимо, он совсем не знает, на что способна рассерженная женщина. С этого дня я сделаю всё, чтобы его дети его возненавидели...
Артемий всегда понимал, что его родители не простые волшебники. Когда дети его возраста ещё только учатся высекать магические искры, он уже управляет целым потоком почти не напрягаясь. Ему пророчили великое будущее, называли новым Салазаром - им восхищались. Что не могло скрыться от его пытливого ума. Как такой одарённый мальчик смог родиться у рядового учёного и для галочки обученного аврора? Ответ никогда не плавал на поверхности, поэтому всё чаще он начал спрашивать про отца. Где он? Что с ним? Когда вернётся? Отвечать на такие вопросы я боялась даже самой себе, поэтому говорила всегда что-то расплывчатое или вовсе уходила от ответа, переключая его внимание на более интересные вещи. Но сердце сжималось всякий раз, когда приходилось утаивать от сына правду. Он ещё не готов к настоящей встречи с отцом. Или это я не готова к их встрече?
Тем временем письма от четы Малфоев сыпались листопадом. Какие-то из них были сухими и сдержанными, некоторые отдавали странной тоской по чему-то безвозвратно утерянному, другие были яркими и пылкими, львиная доля пропахла духами Нарциссы, а остальные - дорогой латакией. Было пару писем сугубо деловых и три - четыре приглашения на ужин "по случаю бла-бла-бла..." Ни на одно из сотен писем я не ответила, более того, когда сил читать этот бред уже не было, я позволяла домовикам вскрывать письма с их гербом и, если ничего вразумительного написано не было, они имели право сжечь их, чтобы не расстраивать хозяйку.
Но что случилось с Люциусом, что он ведёт себя как влюблённый подросток? Какую цель преследует, ведь последнее, во что я поверю, так это в то, что он делает это искренне?
Но главное, что делать мне? Как понять, что из всего обилия слов настоящее? Как не попасться в ловушки, которые расставил для меня Люциус? Мне нельзя терять бдительность...
Я должна помнить...