Думаешь мы будем вместе?

Лето тянулось медленно, но тепло.

Я вернулась в родительский дом — уютный особняк на окраине Лондона, где пахло свежей выпечкой и мамиными травами. Отец встретил меня на пороге с широкой улыбкой — за время учёбы в Хогвартсе он скучал сильнее, чем признавался.

— Лизи! — он обнял меня крепко, по-настоящему. — Наконец-то. А то мы с матерью уже заждались.

— Пап, меня не было всего несколько недель, — засмеялась я.

— Несколько недель — это вечность, — ответил он, отстраняясь и заглядывая мне в лицо. — Ты похудела. Они тебя там вообще кормят?

— Кормят, папа. Даже слишком.

Из кухни выглянула мать — румяная, в переднике, с ложкой в руке.

— Лизи! Иди скорее, я испекла твой любимый пирог с вишней.

Я вбежала в дом, и всё было как в старые добрые времена — тёплый свет, запах корицы, мамин смех и папино ворчание о том, что «эта девчонка слишком быстро растёт».

За ужином мы говорили обо всём. Я рассказывала про учёбу, про ЖАБА, про Хеллоуин, который наконец разрешили, и про то, как слизеринцы уговорили Снейпа выделить комнату.

— Снейп? — отец приподнял бровь. — Мы с ним учились. Он всегда был… своеобразным. Но толковым.

— Ты его помнишь?

— Ещё бы, — отец усмехнулся. — Он на курс младше был. Мрачный тип даже тогда.

Мать слушала, подперев щеку рукой, и улыбалась.

— А мальчик твой? Теодор? Как он?

Я почувствовала, как теплеют щёки.

— Хорошо. Он… он замечательный, мам.

— Когда познакомишь нас? — спросил отец.

— Скоро, — пообещала я. — Он тоже хочет вас встретить.

А потом, когда пирог был съеден, а чай допит, мать посмотрела на отца, и они обменялись какими-то своими, родительскими взглядами.

— Лизи, — начала мать осторожно. — Нам нужно поговорить.

— О чём? — спросила я, хотя уже догадывалась.

Отец откашлялся.

— Ты уже взрослая, дочка. Ты пришла в Хогвартс на пятый курс, потом был шестой, а теперь седьмой — последний. После школы… ну, ты понимаешь.

— О замужестве, — сказала я прямо. — Да, я понимаю.

Мать вздохнула.

— Мы не хотим давить на тебя, дочка. Ты знаешь, мы всегда давали тебе свободу. Но традиции… твоя бабушка уже спрашивает, когда у нас будет свадьба.

— Я люблю Теодора, — сказала я просто. — И он любит меня. Мы хотим пожениться. Не потому, что нам кто-то сказал. А потому, что мы сами так решили.

Отец долго смотрел на меня. А потом его лицо разгладилось, и он улыбнулся.

— Нотты — хорошая семья, — сказал он. — Я знал его отца. Мы вместе учились на Слизерине.

— Вы учились вместе? — я удивилась.

— А ты думала, откуда у тебя слизеринские корни? — отец усмехнулся. — Мы с твоей матерью оба были на Слизерине. Потому ты туда и попала.

Мать кивнула, и в её глазах загорелись тёплые искры воспоминаний.

— Лучшие годы, — сказала она тихо. — Там я и встретила твоего отца.

— И кто кого охмурял? — спросила я.

— Я её, конечно, — ответил отец.

— Врёт он, — мать рассмеялась. — Это он за мной бегал полгода. А я была неприступной.

— Неприступной? — отец притворно возмутился. — Ты сама меня на первом же свидании поцеловала!

— Это было не свидание, это было собрание факультета!

— Ага, а поцелуй был заклинанием, да?

Я смотрела на них и не могла сдержать улыбку. Мои родители, бывшие слизеринцы, до сих пор любили друг друга как в первый день.

— Так что насчёт Нотта? — спросил отец, возвращаясь к серьёзному тону. — Его отец — достойный человек. Если Тео в него пошёл, то я не против.

