Запись 27
Март 1986. Финляндия. Тампере.
Мне пришлось уехать, оставив детей на Аделаиду, потому что совершенно неожиданное письмо вселило в меня надежду.
Две недели назад сова принесла послание от бывшего министреского лаборанта, который ныне перебрался в Финляндию "для дальнейших исследований". Именно такую информацию мне преподнесли проверенные люди в Министерстве, которых я попросила проверить адресата. Как оказалось, пять лет назад, некий Грег Доил работал с моим мужем в магобиологической лаборатории. Жизнь их связала на фоне общей диссертации, поэтому, возможно, он был единственным другом Корвина.
Этих сведений мне было достаточно, чтобы сразу собраться в путь, ведь в письме Грег писал, что у него есть для меня ценная информация.
Город он выбрал весьма неприметный, по-фински спокойный и чистый, второй по значимости после столицы. Затеряться в таком не составляет никакого труда, что, определённо, играет беглецу на руку.
Я не просто так решила, что он прячется. Едва мы встретились - вся его натура кричала о борьбе. Борьбе желания помочь с желанием жить. Он боялся быть обнаруженым, но и молчать больше не мог. Но не об этом.
Меня встретил высокий симпатичный рыжий парень лет тридцати. В некогда задорных зелёных глазах сейчас плескались утопленники, от чего они казались блеклыми - слишком много страха и безысходности. Но решимость горела в недрах взгляда яркой жемчужиной, которую мне предстоит выудить за минимальное время. Велик риск нарваться на Пожирателей, но этот человек может знать что-то о пропаже моего мужа, поэтому надо действовать быстро.
Его дом был совершенно не похож на дом влюблённого в работу учёного. Слишком чисто. Слишком выглажено. Слишком светло. Высокие потолки, красное дерево, большие окна, незаиейливые предметы домашней утвари, несколько горшков с Голубыми Розами и Даром Афродиты. Умно, умно... Мало того, что никто из присутствующих в комнате не сможет тебе соврать, Грег, так ещё и сам ты, явно пытаешься изменить внешность, казавшись привлекательнее чем являешься. Но разве я могу тебя осуждать, когда мы бегаем, возможно, от одного преследователя? Он постоянно печатал что-то на машинке с бешеной скоростью, словно боясь забыть то, что так тщательно оберегал в голове. В те моменты я вспоминала мужа, который тоже бегал в кабинет к печатной машинке, чтобы записать очередную гениальную мысль, прешедшую неожиданно поздно вечером. Все учёные странные...
В ходе беседы Грег рассказал мне о последнем дне Корвина на работе.
Муж был невероятно счастлив получить заветную командировку, готовил оборудование и исследования. Говорил, как сложно будет расставаться с женой и маленьким сыном, но ради торжества науки он должен это сделать. Омрачал его лишь один факт - последнюю подпись на командировочном листе всё никак не получалось поставить. Тот, кто должен был дать разрешение, постоянно срывал планы, исчезал с рабочего места, был недоволен количеством документов, но под конец дня подпись поставил, а как - никто не знает. Уже уходя домой, Корвин поделился с Грегом, что перед отправкой на Азкабан, он должен зайти к Мистеру Малфою по очень важному делу. Но на трансгрессию он так и не явился.
Опять здесь замешан Люциус. Неужели всё изначально было его рук дело? Сколько ещё можно ломать мне жизнь?
Получив то, что хотела, я тепло поблагодарила мужчину. За три дня, что гостила у него, я заметила, насколько он похож на Корвина. И поняла, как сильно я по нему скучаю. Возможно я совсем сошла с ума, но учёные всегда находили подход к моему сердцу... Ах, что говорить, на то они и учёные.
Уезжая, Грег предложил наведаться с ответным визитом в моё поместье. Я согласилась. За те три дня с ним произошли удивительные метаморфозы: спина выпрямилась, копна рыжих волос сдалась под натиском расчёски, взгляд стал ясным и озорным, а по лицу всё чаще пробегала шаловливая улыбка. Он уже не казался беглецом. Он больше не боялся.
Думаю, встреча в Лондоне пойдёт на пользу нам обоим, ведь, кажется, он успел запасть мне в душу, а это значит, что из нас могла бы получиться неплохая команда. Но всё это потом.
Нужно возвращаться к детям.