Запись 20
Январь 1985. Поместье Гонтов. Вустершир.
Письмо от Него пришло на пятые сутки после нашего знакомства. Бумага была лощёная, но, как ни странно, без каких бы то ни было гербовых признаков. В письме Он вспоминал, как не хотел идти на маскарад, но настойчивость Аделины не имеет конца и края, поэтому ему пришлось и как я спасла его вечер своим появлением. Он был бесповоротно очарован незнакомкой в костюме дементора, поэтому ноги сами понесли его в мою сторону.
Подписался Он как мистер Юстас Бёрк, что отнесло меня в Лютный переулок, к одному из самых крупных магазинов, специализировавшихся на тёмной магии. В "Горбин и Бэркс" можно было найти всё: от непримечательных чернокнижных фолиантов, до медальона самого Салазара Слизерина.
Мы часто ходили туда с папой в детстве, но лишь спустя почти двадцать лет я поняла, зачем. Он раз за разом заказывал там проклятые подарки для своих коллег. Неудивительно, что он так быстро поднимался по службе, а министерских работников чаще можно было увидеть на похоронах, чем на рабочем месте. Не прошло и трёх лет, а отец уже заместитель Министра Магии и никто ни разу не подумал о том, что это можно как-то связать между собой. Что ни говори, а папа действовал мастерски.
В следующем своём письме Юстас рассказал, что к нему наведались авроры во главе с мистером Малфоем и обыскав поместье, недвусмысленно дали понять, что семья Гонт - не лучшая кампания для лорда, который ещё хочет жить.
Возмущению моему не было предела. С каких это пор какой-то там Малфой решает за меня, кто годится в друзья моей семье? Что он вообще о себе возомнил? Наглый, избалованный, гулящий кобель! Если его жена узнает о всех его похождениях, то учинит огромный скандал. Великий и громкий, под стать самому изменнику, чтобы эхо от него разносилось ещё десяток лет, не давая покоя мужчине, где бы он не находился.
А посреди ночи из камина моей спальни шагнул он... Люциус, мать его, Абраксас Малфой собственной персоной. Я только успела потушить свет, собираясь лечь в постель, как зелёное пламя опалило мои оголённые нервы, мазнув жаром по спине. Сразу же я почувствовала на своих плечах знакомые тяжёлые руки в кожаных перчатках, разворачивающие меня к себе.
В тусклом свете из окна я, казалось, могу разглядеть любую мелочь на чёрством и решительном лице незванного гостя, прочитать тяжёлые думы, написанные на сурово сморщенном лбу, почувствовать терпкий запах нерешительности, повисший в комнате с его появлением.
Осторожно, словно прикасаясь к незнакомцу, он поднял моё лицо за подбородок, заставив смотреть ему прямо в глаза и твёрдо спросил когда родился Артемий. Я без задней мысли назвала дату. А на вопросе: "Есть ли вероятность, что отцом моего сына может быть не Корвин?" я попыталась отвести взгляд, но суровые серые глаза и жёсткие пальцы не дали мне этой возможности. Люциус словно смотрел насквозь меня, не давая соврать. Решив что это точка невозврата, я ответила утвердительно. После, отпустив меня, он устало опустился на кровать и спросил на расстоянии, его ли это сын. Мой голос задрожал бы от подступивших слёз, что показывать никак нельзя, поэтому я просто кивнула.
Он судорожно вздохнул, рывком поднимаясь с кровати и сгребая в жёсткие, больше похожие на захват, чем на ласку, объятия и выдохнул в мои волосы, что чувствовал это... Что скучал...
Покинул он меня так же неожиданно, как и явился. Ненавижу запах летучего пороха с того времени.
Что же он будет делать? Расскажет ли жене о том, что некая мисс Гонт родила от него сына или всё же сокроет сей факт, дабы не опорочить репутацию примерного семьянина и ответственного министерского служащего? А главное, придёт ли снова?