— Ты не против? — переспросила я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— Против того, чтобы моя дочь была счастлива? — он встал, подошёл и обнял меня. — Никогда.

Мать тоже подошла, и мы стояли втроём — папа, мама и я.

— Мы только хотим познакомиться с ним, — сказала мать. — И с его родителями.

— Они тоже этого хотят, — ответила я. — Тео говорил. Его отец предложил встретиться в Хогвартсе, в начале учебного года. Приехать к директору, чтобы всё обсудить.

Отец кивнул.

— Разумно. Я поговорю с Ноттом. Давно не виделись.

— Вы дружили?

— Мы были в одной команде по квиддичу, — отец усмехнулся, и его глаза загорелись. — Он был ловцом, я — охотником. И какая это была команда! Мы выиграли три Кубка подряд.

— Три? — я не поверила.

— Три, — подтвердила мать. — Я была на каждом матче. Твой отец тогда был звездой.

— Не звездой, — отец смутился, но было видно, что ему приятно. — Просто хорошим игроком. А Нотт… он ловил снитч в каждом финале. Я до сих пор помню, как в последнем году мы проигрывали по очкам, и вдруг я вижу — Нотт пикирует вниз. Весь стадион замер. И он поймал снитч за секунду до того, как гриффиндорский ловец успел к нему подлететь.

— И вы выиграли?

— Конечно, — отец усмехнулся. — Мы же слизеринцы. Мы всегда выигрываем.

— Кроме того раза, когда ты промахнулся мимо колец, — заметила мать.

— Это был единственный раз за всю карьеру!

— И я тебе это до сих пор припоминаю.

— Ты и Нотт, — вздохнул отец. — Вы оба мне покоя не даёте.

Мы рассмеялись. И в тот вечер, засыпая в своей старой комнате, я чувствовала, что всё будет хорошо.

---
Через неделю я поехала к Тео.

Поместье Ноттов оказалось совсем не таким, как я представляла — не мрачным, а скорее строгим, но уютным. Высокие дубы у входа, гравийная дорожка, старый каменный дом. Внутри пахло деревом и старыми книгами — точно так же, как в гостиной Слизерина.

Тео встретил меня у ворот. Он улыбался, но я видела лёгкое волнение.

— Боишься? — спросила я, беря его за руку.

— Немного, — признался он. — Но отец в хорошем настроении. Мать сказала, что он всю неделю выбирал, какой пиджак надеть.

— Серьёзно?

— Он хочет произвести впечатление.

Внутри нас встретила мать Тео — тёплая, улыбчивая женщина.

— Лизи, дорогая, — она обняла меня. — Как же я рада тебя видеть!

— Спасибо, что пригласили, — ответила я.

Отец Тео появился из кабинета — высокий, седой, с лёгкой усмешкой на губах.

— Мисс Харц, — сказал он, протягивая руку. — Ваш отец говорил, что вы не любите церемоний.

— Лизи, — поправила я. — Вы знали моего отца?

— Знал, — он усмехнулся. — И до сих пор не могу забыть, как он промахнулся мимо колец в финале против Гриффиндора. Мы тогда чуть не проиграли.

— Папа говорил, что это был единственный раз.

— Единственный, — кивнул мистер Нотт. — Но я ему это припоминаю до сих пор. Он злится, а это забавно.

— Вы дружили?

— Мы были в одной команде, — сказал мистер Нотт. — А команда — это семья. Твой отец был лучшим охотником, с которым я когда-либо играл. Мы выиграли три Кубка вместе. Я ловил снитч, он забивал голы. Идеальное сочетание.

— Он тоже о вас тепло отзывался, — сказала я.

— Передай ему, — мистер Нотт хмыкнул, — что я всё ещё помню тот финал, когда он промахнулся. И что он мне должен бутылку огневиски за то, что я вытащил матч.

— Передам, — улыбнулась я.

За ужином было тепло и по-домашнему. Мать Тео рассказывала смешные истории о детстве сына.

— Он боялся сов, — сказала она. — До трёх лет.

