Запись 22
Июнь 1985. Лондон. Поместье Гонтов. Вустершир.
Как оказалось, у моего положения есть куча привилегий, что напоминают мне огромную связку ключей, где каждый ключ - открытая дверь. Или нет, не так... Отмычки. И первое время я активно ими пользовалась, чтобы облегчить свою жизнь, ведь для пожирателей сейчас каждый оставлял тёмную тропку по которой те могли вовремя сбежать. Все боялись принять невыгодную сторону, потому заранее работали на два фронта. Но я не учла одну вещь: отмычка всегда оставляет следы. И по ним найти виновника не составляет труда.
Когда пришли мракоброцы страха не было. Было лишь какое-то потаённое желание расправы. Словно лишь они могли распутать клубок лжи и интриг, в который скрутилась моя жизнь, поскольку я не видела ему конца и края. Он, как удавка, затягивался на моей шее, не давая сделать вдох полной грудью. Когда не можешь дышать - многое приходит к переосмыслению и в большей степени сама цель.
Помог Кормак О'Брайен. Поскольку Тёмный Лорд не дал мне метки во время нашей встречи, я не находилась под влиянием призыва, а это значит, что смогу спрятаться. Штаб квартира Ордена Феникса любезно предоставила убежище мне и моей семье.
Информация полученная от меня помогла организовать облаву на ещё неокрепшую группу последователей. Крайне неосмотрительно было не взять с меня Обет перед тем как отпустить, но не произойди это - вряд ли я смогла бы чем-то помочь. Рассказывать о том, что отец моего ребёнка является действующим пожирателем я не стала. Не из-за соображений человеколюбия, нет. Просто я надеюсь, что когда это всё закончится, ему захочется жить нормальной жизнью, а я не хочу лишать его такой возможности.
Через неделю всё закончилось. Фанатики залегли на дно, а мы вернулись домой. Моника приехала точно в срок, что не могло меня не радовать. Новоисперчённая мисс Розье-Гонт быстро обжилась в новой комнате сразу же сделав тяжёлый и мрачный интерьер розовым. Мой сын, не раз приходя к тёте в гости, кривился и говорил, что он видел такого цвета свинок у титы Анны на заднем дворе. Моника тушевалась, сын возмущался, а я тихо смеялась наблюдая происходящее. Какие они всё же смешные. Чем больше присматриваюсь, тем больше сходств нахожу, даром что всю жизнь не виделись. Артемий точно так же, как и Мони морщит лоб когда злится, а когда расстроен - закрывает лицо рукой. Теперь ещё, помимо этого, у них появились общие словечки и какие-то тайные шутки, которые рассказывать маме нельзя ни в коем случае.
Французское воспитание даёт о себе знать незнакомыми для детей словами, о которых Артемий незамедлительно спрашивает у меня. Тётя решила взять на себя ответственность за изучение французского этим непоседой.
Мэри, в отличие от своего брата, была леди буквально с пелёнок. Спокойная и разумная, словно в свои два года она познала все тайны жизни и уже бесстрастна ко всему происходящему. Она очень похожа на своего отца... Когда-нибудь я наберусь смелости рассказать о нём хотя-бы здесь, но пока не могу. Слишком свежо.
Люциус перестал приходить. Ни в жизни ни во сне. Его сова так же перестала появляться на моём подоконнике, а если и появлялась, то без письма. Неужели жизнь наконец-то входит в свою колею? Призраки прошлого канули в Лету, оставив место прекрасному будущему? Слабо верится. Не затишье ли это перед бурей, что уничтожить всё то, что я с такой бережностью строила? Что-то мне подсказывает, что за пособничество мракоборцам я ещё расплачусь сполна, но тихая и спокойная жизнь ждёт нас где-то там, за перевалами судьбы. И мы обязательно дойдём. Я обещаю.
Кто-то стучит в дверь. Странно, ведь я никого не жду. Никто и не придёт в столь поздний час. Если только...