— Мам!

— А ещё в пять лет он заявил, что не будет носить зелёное, потому что это «девчачий цвет».

— Я перерос это, — пробормотал Тео, краснея.

— Ты до сих пор носишь только чёрное, — заметила я.

— Потому что чёрный — практичный.

— И потому что ты так и не перестал бояться зелёного? Как ты учишься на Слизирине — поддела я.

Тео толкнул меня локтем, но улыбнулся.

Отец Тео наблюдал за нами. А потом, когда мать ушла за десертом, он посмотрел на меня серьёзно.

— Лизи, — сказал он. — Мой сын вас любит. Я это вижу. Вопрос в том, любите ли вы его достаточно?

— Люблю, — ответила я без колебаний. — И я хочу стать частью вашей семьи.

Он помолчал. Потом кивнул.

— Тогда мы договорились. В начале учебного года я приеду в Хогвартс. Поговорю с вашим отцом.

— Он тоже этого хочет, — сказала я. — Он говорил, что вы хороший человек.

— Передайте ему, что я всё ещё жду ту бутылку огневиски, — усмехнулся мистер Нотт. — Но ради детей готов подождать.

Мать вернулась с пирогом, и мы продолжили ужин, смеясь и болтая как одна семья.

---
Первое сентября выдалось солнечным и тёплым.

Хогвартс-экспресс привычно нёсся по рельсам, и я сидела в купе с Тео, Асторией, Пенси, Драко и Блейзом.

— Главное — пережить этот год, — вздыхала Пенси.

— Не каркай, — отозвался Блейз.

Я сжимала руку Тео и думала о том, что сегодня вечером наши отцы встретятся.

В Большом зале Дамблдор произнёс речь, а потом объявил:

— Сегодня в замке присутствуют гости — мистер и миссис Харц, а также мистер и миссис Нотт. Они прибыли для обсуждения семейных вопросов.

Я увидела, как отец помахал мне. Мать сидела рядом с ним, элегантная и улыбчивая. Миссис Нотт тоже была там — она поймала мой взгляд и мягко кивнула.

После ужина нас вызвали в кабинет директора.

Мы шли по коридорам — я, Тео, наши родители и Дамблдор. В кабинете было тепло, Фоукс пел на насесте.

— Садитесь, — сказал Дамблдор. — У нас есть о чём поговорить.

Мои родители сели рядом со мной. Мистер и миссис Нотт — рядом с Тео.

— Дети хотят пожениться, — начал Дамблдор. — Вопрос в том, согласны ли родители?

— Я согласен, — сказал мой отец. — Нотт — достойный человек. И его сын, как я понимаю, тоже.

— Спасибо, Харц, — кивнул мистер Нотт. — Я тоже не против. Лизи производит хорошее впечатление.

— Только хорошее? — спросила мама Тео с мягкой улыбкой. — Я бы сказала — замечательное.

Моя мать улыбнулась в ответ.

— Мы рады, что наши дети нашли друг друга.

Дамблдор посмотрел на нас.

— А вы? Что скажете?

Я взяла Тео за руку.

— Мы хотим пожениться, — сказала я. — Потому что любим друг друга.

— И мы уже обсудили кандидатуры, — добавил Тео.

— Кандидатуры? — переспросил мой отец.

— Наши родители, — я улыбнулась. — Мы хотим, чтобы свадьбу организовали вы. Вместе.

Мой отец и мистер Нотт переглянулись.

— Ты помнишь тот финал с Гриффиндором? — спросил отец.

— А ты помнишь, как ты промахнулся мимо колец? — парировал мистер Нотт.

— Ты мне это сто лет припоминаешь.

— И буду припоминать, пока ты не купишь мне огневиски.

— Куплю, — отец рассмеялся. — На свадьбе и куплю.

— Договорились, — кивнул мистер Нотт.

— Но сначала пусть дети доучатся, — добавила моя мать.

— Конечно, — улыбнулся Дамблдор.

Матери обменялись понимающими взглядами — я уже видела, как они обсуждают цвета и цветы.

Мы вышли из кабинета. Тео обнял меня за плечи.

— Ну что, — сказал он. — Мы это сделали.

— Ещё нет, — ответила я. — Ещё целый год учёбы.

— А потом?

— А потом — свадьба, — улыбнулась я. — Но это уже совсем другая история.

Я посмотрела на своих родителей — они шли впереди и о чём-то оживлённо спорили с Ноттами. Моя мать и миссис Нотт уже обсуждали платье.

— Кажется, они подружились, — заметил Тео.

— Кажется, да, — улыбнулась я.

---
В первую же неделю учебного года профессор Снейп сделал нам неожиданный подарок.

— В связи с тем, что вы — лучшие студенты курса, — сказал он на собрании факультета, — и в связи с тем, что я устал от жалоб на шум из вашей гостиной, вы переселяетесь.

— Куда? — спросил Драко.

— На отдельный этаж, — ответил Снейп. — Там шесть спален, общая гостиная и кухня. Вы будете жить вместе.

Я переглянулась с Тео. На пятом курсе нам выделили одну большую комнату на всех — нас тогда было пятеро, без Астории. Теснились, спорили, кому где спать, но это было весело. А теперь — отдельный этаж. Шесть спален. Настоящая квартира.

— Вы шутите? — спросила Астория.

— Я никогда не шучу, мисс Гринграсс, — ответил Снейп, но в уголках его губ мне почудилась тень улыбки. — Завтра же переезжаете.

---

Новая комната оказалась именно такой, как мы хотели.

Большая гостиная с камином, мягкими диванами и огромным окном, выходящим в Чёрное озеро. Шесть спален — у каждого своя, но двери всегда открыты. Маленькая кухня.

— Это не то что на пятом курсе, — заметил Блейз, оглядываясь. — Помните ту комнату? Одна спальня на пятерых, и вечно кто-то храпел.

— Это ты храпел, — сказал Драко.

— Я не храплю.

— Ты храпел так, что я думал, в подземельях дракона завели.

— А ты ворчишь как старик, — парировал Блейз.

— А вы оба вечно спорите, — вздохнула Пенси, но с улыбкой. Она стояла ближе к Блейзу, чем обычно. За последнее время между ними что-то изменилось — меньше споров, больше взглядов. Мы все это замечали, но молчали.

— Зато весело было, — сказал Тео. — Помнишь, как мы устроили ночной турнир по взрывным картам?

— И ты проиграл, — напомнила я.

— Я дал тебе фору.

— Ты просто не умеешь играть.

— А ты слишком хорошо умеешь жульничать.

Драко и Астория переглянулись. Они тоже изменились — стали мягче друг с другом, спокойнее. Астория больше не смотрела на него с опаской, а Драко перестал быть вечно недовольным.

Мы прошли долгий путь. От одной тесной комнаты на пятерых до целого этажа на шестерых. От случайных соседей до семьи. И от одиночества — до трёх пар, которые нашли друг друга.

Астория осматривала свою спальню и улыбалась.

— Спасибо, что взяли меня, — тихо сказала она. — Я знаю, что на пятом курсе вас было пятеро, а я пришла позже…

— Ты наша, — сказала Пенси, обнимая её. — С самого начала.

По утрам мы собирались на кухне — кто-то пил кофе, кто-то чай, кто-то (Блейз) умудрялся завтракать в постели и приходил к первому занятию за пять минут. По вечерам мы сидели у камина, обсуждали уроки, сплетничали, играли в карты.

— Как вам не надоедает торчать вместе? — спросил нас как-то Флинт с пятого курса.

— А как вам не надоедает торчать по одиночке? — парировал Тео.

Мы смеялись. Потому что это было лучшее время в нашей жизни.

---
Седьмой курс оказался не легче шестого.

НЕПСТ — новые экзамены, ещё более строгие профессора, бесконечные консультации. Но теперь мы готовились вместе.

Вечерами в гостиной было не протолкнуться от учебников. Пенси зубрила Трансфигурацию, Астория — Историю магии, Блейз и Драко спорили о Зельях, а я и Тео разбирали сложные заклинания по Защите от тёмных искусств.

— Если я ещё раз увижу учебник по Нумерологии, я его сожгу, — объявила Пенси в один из вечеров.

— Сжигать запрещено, — лениво отозвался Драко. — Снейп сказал, что если мы устроим пожар, он лично превратит нас в жаб.

— Он и так обращается с нами как с жабами, — проворчал Блейз.

— Не жалуйся, — сказал Тео. — На четвёртом курсе он превратил Гойла в жабу. На целый день.

— И что Гойл?

— Ничего не заметил.

Мы рассмеялись.

---
В начале декабря по школе разнеслась новость — в этом году снова будет Святочный бал.

— Уже традиция, — сказала Пенси с улыбкой. — На пятом был, на шестом был, на седьмом — тем более.

— Директор решил, — сказал Драко, прочитав объявление на факультетской доске, — что раз это наш последний год, то мы заслуживаем настоящий праздник. В Большом зале. С оркестром и танцами.

— Это наш последний Святочный бал, — тихо сказала Астория. — Последний…

— Не грусти, — Драко взял её за руку, и Астория улыбнулась. — Давайте сделаем так, чтобы его запомнили.

---

Вечер бала наступил быстро.

Большой зал преобразился. Сосульки свисали с потолка, сверкая, как бриллианты. Ёлки стояли вдоль стен, украшенные живыми феями, которые перелетали с ветки на ветку. Оркестр играл в углу, и снег — настоящий, волшебный снег — кружился над танцполом, но не падал на пол, а исчезал в воздухе, не долетая.

Я спустилась в Большой зал в платье цвета слизеринской гостиной — изумрудно-зелёном, с серебряной вышивкой по подолу и тонкими бретелями. Платье струилось при каждом шаге, и ткань мерцала в свете свечей. Пенси помогла с причёской — волосы были собраны в небрежный пучок, с несколькими локонами, падающими на плечи. Астория дала свои серьги — маленькие серебряные змейки с зелёными глазами.

— Ты выглядишь как настоящая слизеринка, — сказала Пенси с одобрением.

— Я и есть слизеринка, — улыбнулась я.

Пенси выбрала платье цвета красного вина — глубокий бордовый, который идеально сочетался с её тёмными волосами. Астория была в нежно-голубом, с серебряной вышивкой — скромно, но изящно. Они обе сияли.

Мальчики ждали нас у входа в Большой зал.

Тео был в чёрной мантии с серебряной отделкой, и когда он увидел меня, его глаза загорелись.

— Ты… — он запнулся. — Зелёный — твой цвет.

— Знаю, — улыбнулась я.

Блейз стоял рядом с Пенси, и они обменялись взглядами, которые говорили больше слов. Драко протянул руку Астории, и она взяла её без колебаний.

Оркестр заиграл вальс.

— Мисс Харц, вы позволите? — Тео протянул руку.

— Мистер Нотт, с удовольствием.

Мы танцевали. Кружились в снежном вихре, среди сотен других пар, но я видела только его. Его глаза, его улыбку, его руки, которые крепко держали меня.

Рядом танцевали Блейз и Пенси — они спорили даже во время танца, но при этом не отпускали друг друга. Драко и Астория кружились так изящно, что на них оборачивались — Драко вёл уверенно, а Астория доверчиво следовала за ним.

— Ты помнишь наш первый танец? — спросил Тео.

— На пятом курсе, в гостиной. Ты наступил мне на ногу.

— Это был не я, это Драко толкнул меня.

— Ты наступил, — повторила я с улыбкой. — Но потом я научила тебя танцевать.

— Да, — он прижал меня ближе. — Потом ты научила.

Мы танцевали весь вечер. Пенси и Блейз устроили соревнование, кто кого перекружит, и в итоге оба упали на диван, смеясь. Драко и Астория танцевали медленно, почти не двигаясь, просто глядя друг на друга.

А потом, когда оркестр заиграл медленную песню, Тео прошептал мне на ухо:

— Я хочу запомнить этот вечер навсегда.

— Я тоже, — ответила я.

Снег кружился над нами. Феи на ёлках зажглись ярче. Я посмотрела на наших друзей — Блейз обнимал Пенси, Драко держал за руку Асторию. Все были на своих местах.

— Смотри, — сказала я Тео. — Все нашли друг друга.

— Да, — он улыбнулся. — И мы — тоже.

В тот момент, когда часы пробили полночь, я поняла — это было идеально. Последний Святочный бал в Хогвартсе. Последний танец. Но не последний в нашей жизни.

— После школы мы будем танцевать везде, — сказал Тео, будто прочитав мои мысли.

— Где угодно?

— Где угодно.

Я улыбнулась. И мы танцевали дальше, пока оркестр не затих, а снег не растаял.

---

Часть седьмая. Весна. НЕПСТ и последний рывок

Экзамены начались в мае.

Мы почти не спали, пили ведрами кофе, зубрили до одури. Но вечерами, несмотря ни на что, собирались в гостиной. Играли в карты. Смеялись. Потому что знали — это последние недели. Последние дни, когда мы все вместе.

— Как думаете, куда нас разбросает после школы? — спросил как-то Блейз, обнимая Пенси.

— Я в Министерство, — сказал Драко, держа Асторию за руку.

— Я в банк, — ответил Блейз. — Мама нашла место.

— Я буду помогать отцу в министерстве, — сказал Тео. — А Лизи?

— Ещё не решила, — честно ответила я. — Но я хочу быть рядом с тобой.

Он улыбнулся и сжал мою руку.

— Будем рядом, — сказал он. — Где бы мы ни были.

---
Последний день в Хогвартсе выдался солнечным и немного грустным.

Мы стояли на плацу в мантиях, слушали прощальную речь Дамблдора, смотрели на замок, который стал нам домом.

— Три года, — сказала я. — Пятый, шестой, седьмой. Всего три года, а кажется — целая жизнь.

— И какие это были годы, — ответил Тео.

— Слухи, слёзы, боль…

— И любовь, — добавил он. — Много любви.

Я взяла его за руку. Пенси плакала, уткнувшись в плечо Блейза. Астория тоже — Драко обнимал её и что-то тихо шептал. Мы стояли тремя парами, и каждый нашёл своё счастье.

— Помните ту комнату на пятом курсе? — спросил Блейз. — Одну на пятерых.

— И ты храпел, — сказал Драко.

— А ты ворчал.

— А вы оба чуть не подрались из-за последнего пирожка, — добавила Пенси.

— И мы до сих пор вместе, — сказала Астория тихо. — Несмотря ни на что.

— И всегда будем, — ответил Тео.

Мы обнялись — все шестеро. На плацу, под лучами заходящего солнца, на глазах у всего Хогвартса.

А потом были прощальные объятия, последние взгляды на замок, последний поезд до Лондона.

— Куда теперь? — спросила я, глядя в окно на удаляющийся Хогвартс.

— Домой, — ответил Тео. — А потом — свадьба. Но это ты сама напишешь.

Я улыбнулась.

— Договорились.

— А потом?

— А потом — новая жизнь.

Я положила голову ему на плечо. Поезд мчался вперёд, увозя нас из школы, в которую я пришла три года назад — испуганной, одинокой, скрывающей тайну о своих прошлых отношениях. И увозя из неё — счастливой, любимой и не одна.

— Спасибо, — прошептала я одними губами, обращаясь к замку, который оставался позади.

— За что? — спросил Тео.

— За всё, — ответила я. — За друзей. За тебя. За эти три года.

Он поцеловал меня в висок.

— А впереди — вся жизнь.

— Знаю, — улыбнулась я. — И это замечательно.

Конец седьмого курса

Это колдографии о том, как проходил их год.

ВСЕ ФОНЫ НЕ МОИ. БРАЛА НА ПИНТЕРЕСТ!!!